На несколько демонов больше

   —Кистей! — тихо сказала я, потому что мне очень не понравилась ссылка на этот старый мультик. — Прекрати.

Кошка Дэвида смотрела на меня с верхней площадки лест­ницы, но я была так расстроена, что даже не пыталась ее под­манить.

Но Дэвид не собирался тушеваться перед живым вампиром, тем более в своем доме.

—Да, — сказал он достаточно воинственно. — Вообще-то да. Ты хочешь подождать на веранде?

Кистей поднял руку жестом «говори, что хочешь», но я без труда верила, что красивый оборотень за тридцать получает много звонков от женщин, ищущих свидания. Мы с Дэвидом вполне были довольны, сохраняя наши отношения чисто дело­выми, хотя меня слегка раздражало, что у него пунктик насчет недопустимости межвидовых связей. Но пока он уважает во мне личность, пусть себе игнорирует целый пласт женской популя­ции. Ему же хуже.

—   Кроме Серены и Калли, я никому не смог дозвониться. — Он снова поглядел на толстую записную книжку. — Ни одной из них.

—   И ты решил, что они мертвы? — спросила я, не видя при­чины для такого мощного допущения.

Дэвид посмотрел затравленными глазами.

—У меня бывают о них жуткие сны, — сказал он. — О моих подругах, в смысле. Я просыпаюсь в собственной кровати, чи­стый и отдохнувший, а не в парке и покрытый грязью, поэтому я не очень о них задумывался, но теперь...

Кистей хмыкнул, и я начала жалеть, что не оставила его в машине.

—   Они просто не хотят с тобой дела иметь, волколак, — ска­зал вампир, и Дэвид выпрямился — гнев придал ему сил.

—   Их нигде нет, — сказал он тихо.

Я настороженно смотрела: пусть Кистей слишком сообразителен, чтобы излишне нажимать, но Дэвид сейчас уж очень непредсказуем.

—Они либо не подходят к телефону, либо их соседки не знают, где они. — Его глаза, полные ужаса, посмотрели в мои и ушли в сторону. — Это те, о ком я волнуюсь. Те, с кем не могу связаться.

—Шесть женщин, — сказал Кистей, стоя теперь у стены с окном, выходящим в маленькое патио. — Неплохо. Из них половина наверняка переехала.

—  За полтора месяца? — едко спросил Дэвид. И тут, будто гальванизированный этим допущением, он устремился в кух­ню, и шаги его гудели нервной энергией.

У меня брови полезли вверх. Дэвид за шесть недель встре­чался с таким же числом женщин? Вервольфы не более блуд­ливы, чем прочее население, но я, вспомнив его нежелание осесть и обзавестись стаей, подумала, что дело тут, вероятно, не в том, что он не может завести себе подругу, а в том, что его вполне устраивает роль полевого игрока. Профессионального! Ай да Дэвид.

—Они пропали, — сказал он, остановившись в кухне, буд­то забыв, зачем туда вошел. — Я думаю... я думаю, у меня были провалы сознания, и я их убивал.

У меня живот свело судорогой от его интонации. Он действительно верил, что он убил этих женщин.

—Да брось, — сказал Кистен. — Одна узнала, что ты ходок, и позвонила всем прочим. Вас раскрыли, мистер Снупи! — Он засмеялся. — Так что пора заводить новую черную книгу.

Дэвид был оскорблен, и я подумала, что Кистен необычно для себя нечуток. Может, просто ревнует.

—  Знаешь что? — сказала я, оборачиваясь к нему. — Ты бы не заткнулся?

—  Да я же только и сказал...

Дэвид дернулся, будто вспомнил, зачем выходил на кухню, открыл жестянку с кошачьим кормом и вытряс сколько-то на тарелку, потом поставил на пол.

—Рэйчел, ты бы отказалась говорить с мужчиной, с кото­рым спала, даже если бы ты на него злилась?

У меня брови поднялись еще выше. Он не просто ходил на свидания с шестью женщинами за шесть недель, он еще и спал сними?

—Э-гм... — промямлила я, — нет, пожалуй. Мне бы захоте­лось сказать ему хоть часть того, что я о нем думаю.

Дэвид кивнул и повесил голову.

—Они исчезли, — сказал он. — Это я их убиваю. Я знаю.

—Дэвид, — возразила я, видя на лице Кистена намек на тревогу. — У вервольфов не бывает помутнений сознания, при которых они убивают. Если бы такое случалось, их бы сотни лет назад истребили другие внутриземельцы. Должна быть иная причина, почему они не отвечают.

—   Потому что я их убил, — шепнул Дэвид, сгорбившись над столом.

Я перевела взгляд на тикающие настенные часы. Пятнад­цать минут третьего — пропустила занятие.

—Не складывается, — сказала я, садясь на круглый высо­кий табурет. — Хочешь, я или Айви их выследим? Она боль­шой мастер розыска.

