На несколько демонов больше

Глава седьмая

Послеполуденное солнце грело мне плечи — голые, если не считать бретелек от топа. Ночью был дождь, смягчивший зем­лю, и влажный жар парил на дюйм над потревоженной землей, и это было приятно. Я воспользовалась случаем поухаживать за тисовым кустом в надежде, что смогу сделать зелье забвения, если снова появится Тритон. Все, что мне нужно сейчас — это ферментированный выжатый сок сирени. Изготавливать чары забвения закон не запрещает, нельзя только их применять, но если я применю их против демона, кто меня осудит?

Тихий стук срезанной ветки, упавшей в маленький котел для зелий, был достаточно отчетлив, и я, обратив лицо к земле, встала на колени перед надгробием, из которого вырос тис, и осторожно просунула руку меж ветвей, обрезая те, что росли к середине растения.

Вчерашняя реакция Кери на мою убежавшую ауру очень мне не нравилась, но теплое солнышко радовало и бодрило. Может быть, я установила крепкую связь с безвременьем, но ведь ни­чего не изменилось. И Кери права, мне нужен способ, чтобы Миниас мог связаться со мной, не появляясь. Так безопаснее. И легче.

Я скривилась, и вместо прореживания веток принялась выдергивать сорняки, расширяя круг расчищенной земли. Легче, да. Вот на легком пути обычно и набиваешь шишки.

Глянув, насколько высоко солнце, я решила, что пора объя­вить конец рабочего дня и вымыться перед тем, как Кистей повезет меня на курсы водителей. Я встала, отряхнула землю с джинсов и собрала инструменты. Взгляд уже не упирался в един­ственное выветренное надгробие, но охватывал все окружен­ное стеной кладбище, за ним — родные Низины, а дальше — самые высокие дома Цинциннати на той стороне реки. Мне здесь нравилось — островок тишины, окруженный жизнью, гудящей как улей.

Я направилась к церкви, улыбаясь и трогая по дороге кам­ни, узнавая их как старых друзей и гадая, какими были те, кого они теперь охраняют. У задней двери церкви порхала стайка пикси, и я направилась к ним, любопытствуя, что там случи­лось. Легкая улыбка у меня на лице стала шире, когда вспышка стрекозиных крыльев превратилась в Дженкса. Пикси закру­жился около меня — рабочая садовая одежда ему очень шла.

—Рэйчел, ты уже там закончила? — спросил он вместо приветствия. — Мои детишки помирают от желания поглядеть на твою работу.

Огибая круг оскверненной земли, окружающей могилу с плачущим ангелом, я прищурилась на Дженкса.

—Ладно. Только скажи им, чтобы остерегались сока из срезанных веток. Он ядовит.

Он кивнул, крылышки превратились в прозрачный круг, и он перелетел так, чтобы мне не смотреть против солнца.

—Они знают. — Он помялся, потом с быстротой, выдаю­

щей смущение, выпалил: — Я тебе буду сегодня нужен?

Я подняла глаза от неровной опоры, потом опустила их.

—Нет, а что?

С улыбкой, полной отцовской гордости, роняя с крыльев искорки золотой пыльцы, он ответил довольно:

—Джи.

Я сбилась с шага. Джи — его старшая дочь, она живет те­перь через улицу вместе с Кери и обустраивает сад, который будет содержать ее и ее будущую семью. Увидев мою тревогу, Дженкс засмеялся:

—  Да нет, все у нее хорошо. Но вокруг нее и ее сада сейчас вертятся три парня-пикси, и она хочет, чтобы я с их помощью что-нибудь построил — посмотреть, как они работают, и тогда принять решение.

—  Три! — Я перехватила горшок для зелий половчее. — Боже милостивый. Маталина должна чувствовать себя польщенной.

Дженкс приземлился мне на плечо.

—Наверное, — буркнул он. — Джи никак в себя прийти не может — ей все трое нравятся. Я-то просто умыкнул Маталину и наплевал на традиционное ухаживание под наблюдением в течение целого сезона. Джи хочет построить стрекозиную хи­жину — тому бедняге, кто выиграет, она понадобится.

Я попыталась на него взглянуть, но он был слишком близко.

—  Умыкнул Маталину?

—  Ага. Начни мы прыгать через все обручи, никогда бы не получили ни палисадника, ни цветочных ящиков.

Я стала смотреть под ноги, будто выбирая дорогу — боялась ляпнуть что-нибудь не то. Он нарушил традицию, чтобы выиг­рать садик шесть на восемь и пару ящиков с цветами. Сейчас у него обнесенный стеной сад на четыре городских участка — про­цветает Дженкс. Настолько, что его дети вполне могут потратить время своей жизни на ритуалы, которые ее разграничивают.

