Сны сирен

В чем была суть разбега? Элементарно. Мне вдруг подумалось, что употребление всякого рода стимуляторов в больших количествах может увеличить фазу быстрого сна и сделать ее более частой настолько, что в результате мы можем усилить эффект осознанного сновидения в разы, а потому можем какимто образом преодолеть все преграды и попасть в Сад Сирен. Идея проста до банальности – мы закупаем пакеты кокса и амфетаминов и устраиваем домашнюю сновиденческую вечеринку. Естественно, не спим пару суток, а потом, на отходняках, все-таки засыпаем и с разбега попадаем к Вильяму Херсту. На вечеринку приглашены трое. Я, ты и Лоскут. Про мысль о разбеге я рассказал Лоскуту еще на одной из первых встреч. Бедняга колебался до последнего, поскольку никогда в жизни ничего наркотического не употреблял. Я ему кинул несколько ссылок из Сети с научными статьями, прочитанными мною, и он, поразмыслив, согласился. Теперь дело было за малым – нужно достать необходимое количество качественного кокаина и амфетаминов.

С качественным кокаином в Москве всегда проблемы. А мне ошибаться нельзя. Второго раза у меня наверняка не будет. Так что мне нужен был настоящий продукт. К счастью, среди моих знакомых по тусовке имелись молодые коммерсы с бизнесом в Панаме. Суть бизнеса заключалась в скупке интересных и перспективных земель в этом стремительно развивающемся латиноамериканском государстве. Стоимость на недвижимость и на землю там росла огромными темпами, и ребята справедливо рассчитывали в недалекой перспективе увеличить свое состояние в несколько раз. Однако специфика работы с панамским рынком недвижимости предполагает, что ты должен быть настоящим оторванным «гринго» с «железными яйцами». Панама – это вам не Лазурный Берег. И путешествие туда, для выбора земли и совершения сделки, вполне можно сравнить с приключениями «пионеров» в романах Фенимора Купера.

Не знаю подробностей, поскольку мои знакомые предпочитали не распространяться о своих поездках, будучи людьми хладнокровными и молчаливыми, однако мое воображение упорно рисовало картины в духе покорения Дикого Запада, с махачами в барах и перестрелками с бандитами. Поразмыслив немного, сопоставив некоторые факты, я, в надежде, что они сумеют помочь, позвонил моим знакомым и договорился о встрече.

Решили встретиться в баре GQ. Честно говоря, я не понимаю это место. На мой взгляд, бар должен быть баром. То есть бар для меня – это душевное питейное заведение, где царит атмосфера дружелюбного веселья. В баре всегда шумно, а люди слегка фамильярны. Бармены – старые приятели, ну и музыка из серии «что душа просит». Понятие «дресс-код» в баре вообще неприемлемо. В баре надо пить, а не стоять навытяжку с бокалом в руках. Поэтому, как мне кажется, «дресс-код» в задницу. Люди должны одеваться так, как им хочется, чтобы они могли расслабиться. А GQ был полной противоположностью. Поэтому я надел рубашку и пиджак и отправился на деловую встречу с «панамским» другом Максимом.

На входе, прежде чем пропустить, меня оценивающе осмотрел жлоб-охранник. И только убедившись, что я похож на успешного менеджера среднего звена, фейсконтрольщик улыбнулся и перестал быть жлобом, выдавив из себя приторное «здравствуйте». Внутри было пустынно. У барной стойки скучало несколько красивых тысячедолларовых шлюх, мечтательно поцеживая легкие коктейли в ожидании своего «счастливого билета». Максим уже ждал меня в дальнем углу на кожаном диванчике. На столике стояло два «рокса» с «Джонни Уокер блэк лейбл». В стаканах плавали крупные граненые кусочки льда.

– Я решил взять сразу два вискаря. Ты же не откажешься от «черного пешехода»?

