Третий вариант

Уже в начале девяностых Кондаков перешел на работу в банк к Мясникову, который вполне оценил его работоспособность и ловкость. Кроме всего прочего, сказывалось и отличное образование Кондакова, окончившего экономический факультет МГИМО.

Высокий, красивый, холеный молодой человек лет тридцати пяти прошел через комнату ВИПа и улетел в Будапешт самолетом венгерской авиакомпании «Малев». В Будапеште он должен был сделать пересадку и вылететь ночным рейсом в Цюрих. Кондаков не подозревал, что этим же самолетом летит еще один человек, у которого, в отличие от него, нет швейцарской визы и который имеет к нему прямой интерес.[2]

Сидевший в салоне бизнес-класса Кондаков весело шутил со стюардессами, благо он знал два языка — английский и немецкий. Даже позволил себе выпить несколько больше обычного, заказав дополнительно две рюмки мартини. Сидевший в салоне эконом-класса незнакомец, напротив, выпил только одну рюмку водки. Один раз он пошел в салон бизнес-класса, сразу после посадки, чтобы убедиться, что Кондаков находится на своем месте.

Прибывшие в Будапешт транзитные пассажиры спешили в зал для переоформления билетов. Кондаков, у которого не было багажа, не торопился. Он по-прежнему не замечал незнакомца, терпеливо стоявшего у него за спиной. Оформив все необходимые документы и подтвердив, что полетит через пять часов в Цюрих, он решил, что успеет съездить в город. В Москве на непредвиденные расходы ему выдали почти три тысячи долларов.

Кондаков сел в такси и отправился в «Максим», аналог знаменитого парижского ресторана, находящийся в венгерской столице. В годы, когда еще существовал Советский Союз, это был ресторан, который тайно посещали советские туристы, умудрившиеся попасть в Венгрию по профсоюзной путевке и даже сумевшие нелегально вывезти некоторую сумму денег. Как правило, вывозили рубли, ведь за валюту давали очень большой срок, и никто не рисковал притрагиваться к долларам.

Предвкушая сытый ужин и веселое времяпрепровождение, Кондаков не обратил внимания, что незнакомец из его самолета взял второе такси и поехал за ним следом. Но Кондакову не повезло. Ресторан оказался закрыт на ремонт, и он решил поехать в «Геллерт», старейшую будапештскую гостиницу, где ранее останавливался и где был неплохой ресторан.

Такси с преследователем в точности повторяло их маршрут. Отель «Геллерт» находился почти на самом берегу Дуная. Он был открыт около восьмидесяти лет назад. Насчитывающее двести тридцать три номера, это старейшее заведение было известно и своим знаменитым бассейном, напоминавшим римские термы.

Приехав в отель, Кондаков снял номер, принял ванну и заказал столик в ресторане. Поднявшись к себе, он развязал галстук, скинул пиджак, включил телевизор. Подойдя к двери, выходившей на балкон, чуть приоткрыл ее. Затем, подумав немного, набрал по коду Москву. Нужно продемонстрировать Мясникову, как он четко работает и как исправно сообщает обо всем в свой банк. Под это дело можно будет вытянуть из президента банка еще несколько тысяч долларов. На другом конце почти сразу отозвались. У Мясникова был с собой сотовый мобильный телефон.

— Слушаю, — сказал он лениво. Доносились веселые голоса, смех. Очевидно, банкир был на каком-то приеме.

— Я уже в Будапеште, — доложил Кондаков, — через несколько часов отправляюсь в Цюрих.

— Хорошо, — сказал Мясников, — позвони мне из Цюриха, как только переведешь деньги.

— До свидания. — Кондаков не спрашивал, почему деньги не переводили обычным поручением из московского банка. Он понимал, что деликатность операции требует специальной командировки. И никогда не задавал лишних вопросов, хорошо зная, что его молчание будет должным образом оценено.

Он стащил рубашку, собираясь отправиться в ванную комнату, когда в дверь постучали. Он подошел, чтобы открыть ее. И, едва открыв, получил сильный удар в лицо. Это было так неожиданно и так больно, что он едва не заплакал. Упав на пол, он схватился за разбитый нос, почувствовав, как на ладонь стекают тоненькие струйки крови.

В комнату вошел неизвестный человек лет пятидесяти. Осторожно закрыв дверь, он наклонился к Кондакову и почти сочувственно спросил:

— Сильно болит?

