На несколько демонов больше

—Тогда тосты с травами. — С деланной жизнерадостнос­тью она пошла мыть руки.

На самом деле это нельзя было назвать аллергией — просто некоторая повышенная чувствительность. Связанная с той же генетической аберрацией, из-за которой я бы погибла, не вме­шайся отец Трента.

Айви спрыгнула с кухонного стола, закрыла коробку с рож­ками и начала собирать нужное для салата. Она стояла рядом со Стриж, и когда они едва не соприкоснулись головами, ка­жется, прошептала той что-то поощрительное.

А я стояла у плиты с рожками и чувствовала, что эта жен­щина мне начинает не нравиться. Нет, она очень старалась, понимая, что для Айви очень важны отношения со мной, и пыталась вести себя непринужденно. Она знала, что когда-то Айви здорово на меня запала, но бросила добиваться моей кро­ви с тех пор, как однажды ее получила—это кончилось настолько плохо, что Айви зареклась еще когда-нибудь пробовать. И не секрет, что мне было глубоко безразлично, делятся ли они там кровью и спят ли на одной постели. Я думаю, что это здо­рово повлияло иа отношение ко мне Стриж. Я — одна из не­многих подруг Айви, и Стриж знала: один из лучших способов разозлить Айви — это плохо относиться ко мне.

Ох, эти вампиры, подумала я, вытряхивая рожки в белый соус. Никогда мне их не понять.

—А вина выпьем? — спросила Стриж, стоя возле открытого холодильника с бруском масла в руке. — С макаронами по­лагается красное. Я тут принесла немножко.

Мне красного вина нельзя — у меня оно вызывает мигрень, а Айви много не пьет, перед работой вообще ни капли. Я хотела просто отказаться, но Айви вывалила:

—   У Рэйчел на красное вино реакция. Повышенная чувствительность к сере.

—   О господи! — Стриж вышла из-за двери, скривив свою симпатичную мордочку. — Извини, не знала. А что еще есть такого, чего ты не выносишь?

Только тебя.

—А знаете что? — спросила я, накрывая готовые рожки крышкой и выключая под ними огонь. — Я за мороженым прогуляюсь. Еще кто-нибудь хочет? — Не дожидаясь ответа, я схватила сумку и один из холщовых мешков Айви и вышла из кухни. — Вернусь быстрее, чем у вас хлеб поджарится! — бросила я через плечо.

Звук моих босоножек в святилище звучал по-иному. Я остановилась посмотреть уютный уголок, который Айви со Стриж устроили у передней стенки в качестве временной гостиной. Телевизор тут особо не посмотришь, потому что кабель сюда не проведен, но мне только и нужно, что стереосистема. Ком­натные растения в напольных горшках, наверное, привезла Стриж, потому что у нас таких не было. Эта чертова вампириха просто сюда переселяется.

И что мне до этого?

Я в раздражении толкнула массивную створку двери, выле­тела на широкое крыльцо, резко захлопнула дверь. Мокрая мо­стовая блестела под светом фонаря на стене. Влажный воздух погладил мне голые плечи, но не успокоил. Что же меня трево­жило? То, что я привыкла считать церковь своей, или же то, что Стриж отвлекла на себя часть внимания Айви?

А  хочу ли я на самом деле знать ответ?

Прошла мимо стоящей на стоянке моей машины, и настро­ение еще упало. Не доехать в этой дурацкой машине даже до ближайшего дурацкого угла из-за этой дурацкой ОВ!

Оглядела улицу в поисках кандидата в мою стаю, но Бретта не увидела. Может, его дождь спугнул. Да и должен же он ког­да-нибудь работать.

В сыром воздухе хлопнула входная дверь церкви, я повер­нулась с извиняющимся лицом — но это была не Айви.

—Я с тобой пойду, — сказала Стриж, натягивая легкую кремовую куртку и прыгая через две ступеньки.

С-супер. Я повернулась и пошла дальше.