Он с облегчением кивнул. Айви, если дать ей время, кого угодно найдет. После ухода из ОВ она возвращает похищенных вампиров и людей из подпольных домов крови и от ревнивых бывших супругов и любовников. По сравнению с этим мои обычные занятия кажутся пресными, но у нас у каждой свои таланты.

Мое качание на высоком табурете взад-вперед стало медленнее. Раз уж я здесь, надо бы забрать фокус домой. Все, кто хотят его найти, знают, что я принадлежу к стае Дэвида. Оди­ночка, натренированный реагировать на силовое воздействие, Дэвид не был легкой добычей. Но те, с кем он работает...

—Черт! — сказала я и зажала себе рот рукой, поняв, что сказала вслух. И Дэвид, и Кистен уставились на меня. — Э-гм... Дэвид, ты своим подругам говорил о фокусе?

Его недоумение сменилось гневом.

—Нет! — сказал он с силой.

Кистен посмотрел на него грозно:

—Ты хочешь мне сказать, что отработал шесть теток за шесть недель и никогда не показывал им фокус, чтобы произ­вести впечатление?

Дэвид стиснул зубы, желваки выступили.

—Мне не надо заманивать женщин к себе в постель. Я про­шу, и если они хотят, то приходят. Да и фокус не произвел бы на них впечатления. Потому что они люди.

Я оторвала локти от кухонного стола, чувствуя, как горит лицо от негодования.

—Ты с людьми? С ведьмой не хочешь, потому что против межвидовых связей, но спишь направо и налево с человечески­ ми бабами? Ах ты лицемер чертов!

Дэвид посмотрел на меня молящим взглядом.

—Начни я встречаться с вервольфицей, она бы захотела войти в мою стаю. Мы же это уже обсуждали. А вервольфы из­начально происходят от людей...

У меня глаза сузились.

—Да, поняла, — сказала я, хоть это мне и не нравилось. Вервольфы произошли от людей, как и вампиры. Но вампиром можно стать, а вервольфом — только родиться.

Как правило.

Мысли резко вернулись ко вчерашнему утру — как демони-ца громила мою церковь, разыскивая фокус. Ой, бли-и-ин... На этот раз я сумела произнести про себя, а не вслух. Пропавшие подруги. Три неопознанных тела в морге: спортивные, преус­певающие, и похожие друг на друга. Их привезли под видом вервольфиц, но если случилось то, что я думаю, они окажутся в базе данных не по вервольфам, а по людям. Самоубийства в последнее полнолуние.

—   Боже мой, Дэвид, прости! — ахнула я шепотом, и Кистей с Дэвидом уставились на меня.

—   Что такое? — спросил Дэвид осторожно, но не в прежнем безумном отчаянии.

Я посмотрела на него беспомощно.

—Ты не виноват. Я не должна была тебе его отдавать. Я не знала, что тебе достаточно было просто иметь его в своем рас­поряжении. Знала бы — ни за что бы так не сделала. — Он смот­рел на меня, ничего не понимая, и я, чувствуя, как подступает тошнота к горлу, добавила: — Кажется, я знаю, где твои подру­ги. Это я виновата, не ты.

Дэвид затряс головой:

—   Что отдавать?

—   Фокус, —сказала я, кривясь от жалости. — Я думаю... он обратил твоих подруг.

Лицо у него посерело, он положил руку на стол.

—Где они? — выдохнул он.

Я с трудом проглотила слюну:

—В городском морге.

Глава девятая

Две поездки в морг за два дня, думала я, надеясь, что это не станет традицией. Мои садовые кроссовки шли по цементу бесшумно, а шаги Дэвида сбоку и чуть позади меня звучали мрач­но и угрюмо. Кистей шел за ним, и его явная неловкость была бы забавной, если бы не то, что мы шли опознавать трех Джейн Вольф.

Фокус лежал у меня в сумке, безмолвный и спокойный, потому что до полнолуния еще далеко. Он все еще был холоден от морозильника Дэвида, и ощущался на теле холодным пят­ном. Опыт показывал, что в ближайший понедельник лицо вырезанной из кости женщины превратится в покрытую сереб­ром волчью морду, капающую слюной и издающую высокий визг, слышный только пикси. Я должна от этой штуки изба­виться. Может, расплачусь за одну из демонских меток. Да, но если Тритон или Ал продадут ее кому-нибудь другому и нач­нется война за власть во Внутриземелье, я буду считать себя виноватой.

Мы дошли до конца лестницы, и я, сопровождаемая мои­ми спутниками, быстро свернула вправо и по стрелкам дошла до двустворчатых дверей.

—Привет, Айсмен! — бросила я небрежно, распахивая ле­вую створку с таким видом, будто я здесь хозяйка.

Юноша сел прямо, снял ноги со стола.

—Миз Морган? — удивился он. — Ну вы и даете! Я аж перепугался.

Кистей незаметно вошел за мной, цепким взглядом охва­тив все помещение.

—   Часто здесь бываешь? — спросил он, когда мальчишка за столом отложил электронную игру и встал.

