Ярость Звездного Волка

Харлан поднял руку и указал в сторону созвездия Северная Корона.

— Очень скоро вся Галактика услышит о том, что на базах Ордена построены десятки новых летающих Замков! Наш космофлот также очень скоро увеличится почти в пять раз. А там, в Волопасе, на других наших базах только что закончилось строительство сотен космолетов для Орды. И ее отныне будет возглавлять свирепый и безжалостный Синий Кашалот!

Здесь, в этой жалкой Лиге Свободных Миров мы лишь отрабатывали методы, с помощью которых очень скоро завоюем весь Млечный Путь. Никто из жалких аборигенов даже не догадался, что Орда создана волей Ордена! И наша война — это лишь путь к завоеванию все новых и новых миров.

Много веков наш Орден пытался принести знамя Христа через всю Галактику. Но многие расы людей и нелюдей не хотели прислушаться к проповедям наших миссионеров. Упорствуя в своем дикарском язычестве, они цеплялись за своих жалких божков и за свои мерзкие храмы! Мы несли дикарям великую культуру ванриан, а те цеплялись за свои дикарские культуры, в которых нет места Христу!

Тогда мы решили огнем и мечом склонить варваров на сотнях планет в нашу веру. И тогда на нашем пути встали проклятые Ллорны! — и Харлан потряс кулаками, с ненавистью глядя в сторону Денеба. — Однажды они уже едва не погубили нашу расу ванриан, и вновь были готовы уничтожить наш звездный флот. Им, видите ли, не понравилось, что мы силой заставляем дикарей с других миров склоняться перед святым именем Христа!

И тогда, два века назад, Верховный Магистр Теннарий придумал Орду. Наши разведчики нашли на окраине Галактики флот из сотен могучих звездолетов. По-видимому, его хозяева когда-то хотели вторгнуться в Млечный Путь, но погибли от неизвестных болезней.

Мы оборудовали звездолеты мощными компьютерами, обладавшими зачатками разума. Мы заставили корабли нести обитаемым планетам смерть и разрушения! И мы же предложили всем мирам защиту. Но, конечно, не даром. То, что дикари не желали делать в прежние века, теперь они совершают из-за страха перед Ордой! Они крушат Цитадели, уничтожают свои храмы и изображения своих мерзких божков. И никакие Ллорны не могут помешать этому, потому что народы делают все это сами, без принуждения, ха-ха-ха!

Ольма слушала слов Верховного Магистра с нарастающим ужасом. Она была готова ко всему, издевательствам, насилию и даже смерти. Но то, что сделал с ней Харлан, оказалось куда хуже…

Вервал тоже выглядел ошеломленным, хотя он не понял и половину из речи Верховного Магистра.

— Это как же так… — пробормотал он, озадаченно почесывая затылок. — Что-то я не пойму… Выходит, вся эта война с Ордой — сплошное вранье и надувательство? Ольма, девочка, скажи — разве может быть такое?

Олма медленно поднялась с колен, не сводя с Харлана остекленевших глаз.

— Мой бедный отец всю жизнь мечтал убить Белого кита. Он наделся, что все Зло в Галактике живет в этом гиганте. А оказалось, что Зло гнездится совсем рядом, в летающем Замке…

Харлан удостоил девушку холодного взгляда.

— Чушь! Так рассуждать может только быдло с примитивными разумами и дикарскими понятиями о морали. Зло испокон веков живет в душах всех разумных существ, и людей, и нелюдей! С рождения до смерти они мерзкие, полны греховных мыслей, и все деяниях их греховны. Свет высокого духа может нести только вера в Христа! Все люди и нелюди — лишь черви и прах. А те, кто верит, что так называемая Культура сможет когда-либо превратить быдло в богов, будет уничтожен — так же, как будут уничтожены даже следы их Ковчегов, на которых дерзкие богохульники хотели уйти на митры Ожерелья, чтобы построить там новый рай!

Верховный Магистр внезапно повернулся и устремил тяжелый взгляд на Вервала.

— Что скажешь, урод? Склонишь ли ты теперь свою тупую голову перед святым Орденом, или вновь осмелишься бунтовать?

Гигант в растерянности облизал внезапно пересохшие губы. Он тоскливо взгляд на Ольму, затем сжал кулаки, решительно шагнул вперед — и не выдержав, вдруг рухнул на колени.

