Год короля Джавана

Все было правдой, от первого до последнего слова. Джаван знал это наверняка, ибо был уверен в своей способности отличать истину от лжи. А Этьен де Курси оказался Дерини… Хотя каким образом барону удалось сохранить это в тайне, Джаван не мог даже вообразить.

— Так значит, ваш сын сам придет ко мне? — озадаченно пробормотал Джаван, стараясь встретиться взглядом с Этьеном.

— Да, милорд. Гискард, мой сын. — Этьен склонился, чтобы поцеловать королю руку. — А теперь пусть Господь дарует вам мирный сон, мой господин. Если я вам понадоблюсь ночью, просто пошлите за мной. Сэр Карлан знает, где мои комнаты.

С этими словами, еще раз поклонившись, он отвернулся, чтобы уйти. В мозгу Джавана теснились вопросы, на которые он не знал ответа, но он не стал торопиться и отпустил барона. А пришел в себя лишь когда в спальню вошел Райс-Майкл, встревоженно тронул брата за плечо.

— Что-то не так? — спросил его Райс-Майкл, провожая удивленным взглядом Этьена де Курси.

— Нет, нет, ничего, — едва слышно отозвался Джаван. — Я просто устал.

— А чего хотел де Курси?

— О, просто заверить меня в своей преданности. — Джаван вновь зевнул, так, что едва не вывихнул себе челюсть.

— Господи Иисусе, — пробормотал он, когда зрение вновь вернулось к нему, — если я тотчас не залезу в постель, то кому-нибудь придется меня туда отнести.

Он потер глаза, стараясь хоть ненадолго еще отогнать сонливость и, прихрамывая, добрался наконец до огромной кровати с балдахином. Райс-Майкл последовал за ним и помог Джавану снять сапоги.

— Не знаешь, кто останется здесь сегодня ночью? — спросил его король, когда сапоги с глухим стуком упали на пол.

— Карлан и Бертранд, это точно, — отозвался Райс-Майкл. — И скорее всего либо Джейсон, либо Робер. Хочешь, я тоже останусь?

Джаван попытался расстегнуть пояс и одновременно задуматься над этим вопросом, но мозг и пальцы никак не желали действовать одновременно.

— Даже не знаю, так ли хороша эта мысль, — произнес он наконец, подавляя очередной зевок. — Сегодня многие могущественные люди здорово разозлились на меня. Если кто-то из них решит избавиться от источника своих неприятностей, не уверен, что рядом со мной безопасно находиться. С другой стороны, может, они откажутся от такой попытки, если ты будешь здесь. Сам-то ты хочешь остаться?

Райс-Майкл кивнул. Глаза его блеснули в свете свечей.

— Мне страшно, Джаван. Вокруг столько всего происходит. Я никак не могу понять, получится у нас все или нет. Но я точно не хочу сегодня спать один.

— Тогда полезай сюда, братишка, — Джаван с улыбкой похлопал ладонью по постели. — Я тоже не думаю, что расположен спать сегодня в одиночестве.

Когда через несколько минут Карлан вошел в опочивальню, то обнаружил обоих крепко спящими. Джаван раскинулся на спине, словно не просто уснул, а рухнул навзничь, потеряв сознание, тогда как Райс-Майкл свернулся в клубочек неподалеку, пряча голову под согнутой рукой.

Карлан покачал головой и улыбнулся, затем знаком велел Бертранду принести подстилку, а сам сходил за мечом Халдейнов и пристроил его на положенное место на крючках в изголовье постели, где оружию всегда надлежало находиться, пока король спит. Двери, ведущие на балкон, широко распахнули, чтобы впустить хотя бы легкий ветерок, и напротив них Бертранд расстелил свою подстилку. Джейсон устроился на ночь в примыкающей гостиной, а Робер — у дверей, ведущих в коридор.

Удостоверившись, что стража на местах, Карлан закрыл дверь, ведущую в опочивальню, и приставил к ней стул. Затем, подойдя к балконной двери, где готовился устроиться на ночь Бертранд, он поправил обнаженный меч рядом с его подстилкой. Бертранд поднял на него глаза:

— Не возражаешь взять на себя первый круг дозора?

Карлан покачал головой.

— Я привык бодрствовать вместе с ним в часовне, еще когда был его оруженосцем, — он покосился на постель, где спали братья. — Порой дремал я, порой он, а иногда мы вместе. Но обещаю, что сегодня я не сомкну глаз.

Бертранд усмехнулся.

— Ну, когда я был его оруженосцем, он еще не ударился в религию. Впрочем, полагаю, в то время ты даже не подозревал, что это все сплошное притворство.