– Я, честно говоря, обычно здесь заказываю «Бушмиллз». Но «Джонни Уокер» тоже сойдет. – Я пожал Максиму руку и сел в кресло напротив. – Сколько мы уже не виделись? Месяца два, наверное?

– Где-то так. Что нового? Как твоя подруга?

– Сейчас все расскажу… Новостей множество, да и просьба к тебе одна есть. Надеюсь, ты поможешь.

Я достал из кармана сигариллу и закурил. Втянув в себя сгусток плотного горького дыма, сделал большой глоток виски. Острый край ледяного кубика коснулся моих губ, а внутри мгновенно разлилось приятное тепло. Сразу стало спокойней.

– Я обычно пью виски-кола. Чистый все-таки тяжеловат. Но сейчас отлично пошло. За встречу! – Мы стукнулись стаканами и сделали по два больших глотка.

– Хороший виски надо пить чистым, – ответил Максим и от удовольствия прищурился. – Так что там у тебя?

– Честно говоря, «расскажу» – это я громко начал. Рассказывать много пока не могу: попросту сам не уверен, что все это не есть бред сумасшедшего. Скажу так, я сейчас занимаюсь одним проектом, который, если выстрелит, то привнесет очень много нового в мою жизнь.

– Деньги? Хорошие?

– Ну и деньги, наверное, тоже. В каком-то смысле, это совершенно новый перспективный вид туризма.

– Как Панама? – Максим заинтересованно пододвинулся ближе.

– Возможно… а возможно, что и нет. Нужно проверить несколько фактов. А потом уже серьезно говорить. Не хочу показаться человеком, который трезвонит о чем-то раньше времени. Понимаешь?

– Да. Прекрасно понимаю. Я бы тоже, пожалуй, не стал. Ты только скажи, если что, мы можем быть в доле? Ты вообще рассматриваешь варианты привлечения инвестиций? Про это хочешь поговорить?

– Ну… отчасти. Инвестиции, думаю, позже понадобятся. А сейчас такое дело… Немного не в тему, но без этого никак не сдвинуть мой проект. Короче, нужно граммов восемь хорошего, максимально чистого кокаина. А то у меня вообще никаких выходов нет…

Максим нахмурил брови и отодвинулся. Сделал глоток виски.

– А у меня откуда такие выходы? – Он пристально посмотрел мне в глаза.

– Э-э… мне показалось. Вы ребята отчаянные. Постоянно в Латинскую Америку мотаетесь… Возможно, у вас появились какие-нибудь совершенно отмороженные знакомые, которые ездят туда за чем-то таким?

– Ну ты даешь! Откуда нам таких знакомых завести? Мы же недвижимостью занимаемся.

– Ну… я тоже рекламу пишу. Однако это не мешает мне быть знакомым с тобой и еще кучей людей, занимающихся совершенно разными делами. Знаешь теорию четырех знакомых?

– Нет. Что за теория такая?

– Она гласит, что почти между любым жителем Земли можно провести связь через четырех знакомых. То есть я знаю кого-то, кто знает кого-то, кто знает кого-то, кто знаком, например, с Мадонной. Это кажется бредом на первый взгляд, но, если поразмыслить, приходишь к выводу, что что-то в этом законе есть. Так что исходя из него я предположил, что если мне и в состоянии кто помочь с моим вопросом, то, скорее всего, это ты. Или знакомые твоих знакомых. Вот такая моя логика и вот такая теория.

– Если речь идет о теории, то тогда да… Надо подумать. И надо выпить еще. – Максим усмехнулся и допил содержимое стакана. Я заказал еще двойную порцию «Джонни Уокер блэк лейбл» со льдом.

– Как оно вообще-то? Как работа? – поинтересовался я.

