Третий вариант

Незнакомец молчит. Долго. Я не тороплю. Пусть подумает. Несомненно, исчезнувший им очень насолил, если ищут его с таким остервенением. Пусть подумают, стоит ли платить мне миллион долларов. Я полагаю, что стоит. Он, может быть, считает иначе. Пусть подумает.

— Куда вам привезти деньги? — наконец спрашивает заказчик. — Мы можем увидеться завтра на этом месте.

— Нет, — улыбаюсь я. У меня есть свои твердые принципы. Никогда не встречаться ни с кем дважды в одном месте. — Сделаем иначе. Вы приготовьте для меня деньги и его досье, а я вам завтра вечером позвоню.

— Почему вечером? — Незнакомец недоволен.

— А вы успеете за ночь приготовить наличными двести пятьдесят тысяч долларов? — спрашиваю я.

— Это наше дело, — он встает с подоконника. — Позвоните нам утром, чтобы не терять времени.

— Договорились. — Меня ничто не может удивить. Я видел в жизни и не такое.

— Остальные получите, как только позвоните нам и сообщите, где его найти, мы привезем оставшиеся деньги наличными. Если вам нужно, можем перевести их, куда захотите.

— Лучше наличными. Какой у меня срок?

— Небольшой. Десять-двенадцать дней. От силы две недели. Мы надеемся, вы сумеете его отыскать. Глухарь сказал нам, что вы самый лучший специалист в такого рода делах.

— Он всегда немного преувеличивает, — возражаю я, глядя на руки этого типа. На правой — большой перстень с темным камнем.

— Надеюсь, не слишком, — говорит он на прощание и, кивнув, спускается по лестнице. Уже когда тип оказывается на последней ступеньке лестничного пролета, он вдруг оборачивается и говорит: — И еще я надеюсь, что вас нам искать не придется. Было бы слишком накладно искать сразу двоих.

И идет дальше. Я остаюсь у подоконника. Меня еще никто в жизни сильнее не унижал. Я убийца, наемный киллер, лучший в своем ремесле. Но я никогда не был мошенником. Взять деньги и сбежать — это из другой оперы. Придется доказывать этому мерзавцу, с кем он имеет дело. Надеюсь, заказ на его убийство тоже попадет мне. Во всяком случае, я его исполню с большим удовольствием.

ГЛАВА 7

За шесть месяцев до событий

Весь следующий день Рашид Касимов ждал сообщений из Цюриха. Он звонил Мясникову каждые полчаса, требовал информации. Тот ничего не знал, так как посланный в Швейцарию Кондаков на место так и не прибыл. Трижды в отель звонили сотрудники Мясникова, и трижды им любезно сообщали, что указанный господин у них не поселился. Наконец, к пяти часам дня, когда рабочий день уже заканчивался, взбешенный Касимов позвонил Мясникову.

— В чем дело, Кирилл Петрович? — спросил он, с трудом сдерживаясь. — Вам не кажется, что курьер несколько халатно относится к своим обязанностям? Почему он до сих пор не дает о себе знать?

— Я сам не понимаю, что происходит, — нервно ответил Мясников. — Он должен был остановиться в «Дольдер Гранд Отеле», где мы заказали для него номер. Но он там не появился.

— Может, он поехал в другой отель?

— Сейчас выясняем. Моя служба безопасности обзванивает все отели Цюриха.

Касимов почувствовал, что уже не может сдерживаться.

— Значит, он все-таки исчез? — прокричал он в трубку.

— Но мы его ищем.

— Плохо ищете!

— Не орите, — огрызнулся Мясников, — я не виноват, что этот идиот куда-то исчез.

— Может, послать в Цюрих еще кого-нибудь?

— Я уже распорядился, — ответил Мясников, — завтра утром вылетят двое моих сотрудников, у них есть швейцарская виза.

— Завтра последний день, — напомнил Касимов. Бросив трубку на рычаг, он посмотрел на стоявшего рядом Семена. — Они нас обманывают, — сказал он задумчиво. — Может, Кондаков уже переводит деньги в другой банк? Позвони Ринату, пусть приедет.

Ринат Хайфулин возглавлял большое частное детективное агентство, состоявшее из бывших сотрудников КГБ и МВД. Он всю жизнь проработал в МВД и, выйдя на пенсию в чине полковника, решил, что пора заниматься собственным делом. Ни для кого не было секретом, что многочисленные детективные агентства и охранные бюро, возникавшие повсюду в городе, на самом деле становились своеобразными официальными организациями рэкетиров и вымогателей. А бывшие профессионалы переключались на охрану тех самых людей, которых они раньше преследовали.

Касимов принял Хайфулина на своей знаменитой даче, о которой ходили легенды. Построенная за несколько месяцев, она обошлась хозяину в полтора миллиона долларов и включала такие достижения техники, как небольшую хлебопекарню и роскошную сауну, отделанную финскими специалистами.