Стриж молча шла рядом со мной, прижимая к себе сумоч­ку, чуть ближе ко мне, чем мне хотелось бы — тротуар узкий. Мы прошлепали через лужицу, я глянула на ее белые сапожки. Оперативнику для работы неудобны, но они здорово ей шли, подчеркивали маленькие ступни.

Какого черта ей надо?

Стриж медленно перевела дыхание:

—Мы с Айви познакомились, когда она въехала в мою ком­нату.

Та-ак, это не то, чего я ждала.

—Послушай, Стриж...

Постукивание сапожек не замедлилось:

—Подожди, дай договорить. — Попавшийся по дороге фо­нарь осветил ее покрасневшие щеки. — Мою прежнюю сосед­ку исключили, и ко мне вселилась Айви. Пискари ей здорово перевернул мозги, и родители смогли убрать ее из-под его вли­яния на несколько лет, чтобы она могла опереться в жизни хоть на что-то, кроме него. Думаю, это ее спасло. И уж точно сдела­ло ее сильнее. Ей был нужен кто-нибудь — и вот нашлась я.

У меня пульс застучал быстрее, а шаги — медленнее. Наверное, стоит мне это выслушать.

Увидев мою реакцию. Стриж сбросила напряжение, рассла­била узкие плечи:

—И пошло-поехало. — У нее чернота стала расти в глазах. — Она была далеко и от мастера, и от родителей, с годичным опы­том общения с мастером-вампиром. А я тогда как раз искала на свою задницу приключений. О боже, это было невероятно, но она меня напугала так, что я малость попритихла, а я ей дала что-то такое, во что верить. —Стриж глядела на меня в упор. — Она была совсем гетеро, пока не встретила меня — если не счи­тать небольших латентных склонностей. Два семестра мне пришлось ее уговаривать, что можно любить и меня, и Кистена, и это не значит, что она его предаст.

Казалось, что от собственных легких шагов меня трясет до костей. И это хорошо? Мы пошли медленнее, и злость у каждой из нас стала поменьше. Стриж была мастером своего дела, и я знала, что все, ею сказанное, клонится к тому, чтобы запугать меня. Пусть попробует. Больше, чем Айви, ей меня не запугать никогда.

—Это была частная школа, — продолжала Стриж. — Все жили в кампусе. Ожидалось, что мы с Айви как соседки по спальне будем делиться кровью, но никто этого не требовал. А что мы с ней стали любовницами, значило только... только что вот так у нас вышло. Мне она нужна была, чтобы меня уравно­весить, а я ей — чтобы снова хорошо к себе отнестись после того, как Пискари вывихнул ей мозги.

Злость в ее голосе звучала гуще некуда.

—  Ты его не любишь, — сказала я удивленно.

—  Я его ненавижу. — Стриж резким движением закинула на плечо ремень сумочки. — Но я сделаю все, что он скажет, лишь бы иметь возможность остаться с Айви. — Она посмотрела мне в глаза — свет уличного фонаря блеснул у нее на лице. — Я его вытащу, чтобы остаться с Айви. Если он потом тебя убьет — это не моя проблема.

Угроза была откровенной, но мы продолжали идти, и она шла точно в ногу со мной. Вот почему она так со мной мила и дружелюбна. Зачем подставляться под гнев Айви, когда можно передоверить неприятную работу Пискари?

Меня внутренне трясло, но Стриж еще не закончила. Ее красивое лицо свело гримасой внутренней борьбы, и она доба­вила с горечью:

—Она тебя любит. И я знаю, что она меня использует, что­ бы разжечь твою ревность. А мне все равно. — У нее глаза вспых­нули, расширяясь. — Она хочет с тобой делиться всем, а ты швыряешь эти дары в грязь. Зачем ты с ней живешь, если не хочешь, чтобы она к тебе прикасалась?

Вдруг во всем этом стал понятен смысл.