После чего, коротко размахнувшись, нанес еще один удар. Кондаков застонал. Он не понимал, почему его бьют, что хочет этот незнакомец.

— Больно? — спросил тот снова.

Кондаков испуганно замер.

— Мне нужны номера счетов и шифры, — ласково пояснил гость.

И только тогда Кондаков понял, кто этот человек. Их банк часто выполнял разного рода деликатные поручения различных организаций, среди которых бывали и откровенно криминальные. Собственно, любой крупный российский банк имел в своем начальном капитале от пятидесяти до семидесяти процентов криминальных денег. Об этом знали многие, но предпочитали не афишировать.

— Каких счетов? — промычал Кондаков.

И сразу получил третий удар, на этот раз не столь болезненный, но все равно ощутимый.

— Ты зачем в Цюрих едешь? — напомнил незнакомец. — Быстро дай мне счета и шифры. И я сразу уйду.

Даже после таких жестоких ударов Кондаков сообразил: если он сейчас назовет номера счетов, незнакомец не уйдет просто так. Он сделает все, чтобы Кондаков не успел позвонить в Москву либо в Цюрих и сообщить об этом нападении. А это значит, что незнакомец решит от него избавиться. Но получать удары больше не хотелось.

— В Цюрихе я должен только проверить счета, — вымолвил Кондаков, отвечая на первый вопрос и словно забывая о втором.

— Это я знаю, — кивнул незнакомец. У него были короткие тяжелые руки борца. Кондаков представил, как легко он задушит его, и ужаснулся.

— Назови мне номера счетов, — требовал незнакомец, — у меня мало времени.

— Они там, в «дипломате», — наконец выдавил Кондаков, чтобы хоть как-то потянуть время.

Незнакомец нахмурился, взял «дипломат».

— Какой код?

— Три семерки, — выдохнул Кондаков. Кажется, он выиграл несколько секунд на обдумывание ситуации.

Незнакомец прокрутил замок, ставя цифры шифра на три семерки, и открыл «дипломат». Там лежали поручения банка, документы, доверенности, письма. Разобраться в этой пачке бумаг неспециалисту было сложно. Убийца, стоявший перед Кондаковым, явно не был специалистом в экономических делах. Он специализировался несколько в другой области.

Пересмотрев бумаги, незнакомец недоверчиво спросил:

— Здесь все в порядке?

— Не все, — ответил Кондаков, — документы выписаны на меня, и нужна моя подпись, иначе они будут признаны недействительными. В случае моей болезни вся документация тоже будет признана недействительной и все операции будут заморожены на две недели.

— На две недели? — переспросил убийца. Видно было, как он мучительно соображает. Ему, конечно, поручили узнать все подробности. Но, возможно, если он удавит этого хлыща, все деньги в банке действительно пропадут или будут заморожены. А этого допустить нельзя. Нужно просто позвонить и узнать, благо сейчас сотовые телефоны есть у всех, в том числе и у него.

Кондаков смотрел на этого громилу почти весело. «Пусть мучается», — думал он облегченно. И вдруг, к своему ужасу, увидел, как убийца достает из кармана пиджака сотовый телефон, собираясь звонить более компетентному человеку. Кондаков понял, что проиграл не просто партию, а свою жизнь.

Убийца набрал чей-то номер. Кондаков ошеломленно оглядывался по сторонам. Сопротивляться невозможно. Этот тип сразу убьет его, просто задушит голыми руками. Оставался последний шанс. Он покосился на балконную дверь.

Незнакомец наконец установил связь.

— Это я, — сказал он хриплым голосом, — звоню из Будапешта. Все документы и счета оформлены на него. Что мне делать?

Видимо, поняв, в чем дело, абонент начал ругать своего посланца и так яростно, что тот метнул на Кондакова взгляд, не обещавший ничего хорошего. И тогда Кондаков принял решение. Он вскочил с пола и, бросив в незнакомца стоявший на столике телефон, рванулся к балконной двери. Она была приоткрыта.

Он вскочил на балкон. Незнакомец уже бежал следом. «Если он затащит меня внутрь, то обязательно убьет», — понял Кондаков и с диким криком рухнул с третьего этажа вниз. Незнакомец успел только проводить его взглядом. Затем, пробормотав сквозь зубы проклятье, схватил «дипломат» и выскочил из номера.