—  Хорошо, что у Джи есть ты, который может ей помочь.

—  Наверное, — бросил он небрежно, но я видела, как он ухватился за возможность руководить дочерью в выборе правильного решения — с кем прожить жизнь.

Может, поэтому я в своей собственной личной жизни все времяпринимаю такие выдающиеся решения, подумала я и ухмыльнулась, представив себе, как Дженкс идет со мной на мое пер­вое свидание и допрашивает бедного парня с пристрастием... и тут я заморгала. Он ведь предупреждал Кистена, чтобы вел себя прилично, когда у нас в первый раз было свидание. Черт побе­ри, значит, на Кистена Дженкс шлепнул штамп «Одобряю»? Порыв ветра от крыльев Дженкса охладил мне потную шею.

—   Ладно, пора мне, она ждет. До вечера.

—   Конечно, — сказала я, и он взмыл в воздух. — Передай мои поздравления!

Он отсалютовал мне и упорхнул прочь. Я секунду посмот­рела ему вслед, потом пошла дальше к двери, представляя себе тот кошмар, через который он сейчас прогонит этих троих парнишек-пикси. Из кухонного окна доносился райский запах пекущихся булочек, и я взбежала по ступеням, осмотрела по­дошвы шлепанцев, потопала ногами и вошла в разгромленную гостиную. Трое типов с инструментами еще не приходили, и запах расколотого дерева примешивался к аромату выпечки. У меня в животе заурчало, и я пошла на кухню — там было пусто, только булочки остывали на плите, и я, бросив срезанные вет­ки у мойки, стала мыть руки, поглядывая на эти самые булоч­ки. Значит, Айви уже встала и была в настроении их печь. Нео­бычно, но приятно, и надо будет этим воспользоваться.

Жонглируя булочкой и рыбьим кормом, я покормила себя и рыбку, потом натянула поверх майки темно-зеленую футболку и плюхнулась в кресло, довольная собой и миром. Но вдруг послышался скребущий звук когтей, и рыжий комок кошачье­го ужаса ворвался в кухню и забился под мое кресло. За ней вле­тели пикси — штормовым клубком высоких писков и свистов, от которых у меня череп заболел.

—Брысь! — заорала я, вскакивая. — Вон отсюда! Церковь — ее безопасное убежище, отцепитесь от кошки!

Пыльца пикси повисла так густо, что у меня глаза заслези­лись, но после громких жалоб и выражений недовольства этот диснеевский кошмар исчез так же быстро, как появился. Ши­роко улыбаясь, я заглянула под кресло. Рекс сжалась в комо­чек, распушив хвост и вытаращив глаза — просто воплощение страха. Наверное, Дженкс уже у Джи, потому что его детишки знают: он бы им крылья назад попереворачивал, если бы пой­мал за издевательством над кошкой.

—Что там случилось, сладкая моя? — засюсюкала я, отлич­но зная, что пытаться ее гладить сейчас не надо. — Эти гадкие пикси тебе покоя не дают?

Отведя глаза, она улеглась, вполне довольная тем местом, где находилась. Я фыркнула и аккуратно уселась обратно, чув­ствуя себя отважной защитницей. Рекс никогда не пыталась ко мне приласкаться, но когда угрожала опасность, оказывалась рядом со мной. Айви говорит, что все кошки так делают. Да и ладно.

Я потянулась за лаком для ногтей, осторожно кусая булоч­ку в промежутках между касаниями кисточки. Потом мое вни­мание привлек шорох из коридора, и я улыбнулась навстречу вошедшей Айви. Она была одета как на тренировку, и на лице ее сверкали капельки пота.

—Что тут творится? — спросила она, подходя к плите и до­ставая булочку из формы.

Я с набитым ртом показала под кресло.

—Ах ты бедная киска, — сказала Айви, садясь в свое крес­ло и опуская руку к полу.

У меня лицо скривилось от отвращения, когда эта глупая тварь подошла к ней на мягких лапках. Еще противнее стало, когда Рекс прыгнула ей на колени, свернулась и уставилась на меня. Потом вдруг повернулась к коридору — оттуда послышал­ся резкий цокот каблуков. Я посмотрела на Айви, вопроситель­но раскрыв глаза, но получила ответ, когда в арку влетела Стриж, причесанная, прибранная, идеальная в своей белой блузке и чер­ных слаксах, как неразрезанный свадебный пирог.

Когда она пришла?— подумала я про себя, и покраснела: — Она же и не уходила.

Я посмотрела на Айви и поняла, что права, когда она спих­нула Рекс с колен и необычайно вдруг заинтересовалась своей электронной почтой: стала открывать письма и выбрасывать спам, не глядя на меня. Да черт побери, мне все равно, что они там сегодня делали! Но, видно, Айви не было все равно.

