Звездный скиталец (С иллюстрациями)

Николай Гацунаев

ЗВЕЗДНЫЙ СКИТАЛЕЦ

Глава первая. ГОРОД

Повестка была последней каплей. Неказистый прямоугольник из матового пластиката с тисненым текстом и заполненным на машинке пробелом для фамилии вошел в его жизнь как символ скорых и отнюдь не радостных перемен. Повестка была реальностью и реальностью угрожающей. Эрнсту Симмонсу предлагалось в течение трех суток явиться на призывной пункт для прохождения службы в Вооруженных Силах Стран Всеобщей Конвенции, имея при себе удостоверение личности и смену белья.

Вначале его охватил ужас. Животный, панический, парализующий волю и замораживающий сознание. Потом ужас схлынул и осталось ощущение безмерной усталости, тупая сосущая пустота под ложечкой. И отчаяние, какого Симмонс не испытывал ни разу в жизни, даже в самые трудные минуты, когда все валилось из рук и обессилевший мозг вхолостую ворошил факты. Даже когда Генеральная Дирекция Научных Исследовании установила в их отделе очередную партию автоматов и Спммонса вместе с сотней других сотрудников вышвырнули на улицу.

К счастью, автоматы себя не оправдали и вскоре Симмонс и его сослуживцы получили официальные извещения Дирекции, в которых им предлагалось «занять открывшиеся вакансии».

После этого в общем-то заурядного (пока и поскольку это не касается вашей собственности персоны) инцидента Симмонс с удвоенной энергией окунулся в работу, а после службы, наскоро перекусив в каком-нибудь кафе-автомате, спешил домой, чтобы допоздна корпеть над своим детищем в домашней лаборатории.

Изобретение, над которым он работал вот уже несколько лет, было предметом его тайной гордости, единственной, быть может, надеждой выбиться наконец в люди, стать одним из преуспевающих воротил большого бизнеса.

Впрочем, так высоко мечты Симмонса взлетали все реже и реже. Год изматывающего труда сделали свое дело: он устал, устал душой и телом и все чаще с тоскливым вожделением думал о том, теперь уже недалеком времени, когда он повыгоднее запродаст свое изобретение и сможет, хоть на время не заботясь о завтрашнем дне, окунуться наконец в ласковые волны блаженного безделья.

За стенами квартиры лихорадочно бился пульс XXIII века. С душераздирающим свистом и грохотом проносились тысячеместные воздушные лайнеры, подземка выплескивала на гигантские квадраты площадей пестрые людские потоки, звенели, щелкали, заливались на все голоса автоматы, изрыгая из неистощимых недр патентованные блага цивилизации: саморазогревающиеся завтраки, самозажигающиеся сигареты, самозамораживающиеся фруктовые желе, саморазжевывающиеся резинки, словом, все самое и самое…

Мир, в котором жил Симмонс, гарантировал потребителю решительно все: комфортабельные квартиры, массовые и индивидуальные увеселения, сверхскоростные транспортные средства, возможность в любую минуту связаться по видео с любым населенным пунктом Стран Всесбщей Конвенции. Единственным, что не гарантировалось, была работа, и, стало быть, средства к существованию. А без звонкой монеты (Симмонс уже испытал это га собственном опыте) все бесчисленные гарантии не стоили выеденного яйца. Впрочем, о натуральном курином яйце рядовой обыватель имел самые смутные нредпавления, как и о самой курице, знакомой ему лишь по стилизованному изображению на фирменной пластиковой коробке компании «Нейчрл эгз».

Именно такую яичницу Симмонс выдавливал из саморазогревающейся тубы на прозрачную разового пользования тарелку, когда мелодичный звонок известил его о поступлении почты. Симмонс достал из ящика конверт, вскрыл, и к его ногам выпала повестка.

…Сгущались сумерки за утрачивающими прозрачность оконными стеклами, и стены постепенно наливались голубоватым спокойным свечением.

Негромкий удар гонга вернул Симмонса к действительности. Над входом медленно гасло оранжевое световое табло. Симмонс отворил дверь.