— Я и сейчас не думаю, что он притворялся, — задумчиво отозвался Карлан. — По крайней мере, не до конца. Но согласен с тобой, это был очень умный план, и он помог ему уцелеть и дожить до этих лет. Где еще он мог так спокойно прожить все эти годы, как не в безопасности монастыря? Кроме того, он получил отличное образование, и не только из книг.

— Хм, полагаю, ты прав, — ответил Бертранд. — Признаюсь честно, у меня не хватило бы смелости сделать то, что он — по крайней мере, не в тринадцать лет. Может статься, из него выйдет очень неплохой король.

— Да, все может быть, — шепотом произнес Карлан. — Но ложись-ка ты лучше спать. Через пару часов я тебя разбужу.

Пробормотав в ответ что-то неразборчивое, Бертранд лег на подстилку и закрыл глаза. К тому времени, как Карлан задул все свечи, он уже тихонько похрапывал. Оруженосец на ощупь пробрался к дверям и занял свой пост на стуле.

* * *

В ремутском замке, в апартаментах, отведенных графу Манфреду Мак-Иннису, когда он находился в столице, собрались многие из тех, кому не давали покоя события сегодняшнего дня.

— Удаут всегда был предан королю, любому королю, — говорил граф Таммарон пятерым людям, собравшимся в гостиной Манфреда. Коннетабля среди них, разумеется, не было. — Я ничуть не удивился, когда он перешел на сторону Джавана. Но вот что меня действительно удивило, так это то, как быстро ему удалось привлечь стольких молодых рыцарей на свою сторону. Будь мальчик посмелее, мы бы все могли закончить сегодня день в темнице, а то и похуже.

— Никто не ожидал, что он постарается так быстро перехватить инициативу в свои руки, — отозвался Полин. — Сознаюсь, мне и в голову не приходило, что он вздумает уже сегодня решить вопрос со своими обетами, и тем более, что привлечет мастера Ориэля.

— Да, скверный признак, что первой его мыслью было призвать на помощь Дерини, — задумчиво произнес Хьюберт. — Он всегда отрицал, что поддерживает отношения с кем-либо из этого племени, но это могло быть таким же обманным ходом, как и его желание принять монашеские обеты. События последних двух дней показали, как я ошибался на этот счет.

— Ну, пустые сожаления ни к чему хорошему не приведут, — возразил Полин.

— Верно, но, боюсь, я плохо оценил ситуацию, и это сильно затруднило наше с вами положение, — продолжил Хьюберт. — За последние три года мы позволили ему пройти самое жесткое обучение, развившее его умственные способности и укрепившее дух. Мы делали это нарочно, в надежде, что религиозная жизнь покажется ему достаточно интересной и захватывающей, а монастырские привычки постепенно войдут в кровь. Жесткая дисциплина должна была изгнать из головы самую мысль о возвращении в светскую жизнь и об участии в мирских делах. К несчастью, та же самая дисциплина, способствующая духовному росту, похоже, подстегнула в нем развитие независимой мысли, а это сделает его слишком опасным в качестве короля. В ту пору мы сочли, что риск вполне допустим. И все еще могло бы получиться по-нашему, проживи Алрой чуть подольше.

— Однако он умер, — перебил его практичный Полин. — И если следовать букве закона, как бы сильно ни хотелось нам поступить иначе, Джаван является законным наследником. Так что придется сейчас исходить именно из этого, покуда мы строим и иные планы. В следующие пару дней все его внимание уйдет на организацию похорон брата, а тем временем мы постараемся узнать как можно больше о его намерениях, планах, о его достоинствах и слабостях.

— Ну, как минимум, ему повредят юность и недостаток практического опыта, — заметил Оррис. — Возможно, по умственному развитию, он и стал бы нам достойным соперником, как мы имели шанс убедиться сегодня днем, но когда дойдет до физического столкновения… не стоит забывать, что ему всего лишь шестнадцать лет.

— Мне встречались отличные бойцы и в шестнадцать, — пробормотал себе под нос Манфред. — Та свита, которую он собрал сегодня за стенами зала совета, неплохое достижение для человека, которого не было при дворе добрых три года.

— Ну, им всем нет еще и тридцати, и они совершенно неопытны в бою, — небрежно возразил Альберт. — По счастью, королевство давно не воевало, и молодежи просто негде было набраться опыта. Конечно, на его стороне есть пара здравомыслящих людей. Тот же Удаут и его старшие помощники, а также сэр Джейсон и сэр Робер, но их не так много, и опыт их ограничен.

