Взорванная акватория

– Сережа, там между сиденьями еще что-то лежит, – заметила Баскалова и указала рукой в салон.

Полундра забрался в автомобиль, чтобы осмотреть указанное напарницей место. Действительно, между передними сиденьями валялся небольшой прямоугольный синий предмет.

– Это не бомба? – поинтересовалась девушка и виновато улыбнулась.

– Нет, не бомба. Это мобильник «Нокиа», – громко сказал напарник, подняв его на уровень видеокамеры. – Телефон в рабочем состоянии. Интерфейс грузинский. Адресная книга с обозначением абонентов заполнена преимущественно на грузинском языке. Я ни капли не удивлюсь, если сюда вбиты реальные номера грузинских спецслужб.

Старший лейтенант еще раз осмотрел салон автомобиля. Ничего особенного, кроме все еще теплого трупа, в нем больше не было.

Сложив фальшивые улики в пакет, Сергей кивнул спортсменке. Та выключила камеру, обняла Павлова и спросила:

– И что теперь? Что будет дальше?

– Все будет хорошо, – коротко ответил боевой пловец и тут же добавил: – Ты не сомневайся. Вот только давай быстрее сделаем ноги отсюда.

В полном молчании они вернулись к скалам, где стоял «Кавасаки Ниндзя».

– Если хочешь, я поведу твоего железного коня сам, – предложил Павлов.

– Нетушки, мой дорогой, справлюсь как-нибудь без тебя, – с игривой улыбкой отказалась Юлия. – Я ведь не только хорошая, но еще и сильная девочка.

– О, это я понял уже давным-давно, – промолвил Полундра и нежно потрепал ее волосы.

Баскалова нехотя отстранилась, шутливо погрозила пальчиком и завела мотоцикл. Павлов сел сзади. «Кавасаки Ниндзя» унес их с побережья.

34

На рассвете Галеев вернулся в гостиницу. Он устало прошел мимо администратора и поднялся в свой номер. Прошедшая ночь выдалась бессонной. Однако, несмотря на это обстоятельство, адмирал продолжал бодрствовать. Он лишь принял душ, переоделся и немного перекусил. О том, чтобы лечь и поспать, не могло быть и речи. Ситуация складывалась весьма напряженная и по-настоящему взрывоопасная. Каждую минуту мог последовать звонок с каким-нибудь важным сообщением о новых уликах или очередном теракте. В конце концов, на связь мог выйти отбившийся от рук Полундра.

Прошло не так много времени с того момента, когда Сергей Павлов в последний раз подал о себе весточку. Но адмиралу после этого пришлось выслушать немало гневных речей. Высшее руководство было крайне недовольно «лейтенантской самодеятельностью». В верхах окончательно остановились на необходимости разработки грузинского следа сочинских инцидентов. Все остальные версии происшествий отметались. Их квалифицировали как политически нецелесообразные и даже вредные для расследования.

Перед Владимиром Денисовичем поставили предельно четкую задачу. Его обязывали любой ценой найти дополнительные подтверждения тому, что во всех оговоренных инцидентах повинны спецслужбы Грузии. Когда Галеев попытался аргументировать разумность проверки всех возможных версий, его не стали даже слушать. А чтобы он еще лучше понял, что от него требуется, строго-настрого предупредили: параллельные расследования недопустимы в принципе. «Лишняя трата времени и распыление сил и средств», – охарактеризовал попытки подобных расследований один из руководителей. Адмирал был вынужден стоять по стойке «смирно». Ему приходилось внешне соглашаться с тем, что его скрывающийся помощник страдает излишком преступной самодеятельности.

На самом деле Галеева одолевали сомнения в правильности таких категоричных выводов. В сущности, ему пришлось встать на распутье и выбирать между несколькими путями. С одной стороны, приказ сверху обсуждению не подлежал. Его следовало выполнять, что Владимир Денисович и собирался делать. С другой стороны, опыт и феноменальное чутье Полундры были неоднократно проверены в деле. В сотнях других самых сложных запутанных передрягах старлей оказывался прав и выходил победителем. А вдруг и в этом случае он оказался дальновиднее самого высокого военного чиновника? Адмирал вполне допускал такое. Он даже был готов к молчаливому покрывательству Сергея Павлова. Однако все упиралось в отсутствие у того должных доказательств альтернативной версии.