—Привет, Рэйчел! — сказала вошедшая, и прежде, чем я успела ответить, наклонилась поцеловать Айви. Та застыла от неожиданности, а потом отодвинулась прежде, чем поцелуй перешел в страстный — что, очевидно, и было задумано Стриж. Но та, не смутившись, пошла за булочкой. — Я сегодня работу закончу около десяти, — сказала она, выкладывая булочку на тарелку и осторожно садясь между нами. — Поужинаем порань­ше где-нибудь?

На лице у Айви еще была гримаса досады от этой попытки поцелуя. Стриж демонстративно полезла целоваться, чтобы насолить мне, и Айви это понимала.

—Нет, — сказала она, не отрываясь от экрана. — Я тут кое-что наметила.

Интересно, что, подумала я, решив, что наши со Стриж отношения летят вниз крылатым кирпичом. Нет, я к такому не была готова. Ну никак.

Стриж аккуратно разломила булочку пополам, потом вста­ла, чтобы взять нож и масло. Оставив их рядом со своей тарел­кой, она неспешно побрела к кофеварке, и двигалась с внуши­тельностью и силой юриста в зале суда. Черт, кажется, я влипла.

—Кофе, Айви?

Солнце отражалось от ее блузки, накрахмаленной и отглаженной для появления в офисе.

—Да, спасибо.

Рекс, почувствовав напряжение, шмыгнула прочь. Мне бы тоже хотелось.

—Возьми, лапонька, — сказала вампирша, подавая Айви чашку. Не ту большую кружку с нашим логотипом «Вампирских чар», которую Айви любит... но, может, она пьет из нее толь­ко потому, что я такие люблю?

Айви отдернулась, когда Стриж попыталась украсть еще поцелуй. Но женщина не расстроилась, а уверенно села в крес­ло и стала тщательно намазывать булочку маслом. Она нас обе­их дергала за ниточки, полностью владея ситуацией, хотя из них двоих Айви была более доминантной.

Но я не собиралась уходить, раз она хочет заставить меня чувствовать себя неуютно. Чувствуя, что начинаю закипать, я устроилась в кресле поплотнее. Черт возьми, это моя кухня!

—   Ты сегодня что-то рано встала, — сказала светловолосая и голубоглазая вампирша, будто намекая на что-то. Мне с тру­дом удалось не прищурить глаза.

—   Это ты испекла? — спросила я, поднимая остаток своей булочки.

Стриж улыбнулась, показывая острые клыки:

—Да, я.

—Хорошо получились.

—   На здоровье.

—   Я не говорила «спасибо», — отпарировала я, и рука Айви на мыши замерла.

Стриж доела булочку, глядя на меня немигающими глаза­ми, в которых медленно расширялись зрачки. У меня стало по­калывать шрам, и я встала.

—   Пойду в душ, — сказала я, раздражаясь, что боюсь ее. Но помыться-то все равно надо.

—   Я сообщу в газеты, — ответила Стриж, выразительно облизывая масло с пальца.

Я было хотела ей сказать, чтобы засунула эти газеты себе в задницу — вдруг поможет яйцо снести, но прозвучал дверной звонок, и мне удалось сохранить хорошие манеры.

—Это Кистен, — сообщила я и взялась за сумку. В конце концов не такая уж я грязная, и меньше всего мне хочется тор­чать голой в душе, когда в кухне у меня соберутся три вампи­ра. — Я пошла.

Айви оторвалась от компьютера, искренне удивленная:

—Куда ты?

Я посмотрела на Стриж, чувствуя, что краснею:

—На курсы водителей. Кистен меня отвезет.

—Какая прелесть! — проворковала Стриж, и я скрипнула зубами.

Не отвечая ей, я направилась в холл и к двери, и черт с ним, если колени у меня грязные.

Резкий хлопок заставил меня повернуться — я успела уло­вить краем глаза быстрое движение. Стриж сидела красная, ошеломленная и устыженная, зато у Айви вид был очень собой Довольный. Что-то тут случилось, и Айви в сдержанно хоро­шем настроении подняла бровь, будто подмигнула мне.

Снова прозвенел звонок, но я не так великодушна была, чтобы выйти, ничего не сказав.

—К ужину будешь, Айви? — спросила я, подбоченившись.

Может, это было злорадство — ну, так я злорадствовала.

Айви откусила булочку, положила ногу на ногу, наклони­лась вперед.

—Мне придется мотаться сегодня, — сказала она, вытирая мизинцем угол рта. — Но к полуночи буду.