Кондаков не разбился, хотя сломал обе ноги и три ребра. Когда его отвозили в больницу, он был без сознания. Но его потенциальный убийца этого уже не видел. Он ехал в аэропорт, торопясь вернуться в Москву, где его ждали.

ГЛАВА 6

Начало событий

Вечером этого дня меня уже ждут в другом месте. Я позвонил по телефону, который мне дал Глухарь, и они подтвердили, что готовы к встрече. Однако мне нужна была не просто встреча. Я не могу заявляться на свидание со своей «левой», демонстрируя клиентам столь хорошо запоминающееся отличие. Поэтому заранее отказался от встречи в отеле и сам назначил место — в полутемном проходном дворе, где уже назначал подобные свидания.

Устроить там засаду практически невозможно, я знаю это место с детства. Хотя клиент особенно и не возражал, но все же сказал что-то неприятное, однако так быстро, что я не успел ничего толком понять.

Свидание состоялось ровно в семь часов вечера. Я люблю это число — семь. Древние говорили, что оно счастливое, и я не раз убеждался в справедливости такого утверждения. Уже в половине седьмого я был на месте. Дворик очень интересно устроен. Он прекрасно просматривается с двух точек, которые я знаю. Оттуда я, конечно же, наблюдал за прохожими. Ничего похожего на засаду не было, но я все равно внимательно присматривался. В нашем деле очень важно, во-первых, не торопиться, а во-вторых, быть наблюдательным. Иногда даже кошка, пробегающая по двору, может сказать больше, чем все прохожие, вместе взятые. Ведь кошка наверняка шарахнется от незнакомых людей, тем более спрятавшихся в укромном месте.

Без одной минуты семь появляется мой «клиент». Я его сразу узнаю. У него внимательный взгляд профессионала, но он, ни разу не позволив себе обернуться, точно идет к намеченной цели. Но идет медленно, контролируя ситуацию, просматривая пространство вокруг. Это был настоящий мужик. Правда, мне не нравилось его лицо. Слишком жестокое и надменное. Такие тонкие губы не могут принадлежать нормальному человеку. Он немного садист в душе, это чувствуется и по лицу, и даже по его пружинистой походке. А я садистов не люблю. Если я должен кого-то убивать, то это моя вынужденная профессия. Ничего другого я делать просто не умею. Но это не значит, что я от процесса убийства должен еще и получать удовольствие. Это всегда тяжело и грязно. А этот тип, кажется, готов получать удовольствие, и поэтому он мне в напарники никак не подходит.

Через три минуты я отправляюсь к нему в подъезд, но не через двор, а войдя в дом с другой стороны. Он уже стоит у окна, глядя вниз. В подъезде сыро и темновато, но лица друг друга мы видим.

— Добрый вечер, — говорю я, — меня прислал Глухарь.

— Я знаю, — быстро кивает незнакомец. — Мы хотели с вами поговорить.

— Говорите, — пожимаю я плечами.

— Прямо здесь?

— А вы хотите разговаривать, лежа на диване? Можете сесть на подоконник, если устали.

Он усмехается. Неприятно так, гадко. Я еще подумал, что ему в руки лучше не попадаться.

— Хорошо, — он усаживается на подоконник, — раз вам так больше нравится, давайте разговаривать здесь. Он сообщил вам наши условия?

— Миллион долларов, если я найду нужного вам человека. Я все-таки не до конца верю в эту абсурдную цифру, ни один человек в мире не стоит миллион долларов. Таких цен просто не существует.

Тем не менее этот тип кивает:

— Да. Мы готовы заплатить миллион долларов, если вы найдете этого человека.

— Живым или мертвым? — уточняю я на всякий случай.

— Нет-нет, — быстро говорит он, — только живым. О своем ремесле лучше забудьте. Только живым.

— У меня нет никакого ремесла, — говорю я, и мы оба смеемся.

— Я совсем забыл, — признается незнакомец, — и тем не менее постарайтесь найти его только живым. Это все, что мы от вас хотим.

— Вы уже пробовали его искать?

— А как вы думаете?

— Давно ищете?

— Шесть месяцев, — мрачно говорит незнакомец, — но он словно сквозь землю провалился.

— Он действительно инсценировал свои похороны?