Внезапно в номер постучали. Контр-адмирал поймал себя на том, что все-таки задремал. Стук вырвал его из объятий дремоты. Он вскочил с дивана и буквально подбежал к двери.

– Кто там? – спросил Галеев и, не дожидаясь ответа, повернул ключ.

– Извините за беспокойство, вам просили передать пакет, – послышался в ответ юношеский голос.

Дверь распахнулась. На пороге стоял посыльный, протягивая бумажный сверток. Владимир Денисович с недоверием его взял и покрутил в руках. На желтой оберточной бумаге не было ни единой надписи.

– С чего ты взял, что послание предназначено именно мне? – уточнил он.

– Мне сказали, что это для вас. Назвали вашу фамилию и номер апартаментов, – невозмутимо проговорил посыльный, дожидаясь чаевых.

– Кто сказал? Когда сказал?

– Какой-то мужчина. Он не называл себя. Я его видел буквально пять минут назад.

Галеев принялся более внимательно рассматривать пакет. Он прощупывал и даже обнюхивал его. Содержимое было более-менее мягким, за исключением некоего твердого уплотнения посередине. Данное послание казалось слишком подозрительным. Под несколькими слоями бумаги могло находиться взрывное устройство или какая-нибудь зараза. Террористы могли подсунуть все, что угодно.

Адмирал находился в некотором замешательстве. Ему хотелось вызвать бригаду саперов, чтобы те разобрались с содержимым свертка. Однако что-то его сдерживало. «Да у меня от чертового недосыпания мания преследования взыграла, – мысленно сказал он себе. – Если я вызову спецов, а в пакете ничего опасного для жизни не найдется, меня ведь засмеют. От Москвы до самых до окраин…» Владимир Денисович взял себя в руки и еще раз обратился к посыльному:

– Скажи, пожалуйста, а ты можешь описать того мужчину? Как он конкретно выглядел? Может, у него какие-то приметы особые были?

– Да как мне его описать? Мужик как мужик. Таких, как он, вокруг, наверное, тысячи. Правда, он мускулистый. Силы у него прилично. По возрасту значительно младше вас. Родинок, шрамов или других отметин я у него не видел. Если уж говорить об особых приметах, то у него она одна. Я имею в виду девушку, которая ожидала его на улице. Очень красивая. На одну известную спортсменку похожа. Как ее там? Китаева? Тоскаева?

– Может, Баскалова? – предположил адмирал.

– Точно. Баскалова, – подтвердил посыльный.

Полученной информации оказалось достаточно, чтобы понять, кто передал пакет. Владимир Денисович протянул посыльному несколько монет и закрыл двери. Он вернулся в комнату и взял нож для резки бумаги. Пребывая в нетерпении, Галеев в спешном порядке вскрыл сверток и осторожно извлек оттуда папку. Открыв ее, адмирал в недоумении уставился на документацию, написанную по-грузински. Мобильник с грузинским интерфейсом также немало его удивил. Но наиболее потрясающе выглядел паспорт гражданина Грузии на имя Алексея Кондрикова. По сведениям милиции, именно он обвинил Полундру в похищении катера.

«Что-то я не совсем могу понять, к чему сейчас старлей клонит, – думал Владимир Денисович, внимательнее рассматривая документы. – Неужели и он согласился с версией о грузинском следе? Но зачем ему тогда был нужен весь этот сыр-бор?» Вдруг среди бумаг он обнаружил мини-компакт-диск DVD. Ругая себя последними словами, адмирал схватил диск и направился к ноутбуку.