—Стриж, ты все не так поняла, — тихо сказала я. И ночь была тиха, только влажно шуршали машины на улице. — Яхочу найти с Айви равновесие на крови. Это она упирается, а не я.

Белые сапожки щелкнули и остановились, и я остановилась тоже. Стриж смотрела на меня в упор:

—Она всегда сочетает кровь и секс. Чтобы держать себя в руках. Ты такого сочетания не хочешь. Айви мне сказала.

—Да, я не хочу с ней секса. Но это же не значит, что мы не могли бы...

Я замолчала. Зачем я это все ей говорю?

Потрясение ясно читалось на бледном лице Стриж, и в све­те проехавшей машины рельефно выступили его черты. Свет ушел, и ночь стала еще темнее.

—Ты ее любишь, — сказала Стриж, заикаясь.

Я почувствовала, как щеки загорелись. Да, я люблю Айви. Но это еще не значит, что я хочу с ней спать.

Стриж ссутулилась, став почти отвратительной.

—   Не лезь к ней! — прошипела она.

—   Здесь решает Айви, не я, — ответила я торопливо.

—   Она моя!

Стриж с криком выбросила руку.

Я инстинктивно, не успев испугаться, блокировала удар и шагнула вперед, метя ногой в середину ее тела. Она училась танцам, а не единоборству, и удар попал в цель. Ударила я не сильно, но она тяжело села на мокрый асфальт, ловя ртом воз­дух. Глаза у нее слезились.

—Боже мой, — извинилась я, протягивая ей руку, — Я не хотела.

Стриж вцепилась мне в руку, дернула на себя, сбивая с ног. Я с воплем покатилась по мокрой траве, одежда сразу пропита­лась водой. Вампирша успела вскочить первой, но она плака­ла, и слезы текли у нее по лицу.

—Не лезь к ней! Она моя!

Невдалеке залаяла собака. Я оправила на себе блузку, мне было страшно.

—   Она сама своя, — ответила я громко, не заботясь, что со­седи могут услышать. — Мне плевать, спите вы друг с другом или кровь друг у друга берете, или что там еще, но я не съеду.

—   Ты стерва и эгоистка! — процедила она сквозь зубы и шагнула вперед. Я отступила. — Оставаться и не давать ей себя трогать — это жестоко! Зачем ты живешь с ней в одном доме, если не позволяешь к себе прикоснуться?

   В соседних домах отодвигались шторы, и я стала беспоко­иться, как бы кто ОВ не вызвал.

—Потому что я ее друг, — ответила я, начиная тоже злить­ся. — Она боится, ты это понимаешь? А друг не шарахается прочь, когда его другу страшно. Я подожду, пока она переста­нет бояться. Видит бог, она меня ждала, я ей нужна. А она нуж­на мне, так что сама не лезь!

Стриж остановилась, взята себя в руки. Вид у нее стал спокойный, собранный — и сердитый.

—Ты ей дала отведать твоей крови. Что могла ты сделать такого, что ее испугало бы?

Я подняла глаза — разглядывала промокшие от травы штаны.

—Я доверилась ей настолько, что дала бы себя убить, если бы ее не остановил Дженкс.

Стриж, и без того бледная, просто побелела.

—   Сгриж, ты прости меня, — беспомощно сказала я. — Я ничего этого не хотела.

—   Но ты же спишь с Кистеном, — возразила она. — Я его запах на всем твоем теле чую.

И это тоже смутило меня невероятно.

—Что можно любить двоих сразу — ты ее научила, не я.

Резко развернувшись на каблуке, Стриж направилась туда, откуда мы пришли, четко печатая шаги. Светлые волосы разве­вались за спиной.

На самом деле то, что я сплю с Кистеном и при этом хочу, чтобы Айви меня укусила, все время меня мучило. Но я реши­ла, что попавши меж двух огней — страхов Айви и вампирской ментальностыо, где множество партнеров по крови и постели считаются нормой, — буду разбираться с проблемами по мере необходимости. Кистена я люблю, от Айви хочу укусов. Впол­не разумно, если уж слишком не вдумываться.