—   Все время торчу, — поддразнила я его, пожимая протя­нутую руку Айсмена. — А ты нет?

—Нет.

Внимание Айсмена переключилось с меня на Кистена и остановилось на Дэвиде, который стоял, опустив руки. Энту­зиазм юноши сразу потускнел, когда он понял, что мы пришли кого-то опознавать.

—Э... гм... то есть, —  Он высвободил руку. — Жуть до чего рад вас видеть, но не могу впустить без сопровождения кого-нибудь из ОВ или ФВБ. — Он вздрогнул. — Извините.

—   Сюда едет детектив Гленн, — сказала я, радуясь почему-то. Да, пришла я опознавать труп, если не три, но я знаю кого-то, кого не знает Кистей, а такое случается нечасто.

Облегчение снова превратило его в мальчишку, которому обслуживать бы в молле элегантных покупателей, а не в морге управляться,

—Отлично, — сказал он. — Присядьте тогда на каталку, пока ждете.

Я глянула на пустую каталку у стены.

—Я, наверное, постою, — отказалась я вежливо. — Это Кистей Фелис, — представила я и потом, повернувшись к Дэвиду: — И Дэвид Хью.

Дэвид собрался, обрел профессиональные манеры и дви­нулся вперед, протягивая руку.

—Очень приятно, — сказал он, откачнувшись назад, когда рукопожатие кончилось. — А сколько... сколько Джейн Вольф

доставляют к вам в среднем за месяц?

В его голосе слышалась паническая нотка, и Айсмен тут же замкнулся, сел за свой стол.

—Извините, мистер Хью, но у меня действительно нет права...

Дэвид поднял руку, отвернулся, в тревоге склонив голову. Мое хорошее настроение испарилось, но наше внимание при­влек стук твердых подошв во внешнем холле, и я облегченно выдохнула, когда в дверях показалась крепко сбитая фигура Гленна. Он мощной рукой легко отодвинул тяжелый металл, и его темная кожа и розовые ногти резко выделялись на яркой белизне чуть потрескавшейся штукатурки. Одет он был в обыч­ный костюм с галстуком, из-под пиджака торчала рукоять пис­толета. Изогнувшись, он вошел почти боком, чтобы не откры­вать дверь полностью.

—Привет, Рэйчел, — сказал он, когда дверь закрылась, покачавшись. Он остановил взгляд на Дэвиде и Кистене, сдви­нув брови в суровой официальности ФВБ. Уверенность Дэвида сменилась подавленностью, а Кистей нервничал. У меня воз­никло отчетливое впечатление, что ему здесь не нравится.

—   Привет, Гленн, — сказала я, вдруг осознав свой совер­шенно непрофессиональный вид в кроссовках, линялой зеле­ной футболке и измазанных землей джинсах. — Спасибо, что позволил мне вытащить тебя из-за стола.

—   Ты сказала, что дело идет об этих Джейн Вольф. Как я мог отказаться?

У Дэвида налились желваки на скулах, и эта реакция не ос­талась незамеченной Гленном. Его взгляд смягчился — он по­нял, зачем здесь Дэвид.

За мной стоял Кистен, и я обернулась к нему:

—   Гленн, это Кистен Фелпс, — сказала я, но Кистен уже подался вперед, улыбаясь сомкнутыми губами.

—   Мы знакомы, — ответил он, хватая руку Гленна и энергично ее пожимая. — Если можно так назвать. Это же вы уложили официантов у Пискари в прошлом году?

—   Из пейнтбольного пистолета Рэйчел, — сказал Гленн, вдруг занервничав. — Я же не...

Кистен отпустил руку и отступил на шаг.

—Нет, меня вы не подстрелили. Но я видел вас во время захвата. Отличная стрельба. Редко встречающаяся точность для человека, чья жизнь поставлена на карту.

Гленн улыбнулся, показывая ровные зубы. Единственный из всех известных мне фэвэбешников, если не считать его отца, который может говорить с вампиром без страха и знает, что, если приходишь в полдень к ведьме, принеси с собой завтрак.

—Без обид? — спросил Гленн.

Кистен пожал плечами, повернувшись к двустворчатым две­рям в холл:

—Все мы делаем то, что приходится делать. Сами собой мы можем быть только по выходным.

А ведь ты не шутишь, подумала я, пытаясь себе представить, в какую кашу влипнет Кистен, если Пискари выпустят на сво­боду. Потому что не только со мной у мастера вампиров были несведенные счеты. И хотя Пискари и мог бы устроить Кисте­ну трудную жизнь, даже находясь за решеткой, было у меня та­кое чувство, что он наслаждается, продлевая страх перед неиз­вестным. Кистену он вполне мог бы простить, что тот дал мне египетский бальзам для иммобилизации его, Пискари — в кон­це концов, назвать это предательство выходкой неуправляемого бунтующего дитяти. Мог бы. Но на мне он просто поставил птичку — «в расход».