Любительский фильм был снят одним непрерывным планом, без купюр. Ни один эксперт не сумел бы обвинить авторов в видеомонтаже. Галеев, не отрываясь, следил за всем, что происходило на экране. Отчетливо было видно, как Алексей Кондриков выходил из воды и как возился с пультом. Менее выразительно был слышен грохот взрыва. Однако картинка со вспенившимся от подводного взрыва морем отличалась предельной четкостью. Своей явственной документальностью впечатляла драма с появлением незнакомцев, дракой, последующим убийством Кондрикова и подбрасыванием каких-то предметов в салон его автомобиля. Трагикомические реплики Павлова и Баскаловой, перемещение обоих к машине убитого, обнаружение и осмотр фальшивых улик не походили на результат постановочных съемок.

– Если уж они здесь играют, то это у них получается лучше многих звезд кино, – невольно промолвил адмирал, ошарашенный увиденным. Данные съемки в корне меняли представления о необходимом направлении расследования сочинских диверсий. Информация, зафиксированная на цифровое видео, шла вразрез с версией, которую в верхах признали единственно верной.

Второй фильм начался для Владимира Денисовича неожиданно. Он уже отвернулся от ноутбука и углубился в новые размышления. Однако внезапно в комнате зазвучал голос Полундры. Галеев вздрогнул и оглянулся, полагая, что лейтенант неким образом проник в помещение. На самом деле Сергей Павлов обращался к своему начальнику с экрана ноутбука: «Товарищ адмирал! Я понимаю, что своими действиями причинил вам немало хлопот. Я допускаю, что из-за меня у вас могли возникнуть некоторые проблемы с руководством. Однако я не мог, просто не имел права поступать в данной ситуации как-либо иначе. Вы наверняка мне скажете: а как же мои действия соотносятся с присягой? Я отвечу открыто и честно. Да, я присягал строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Но ведь, кроме этого, я еще присягал на верность своему Отечеству – Российской Федерации. Я давал клятву свято соблюдать ее Конституцию и законы. Я клялся мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество. Я обязался достойно исполнять воинский долг. В сложившейся ситуации возникла опасность того, что мне не удастся выполнить свой долг. Я имею в виду и мнение высшего руководства, и вашу прямую зависимость от него. Грузинская версия была изначально ложной. Террористы подкинули нам „грузинский след“. Я говорил об этом раньше, высказывая предположение. Я повторяю вам это сейчас, имея на руках кое-какие доказательства по этому поводу. Да вы уже сейчас сами знаете то, что известно мне. Террористическая группа должна быть обезврежена. И я это сделаю с вашей помощью или без нее».

Фильм закончился. Адмирал пытался переварить всю совокупность информации, хлынувшей на него. Последняя фраза Полундры его особенно задела. Что-то с ней было не так. Он несколько раз мысленно повторил эти слова. Попытался представить себя в положении лейтенанта Павлова. Догадка появлялась постепенно: «А ведь получается, что Сергей косвенным образом спрашивает, не хочу ли я ему помочь. А раз он спрашивает, значит, наверняка ждет ответа. Мобильником он больше пользоваться не станет. Я ему позвонить не могу. Выходит, что Серега где-то рядом. И он готов к получению моего ответа». Галеев быстро встал с дивана. Выйдя на балкон, он сразу же взглянул вниз. Ничего примечательного там не было. Кроме одного: на площадке у гостиницы стоял «Кавасаки Ниндзя», на котором сидели двое в шлемах. Один из мотоциклистов поднял лицевой экран шлема и помахал рукой.

35

На вилле Вахтанга Геладзе царила праздничная атмосфера. Хозяин принимал гостей. От исхода встречи могла зависеть судьба выгодного контракта. Прислуга суетилась, будто ожидался приезд английской королевы. Охрана с горем пополам изображала роту почетного караула. Самому скульптору хотелось выглядеть в глазах гостей еще более респектабельным. Поэтому он не преминул пригласить на встречу Юлию Баскалову, которая едва успела вернуться в особняк после суточного отсутствия. Вахтанг рассчитывал на то, что важные гости вполне могли посчитать знаменитую российскую спортсменку его любовницей. Это еще больше тешило его самолюбие. Ведь он давно знал, что главное не правда, а хорошая видимость правды. Сексапильная звезда отечественного спорта в твоем кресле – чем не показатель успешности?!