Хайфулин приехал ровно в семь вечера, как и договаривались. К этому времени Мясников, позвонивший снова, подтвердил, что все поиски Кондакова не увенчались успехом и завтра утром в Цюрих вылетят его сотрудники. Касимов, уже не удивлявшийся такому сообщению, молча выслушал банкира и так же молча отключился, решив, что нужно выждать до утра.

Приехав на дачу, Хайфулин прошел вместе с начальником охраны в гостиную, где Касимов обычно принимал гостей. Был он высокого роста, с одутловатым лицом и характерным азиатским разрезом глаз. На подбородке виднелся рваный шрам, делавший его мрачное лицо мужественным и строгим.

— Зачем позвал, Рашид? — спросил бывший полковник, усаживаясь в кресло напротив. Они дружили уже много лет, еще с тех времен, когда капитан милиции Хайфулин прикрывал махинации Касимова в Москве.

— Очень важное дело, Ринат, — угрюмо сказал Касимов. — У нас исчез человек, и я подозреваю, что он нас обманывает. Либо меня обманывает его хозяин.

Хайфулин плеснул виски в стакан. Он любил пить виски неразбавленным, не понимая, почему его нужно смешивать с другими напитками.

— Можно узнать, кто его хозяин?

— Кирилл Петрович Мясников.

— «Эпсилон-банк»? — удивился Хайфулин. — Я думал, вы с ним в приятельских отношениях. Ведь вы партнеры.

— Были партнерами, — усмехнулся Касимов, — но мне не нравится, что они не могут найти своего человека. Ведь не иголка, не мог просто так потеряться. Я этого Кондакова знал. Такой ловкий молодой человек, готовый на любую авантюру. И очень доверенное лицо Кирилла Петровича. Может, его послали, чтобы он там «потерялся». А заодно снял со счета большую сумму денег. Он знает все шифры и коды. Ему выдали все доверенности на проведение операций.

— Впечатляет, — кивнул Хайфулин. — Думаешь, они решили начать свою игру?

— А что им может помешать? Я им слишком доверился. Мне нужны люди, чтобы вылететь в Швейцарию.

— Надо получить визы, — напомнил Хайфулин, — у меня таких людей нет.

— Сам знаю про визы! — заорал Касимов. — Все знаю! Поэтому тебя и позвал. Мне срочно нужны люди, чтобы полететь в Швейцарию. Найди где угодно, хоть из-под земли. Я должен знать, что там происходит.

— Я не смогу найти таких людей до утра. Посольство уже закрыто. А рейс в Цюрих завтра утром. Мы просто не успеем, Рашид.

— Сам знаю, что не успеете, — Касимов отшвырнул от себя стакан, — но мне нужна твоя помощь, очень нужна. Сейчас как раз тот случай, когда нельзя медлить.

— Очень большая сумма? — спросил вдруг Хайфулин.

Заметив характерный жест хозяина, сидевший в стороне Семен встал. Он знал: Рашид Касимов не любит слишком любопытных. Поэтому вышел из гостиной так же бесшумно, как и вошел. Только когда они остались вдвоем, Касимов нехотя произнес:

— Речь идет об очень большой сумме.

— Это я понимаю, — улыбнулся Хайфулин. — О какой именно сумме? Не темни, Рашид, мы с тобой знакомы много лет. Ради миллиона долларов ты бы не стал так нервничать. Я ведь все равно узнаю, какая там сумма.

— Очень большая, — повторил Рашид, — больше ста миллионов долларов.

— А точнее…

— Сто пятьдесят миллионов долларов, — выдавил наконец Рашид. — Они лежат на трех счетах в швейцарских банках. И до завтрашнего дня о них будут знать только два человека. Я и Мясников. Вернее, теперь три.

— Десять процентов мои, — улыбнулся Хайфулин.

— Ты с ума сошел?

— Тогда выпутывайся сам.

Касимов помолчал. Потом заорал на весь дом:

— Элина! Молодая женщина вошла в гостиную почти сразу, словно находилась за дверью.

— Дай нам чай, — приказал Касимов и, когда Элина скрылась за дверью, мрачно посмотрел на Рината: — А ты не подавишься такой суммой?

— Как-нибудь управлюсь. Зато и тебе помогу. Как я понял, Мясников хочет надуть тебя на всю сумму. А я собираюсь помочь тебе вернуть эти деньги.

— Значит, у тебя есть люди с визой?