– Движутся дела. Движутся. Вот, нашли место отличное на берегу, с куском здоровенным пляжа, уже со всеми согласованиями на строительство отеля. Сейчас документы оформляем. Скоро полетим на сделку. Думаю, что буду привлекать серьезные инвестиции и строить ресорт, а может, просто сразу перепродам участок какому-нибудь сетевому отелю. Точно еще не решили. Но земля отличная. Честно говоря, одна работа в голове. Не помню, когда отдыхал нормально. Как раз, наверное, с тобой в прошлый раз, месяца два назад и клубились. А потом как-то привалило. Но, сам понимаешь, время такое. Нужно подниматься. Пока есть возможности.

Я откинулся на спинку кресла и выпил еще виски. Честно сказать, в душе я восхищался Максимом. Такой он весь конкретный и деловой, что мне становилось как-то неудобно. Мы были ровесниками. Только он умудрился к своим тридцати сколотить небольшое, но миллионное состояние, которое он теперь старательно приумножал, и нельзя сказать, что не рисковыми способами. Максим был по натуре авантюрист, но не такой шалопай, как многие, бросающиеся из одного сомнительного предприятия в другое, профукивая свое и чужое, а авантюрист сродни героям романов Жапризо или фильма «Касабланка». Он всегда знает, чего хочет, и идет на риски, все четко взвесив и спланировав. Такие люди всегда были мне по душе. Хотя я вовсе не такой. Я слишком непоследовательный. Мне всегда крайне трудно доводить начатое до конца. Может, еще и поэтому для меня было столь важно довести проект с Херстом хоть до какого-нибудь результата… И сейчас, для достижения цели, мне нужна помощь Максима. Он сидел напротив и совершенно не хотел колоться насчет кокаина. Он был небрит, загорел. Одет в темно-синюю рубашку с запонками. Внешне мы были чем-то похожи. Незнакомец мог бы принять нас за родственников, но все же мы – совершенно разные люди. И при всем нашем приятельстве Максим явно не доверял мне полностью. Хотя у него и не было оснований мне доверять. Он знал меня исключительно по совместным редким походам в клубы. Хотя в наше время в мегаполисе зачастую это и называется дружбой. Ты дружишь либо с тем, с кем работаешь, либо с тем, с кем тусуешь. На работе никто из сослуживцев не вызывал у меня желания поделиться чем-нибудь интимным. Большую часть своих коллег я тихо презирал. Отчасти именно потому, что они напоминали мне меня самого. Они как бы подчеркивали мое неутешительное положение. А на фига мне дружить с неудачниками? Поэтому я предпочитал общаться с ребятами, с кем наши общие интересы редко шли дальше совместного путешествия по SOHO – «Феймос» – «Рай» – «Крыша». Я немного завидовал их успеху, но всегда успокаивал себя словами «Каждому свое» или «Держись рядом, и птица счастья тоже заденет тебя крылом».

– Так все-таки, зачем тебе «кокос»? Может, если я буду понимать проблему глубже, мне будет проще тебе помочь.

– Это нереально длинная история…

– Так я никуда и не тороплюсь, – сказал Максим и заказал себе еще виски. Я понял, что просто так от него помощи не добиться и придется идти ва-банк. Придется рассказать ему все. Только с чего начать… с Сикарту или Херста, со стеклянных дверей или встречи с Лоскутом… Вроде бы прошло всего несколько дней, а столько всего произошло… в общем, попробую как-нибудь систематизировать.

– Я тебе сейчас расскажу странную историю, только ты не думай, что я с катушек слетел. Буду говорить, наверно, малость путано и скомкано, но это только потому, что еще ничего не определено. Неясно, какие события с какими соотносятся. Все станет ясно совсем скоро. Осталось несколько дней, тогда и выясним, спятили мы или нет.