Несколько удручало, правда, отсутствие Алексея Кондрикова. Несмотря на обещания, тот к условленному времени так и не вернулся. Дозвониться до него было невозможно. Телефонные роботы сообщали, что абонент недоступен или находится вне зоны доступа сети. «Вне зоны доступа мы неопознаны. Вне зоны доступа мы дышим воздухом», – напевал под нос Геладзе после очередного безуспешного звонка. Ему хотелось верить, что технический агент банально загулял.

Любители подводной археологии Крис Хазерленд и Мартин Снуп старались выглядеть как можно более демократичными. Согласно их пожеланию стол был накрыт в гостиной. Впрочем, торжественный марш десятерых охранников они встретили с заметным воодушевлением. Хозяин виллы до того был знаком с археологами лишь заочно. Через Кондрикова мистер Хазерленд делал когда-то заказ на создание скульптуры. На этот раз речь шла о сделке более крупного масштаба. По крайней мере, Вахтангу об этом весьма прозрачно намекнули.

– Я всегда считал вас гениальным творцом, – сказал Крис скульптору. – Предыдущий заказ был выполнен безупречно в свойственной вам манере. Это настоящее искусство. Все, кто бывает у меня в гостях и видит ваше творение, сгорают от зависти. Ибо это чудо. Истинное чудо. Я знаю, что многие из моих знакомых впоследствии обращались к вам. И мне известно, что все поголовно оставались довольны конечным результатом вашего мастерского замысла.

– О да. Большое спасибо за пропаганду моего творчества за пределами России, – с восхищенной самовлюбленной улыбкой поблагодарил Геладзе гостя и тут же уточнил: – А вы уже сумели определиться с новым заказом? Что бы вы хотели получить в результате?

– Скажем так, я нахожусь пока на стадии раздумий. Честно говоря, мне интересна не столько форма, сколько содержание. Если речь, конечно, идет о вашей излюбленной творческой манере. Я обожаю мастерский русский авангард.

– К вашему сведению, Вахтанг может создавать и вполне реалистические скульптуры. Статуи в классическом стиле. Как у древних греков и римлян, – заметила Баскалова.

– Классический стиль нас тоже интересует, – смело заявил Снуп для поддержания беседы. – Недаром же мы мотаемся по всему свету в поисках… хм, этих самых… ну, артефактов утраченного времени.

«Мачо» неодобрительно покосился на него. Помощник явно выбивался из ранее оговоренного формата блефа. Однако для того, чтобы не вызывать подозрений, Крис вслух согласился:

– Да, именно так. Кстати, если уважаемый мастер не откажется, мы бы заказали у вас изваяние какой-либо современной Венеры. А если бы ваша именитая юная спутница дала согласие стать моделью, сумма сделки была бы еще большей.

– Обнаженной, что ли? – переспросила Юлия.

– А Венеры другими не бывают, – с легким смущением улыбнулся ваятель.

– Я согласна обсудить с вами условия контракта, – весьма деловито промолвила девушка и добавила: – Это ведь не для «Плейбоя» трусы снимать. Это ведь для развития настоящего отечественного искусства.

Все присутствующие засмеялись милой непосредственности красавицы.

– Мы наслышаны о том, что вы уже сейчас работаете с мистером Геладзе, – обратился к девушке Хазерленд.

– Работаем. Бывает, что подолгу. Это ведь все для Олимпиады, – пояснила Юлия нарочито кокетливым тоном.

– Кстати, об Олимпиаде. Поговаривают, что Олимпийские игры в этом городе находятся под угрозой срыва. Европейские журналисты раскопали какую-то секретную информацию о разливе в море опасного химического вещества, – Мартин искусно изменил направление беседы. – Ведутся споры. Кто-то говорит о терроризме. Кто-то настаивает на преступной халатности русских военных. Что думать? Кому верить? Это ведь на самом деле страшно даже для нас – подводных археологов…

– Думаю, что Олимпиада в Сочи все-таки состоится. Состоится, несмотря на разлив этой отравы, тогдашние и недавние взрывы в море, – категорично высказал свое мнение хозяин виллы. – Я постоянно слежу за новостями. А кроме того, слушаю людей самых разных рангов. Мне сдается, что все это дело рук террористов. Но кто бы ни стоял за этими грязными вылазками, русские спецслужбы все равно разберутся. Виновные будут найдены и нейтрализованы. Россия сейчас на подъеме. Она сейчас и не с такими вызовами справляется. Не такое внешнее давление выдерживает. Террористы глубоко заблуждаются, если думают, что Россию сейчас можно запугать подобным образом. А Олимпийские игры всегда были и останутся символом мира и здорового соревновательного духа.