Вертлявый неопределенного возраста субъект, белозубо улыбаясь, скользнул в комнату.

— Добрый вечер, мистер Симмонс!

Не отвечая на приветствие, Симмонс сделал выразительный жест в сторону открытой двери.

— Минутку, сэр! — Чего-чего, а бесцеремонности типу было не занимать. — Буквально два слова. Наша фирма…

Симмонс продолжал стоять на пороге. Из коридора едва заметно тянуло холодом. Дверь напротив со светящейся номерной табличкой чуть приоткрылась. Мяукающая мелодия скользнула над имитированным под паркет пластикатом. Женский голос возмущенно произнес какуюто фразу. Окончание ее утонуло в утробном мужском смешке. Дверь захлопнулась. Симмонс вздохнул и вернулся в комнату.

— Говорите, и покороче.

Только теперь он обратил внимание на предмет, который держал в руках незнакомец. «Лет триста назад эта вещь была в обиходе, — машинально отметил он про себя. — «Атташе», так, кажется, она называлась».

— Примите мои соболезнования, — гость скосил глаза на все еще валяющуюся на полу повестку. — Парни из Военного Ведомства начисто лишены юмора.

Симмонс покосился на циферблат часов.

— Понимаю. Так вот наша фирма… Впрочем, взгляните сами.

Он поставил «атташе» на край стола, щелкнул переключателем, и посредине коричневого прямоугольника засветился экран.

— Зря стараетесь.

— Возможно. И все-таки…

«Какая разница? — устало подумал Симмонс. — Мне он эту штуку все равно не навяжет. А спешить некуда».

С экрана на Симмонса глядела красивая молодая женщина. Вначале он не прислушивался к тому, что она говорит, но постепенно смысл ее слов стал доходить до сознания.

— …любая точка планеты, любая эпоха, любой общественный строй. Право выбора за клиентом.

Устали? Не повезло в любви? Увлеклись этнографией? Просто захотели встряхнуться? Фирма к вашим услугам. Успех гарантируется.

Вглядитесь в эти кадры. Перед вами хроника. Подлинная хроника стран и эпох.

Экран погас и тут же засветился снова. Гнали хронику. Судя по царапинам на эмульсии, гнали не впервые. Мелькали засветки. Временами изображение было не в фокусе. Чувствовалось, что снимал дилетант.

«Дешевка, — отметил про себя Симмонс. — Трюкачи и шарлатаны».

…По мощенной булыжником узенькой улочке средневекового города тянулся обоз. Одетые под итальянских крестьян статисты нахлестывали тощих лошаденок. Лохматая собака перебежала дорогу и остановилась на углу, обнюхивая грубые камни ограды. Проскакал всадннк в начищенных до блеска доспехах. Двое взъерошенных мальчишек сосредоточенно колотили третьего. Тот не сопротивлялся и даже не делал попытки удрать, лишь закрывался руками, размазывая по лицу розовые сопли.

Обоз свернул в боковую улицу, и стала видна просторная площадь перед собором. На фоне далеких облаков выделялись характерные очертания башни.

«Пиза, — догадался Симмонс. — Падающая башня».

Что-то заставило его вглядеться в изображение внимательнее. Ошибки быть не могло, башня высилась совершенно вертикально.

— С вашего позволения…

— Что? — вздрогнул Симмонс. Гость мял в пальцах сигарету. — Да, конечно.

…Из густых колючих зарослей вышел человек. Приземистый, неправдоподобно широкий в плечах, он стоял, озираясь по сторонам и словно принюхиваясь. В правой руке охотник сжимал зазубренный обломок камня.

Что-то затрещало в зарослях.

Человек обернулся, и в то же мгновение длинное пятнистое тело обрушилось на него откуда-то сверху. Несколько секунд ничего нельзя было разобрать. Изображение бешено скакало, теряя и вновь обретая четкость,

Затаив дыхание, Симмонс следил за схваткой. На мгновение он оторвался от экрана и взглянул на гостя. Тот невозмутимо дымил сигаретой.