— Конечно, нет, — улыбнулся Хайфулин. — Я всегда подозревал, что ты не такой умный, каким хочешь казаться. Я просто собираюсь найти людей Мясникова не там, в Швейцарии, а здесь, в Москве. Ведь уже известно, кто именно полетит в Швейцарию. Стало быть, сегодня им дали все указания. Если деньги прячет твой Кондаков, значит, их посылают, чтобы просто обмануть тебя. Если Кондаков действительно пропал и его не могут найти, значит, документы будут продублированы и выписаны на этих людей. Тебе остается только позвонить и узнать, кто именно завтра утром летит в Цюрих. А остальным займусь я сам.

— Умно, — кивнул Рашид, — очень умно, я, честно говоря, о таком не подумал. Твои милицейские приемы сейчас очень кстати. Звоню Мясникову.

Он поднял трубку, набрал номер личного сотового телефона банкира. Тот ответил не сразу. Очевидно, был занят, и секретарь принес ему телефон для разговора.

— Слушаю, — сказал банкир.

— Это я, — назвался Рашид, — никаких известий нет?

— Ничего нет. Я уже не знаю, что и думать. У него день рождения через неделю, и он сказал жене, что вернется через два дня. Что там случилось, непонятно. Он в Швейцарию не прилетел.

— Ясно, — напряженным голосом подвел итог Касимов. — Завтра последний день. Кого ты хочешь послать в Швейцарию?

— У нас только двое с визой. Начальник планового отдела Мальчиков и сотрудница внешнеэкономического отдела Суркова. Правда, у него туристическая виза, он собирался лететь на отдых в Женеву. А у нее виза истекает через три дня. До этого она несколько раз была в Швейцарии по нашей линии.

— Мальчиков и Суркова, — повторил вслух Касимов, видя, как ему кивает Хайфулин. — Они знают, что нужно делать?

— Сейчас мы оформляем на них документы, — сообщил Мясников. — Но это, конечно, не Кондаков. Они ничего не будут знать. Я просто поручу им экстренную операцию.

— Они вылетают завтра утром?

— Да, — подтвердил Мясников, — я приказал выдать сотовый телефон, чтобы постоянно быть с ними на связи.

— Нужно было дать такой телефон Кондакову, — проворчал на прощание Касимов, и, положив трубку, спросил у Хайфулина: — Мальчиков и Суркова. Надеюсь, адреса ты сам узнаешь? Но они еще сидят в банке.

— Найдем, — Хайфулин поднялся, — за такие деньги я всю ночь спать не буду, сам поеду дежурить у банка. Все сделаем нормально. Ты мне не сказал одного: деньги нужно перевести или оставить на этих счетах?

— Конечно, перевести, — даже испугался Касимов, — ты только не мешай им. Мне главное знать, что они меня не обманывают с этим Кондаковым.

— До свидания, — Хайфулин пошел к выходу. На пороге стояла Элина с подносом в руках. Бывший полковник милиции подмигнул ей на прощание и вышел из гостиной.

Рашид остался на диване один. Элина подошла к столику, осторожно поставила поднос с чайником, стаканами, сладостями. Он внезапно потянул руку, схватил ее, толкнул на диван. Привыкшая к подобным шалостям хозяина, она не удивилась.

— Наверное, соскучилась? — самонадеянно спросил Касимов. И в этот момент зазвонил телефон. Он недовольно поморщился. Стоявший перед ним аппарат был его личным, «засекреченным» номером, о котором почти никто не знал. Он отстранил молодую женщину, поднял трубку.

ГЛАВА 8

Продолжение событий

По-настоящему одинокими бывают только мужчины. Женщина, даже брошенная, даже не имеющая друга, все-таки имеет свой дом, позволяющий ей замкнуться в нем, как в раковине, свою работу, подруг, свою, относительно независимую или зависимую, личную жизнь. И, наконец, старая дева имеет в качестве своеобразной компенсации свою мораль, за которую она держится изо всех сил, не подозревая, что никто уже давно не покушается на ее нравственные устои.

У мужчины всего этого нет. Конечно, он может найти подружку на ночь или на год, даже на всю жизнь. Неважно, как она называется — жена, любовница, подруга, проститутка. В сущности, все одно и то же. Или это ваша любимая, и тогда все по-другому. Или просто женщина, с которой вы делите постель, независимо от срока пребывания двух тел рядом. По-настоящему мы, мужики, хотим не секса. Это так, для разрядки и куража. По-настоящему мы хотим понимания, материнского тепла, которого почти ни одна женщина нам дать не может. А те, которые могут дать, называются совсем по-другому. Проследите за глазами любой женщины и сразу поймете, о чем я говорю. Глаза женщины при взгляде на своего кавалера бывают пустыми, равнодушными, презрительными, радостными, счастливыми, умиротворенными, даже гневными. Но очень редко — понимающими и прощающими. Такой взгляд обычно бывает у матери, несмотря ни на что продолжающей любить своего сына. Вот нам всем, мужчинам, и хочется такого тепла. И такого понимания. Иногда даже хочется исповедаться и попросить совета.