– Пожалуй, я соглашусь с Вахтангом, – кивнула Юля. – Я надеюсь, что наши ребята из мыслимых и немыслимых спецслужб хорошенько надерут террористам задницы. Если хотите знать, господа, я едва не искупалась в той дряни, которая была разлита в море. Впечатления от встречи с ней оказались не самыми лучшими. Я осталась живой лишь по счастливому стечению обстоятельств. Потом я даже в церковь ходила. Свечку в благодарность за спасение поставила. А вот на этих подленьких террористов проклятие наслала. По старому русскому обычаю. Меня этому еще в детстве моя прабабушка научила.

Услышав о проклятии, Крис поперхнулся.

– Какие страшные вещи вы говорите, мисс Юлия, – откашлявшись, отметил он.

Девушка лишь пожала в ответ плечами. Инициативу в разговоре снова перехватил Снуп:

– Не в обиду хозяину этого дома будет сказано, но слухи есть слухи. Некоторые люди считают, что все эти инциденты у берегов Сочи являются своеобразным продолжением русско-грузинской войны. Мол, Грузия таким образом мстит вашей стране.

– Хочу вас поправить, что никакой русско-грузинской войны не было, – первой встряла в разговор Баскалова. – Это была российская операция по принуждению к миру.

– Допускаю, это лишь вопрос терминологии, – не стал спорить Мартин. – Мне интересен сам факт антигрузинских настроений. Насколько они сейчас распространены среди русского населения?

– К моему большому сожалению, я вынужден признать, что такие настроения среди россиян по-прежнему присутствуют, – с горечью проговорил Геладзе. – Военный конфликт в Грузии стал их пиком. Однако по его окончании они никуда не исчезли. Даже на меня многие стали смотреть по-другому. Искоса смотреть стали! Дескать, я грузин по происхождению! Вы понимаете, как это обидно ощущать? Как будто это лично я брал в руки автомат и воевал против России! Да я ведь для русской культуры сделал больше, чем некоторые записные ура-патриоты! Меня эта ситуация очень сильно задевает! Иногда, знаете ли, даже депрессия случается. Если еще и сочинские инциденты вменят в вину грузинам, то трудно представить, что будет завтра. И с Россией, и с Грузией…

Он замолчал и откинулся в кресле. Его лицо изображало горечь и страдание. Гости с любопытством наблюдали за этим зрелищем. Слишком уж расходился теперешний образ скульптора с тем, что приходилось видеть в газетах и телевизионных передачах. Общее молчание грозило затянуться. Прервать его решила Юля. Она поддержала хозяина виллы:

– Благо, что антигрузинской истерией страдают далеко не все. Есть масса понимающих людей. Они не охаивают скопом всех грузин. Они по-настоящему способны разобраться в ситуации и отделить плевела от зерен. Огульные обвинения в адрес грузинского народа ничего хорошего России не принесут. Я считаю, что каждый здравомыслящий человек обязан в этом смысле проявить добрую волю. Ведь многие могли бы показать своим личным примером, что и сотрудничество, и дружба русских и грузин возможны. Может быть, это прозвучит нескромно, но я все-таки скажу. То, что мы работаем с Вахтангом вместе, служит как раз таким положительным примером. Только почему-то журналистов, берущих у меня интервью, больше интересует моя любимая туалетная вода. А вот мое мнение по действительно злободневной проблеме их оставляет совершенно равнодушными. Поэтому при самом малейшем поводе я стараюсь высказаться на этот счет. Политика политикой, а народы должны дружить между собой. Я убеждена, что Грузия непричастна к здешним терактам. Можете это считать моей женской интуицией.