— Да. Это нас и ввело в заблуждение. Мы считали его погибшим и только потом догадались, что он нас просто обманул.

— Интересный тип, с большим юмором.

— Да, такой любитель анекдотов, — угрюмо соглашается незнакомец, — которого вы должны найти.

— Теперь расскажите мне по порядку, кто он, где раньше жил, чем занимался и как «умер»? И не забудьте добавить, почему именно вы его ищете.

— Он остался должен нам большие деньги. Только он знает, где они находятся. Снял их со счетов в швейцарских банках и исчез. Мы ничего не подозревали, потом поняли, что кто-то нас обманул. Расследование показало: это мог быть только этот тип.

— Большая сумма? — равнодушно спрашиваю я, уже понимая, что ради пяти или десяти миллионов они бы не платили такой гонорар.

— Очень большая, — подтверждает незнакомец, но ничего больше не добавляет. А я принципиально не уточняю. В конце концов, это их внутреннее дело. — Он исчез вместе с нашими деньгами, — поясняет незнакомец, — судя по всему, обманул всех, инсценировав собственную смерть. И сбежал в Швейцарию. Куда поехал потом, мы выяснить так и не сумели.

— У него были визы других стран?

— У него был дипломатический паспорт, — хмуро подтверждает незнакомец, — он мог полететь куда угодно. Кроме того, у него были многократная виза Шенгенской зоны и годовая многоразовая виза США. Но поиск ни к чему не привел. Словно сквозь землю провалился.

— А его родные, которые остались в Москве?

Незнакомец молчит. Мне всегда не нравится, когда молчат в подобных случаях. Потом нехотя говорит:

— Мы проверяли и этот вариант. Семья искренне считает, что он погиб. Никто и ни о чем не подозревает.

— На какие деньги они живут?

— Он был достаточно состоятельный человек.

Я хочу узнать реакцию собеседника, а заодно проверить свое подозрение. Поэтому я наклоняюсь к нему и тихо спрашиваю:

— А если он действительно погиб?

Мой собеседник холодно смотрит мне в лицо. По его реакции понимаю, что он убежден в обратном. Он молча лезет в карман и достает фотографии. Несколько штук.

— Мы вскрыли его могилу, — говорит он совершенно спокойным голосом, как будто занимается этим делом ежедневно, — там оказался не его труп. Вот акт экспертизы.

— Тогда почему решили, что он погиб?

— Взорвалась машина, в которой он должен был находиться, и мы решили, что он погиб в ней. Слишком поздно поняли, что он нас обманул.

Этот тип даже не подозревает, как много мне рассказал. Теперь я знаю, что мой будущий объект искали не дилетанты или мафия. Этим занимались очень солидные люди, которые могут себе позволить раскопать свежую могилу и даже провести экспертизу трупа. Нужно еще подумать, прежде чем решиться связаться с такими могущественными людьми. Во всяком случае, это не обычные мафиозные разборки, в этом можно не сомневаться.

— Мне нужна его подробная биография, — говорю я, немного подумав, — его привычки, особенности характера, любимые города, где он раньше бывал, где отдыхал. Нужно знать об этом человеке все. И только тогда я могу попытаться его отыскать.

— У нас есть на него подробное досье. С момента рождения, с первого дня. Все его путешествия, все его связи. Если хотите, вам передадут эти документы.

— Обязательно хочу. Семья осталась большая?

— Обычная. Жена, сын, дочь.

— Он любил сына?

— Он больше всего любил деньги, — снова улыбается собеседник, нехорошо улыбается. Похоже, он тоже больше всего на свете любит деньги.

— У вас есть хотя бы примерное предположение, где его можно искать? — спрашиваю я в надежде, что он даст мне хоть небольшой шанс.

— Нет, — отвечает этот тип, — никакой зацепки. Мы и сами проверили все, что могли. Этот мерзавец исчез, словно сквозь землю провалился. Но он жив. И у него наши деньги.

— Понятно, — киваю я заказчику. — На расходы по поиску мне понадобятся деньги. Судя по всему, в России его уже нет. Необходимо, чтобы вы предварительно заплатили мне двадцать пять процентов обещанной суммы.

— Вы можете гарантировать, что найдете его? — спрашивает этот тип.

— Конечно, нет. Но я могу гарантировать, что сделаю все, что в человеческих силах, чтобы его отыскать.