— Так же, как и у Джавана, — добавил Хьюберт. — Конечно, три года в стенах монастыря дали ему неплохое образование, но там он почти не имел возможности для физических упражнений. Так что, в отличие от большинства шестнадцатилетних юношей, в нем нет ничего от воина. Другими словами, он хил и слаб, а увечная нога станет еще большей помехой.

В ответ на это некоторые поспешили кивнуть, однако Таммарон покачал головой и пробормотал:

— Не слишком-то на это рассчитывайте.

— Почему же? — удивился архиепископ Оррис.

— Я говорю, не рассчитывайте на то, что увечная нога станет для него помехой, — повторил Таммарон, обводя собравшихся взглядом. — Он почти не хромал сегодня, даже после скачки из семинарии. В прежние дни такая поездка уложила бы его на несколько дней в постель, и он не встал бы оттуда без помощи Целителя, так что вряд ли после монастыря он сделался таким уж слабаком.

— Ну и пусть он почти не хромает, все равно, откуда взяться воинскому мастерству? — удивился Альберт.

— Да, но в прежние времена ему мешало именно увечье, — отозвался Манфред. — Вспомните, ведь именно мы с Мердоком наблюдали за обучением принцев. Он всегда отлично держался в седле, как прирожденный наездник, и мечом владел для своего возраста более чем прилично, а это было три года назад. Кроме того, из лука в тринадцать лет он стрелял лучше, чем, наверное, любой из нас, будь то на лошади или пешим.

Альберт хмыкнул.

— Ну, может, в седле он держится и неплохо. И, скорее всего, в скором времени наверстает боевое мастерство, как только вновь приступит к тренировкам. Все равно, я что-то не верю, чтобы он сумел в ближайшем будущем возглавить против нас войска. Да и лук — не слишком хорошая защита против врага, нападающего вблизи или со спины.

— Эй, помилуйте, — перебил его Таммарон. — Не желаю этого слышать, он все-таки король!

— Да, но судя по всему, станет королем, которого сложно держать в руках, — поджав губы, отозвался Хьюберт. — Однако не будем спешить с выводами, господа. Лорд Альберт, попрошу вас в будущем воздержаться от подобных замечаний. Джаван — наш государь и вполне может в будущем образумиться, осознав, каково реальное положение вещей. Может статься, все окажется не так скверно, как мы опасались. Тем временем, сдается мне, нам всем следовало бы немного поспать. Угнаться за этим шестнадцатилетним юнцом, вероятно, окажется посложнее, чем за его братом.

Но когда Оррис с Таммароном откланялись, Хьюберт жестом велел обоим священникам Custodes остаться. Полин при этом озадаченно взглянул на архиепископа, а Манфред, заранее подозревавший, о чем пойдет речь, запер на засов дверь.

— Мне хотелось бы сообщить одну важную вещь вам и лорду Альберту, — вполголоса объявил Хьюберт, вновь усаживаясь в гостиной. — Назовем это далеко идущим планом.

— И в чем же состоит этот далеко идущий план? — спросил Полин, обменявшись взглядом со своим братом.

— Ну, мне пришло в голову, что если мы все же не сумеем подчинить своей воле нынешнего короля, то, возможно, новый король окажется более покорным.

— Не желая выказать вам неуважение, архиепископ, — возразил Альберт, — замечу все же, что Райс-Майкл проявил редкостную для него отвагу и неповиновение, когда послал за Джаваном. Едва ли это свидетельствует о том, что нам будет легче управлять им, чем его братом.

— Согласен, — с легкостью отозвался Хьюберт и сложил потные руки на толстом животе. — Тогда мы будем контролировать его сына… его будущего сына, — поправился он, заметив изумленные взгляды собеседников.

— Вынужден раскрыть перед вами некоторые тайны исповедальни, дорогие собратья, — продолжил он. — В последнее время наш принц Райс-Майкл Халдейн страдает от первых приступов юношеской страсти. Объектом его воздыханий стала никто иная, как очаровательная юная подопечная моего брата, леди Микаэла Драммонд.

Альберт сложил губы, словно собираясь присвистнуть, и искоса взглянул на Манфреда, который также без труда догадался, что будет означать подобный брак. Но Полин лишь покачал головой.

— Джаван никогда этого не одобрит, — произнес он сухо.