Мартин и Крис восприняли слова звезды российского спорта без особого восторга. Но виду они подавать не стали. На их лицах появились дежурные улыбки.

– Ах, даже так? С женской интуицией действительно не поспоришь. На бракоразводном процессе моя жена хорошо ее продемонстрировала, – усмехнулся Скипджек, позволив себе вполне заметную язвительность.

– Я думаю, что вашу бывшую жену российско-грузинские отношения беспокоили меньше всего, – предположила Баскалова.

– Да они вообще ее не беспокоили. Она Грузию от Джорджии отличить не могла, – засмеялся Снуп.

– А что еще ваша женская интуиция вам подсказывает? – с легким налетом игривости в голосе поинтересовался у девушки Хазерленд, будто и не слышал реплик своего помощника.

Юлия заметно повеселела и кокетливо промурлыкала в ответ:

– Моя интуиция подсказывает, что завтра мне не мешало бы побывать на съемках документального фильма о подводной археологии. Страх, как интересно на все это посмотреть. А может быть, и самой мелькнуть хоть разочек в кадре. Вы же не откажете мне в такой любезности?

– О, на самом деле это будет интересно. Приходите, мы сочтем за честь принять у себя звезду российского спорта. Думаю, что съемочную группу европейского научно-популярного телеканала ваш визит также обрадует. Я лично предложу их руководителю отснять несколько эпизодов с вашим участием. На Западе вас очень хорошо знают и любят, – не отрывая взгляда от собеседницы, обстоятельно ответил «мачо».

Девушка не преминула поблагодарить его и засияла от радости. Играть в этот спектакль ей становилось все интереснее и интереснее.

Крис не заметил никакой игры и подмигнул собеседнице. Затем он обратился к хозяину виллы:

– Вас, мистер Геладзе, мы также приглашаем. Приходите, пожалуйста. И вашего помощника Алекса с собой берите. Он замечательный парень. Странно, что его сейчас здесь нет. Добывает для вас очередной заказ? У него настоящая деловая хватка. Если он берется за дело, то обязательно успешно доведет его до конца. Вам с ним чрезвычайно повезло. Это я вам как бизнесмен бизнесмену заявляю.

Приглашать на судно кого-то помимо съемочной группы не входило в планы террористов. Но Хазерленд не хотел провоцировать лишние вопросы и подозрения. Поэтому он, собственно, и озвучил приглашения и для Юлии, и для Вахтанга. Однако все это было лишь на словах. На самом же деле охрана из матросов «Принцессы Ханзаде» никого бы не пропустила на судно без особого приказа арендатора. А он такой приказ давать и не собирался. Приглашенным отводилась роль сторонних наблюдателей. Точно таких же, как и сотни зевак, которые собирались прийти поглазеть на «научно-популярное шоу».

Хозяин виллы на мгновение задумался и лишь потом отреагировал на приглашение:

– Большое спасибо за любезность. Я обязательно там буду. А вот насчет Алексея пока не могу сказать ничего определенного. Вчера он попросил выходной на сутки. Клятвенно обещал быть сегодня здесь со всеми нами. Однако, как видите, он до сих пор не появился. Его мобильный не отвечает. Я уже и не знаю, что думать.

– У вас здесь в Сочи столько хорошеньких девушек, что для здорового любвеобильного парня суточного выходного явно маловато, – попытался пошутить Снуп.

– Да я прекрасно понимаю, что у него может быть личная жизнь. Это нормально. Даже и обсуждению не подлежит. Но ведь и слово мужское нужно держать, коль уж назвался мужчиной. По крайней мере, найти способ позвонить он мог. Но доселе сплошная тишина, – не поддержал шутливого тона Вахтанг. В его голосе звучали нотки тревоги и возмущения.

– Раз уж все так серьезно, то лучше всего взять и обратиться в полицию, – посоветовал Хазерленд. – Смех смехом, но вдруг с Алексом что-то случилось. Бездействие в таком случае очень плохой помощник.