И я, как мог, рассказал Максиму про Сад Сирен, про Вильяма Херста, про хакеров сновидений и про наш план создать компанию, организующую осознанные путешествия по снам с профессиональными проводниками. Максим слушал внимательно, иногда недоверчиво хмурил брови, но, в общем и целом, было очевидно, что мой рассказ его весьма заинтриговал. Когда я закончил, он сказал:

– Вот почему я всегда завидовал тебе, так это из-за твоего нестандартного подхода к делам. Ко всем делам. Я так не могу, а ведь это мегакруто – видеть то, что другие даже не думают попытаться разглядеть…

От таких слов я опешил. Услышать, что успешный брутальный Макс завидует мне, офисной рекламной крысе, – это для меня было сродни божьему откровению. А Максим не дал мне опомниться:

– Честно говоря, я тебе никогда не говорил одну вещь, потому что был не уверен, что ты не растрещишь по всей округе. Но сейчас вроде как не так уж важно держать все в глобальном секрете, поскольку дело к завершению идет. Да и ты мне так откровенно все рассказал… Возможно, вся эта твоя задумка бред полный, но уж больно красивый бред – отправиться спасать спящего художника в Сад Снов, предварительно нанюхавшись кокаина! Я бы составил вам компанию! Но увы. У меня очень жестко сейчас по делам. Однако помочь помогу.

– Есть люди?

– Есть… Есть два отмороженных товарища, которые таскают из Панамы «кокос». И знаешь, неплохо получается. Ну, это не те люди, для которых кокс – серьезный бизнес. Так, приработок. Поехали по своим делам и прихватили килограмм с собой. Там кило стоит десять тысяч долларов. А тут они по друзьям в несколько дней раздают по сто долларов за грамм. Причем все честно, не бодяжат, и гораздо ниже цена, чем у людей, которые этим занимаются профессионально. Неплохая прибавка к основному бизнесу выходит. Девяносто тысяч за полет.

– А как же они его провозят? Это же надо нереально железные яйца иметь…

– Да… нервы с яйцами должны быть в порядке. Ну и плюс еще не надо летать прямыми рейсами. Надо, чтобы трансфер был позапутаннее, ну и шампунь. В шампунь можно, в целлофановом пакетике. Ни собака не чует, ни на сканере не видно. – Максим маханул еще вискаря и откинулся в кресле. У него было такое лицо, будто он изобрел нечто достойное Нобелевской премии.

– А откуда ты знаешь?

– А мы у них берем периодически. Да и познакомились при определенных обстоятельствах. Так что у нас секретов быть не может. А тебе я эту историю рассказываю, потому что ребята решили завязать и уйти красиво. При своих деньгах. И у них сейчас последняя партия, которую они друзьям раздают. Договориться насчет тебя?

Я растянул губы в блаженной улыбке и заказал еще виски, а потом еще. В общем, в результате мы с Максимом здорово надрались. И уровень громкости наших голосов стал стремительно расти. Я, уже не стесняясь, орал на весь бар, что скоро по снам можно будет путешествовать, как по курортным местам. Я изображал из себя великого сумасшедшего ученого Теслу, а когда нам принесли счет, заявил официантке, чтобы его записали на счет компании «Вильям Херст Индастриз». В общем, достаточно быстро в непосредственной близости от нас появились охранники и стали нарочито хмуриться и пыхтеть, демонстрируя боевую готовность. Мне было дико весело, мне до чертиков хотелось разозлить их по полной, но Максим не дал. Он вытащил меня из бара на улицу. Я не успел застегнуть пальто, и прохладный мартовский ветер забирался под одежду, пробирал насквозь, так что даже в ноги отдавало. Протрезвел мгновенно.

– Как подруга? – спросил Максим.

– Пойдет со мной до конца, – с гордостью ответил я.

Мы похлопали друг друга по плечам, обнялись и стали ловить такси. Условились встретиться на следующий день, чтобы я смог забрать у Макса кокаин.