— Если все сложится удачно, Джаван ни о чем не узнает, пока не будет слишком поздно, — возразил Хьюберт. — Вот уже шесть месяцев я втайне одобряю ухаживания Райса-Майкла. Пока весь двор в трауре, он будет вынужден держаться поскромнее. Но в то же самое время, это помешает принцу заговорить с братом о женитьбе. Я, э-э… высказал Райсу-Майклу предположение, что подобную мысль брат его, скорее всего, воспримет без особого восторга, поскольку жизнь в стенах монастыря не позволила Джавану как следует разобраться в вопросах плоти. Возможно, он даже будет завидовать брату, что в то время, пока он сам был заперт в семинарии, Райс-Майкл наслаждался свободой и пробуждением юношеской зрелости.

Полин с усмешкой покачал головой.

— Вам удалось соединить все сомнения отрочества со старым предубеждением, которые разделяют многие миряне насчет монахов, что якобы те, обреченные на целибат, мало смыслят в реальной жизни…

— Ну, так Райс-Майкл и есть настоящий мирянин, — весело подхватил Хьюберт. — Так что на время он не посмеет молвить ни слова обо всем этом брату… пока не станет слишком поздно. — Улыбаясь, он пожал плечами. — А при таких условиях, думаю, ни у кого из нас не возникнет сомнений, имеем ли мы право засвидетельствовать брачные обеты уже после свершившегося факта.

— Ему исполнится пятнадцать только в сентябре, — указал Альберт. — А невеста еще моложе, насколько я помню. Нам придется немного подождать.

— Да, но совсем немного, — Хьюберт хмыкнул. — Они оба здоровые юнцы, и принц наш полон энтузиазма, он прямо-таки весь горит, сам мне об этом сказал… едва способен удержаться в рамках приличия. И, сознаюсь, что как священник, я не слишком осуждал его за это. Могу ли я надеяться, что вы простите мне этот грех, отец Полин?

Он бросил лукавый взгляд на верховного настоятеля Custodes, и тот ухмыльнулся ему в ответ.

— Ego te absolvo, — торжественно изрек Полин.

Альберт хмыкнул и скрестил руки на груди.

— Надеюсь, вам удастся обстряпать это дельце прежде, чем прознает Джаван. Возможно, вам и удалось убедить Райса-Майкла, что «лучше жениться, чем сгореть», но Джаван-то гораздо лучше сознает все последствия такого шага и понимает, что может произойти, как только у одного из них появится наследник…

— Значит, нам следует проследить, чтобы Джаван был слишком занят, чтобы даже думать о женитьбе, — возразил Хьюберт. — Едва ли мы сумеем помешать ему взойти на престол. И точно также сомнительно, чтобы он во всем покорно следовал советам своих мудрых сановников… Но надеюсь, я все же ошибся, мне нравился этот мальчик, да и сейчас нравится, однако если я все же прав, то нам следует предусмотреть необходимость, чтобы один из принцев, лучше всего Райс-Майкл, как можно скорее произвел на свет сына. Как только мы обеспечим наследника престола… Ну что ж, со слишком дерзкими молодыми людьми порой происходят несчастные случаи, и корона тогда переходит младенцу, а уж тому-то точно не обойтись без опытных регентов.

С этими словами он усмехнулся, поджав толстые розовые губы, и невинным взором голубых глаз окинул собеседников. Те одарили его ответной улыбкой.

Глава IX

Человек рассудительный скрывает знание[10]

В субботу утром Джаван проснулся от жары, на несколько часов позже, чем рассчитывал. Он весь взмок от пота, туника прилипала к телу, волосы также были влажными. Райс-Майкл уже встал с постели, и дверь в гостиную была распахнута настежь, так что Джаван слышал голоса, доносившиеся снаружи.

Перевернувшись на спину, он осмотрел комнату. С внутренней стороны балдахин на кровати был из бледно-желтого форсинского шелка с золотой нитью, а внизу шторы были подвязаны лентами из алого Дамаска, отороченные золотисто-желтым. Лев Халдейнов, почти в натуральную величину, был вырезан в изголовье постели. Крючки, поддерживающие Державный Меч, были расположены таким образом, что казалось, будто лев сжимает клинок в лапах. Потянувшись, Джаван взял оружие в руки и вместе с ним опять лег в постель, прижавшись щекой к рукояти. Металл приятно холодил кожу.

«Теперь я и вправду король, — подумал он, поглаживая пальцем резьбу на ножнах. — И что же дальше? Отец, что ты сделал со своими сыновьями в ночь, когда смерть забрала тебя? Что ты сделал со мной? Мне нужна помощь, я должен знать, как мне быть. Из всех, кто был там в эту ночь, остался один лишь Джорем. Я должен понять…»

Он застыл, вспомнив внезапно о вчерашнем разговоре с Этьеном де Курси. Этьеном де Курси, Дерини…

«Его сын должен принести мне какое-то послание, — сказал он себе. — Это значит, что сын его тоже Дерини. Может быть, именно он принесет вести от Джорема. И тогда я узнаю все, что должен знать».