В мрачном настроении я подняла сумку и холщовый мешок.

—Если еще будешь на меня наскакивать, я тебе руку сло­маю к чертям, — буркнула я, устремляясь за ней и зная, что она меня слышит.

До чего мы договорились, я так и не поняла, но идея съесть мороженое была сейчас не более привлекательна, чем остыв­ай на снегу хот-дог. Может, эта стычка была неизбежна, и вообще могло быть хуже; все это могла слышать Айви, Догнав Стриж у церковного крыльца, я спросила ее:

—В общем, все ясно?

Свет из окон церкви лежал желтыми полосами на мокром бетоне.

Глянув на меня исподлобья, она пощупала живот, куда при­шелся удар. На лице ее читалось угрюмое недоверие и злость.

—Я люблю Айви и буду защищать ее любыми средствами. Ты поняла?

Я сузила глаза от ее намека, что я представляю для Айви угрозу.

—Я для нее не опасна.

—Ты-то? Еще как. — Она вздернула острый подбородок, стоя на ступеньку выше меня. — Если она убьет тебя случай­но, когда ты ее во что-нибудь такое втянешь, она себе никог­да этого не простит, Я ее знаю, она все сделает, чтобы поло­жить конец этому страданию. Я люблю Айви и не допущу ее самоубийства!

—И я тоже, — горячо ответила я.

Лицо у Стриж стало бесстрастным, и я похолодела. Спокойный вампир — это вампир, что-то замысливший. Рванув дверь, она скользнула внутрь. Лучше не придумаешь — кажет­ся, я вошла в ее список на ликвидацию.

Пока я сбрасывала босоножки, прислонившись к стене, Стриж что-то бурчала насчет ванной. Вытерев ноги, она доволь­но шумно простучала сапожками по полу в ванную Айви и со стуком захлопнула дверь. Я за запахом теплого хлеба пошла на кухню, тихо, потому что босиком. Айви сидела за компьюте­ром, покупая музыку.

—   Какое взяли? — спросила она.

—   А там дождь пошел, — нашлась я на ходу, — и мы реши­ли, что не стоит оно того.

Это даже не была ложь — просто несколько расширенное толкование.

Айви кивнула, не отрывая глаз от экрана. Я примерно ожи­дала такой реакции — но тут увидела, что сапожки у нее мок­рые. Черт побери, она все видела.

Я хотела было объяснить, но она остановила меня взглядом карих глаз, и тут вошла Стриж с сотовым телефоном в руке:

—Там с работы звонят, — сказала она. Вранье звучало у нее естественно, как дыхание. — Хотят, чтобы я вернулась порань­ше, так что придется мне вас бросить. Завтракайте без меня, девочки. Резервирую за собой право как-нибудь в другой раз.

Айви выпрямилась:

—Ты  в город? — спросила она. Стриж кивнула, и Айви вста­ла, потягиваясь. — Подвезешь меня? — Айви глянула в мою сто­рону и пояснила: — У меня работа как раз там. Ты не против, Рэйчел?

А если бы и против, что бы это меняло?

—Езжай, —ответила я, подвигаясь кплите и помешивая остывающие рожки. Мой взгляд упал на открытую бутылку бе­лого вина. — Я позвоню Кери, может, она придет пораньше.

Десять против одного, что они едут на свидание к Пискари. Ну почему прямо не сказать?

—До встречи, Рэйчел, — с напряжением сказала Стриж и пошла к двери. Звук ее шагов отдавался под сводами.

Айви подтянула к себе сумочку. Я смотрела на ее сапоги, а когда я подняла глаза, на лице Айви было что-то вроде чувства вины.

—Я не стану этого делать, — сказала она. — Стоит мне тебя укусить, и все, что у нас уже есть, полетит в безвременье.