— Прости меня, неразумного, великий господин! — хрипло промолвил Вервал. — Если б я раньше знал… Выходит, скоро в космосе появится много Замков. Да как же можно бунтовать против такой силищи? Уж лучше я перейду в вашу веру, и буду служить Ордену, не щадя живота своего. — Вервал перевел взгляд на Ольму. — И ты встань на колени, девонька! Верховный Магистр милостив, он простит тебя, неразумную. Отец и брат твой были бунтарями, и пытались бороться против Белого кита, даже не понимая, для чего Господь создал этого страшного зверя. А создал он для усмирения нашей гордыни!.. Да теперь я ногтями да зубами буду рвать останки старого корабля в клочья. Чего захотели эти люди с Ковчега — жить лучше, чем их предки, и встать вровень с богами! Нельзя это, не положено червям летать вровень с птицами… Смирись, девонька!

Ольма растерянно улыбнулась. Продолжая улыбаться, она внезапно подбежала к одному из поверженных рыцарей и вырвала из его оцепеневших рук окровавленный меч. А затем шагнула навстречу Верховному Магистру.

Глава 3

Когда Чейн снял мнемошлем, Индры в зале уже не было. Варганец еще некоторое время расслабленно сидел в кресле, не в силах даже пошевелиться. История о неистовом Ахаве и его борьбе с суперзвездолетом, прозванным Белым китом, потрясла его до глубины души.

«Сколько же еще людей и нелюдей в Галактике свято верят, что Зло сосредоточено в каких-то высших, непобедимых существах? — думал варганец. — Большинство покорно склоняют головы перед подобными Белыми китами, как бы они не назывались в разных частях Галактики. Только немногие готовы бросить им вызов, идя на верную смерть. И лишь единицы добиваются победы… Но над кем и над чем? Бедный старый Ахав даже не подозревал, что боролся с огромной стальной куклой… Но разве он мог представить, что кукловодами был сам Орден, и вся его война с Ордой была лишь театрализованным представлением, зрителями которого были обитатели сотен планет Лиги Свободных Миров? Доверчивыми, оболваненными зрителями…»

Но мнемофильм, который увидел Чейн, имел для него и другой, чисто практический смысл. До сих пор Орден представлялся ему огромной, почти неуязвимой машиной, в которой все части, вплоть до мелких колесиков, работали с точностью деталей часового механизма. Что могло противостоять Ордену там, в двадцать пятом тысячелетии? Звездных Волков, увы, больше не было. Флот Федерации Звезд выглядел огромной, но рыхлой махиной, раздираемой внутренними противоречиями и склоками между высшими офицерами. О Средне-Галактической Империи и говорить нечего, она еще не оправилась от своего катастрофического перемещения в прошлое на десятки тысяч лет. Империя хеггов? Вряд ли Орден вторгнется в ее пределы, ему вполне будет достаточно другой половины Галактики. Поэтому весьма вероятно, что хегги тайно будут поддерживать звездных крестоносцев, в надежде, что в результате войны Ордена и Федерации, обе стороны окажутся до крайности ослабленными.

Но теперь, когда Чейн увидел Орден словно бы изнутри, глазами Ахава и его дочери, оптимизма у него заметно прибавилось. Внутри стальной кожуры скрывалась довольно-таки гнилая сердцевина. Ванриане оказались вовсе не суперменами, а обычными людьми, с весьма многочисленными слабостями и пороками. Чем-то все они напоминали Шорра Кана. Бывший правителей могущественной Лиги Темных Миров при близком знакомстве оказался всего лишь большим ядовитым слизняком.

Но все же мир Ордена не мог не поражать воображение. Никто в Галактике не имел ничего сравнимого с их фантастическими инверс-технологиями. Понятно, что с помощью ее озэки могли сотворить не только фантастический морекосмос. Наверняка они могли одурманить головы любому человеку преображенными реальностями, созданными с помощью компьютеров. Но эта реальность была бы вовсе не мнимой (кажется, Бихел однажды назвал такую штуку «виртуальной реальностью»)! Нет, человек мог бы жить в каком-нибудь хлеву, на инверс-очки дарили бы ощущения, что он живет во дворце! Что уж тут говорить о желающих испытать самые острые и необычные ощущения. До сих пор подобные люди и нелюди ради это употребляли губительные для здоровья наркотики, либо буквально присасывались к специальным компьютерам, дарящим мнимые реальности. Но что все это по сравнению с инверс-технологиями? Орден Звездных Крестоносцев может завоевать Галактику и без войны, если его правители догадаются пообещать всем страждущим райскую инверс-жизнь…

К счастью, звездные рыцари были слишком тупы и спесивы, и слишком полагались на свою военную мощь. А еще — на компьютеров-убийц, управляющих кораблями могучей Орды. Вместе они на самом деле представляли огромную опасность. Понятно. Почему коварные Х’харны перенесли Орду в будущее, когда Галактику уже покинули Ллорны. Что-то теперь будет?..