Я плюхнулся в машину и поехал домой. В машине было душно и вонюче. Я сморщил лоб и приоткрыл окно. Вспомнил вдруг, что в детстве у меня был пес, который точно так же старался высовывать в щелку автомобильного окна нос, когда мы ездили на дачу с родителями и дедом. Видимо, для острого собачьего нюха машинные запахи так же были невыносимы. Я сфокусировал взгляд на своем отражении в стекле. «Ах ты бедный, бедный пес…» – подумал я, и меня охватила волна жалости к самому себе. Мне стало очень грустно и одиноко. И я понял, почему именно Колумб, великий первооткрыватель, умер в нищете и одиночестве. Когда все время смотришь далеко вперед, высунув нос навстречу прохладному чистому воздуху, не замечаешь, как вблизи рушится что-то простое, но очень важное.

От этих мыслей мне еще больше захотелось домой. Я откинулся на сиденье и начал молча злиться на таксиста, который тащился еле-еле, пропуская все зеленые светофоры.

XVI. СОН

И мне приснился сон. А может, и не сон. Может, я наяву впал в дремотное состояние и поверил, что сплю. И снилось мне, будто мы влюблены друг в друга до беспамятства. Будто весь мир этот стоит на грани вымирания, и спасти его можем только мы с тобой. Только своей любовью. Потому что любовь – это жертва. И нам нужно принести себя в жертву, чтобы спасти мир. Необходимо найти Сад Снов и навсегда остаться там, вместо Вильяма Херста, а он должен вернуться обратно. Потому что он знает столько, что знаний его хватит на несколько миров. Потому что никто еще не возвращался из Сада Сирен. Никто еще не проводил там тридцать шесть лет, питаясь лишь плодами знаний. И мудрость этого человека изменит мир.

Мне вдруг показалось, что Херст – это и не Херст вовсе, а Христ, Христос… То есть это и есть то самое пришествие… А мы… мы – та самая жертва, без которой ничто в истории не происходит и не случается. Чтобы машины ездили, нужна нефть, а чтобы достать нефть, надо захватить чужую страну, разрушить ее культуру, убить ее детей и воткнуть гигантскую иглу в сердце земли. Мы – те самые дети. Мы жертвы неминуемого прогресса. Мы, кто мы? Мы заблудились в играх высших сил. А может, мы сами играем в придуманную нами же игру, но забыли выработать четкие правила и спорим теперь в душе каждый сам с собой: честно или не честно, правильно или не правильно. А как же любовь, что должна была изменить мир? Она внутри. Она и есть жертва.

Ее надо убить.

Я ворочался на кровати. Я был весь мокрый. Вставал несколько раз, подходил к занавешенному легкой органзой окну, смотрел сквозь нее на пустынную улицу. Потом вновь ложился, прижимался к знакомому теплу. На мгновение мне становилось спокойно, но сон-явь вновь кружил голову. И я снова видел лиловые тучи над нереально зеленым садом. Я видел, как открываются ворота и как мир меняется. Навсегда. Потому что этот мир… он лишается нас. Мы лишаемся его. Но таков смысл всей этой истории.

А потом я успокоился. Мне стало понятно, что если уж что написано на Древе Судьбы, то в два счета предначертанное не изменить. И если что-то должно случиться, так пусть случится. Я не буду противиться. Я поплыву на гребне своей волны, доверившись океану и ветру.

Едва я подумал так, тревожные образы тут же отступили, я увидел кристально чистый сон, похожий на приключенческое кино. В этом сне я с мачете в руке продирался сквозь джунгли, вез в Москву кокаин в пузырьках из-под шампуня, мчался на «Астон Мартине» по Кремлевской набережной. В своем сне я был непобедимым авантюристом, честным перед самим с собой. Ведь я непобедим, и мне не надо себе врать… а может, я был непобедим именно потому, что был честен… Я совсем запутался. Я просто пил мартини с крошками льда и смотрел, как солнце садится в облака, обрамляющие океан. И облака окрашиваются в розоватый свет. Я улыбнулся во сне и проснулся.