…Зверь был, пожалуй, вдвое крупнее человека. Однако, когда Симмонс снова взглянул на экран, охотник уже сидел верхом на распростертом чудовище и обеими руками заталкивал ему в пасть обломок камня. Зверь отчаянно извивался, молотил воздух лапами, то и дело задевая человека. По груди и плечам ручейками струилась кровь, но исход поединка уже не вызывал сомнения. Человек победил.

Лапы зверя двигались все медленнее. По гигантскому телу пробежала конвульсия, и оно замерло. Человек поднялся. Шатаясь, сделал несколько шагов в сторону зарослей, вскинул над головой окровавленные руки и, застонав, рухнул в траву.

В то же мгновение из зарослей к убитому хищнику ыетнулись приземистые, полуголые фигуры. Симмонс различил среди них женщин и подростков. Не обращая внимания на неподвижного охотника, они набросились на добычу. Тускло блеснули каменные острия.

Зарябили засветки, мелькнула длинная полоса неэкспонированной пленки с потеками химикалий. Пошел новый сюжет.

…Среди оранжевой пустыни под неправдоподобно голубым небом высился на холме город из «Тысячи и одной ночи». Поблескивали купола минаретов и мечетей.

Город огибала широкая лента реки. С противоположной стороны, насколько хватало глаз, простиралась степь, гладкая, как площадка для гольфа. По степи, вздымая белесое облако пыли, двигался караван. Груженные пестрыми тюками верблюды шли цепочкой, вытянув шеи и устало переставляя ноги.

Внезапно из прибрежных зарослей вырвалось десятка два всадников на низкорослых лохматых лошаденках. Размахивая сверкающими на солнце кривыми клинками, всадники помчались наперерез каравану. Секунда-другая, — и облако пыли заволокло изображение. Метались неясные силуэты. Хромая, проковылял верблюд со сбившимся набок, распоротым тюком. Из клубов пыли вырвалась крохотная человеческая фигурка. Отчаянно размахивая руками, человек побежал к городу. Из ворот навстречу ему скакали всадники…

— Что вы на это скажете? — гость выключил аппарат и испытующе уставился на Симмонса.

Симмонс пожал плечами.

— Ничего.

— Так-таки ничего? — Гость нагнулся и подобрал с пола повестку. — А на это?

— Не вижу связи.

— Сейчас увидите, — пообещал гость, усаживаясь в кресло. — Здесь, — он похлопал ладонью по «атташе», — ваш единственный шанс.

— Вот как? — усмехнулся Симмонс.

— Да. Через пару минут вы в это уверуете.

— Если не вышвырну вас за дверь.

— Допустим. А через три, ну, скажем, четыре дня вас в наручниках доставят на призывной пункт. Я уже говорил, у них там насчет юмора слабовато.

Симмонс снова скосил глаза на циферблат часов.

— Ладно. — Гость поднялся. — Эту штуку я вам пока оставляю.

Он порылся в кармане и швырнул на стол проспект в глянцевой обложке.

— Прочтите на досуге. Решитесь, — отнесете сами. Адрес указан. А нет, — послезавтра заберу. И нечего пялиться на часы. Прощайте.

Первым побуждением Симмонса было запустить «атташе» вдогонку непрошеному гостю. Он уже шагнул было к столу, но передумал и устало плюхнулся в кресло.

«Нахлещусь, — решил он с каким-то тупым злорадством. — Девчонку приведу. Теперь все равно».

Алкоголь успокоения не принес. Зато девчонка подвернулась что надо — стройная синеглазая блондинка, знавшая, что от нее требуется.

Все знали, что от них требуется, кроме Симмонса. Так по крайней мере утверждала его жена, подавая в суд заявление о разводе.

— Все знают, чего хотят. Делают деньги, заботятся о семейном благе. Один ты не вылезаешь из своей идиотской лаборатории. Выбирай — она или я!

Объясняться было бесполезно. Симмонс понимал это и выбрал лабораторию.