Может, в каждом из нас подсознательно сидит тот самый человек, который девять месяцев развивался в утробе матери, находясь под ее надежной защитой и питаясь ее соками. Может, мы все время хотим туда снова, в эту надежную обитель, служившую для нас лучшим убежищем в этом мире.

Я часто думаю, что могло случиться с нами, если мы так потом ненавидели друг друга. Даже сейчас, спустя несколько лет после разрыва с моей «благоверной», с ненавистью вспоминаю ее голос, ее постоянные срывы, плач, крики. Эти внезапные истерические приступы били по нервам, обескураживали своей неожиданностью, когда не знаешь, в какой момент она может сорваться. В общем-то, она была нормальным человеком, способным на приятное общение, но стоило сдвинуться какому-то рычажку в ее голове, как она моментально менялась, превращаясь в неуправляемую стерву, уже не соображающую, что происходит вокруг.

Она считала, что всему причиной война и моя инвалидность. А я, разумеется, считал совсем по-другому. Конечно, моя левая рука всегда останется такой, как сейчас, но ведь многие жены получали мужей и в худшем состоянии. Конечно, мы жили плохо, но разве многие семьи не жили еще хуже? По-настоящему семья и дом зависят от женщины, от ее ума и понимания. У моей не оказалось ни первого, ни второго.

И вот к какому выводу я пришел: все материальные блага, обеспеченность семьи, наличие импортных холодильников или загородной виллы не меняют и не спасают положения. В семье или есть понимание, или его нет. Это даже не любовь, это нечто другое. У женщины просто должно проснуться чувство понимания. Если его нет, то ничто в мире уже не спасет эту семью. Допускаю, что рождению Понимания способствует и сам мужчина. Но только способствует.

Может быть, другому мужчине и удалось бы добиться этого понимания у моей бывшей супруги. Мне не удалось, и теперь я часто думаю, что наш брак был большой ошибкой, которую я допустил в своей жизни. А может, если бы не война и не мое ранение, мне бы удалось разбудить в ней это чувство понимания. Очевидно, есть предел переживаний для каждой женщины. Для моей предел был установлен несколько ниже, чем для других, и она сорвалась, не выдержав свалившихся на ее голову испытаний.

Иногда мне кажется, что с Ириной у нас могло бы получиться то самое чувство понимания, которое никак не получалось с моей бывшей женой. Но… не судьба. Ее убили отчасти из-за моей небрежности, и теперь я уже не тот человек. Нет, я не стал машиной, нацеленной на удачу. Я просто стал больше человеком, чем все остальные. Более подлым, более изощренным, более безжалостным и жестоким к себе подобным. Эти качества только человеческие, у животных их не бывает.

На следующий день я встречаюсь с заказчиком уже в другом месте. На этот раз я вижу в его глазах любопытство. Кажется, ему интересно, какими методами я буду действовать. Он тоже мыслит по категории «орел—решка», «попал—не попал», «нашел—не нашел». Он не знает, что существует третий вариант, когда монета падает на ребро. А может, знает? И поэтому так внимательно и заинтересованно смотрит на меня, словно спрашивая — действительно ли я намерен добиться успеха?

— Вот его досье. Здесь о нем собрано все, что мы смогли узнать. Включая его вкусы, любимые напитки, еду, друзей, знакомых, даже с кем он ходил в детский сад, — холодно говорит мой заказчик, передавая довольно объемное досье.

— У него есть родители?

— Думаете, он любит маму больше, чем деньги? — хмыкает собеседник. — У него нет родителей. Есть сестра в Средней Азии. Мы проверяли. Он ей ни разу не позвонил.

В «дипломате» лежали и двадцать пять пачек денег, аккуратно упакованных таким образом, чтобы мой чемоданчик закрывался.

— Мне нужно знать еще кое-какие подробности, — говорю заказчику, — кроме того, что написано в этом досье. Мне нужна ваша консультация.

— Я могу вам помочь? — удивляется собеседник.

— Именно вы. Судя по всему, вы достаточно внимательный человек. У меня есть несколько вопросов, на которые я хотел бы получить ответы. Это поможет в моих поисках.

Он кивает, разрешая спрашивать.

— Вы встречались с ним лично? — задаю я первый вопрос, и он снова кивает, ничего не добавив.

— Первое свойство характера, о котором вы подумали? Его первая, главная отличительная черта, на ваш взгляд?

Он чуть задумался. Затем ответил:

— Хитрость, изворотливость. Скользкий тип, очень хитрый.

— Понятно. Теперь следующий вопрос. Как он ведет себя в обстановке опасности? Отступает или нападает, прячется или прикрывается какими-то обстоятельствами?