– Вы должны понять мое положение. Мне совсем не хочется выглядеть в глазах правоохранительных органов и журналистов эдаким взволнованным папочкой, – несколько болезненно отреагировал Геладзе. – Милиция ведь обязательно сольет информацию журналистам. Те, как всегда, переврут, и к завтрашнему дню будет готова очередная желтая грязь. Так что с обращением в правоохранительные органы я немного повременю. Если же Кондриков так и не появится до завтрашнего полудня, то я незамедлительно последую вашему совету.

– Безусловно, это ваше право, – пожал плечами Крис и предложил: – А может, мы пройдем в вашу мастерскую? Было бы неплохо взглянуть на новые работы. Заказ заказом. Договоренность насчет него мы оставляем. Но вдруг мне понравится что-либо из уже готовых скульптур? Можно будет сразу же и приобрести.

– Ну какие могут быть вопросы! – заметно повеселел ваятель. – Пойдемте. Я вам все покажу, обо всем расскажу. Без ложной скромности признаюсь, что есть в моем загашнике парочка любопытных экземпляров.

Он поднялся из кресла. Все тут же последовали его примеру. Хазерленд и Баскалова были готовы отправиться в мастерскую. Снуп же попросил прощения и пообещал присоединиться к остальным чуть позже.

– Мне нужно сделать буквально два-три срочных телефонных звонка. Это в связи с завтрашними съемками, – с виноватой улыбкой объяснил он и потянулся за мобильником.

Оставшись один, Мартин сразу же убрал телефонный аппарат. Он внимательно осмотрел гостиную, будто что-то искал. Его внимание привлекла книжная полка. Скипджек огляделся по сторонам и осторожно достал из своей сумочки объемную папку. Он поставил ее на полку, протер свежим носовым платком и прикрыл альбомами по современной скульптуре. Дело было сделано. Морской волк удовлетворенно хмыкнул и осушил бокал с грузинским вином. Идти в мастерскую он не спешил.

Через некоторое время в гостиную вернулись хозяин виллы с Крисом и Юлией.

– Что же вы так и не подошли? – спросил скульптор у Мартина.

– Прошу прощения. Телефонные переговоры несколько затянулись. Пришлось на ходу срочно решать кое-какие проблемы. Думаю, что с вашей мастерской я смогу ознакомиться в самое ближайшее время, – предельно вежливо ответил тот.

Гости с подчеркнутой учтивостью поблагодарили Геладзе за чудесную встречу. Вахтанг вызвался проводить их до машины. Юлия же попрощалась с обоими «любителями археологии» еще на пороге особняка. На дворе стояла теплая летняя ночь.

* * *

В гостиной было пусто и темно. Дверь со стороны мансарды слегка скрипнула. В помещение осторожно, едва ли не на цыпочках, вошла Баскалова. Интерьер и обстановку гостиной она знала наизусть. Темнота не представляла собой никакой помехи. В углу, на специальной полке среди элементов вычурной скульптурной композиции, размещалась припрятанная от людских глаз видеокамера. Юлия преднамеренно поместила ее именно там. Оттуда в объектив попадала вся гостиная целиком.

Подойдя к полке, спортсменка протянула руку за камерой. Ей не терпелось увидеть заснятый материал. Она быстро прокрутила ролик до того момента, когда в помещении оставался один лишь Мартин Снуп. Все его действия были зафиксированы на видео в полном объеме. Девушка отключила камеру и подошла к книжной полке с альбомами. Папка, оставленная Скипджеком, нашлась в два счета. Лыжница открыла ее, бегло осмотрела содержимое и через несколько секунд покинула гостиную, прихватив папку и видеокамеру.

Баскалова спешила покинуть пределы виллы. Охранник открыл ворота, не задавая никаких вопросов. Оказавшись за воротами, спортсменка побрела по променаду. Легкий бриз трепал ее волосы. Девушка всматривалась в полумрак, надеясь там кого-то увидеть. И лишь пройдя добрую сотню метров, она наконец заметила цель своей ночной прогулки. Под пальмой стоял Полундра.

– А я тебя уже заждался, – признался он.

– Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, – промолвила в ответ Юлия и поцеловала своего героя в губы.