Чейн наконец встал с кресла и вышел из зала. В соседней комнате, где располагалась одна из многочисленных библиотек Храма Истории, Варраша не было. Гобелены были вновь повешены на стены, и даже толстая книга, служившая бородачу подушкой, стояла на своем месте в шкафу.

Варраш сидел на траве, недалеко от входа в Храм Истории. Ноги его были сложены крест-накрест, а лицо выглядело суровым и сосредоточенным. Рядом горел костер, сложенный из веток кустарника. Огонь, оставленный без присмотра, уже перебросился на траву и неторопливо подбирался к бородачу.

Чейн торопливо затоптал огонь. Шум разбудил Варраша. Открыв глаза, он широко зевнул, потянулся и расслабленно спросил:

— Ну что, наговорился с королевой, брат Томас?

— Наговорился, — коротко ответил Чейн. Он уселся на траве и подбросил в огонь несколько сухих веток.

Варраш хохотнул и дружески похлопал его по плечу.

— Пустым делом занимаешься, брат! Не для разговоров прилетает к тебе эта птичка… Уж я баб хорошо знаю. Когда они мужика глаз положат, то это сразу видно. Я как проснулся, услышал за стенкой шум — думаю, надо уйти потихоньку наружу, чтобы брату Томасу не мешать. И вдруг выходит королева. Крылышки у нее поникли, голова опущена… От расстройства даже летать не захотела. Так и пошла, бедная, к своей Цитадели, и ни разу не оглянулась… Что ты так оплошал, брат?

— Долго рассказывать, — сухо ответил Чейн и взглянул в сторону Периметра. За голубой стеной смутно виднелась знакомая полуразрушенная башня, и холмистая равнина. Ни одного из воинов армии Тонга видно не было.

— А ты расскажи! — наседал любопытный Варраш. — Сам видишь: затишье сейчас. Видимо, здорово мы дали по зубам Святому Тонгу там, на космодроме! Теперь он не скоро очухается и снова полезет в бой…

Чейн усмехнулся.

— Мы тут не причем…

И он коротко рассказал о том, что узнал, посмотрев мнемофильм о борьбе Ордена с Белым китом.

— А наверное, неплохая штучка эти инверс-очки! — заметно оживился Варраш. — Мне бы такие… Наверное, в таких очках и на мою Вероиду смотреть без страха можно. — Поймав удивленный взгляд Чейна, он объяснил:

— Так жену мою зовут. Не баба — страх божий! И как в молодые годы я на ней женился, ума не приложу… От Вероиды-то я, честно говоря, и сбежал с Москаделии. Там-то от нее скрыться негде, и под землей разыщет! Вот я и подался в армию Святого Тонга. Но, думаю, в инверс-очках и Вероиду можно за красавицу принять… Раньше мне для такого дела приходилось по самые брови погружаться в вино, а это для здоровья больно вредно.

Чейн ошеломленно посмотрел на друга:

— И это все? Все, что ты понял из рассказа про Орден и Белого кита?

Варраш спокойно подал плечами.

— А что я еще должен понимать? Не сегодня родился, и потому давно знаю: все, кому не лень только и делают, что дурят нашего брата. Умники с Земли задурили голову моим предкам, и они прилетели в эту дыру на самый край света. Вожди летающего острова задурили голову другим моим предкам, и они перебили умников. Святой Тонг задурил головы самим вождям Москаделии. Ну, а нам, простым людям, любой может мозги запудрить. Да может, мы это даже и хотим! Так что озэки, знали что делали, когда придумали свои Замки да Орду. Да и они ли это все придумали? Сдается мне, что так было на всех мирах испокон веков.

— Наверное, не всем это нравилось… — мрачно заметил Чейн.

— Что ж, недовольные они всегда встречаются! Я тоже из таких. На коленки бы перед рыцарем не бухнулся, как тот мужик Вервал. Скорее уж, схватился бы за меч, словно Ольма, и пошел крушить все вокруг.