XVII. «PARTY-PEOPLE, VOODOO-PEOPLE…»

И вот настал день «Икс». Мы отправлялись в поход. А перед походом устраивали безумную нарковечеринку. Если честно, то я совсем не представлял себе, что мы будем делать ближайшие двое суток. Изначально у нас был план: запереться в квартире и фигачить всякие стимуляторы, чтобы дойти до грани. А там, когда организм окажется на пределе, заснуть, используя техники осознанных сновидений, и как бы с разбегу прорваться в обычно закрытые сонные пространства. Но тупо долбить наркоту было слишком скучно. Стимуляторы, конечно, пробивают на бла-бла, но общаться без перерыва двое суток крайне сложно. Нас ждали очень тяжелые выходные.

В обед я проехался по друзьям, забрал кокаин и амфетамины. Последние я достал через приятеля-бармена. Парень долбил не переставая, был постоянным посетителем всех самых злачных after-party в городе. Его звали Саша. Он увлекался всем быстрым, был фанатом «СПИДов», стрит-рейсинга и музыки в стиле транс. Ездил на спортивной праворукой машине ярко-салатного цвета, исцарапанной по всему периметру (последствия вечных попыток научиться идеальному дрифту). Мы договорились встретиться на Покровке. Я прогулялся до места встречи пешком, по пути заскочив в «Кофебин» и позавтракав кофе и «мавром в сорочке». Потом вышел на дорогу и сразу же услышал рев прямоточного движка. Саша буквально влетел в мою реальность на своем супер-ярком оглушительном авто. Я прыгнул к нему в салон, и он деловито передал мне пакет с белым порошком.

– Чистый, как ты и просил. Пять граммов. А зачем тебе вдруг? Ты же не юзал никогда, – сказал Саша и усмехнулся. Как все законченные колбасеры, он был уверен, что на самом деле каждый человек жестко употребляет, просто некоторым ханжество мешает признаться. И тот факт, что он передал мне пакет, явно подтверждал его теорию.

– Это очень долгая история. Как-нибудь расскажу.

– Ты поаккуратнее с этим. Они дико сильные! Мы попрощались, и я зашагал к метро. А он рванул с места так, что на асфальте остались следы от шин. Я шел пешком и видел, как через двести метров его машина-молния уперлась в глухую пробку и ревела движком, продвигаясь куда медленнее меня. Вскоре я обогнал его, улыбнулся и помахал ему рукой. Саша со злостью стукнул по рулю. Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться.

Через несколько минут я спустился в метро и поехал на «Октябрьское Поле», где у меня была назначена встреча с Максом. Макс появился с небольшим опозданием. Передал мне запечатанный журнал Playboy.

– Все внутри, – пояснил он, взял деньги, пожал мне руку и ушел.

Я постоял несколько минут на улице, размышляя, как безопаснее ехать с таким грузом домой – на метро или на такси. И решив, что такси явно спокойнее, ступил на обочину и поднял руку.

Имея на руках пять граммов амфетамина и восемь граммов кокаина, если, конечно, вы не профессиональный контрабандист с железными нервами, вы волей-неволей совершенно иначе начинаете реагировать на представителей милиции. Откровенно говоря, вид любой машины с мигалкой нагонял на меня легкую панику, и я еле сдерживался, чтобы не совершать какие-то глупые поступки, способные привлечь к себе внимание. Как назло, попутки не останавливались. Пока я ловил такси, мимо проехало штук восемь милицейских автомобилей, и мне казалось, что все сидящие в них пристально смотрят на меня. И всякий раз мое сердце разгонялось до ритма хард-кора. Померещилось даже, что все это спланированная акция, и либо Макс, либо Саша сдали меня, чтобы самим откупиться от ментов…

В общем, я круто параноил. Подозреваю, что, когда передо мной остановился спасительный «хачмобиль» с добродушным, но совершенно не знающим Москву азербайджанцем за рулем, я был светло-серого цвета. Не торгуясь, я согласился на не по-божески заломленную цену и буквально упал в салон грязной «вазовской» развалюхи восемьдесят второго года выпуска. Ехали мы долго, и всю дорогу я задавал себе вопрос: зачем мне все это надо и не стоит ли отказаться от дурацкой затеи, пока не поздно?..