С тех пор его редкие общения с представительницами прекрасного пола дальше постели не шли. Вот и эта, — Симмонс досадливо наморщил лоб, пытаясь вспомнить имя гостьи, — уйдет утром, чтобы навсегда кануть в небытие.

Он поднялся с постели, запахнул на груди фланелевую пижаму м сел в кресло.

— Послушай…

— Да? — с готовностью откликнулась блондинка.

— Как тебя зовут?

— Эльсинора. А что? — она живо повернулась к нему, широко раскрыв огромные чуть не с поллнца глаза.

— Эльсинора так Эльсинора.

— Потанцуем? — несмело предложила она. Теперь это была сама невинность, непорочная, робкая, не имеющая ни малейшего представления о коварстве вероломных мужчин.

Такие метаморфозы всегда загоняли его в тупик. Он зевнул и уткнулся носом в проспект.

Эти, судя по всему, тоже знали свое дело. Фирма величала себя не иначе как «Сафари во все времена» и предлагала тем, кто рискнет ей довериться, увлекательное путешествие «в любую эру, в любую часть света». Клиент, правда, за изрядную плату, мог позволить себе полюбоваться извержением Везувия, гибелью Атлантиды, восхождением Иисуса Христа на Голгофу. Он, ничем не рискуя (безопасность клиента — первая заповедь фирмы); мог искупаться в волнах силурийского моря, подсесть к костру вооруженных каменными топорами первобытных охотников, принять участие в Крестовом походе, присутствовать на похоронах Джорджа Вашингтона.

Подписав контракт с фирмой, клиент получал право отправиться на любое время в любую эпоху, континент, страну.

Далее следовало популярное описание технической стороны путешествия.

Симмонс дочитал проспект до конца, отложил в сторону и задумался. Скорее всего обычное шарлатанство. Известные штучки с корой головного мозга. Упрячут в кабину, как подопытную мышь, и продержат, пока не запросишься назад. Хотя…

Он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. В инструкции есть любопытные детали. Чувствуется, что писал не дилетант. А что если они…

— Мне скучно.

Симмонс вздрогнул и открыл глаза. Блондинка глядела на него, капризно надув и без того пухлые губки.

— Потерпи! — проворчал он сквозь зубы, с трудом подавляя в себе вспыхнувшее желание. — Успеешь.

— Фи! — Эльсннора зарылась лицом в подушку.

— Противный… — приглушенно донеслось с постели. — Гадкий… Равнодушный…

— Помолчи! — прикрикнул Симмонс. — Ты мне мешаешь!

Блондинка умолкла.

Симмонс плеснул в стакан джина и сделал крохотный глоток. Мысль работала четко, без сбоев.

А что если им удалось решить то, над чем он бился все эти годы?

Ему вдруг стало нестерпимо холодно. Он залпом осушил стакан и налил снова. Дрожащими пальцами перелистал проспект. Ага, вот: «Браун, Чичестер, Каневски и K°». Фамилии ни о чем не говорили. Какая-то частная лавочка. Эти, пожалуй, могли и не регистрировать патент на изобретение. Тогда…

Что «тогда», страшно было себе представть. Эго означало крушение ссех надежд на будущее, крах планов, полное моральное и финансовое банкрогстьо. Какой идиот купит у него право на использование его изобретения, если нечто аналогичное давным-давно напропалую использует фирма «Сафари во все времена»!

Что он там лепетал, этот проныра от вечных скитальцев? В памяти всплыла нахально ухмыляющаяся физиономия агента, зазвучал его глуховатый голос: «Это ваш единственный шанс… Парни из Военного Ведомства начисто лишены юмора». Даже так. Не просто экзотические сафари, но и пособничество в дезертирстве. Это попахивает уголовщиной! Не так уж, видно, сладко живется бражке «Браун, Чичестер, Каневски и К». От хорошей жизни с законом в конфликт не вступают. Хотя, что им мешает вернуть дезертира обратно по первому же требованию властен? Деньги получены, сафари состоялось, а что будет с их бывшим клиентом по возвращении — никого не интересует. По-видимому, так оно и есть. Иначе правительство давно прихлопнуло бы эту лавчонку.