Эта мысль подстегнула его к действию. Он сел на постели, изогнулся, чтобы повесить меч на место, а затем встал, остерегаясь ступать на больную ногу. Он скинул с себя промокшую от пота рубаху и бросил ее в изножье постели, а затем прошел в уборную, чтобы облегчиться, и наконец направился в гостиную.

Райса-Майкла нигде не было видно, зато Бертранд и Карлан с удовольствием поглощали сытный завтрак, а на другом конце стола Робер и Джейсон корпели над бумагами вместе с Джеровеном Рейнольдсом и Этьеном де Курси. Этьен делал какие-то записки на листе пергамента. Завидев Джавана, все поднялись на ноги.

— Доброе утро, сир, — приветствовал его Робер. — Надеюсь, вам хорошо спалось?

— Да, спасибо, — отозвался Джаван, внезапно почувствовав неловкость от того, что оказался в центре внимания. — Жара меня разбудила. А где Райс-Майкл?

— Вернулся в свои покои, чтобы принять ванну и переодеться, — пояснил Карлан. — Я велел принести вам воды, — добавил он и показал на деревянную бадью, установленную у оконной ниши. — Она как раз сейчас немного остыла. Думаю, вам едва ли понравилось бы купаться в кипятке.

— Это верно, благодарю тебя. Кто-нибудь искал со мной встречи, — спросил он, бросив украдкой взгляд на Этьена.

Барон молча покачал головой, а Джейсон ответил:

— Нет, сир. Мы работали кое над какими документами, что показывали вам вчера, и тут есть примерный набросок кандидатов в члены совета. Посмотрите, когда вам будет угодно.

— Но сперва примите ванну, оденьтесь и хоть немного перекусите, — продолжил Джейсон. — Я бы сказал, что ваш единственный долг сегодня, если не считать того, что мы сделаем здесь, в этой комнате, это навестить тело брата в базилике. И я бы посоветовал подождать с этим до вечера, когда станет попрохладнее.

— Да, я так и сделаю, — вполголоса отозвался Джаван и подошел к столу, чтобы отрезать себе кусок сыра.

Чуть позже, искупавшись и переодевшись, он ощутил сильный голод, и с удовольствием насытившись, сел за стол, чтобы прочесть все документы, которые для него подготовили, задавая вопросы, делая свои предложения и обсуждая все это с друзьями. Однако время шло и внутренняя неловкость лишь нарастала. Какие-то люди приходили и уходили, большей частью рыцари, из тех, кто сопровождал его во дворец из семинарии Arx Fidei, но тот, кого так ждал Джаван, так и не появился. Лишь во второй половине дня Бертранд открыл дверь, и на пороге возник горбоносый Гискард де Курси.

Джаван не сводил с него взгляда, но, войдя в комнату, тот сперва подошел к отцу и склонился, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Джаван сделал вид, что внимательно читает документ, который он держал в руках. Через пару мгновений Этьен бросил на него пытливый взгляд и поднялся. Гискард также выпрямился.

— Сир, могу ли я перемолвиться с вами парой слов наедине? — спросил его Этьен.

— Разумеется.

Отложив бумаги, Джаван встал и двинулся в опочивальню. Этьен с сыном последовали за ним. Этьен плотно закрыл за ними дверь и жестом велел подойти как можно ближе к дверям, ведущим на балкон.

— Сир, позвольте представить вам сэра Гискарда де Курси, моего сына, — вполголоса промолвил Этьен. — По-моему, официально вы не были знакомы.

— Приветствую вас, государь, — произнес Гискард.

На вид ему казалось чуть за тридцать, может быть, даже моложе. Темные глаза и волосы были точь-в-точь, как у отца, но нос не с такой горбинкой. Джаван поймал себя на том, что не может отвести от него взгляда.

— У вас есть послание для меня? — прошептал он.

Гискард пристально посмотрел на него в ответ и слегка поклонился.

— Верно, сир. Нынче ночью, когда замок заснет, я должен отвести вас в базилику, в небольшой кабинет рядом с ризницей, куда вы ходили заниматься с отцом Бонифацием. Увы, отец Бонифаций скончался, пока вы были в отъезде, но я уверен, что его преемник не будет чинить нам препятствий. Как только мы окажемся там, я отведу вас к другу.

— К отцу Джорему?