Едва добравшись до дома, я сразу распечатал Playboy, и со страниц гламурного глянца посыпались маленькие белые пакетики. Восемь штук. Я вскрыл один и сделал на стеклянном кухонном столе гигантскую белую дорогу. Вынюхал и почувствовал, как у меня немеют нёбо и горло. И через несколько секунд забылись все страхи и тревоги. Я включил музыку и, пританцовывая в ритм, стал ждать тебя с работы. Вспомнился Винсент Вега из «Криминального чтива», где он прогуливался в танце по квартире миссис Уоллес в исполнении несравненной Умы Турман. И вот я, точно так же пританцовывая, перемещался по нашей квартире под легкий «хаус» диджея Санчеса. А тебя все не было и не было. В ожидании я еще пару раз приложился к содержимому пакетика. Меня так расфигачило, что я уже возомнил себя героем «Лица со шрамом» Тони Монтано. Мне захотелось высыпать весь кокаин на блюдце и поставить его перед собой на столе. Так я и поступил. В спальне надел шикарную черную рубашку Prada с огромным воротником и подходящие к ней джинсы. Сел за стол, скрутил из стодолларовой бумажки трубочку и нюхнул прямо из блюдца. В какой-то момент мне поплохело, показалось что меня сейчас вырвет, но я сдержался. Посмотрел в зеркало и сказал самому себе: «Тони Монтана, ты плохой человек!» А потом я выстрелил в свое отражение из воображаемого пистолета.

В этот момент раздался звонок в дверь. Меня охватила паника. Вместо того чтобы просто пойти и посмотреть, кто там, я стал бессмысленно носиться по квартире, пытаясь припрятать или хотя бы замаскировать приобретенное «хозяйство». Я совершенно не понимал, что делать, и поэтому тупо метался туда-сюда с этим чертовым блюдцем. В итоге часть белого порошка просыпалась на ковер в гостиной. Это повергло меня в шок. Я поставил блюдце на телевизор и принялся соображать как быть. А в дверь продолжали трезвонить. Понимая, что все зашло слишком далеко, я взял себя в руки и ровной походкой направился к входной двери.

Посмотрев в дверной глазок, я увидел тебя. Паника сменилась искренней радостью. Я тут же открыл дверь и бросился тебя обнимать. Я тараторил: «Фух, как же здорово, что это ты! Как же я перепугался… Но это ты, и это ОТЛИЧНО!»

Ты посмотрела на меня с укором. Положила сумочку на полку, сняла туфли и пошла в ванную. По пути бросив: «Хоть бы нос вытер…»

Я посмотрел в зеркало и понял, что кончик моего носа и подбородок в белом порошке.

«Эх, Тони Монтано, Тони Монтано…» – подумал я, и мне стало так легко, что я пошел в зал и сделал музыку погромче.

Какие у нас были планы на ближайшие два дня? Ну, пройтись по клубам, хотя бы в первый день, что для начала казалось вполне логичным, но это было невозможно. Таскаться по ночному городу с таким количеством наркоты в карманах – это самоубийство. А самым сложным в этой затее оказалось то, что мы должны были взять с собой Лоскута, который стопроцентно не прошел бы ни один московский фейсконтроль. Поэтому клубы отпадали. Приходилось смириться с тем, что двое суток мы проведем дома. В лучшем случае, утром второго дня можно попытаться выбраться в кафе, чтобы не сойти с ума раньше положенного времени. Мы набросали нечто вроде расписания. Сначала решили хорошенько потанцевать. Чтобы вусмерть утомиться. Потом поболтать, обсудить все грядущие планы. Причем конкретно, с листочком бумаги и карандашом. После – опять потанцевать, а потом опять поговорить… вот такой план. Более насыщенным и разнообразным сделать его нам не удалось.