— А разве, кто летел на вашем Ковчеге, тоже были не из числа недовольных?

— Сравнил задницу с пальцем! Одно дело, когда человек своей жизнью распоряжается, как хочет. Это понятно. А вот когда те, кто построил наш летающий остров и собрались лететь на край Галактики — о чем они думали, дурные головы? Путь-то через Галактику в те времена был очень долгий, в сотни лет. Понятно, что долететь до цели должны были даже не дети, а внуки тех, кто покинул Землю. А их кто о чем спросил? Может, им Москаделия и даром не нужна, хотя планетка это и неплохая. Вот это ты объясни мне, брат Томас, а не про Белого кита рассказывай.

— Ладно, постараюсь объяснить, — кивнул Чейн. — Завтра Индра придет снова, и я попрошу ее рассказать про Ковчеги. Ведь и мои соплеменники с Варги тоже потомки переселенцев с такого же Ковчега! Варраш…

— Что, брат Томас?

— Я попросил королеву Индру, чтобы она разрешила мне покинуть Талабан.

Бородач присвистнул.

— Так я и думал. Что случится какое-нибудь дерьмо! — в сердцах воскликнул он. — И чего тебе неймется, брат Томас? Мало помотался по Галактике? Мало повоевал? Мало поохотился за разными бабами на разных мирах?

— Так какого же хрена тебе надо? Смотри, брат Томас, не прогадай. Конечно, птицелюди не больно нас радостно встретили. Ну ничего, я человек не гордый, переживу. Зато жить здесь можно. Жратва хорошая, никто в спину пикой не тыкает. Передохнем дней несколько, а когда Святой Тонг парней на штурм погонит, мы повоюем власть. Я вот что надумал: надо парней из армии Тонга малость образумить. Когда они поймут, что птицелюди им враги, когда узнаю, что здесь жить можно припеваючи… Клянусь, очень скоро братья сами побросают дубинки и побегут к нам сдаваться!

— Ну, это вряд ли, — усмехнулся Чейн. — Святой Тонг — не дурак, он знает, как заставить любого воевать до смерти… Варраш,

я хочу вернуться в свое время, в двадцать пятое тысячелетие, и не Талабан, а на Землю! Понимаешь, я должен туда вернуться!

В глазах бородача появилась печаль.

— А меня, небось, не возьмешь?

Чейн вздохнул.

— Я был бы рад, но… Королева говорит, что перемещение на Землю даже одного человека потребует огромного расхода энергии. Еще непонятно, согласятся ли на это птицелюди! А уж если мы захотим отправиться на Землю вдвоем…

— Мда-а… Понятно. Жаль будет расставаться, брат Томас! Сроднились мы за последние недели. Опять же не хочется одному оставаться в гостях у птицелюдей… Я-то для них вообще никто. Так, дубина неотесанная… Э-э, да что там говорить, земляк! Видно, не суждено мне побывать на Терре, откуда родом мои предки. Но ничего, я еще шороха наделаю! Когда ты уйдешь, то в тот же день перейду через Периметр, и…

Варраш замолчал. Вскочив на ноги, он возбужденно прошелся взад-вперед, что-то бормоча себе под нос, а затем ушел в сторону ближайшей рощи. Чейн окликнул его, но бородач даже не обернулся.

Он еще некоторое время посидел у костра. А когда пламя само собой погасло, то встал и пошел в Храм Истории. Ему больше не хотелось ни о чем говорить, и ни о чем думать. «Надо как следует выспаться, пока не вернулась Индра, — пробормотал он. — Завтра я обязательно уйду. Завтра…»

* * *

Королева Талабана появилась в Храме Истории только к вечеру следующего дня. Вид у нее был расстроенный, и Чейн озадаченно подумал: неужели Совет так и не разрешил ему воспользоваться туннелем провремени? Но первые же слова Индры рассеяли его сомнения.

— Тебе повезло, Морган, — ровным голосом промолвила она. — Техники почти закончили ремонт провременного туннеля номер два.

Правда, для пересылки в будущее человека им требуется в три раза больше энергии, чем обычно, но… Но тебе дважды повезло!

Наши разведчики донести Совету, что в армии Тонга воцарилось затишье. Через несколько часов после того, когда звездолет Ллорнов напал на космодром, сам Тонг и несколько его высших офицеров покинули Талабан. Думаю, они полетели на встречу с руководителями Ордена… Одним словом, Совет готов на некоторое время отключить Периметр. Разумеется, мы снабдим тебя кислородной маской.