—   И отлично, — сказала я. — Тогда до встречи. — Я луче­зарно улыбнулась Стриж — она сидела прямо, но ей явно хоте­лось то ли угрюмо насупиться, то ли кипятком плеваться. — Стриж, пока. Спасибо тебе за завтрак.

—   На здоровье.

Перевод: чтоб ты подавилась, сука!

В третий раз позвонили в дверь, и я поспешила к ней, снова в хорошем настроении.

—Иду! — крикнула я, поправляя волосы. Отлично выгля­жу. Компания подростков, да и только.

Я схватила с вешалки летчицкую куртку Дженкса и напя­лила ее просто для виду. Она осталась с тех времен, когда ему пришлось стать размером с человека. Мне досталась куртка, Айви взяла себе шелковый халат, а две дюжины зубных щеток мы выбросили.

Распахнув дверь, я увидела ожидающего Кистена — его «кор­вет» стоял у тротуара. У него основная работа начиналась пос­ле заката, и потому обычный его щегольской костюм сегодня сменили джинсы с черной футболкой, заправленной под пояс. Улыбаясь с закрытым ртом, чтобы не показывать острые клы­ки, он покачивался с пятки на носок, засунув пальцы рук в кар­маны, отбросив с синих глаз крашеные светлые волосы отра­ботанным движением, которое весьма убедительно заявляло, что он «просто что-то». Этому верилось, потому что такова была правда.

—Отлично выглядишь, — сказала я, просовывая руку меж­ду его узкой талией и локтем и наклоняясь для ранне-дневного приветственного поцелуя прямо на пороге.

Закрыв глаза, я глубоко задышала, когда его губы нашли мои, намеренно вобрала в себя запах кожаной одежды и арома­та, который облекает вампиров как вторая кожа. Кистей был для меня как наркотик — выделял феромоны, которые успока­ивают и расслабляют потенциальные источники крови. Мы кровью не делимся, но почему бы мне не воспользоваться пло­дами тысячелетней эволюции?

—Ты вымазалась, — сказал он, когда мы оторвались друг от друга. Я опустилась на пятки, улыбаясь навстречу его улыбке. — Люблю, когда ты в земле. Ты в саду работала. — Он поднял брови, притянул меня к себе, увлекая в прихожую, где было темнее. — Я не рано? — спросил он, и от густоты его голоса у меня от ушей по всему телу прошла дрожь.

—Рано, но это хорошо, — ответила я, радуясь тихому при­ливу адреналина.

Люблю целоваться с вампирами в темноте. Лучше — толь­ко спускаясь в лифте навстречу верной смерти.

Я загораживала ему дорогу в святилище, и когда он понял, что я не собираюсь его приглашать, пальцы его слегка отпусти­ли мои руки.

—У тебя занятия только в час тридцать. Еще успеешь при­нять душ, — сказал он, и было ясно, что на самом деле он хотел бы знать, с чего я бросилась прочь из дома.

Если ты мне спинку потрешь, мелькнула у меня озорная мысль, и я не смогла сдержать ухмылки. Он уловил мой взгляд, и когда искра возбуждения пробежала по мне, у него раздулись нозд­ри — он воспринимал мое состояние. Мыслей моих он не слы­шал, но ощущал пульс, температуру, и если учесть, какой у меня сейчас был похотливый вид (я это знала), понять, что у меня на уме, было не трудно.

Он сжал пальцы у меня на руке, но тут из коридора донесся голос Айви:

—   Кист, привет!

—   Привет, лапонька, — ответил Кистей, не отводя от меня глаз и не давая себе труда скрыть жар, возникший между нами.

Она фыркнула, и тихий стук закрывшейся двери ее ванной ясно дал понять, что Айви не возражает против наших с Кистеном отношений, несмотря на их бывший статус пары. Но если он хоть попробует мою кровь, дело обернется плохо, и потому Кистей надевает на зубы чехлы, когда спит со мной. Но уж если телом я намерена делиться не с Айви, ас кем-то другим, она бы предпочла, чтобы это был Кистей. И это... и это положение дел на сегодня, вот и все.

Последнее время отношения Айви с Кистеном стали почти платоническими, изредка разбавляемыми толикой крови для Поддержания близости. Наша ситуация превратилась в слож­ное балансирование на проволоке — потому что она попробовала мою кровь и поклялась никогда больше этого не делать, но не хотела, чтобы она досталась Кистену, не в силах расстаться с надеждой, что мы с ней что-нибудь придумаем, хотя она и опровергала такую возможность. Кистей, выходя из своей обыч­ной роли послушного вампира, сказал Айви, что рискнет, если я поддамся искушению и позволю ему прокусить мне кожу. Но до тех пор мы все можем притворяться, что все нормально. Ну, в смысле того, что у нас теперь считается нормой.