Чейн ожидал этих слов, и все же не сдержал радостного восклицания. А затем подбежал к Индре и осыпал ее руки поцелуями. Он ожидал, что королева немедленно снимет маску, но она с недовольным возгласом отстранилась.

— Перестань, Морган! Твоя радость… она оскорбительна! Знаешь ли ты, что заставило Совет принять такое нелегкое решение? Вовсе не забота о твоих планах! Нет, Совет просто опасается, что мы с тобой…

Чейн опомнился.

— Прости, — огорченно вымолвил он.

Индра горько усмехнулась.

— И это все, что ты можешь сказать?.. Ладно, не будем больше об этом. Наша встреча была капризом судьбы. Нас разделяет столько тысячелетий, что говорить о каких-либо чувствах между нами просто смешно.

Варганец вспомнил о Джоне Гордоне и Лианне, которых поначалу разделяла куда большая пропасть времени, но предусмотрительно сохранил эту мысль при себе.

— И когда же я смогу войту в туннель?

Индра пристально взглянула ему прямо в глаза.

— Чем скорее, тем лучше. Мы не знаем, когда Тонг вернется на планету, и что за этим последует.

Чейн постарался ничем не выдать свою радость.

— Жаль, что я так мало побыл в Храме Истории! Но то, что я узнал об Ордене, бесценно. Очень скоро там, в будущем, мы столкнемся с этой силой, и я теперь знаю многие ее сильные и слабые стороны. Спасибо, Индра! За все спасибо… И прости, если сможешь.

Губы молодой женщины искривились в грустной улыбке.

— А что мне еще остается делать?.. Ладно, не будем об этом. Морган, у нас есть еще несколько часов, пока будет подготовлен провременной туннель номер два — тот, что ведет на Талабан далекого будущего. Тебе еще предстоит пообщаться с техниками — они хотят уточнить кое-какие детали. А пока ты еще можешь задать мне несколько вопросов.

Чейн не колебался ни минуты:

— Ковчеги — вот что остается для меня загадкой. Почему люди Земли покинули свою планету и полетели на другой край Галактики? На что они надеялись?

Индра кивнула на кресло мнемоустановки, и Чейн послушно сел.

— Сейчас ты увидишь самый старый мнемофильм о первом Ковчеге, — тихо сказала Индра, включая приборную стойку. — Никто из ученых не ручается в том, что он хотя бы более или менее достоверно рассказывает о событиях бесконечно далекого третьего второго века. Это случилось после завершения строительства Цитадели на острове Кипр. В то время на Земле происходили весьма бурные события. Варварство буквально захлестнуло многие страны, особенно те, где экономика была не очень сильной… И в числе самых бедствующих стран находились два государства, откуда были родом мои далекие предки. Ты слышал что-нибудь про Индию и Россию, в которых некогда жил великий художник и мыслитель Николай Рерих?

Чейн озадаченно потер подбородок.

— Не помню, чтобы мой наставник Джон Дилулло рассказывал про эти страны… Они находятся далеко от Уэльса, родины моих предков?

— Довольно далеко. Эти страны во многом отличались друг от друга, у них были совершенно разные климат, культура, традиции… Но их объединяло извечная тяга к духовности. Граждане всех остальных стран стремились к главным образом к материальному благополучию. Таких людей было немало и в России и Индии. Но немало было и совсем других людей…

Однажды, а это случилось в самом начале двадцатого века, в России произошло революция — правда, много позднее ее назвали переворотом. Те, кто пришел к власти, попытались построить иное, более справедливое общество, где уже не всевластвовала бы Нажива.

Но из этого ничего не получилось. Противников нового мировозрения оказалось слишком много, и к тому же они не гнушались в борьбе никакими средствами, начиная от прямого вторжения и кончая информационными войнами и откровенным подкупом самых алчных из коммунаров.

В начале двадцать третьего века коммунары поняли, что им нет места на Земле. К тому времени люди уже нашли на Луне военную базу ванриан, и овладели технологией создания звездных кораблей. И тогда в колонии коммунаров, что находилась на востоке России, на Алтае, началось строительство огромного звездолета. Астрономы к тому времени обнаружили в созвездии Персея несколько землеподобных миров. На этих мирах последние коммунары Земли из разных стран и решили основать свою новую колонию, чтобы начать там все сначала, не повторяя прежних трагических ошибок. Но путь к Персею был очень долог…

Индра опустила на голову Чейна мнемошлем, и варганец, закрыв глаза, приготовился вновь увидеть картины давно минувшего прошлого.

Глава 4

…И там, за густым зеленым маревом березняка, изрезанного белыми прожилками тонких болотистых стволов, был слышен уже плеск волн. Дугин шел по влажной от недавнего дождя тропинке, щурясь от иглистых солнечных лучей, то и дело прорывавшихся сквозь неплотные кроны. Сапоги быстро отяжелели, стали разъезжаться по жирному торфу, и он, не задумываясь, сбросил их — пусть пока полежат в зарослях папоротника, кто на них позарится! Тотчас он стал ощущать землю всей ступней — и теплую рыжеватую лужицу, запузырившуюся под его тяжестью, и укус притаившейся за поворотом крапивы, и жилистую упругость стелющихся корней. Ох, до чего же здорово! Прыжок через неширокий ручей, еще прыжок! И вот тропинка уже поднимается вверх, становится суше — верный признак того, что болотистая рощица кончается. Плеск волн раздается совсем рядом… Он останавливается, задыхаясь от влажных испарений земли и возбуждающего запаха водорослей. Наконец-то он пришел! Стоит только отодвинуть в сторону гибкие ветки орешника и перед ним откроется пенящийся простор лесного озера, и заросли камыша, где волны качают маленькую пластметалловую лодочку. И пусть завтра в школе не избежать расплаты за прогул — зато весь этот синий июньский день его — с золотистыми карасями, терпким запахом костра, дочерна обжаренной в золе картошкой…

Резкая боль в сердце вернула Дугина в действительность. Он машинально нашарил в комбинезоне кнопку включения Диагноста. Мгновение спустя он почувствовал легкий укол в предплечье, а затем неторопливыми, но сильными движениями комбинезон стал массировать ему грудь, спину, ступни. Дугин посидел некоторое время, расслабившись и ни о чем не думая, пока комбинезон, шурша своими биомускулами, приводил его в порядок — если человек в сто сорок три года еще может быть в порядке. После массажа сердце перестало щемить, но Диагност на этот раз, похоже, был изрядно озадачен и не успокоился, пока не провел сеанс иглоукалывания и под конец едва не задушил Дугина густым облаком какой-то аэрозоли с апахом горького миндаля.

«Три минуты, — подумал он, не открывая глаза и поглаживая дрожащими пальцами тонкую пластину Диагноста, вшитую в ткань комбинезона. — Вчера сеанс был на десять секунд короче, а месяц назад я и не думал, что переступлю барьер двух минут. Значит, дело серьезное, если комбинезону приходится так возиться…что же, идти на еще одну пересадку сердца?.. Нет, ни за что! Хватит с него операций, пересаживания органов, сеансов омолаживания и прочей никчемной чепухи. Хватит!..»

С трудом разлепив глаза, он с неприязнью осмотрелся — оказалось, что он сидит на скамейке у входа в Детскую. Здесь было как всегда пустынно — молодежь избегала этот скудно освещенный тупичок на верхней палубе звездолета… да и понятно, почему. Хотя здесь тихо и уютно, и совсем рядом, за венерианской карликовой пальмой, располагался большой обзорный экран, в котором искрились мириады звезд. Когда-то давно под пальмой стояло несколько столиков, у стены светился разноцветными огнями китайский фонарь, то и дело звучал женский смех… Детская тогда была просто анабиозной камерой, и ряды ванн с кварцевыми прозрачными крышками пустовали. Сейчас же остались незаполненными всего три ванны, а в центре зала появилось странное грибовидное сооружение, соединенное сотнями жгутов с ванными и «навевающее сон золотой» лежащим в них старикам…

…Он, наконец, раздвинул упругие ветки орешника и вышел на узкую прибрежную полосу, засыпанную буро-коричневыми гниющими водорослями и мелкими белыми ракушками. Колышек, к которому была привязана лодка, выдернуло ветром, и ему пришлось брести по пояс к зарослям камыша…

Прерывистый сигнал Интеркома вновь вывел его из состояния полусна и отвлек от воспоминаний, которые становились в последнее время особенно навязчивыми. Еще бы, он пять раз посещал Детскую за какие-то полгода.