Пришел Лоскут. Когда он позвонил в дверь, вновь накатила волна паники. Только теперь по квартире носились два «тони монтана». Когда мы все-таки смогли открыть хакеру, то не удержались от смеха – Лоскут выглядел феерично. В сером плаще – из тех, что носят, как мне раньше казалось, исключительно эксгибиционисты, пугающие своими причиндалами малолеток в парке, а из-под плаща виднелся старый спортивный синтетический костюм. Такие были очень популярны в начале девяностых. Лоскут был в здоровенных очках – откровенная подделка на прошлогоднего Armani, с гигантскими эмблемами на дужках, ну а завершала образ здоровенная деревянная шпага, обмотанная фольгой и украшенная пластмассовыми рубинами. С такими любят носиться по лесам толкиенисты, распугивая грибников.

– Ты чего так вырядился-то? – не удержался я.

– Как? – не понял Лоскут.

– Ну… очки, плащ, треники, шпага… Смешно. Мы захихикали.

– Очки – потому что наркотики на глаза влияют. Не хочу, чтобы меня потом забелили. Костюм спортивный – чтобы удобно было. Мне тут у вас два дня валяться. Ну а плащ – потому что шпага, – ответил Лоскут крайне деловито.

– А шпага-то зачем? – не унимался я.

– Ну а чем мы будем от всякой нечисти защищаться, если не дай бог повстречаемся? Если у тебя не будет ЗДЕСЬ «предмета», то и ТАМ он из ниоткуда не возникнет! Ты думаешь, что это просто палка? В мире сновидений она может стать весьма эффективным оружием. Ведь ни я, ни вы – мы не знаем, что нас ждет. Скорее всего, это тщательно охраняемая территория, и стена – лишь первая из нескольких степеней защиты.

Лоскут был невыносимо серьезен. Я забрал у него шпагу и потащил в зал, где его уже ждало блюдце с кокаином. Лоскут недоверчиво посмотрел на сооруженные для него две небольшие дорожки, как будто думал: «А не отказаться ли, пока не поздно?» Но потом вздохнул и втянул в себя через трубочку белый порошок.

Первое знакомство с кокаином произвело на Лоскута сильнейшее впечатление. Он сначала охал и ахал, громко всасывая воздух в легкие и пытаясь почувствовать, как кислород проходит через замороженную носоглотку, потом вдруг зашагал из угла в угол, поднимая и опуская руки. Я прибавил громкость музыки в надежде, что Лоскут поведет себя более позитивно. Ну, например, начнет пританцовывать. Но стоило мне сделать музыку погромче, как он плюхнулся по-турецки рядом с нами и вдруг принялся, активно жестикулируя, выкрикивать историю своей жизни. Что в школе он был победителем математической олимпиады, что долгое время у него был страх общения с людьми, но он много работал над собой и в результате научился хотя бы приветливо здороваться со знакомыми. Что поначалу увлекался книгами Эдгарда Тола и вырабатывал у себя позитивное сознание, а потом даже, стараясь избавиться от комплексов, примкнул к пикаперам, сообществу парней, которые борются со своей зажатостью посредством знакомства с девушками в общественных местах. Но стать настоящим пикапером у Лоскута не вышло – очень уж стеснялся подходить к посторонним людям. После нескольких жестких посылов куда подальше со стороны интересных ему объектов, он бросил это занятие и ушел в жуткую депрессию. Заперся в своей комнате и засел в Интернете.

В глобальной Сети он познакомился с неким Сергеем Издубны – странным человеком, непонятно как сколотившим себе приличное состояние еще в начале девяностых и потратившим почти все эти шальные деньги на создание клубов сновидений. Этот самый Сергей нанял десятки аналитиков и открыл по всему СНГ сотни таких клубов, куда люди приходили и просто-напросто рассказывали свои сны. Сны записывались и тщательно анализировались. Аналитические записки стекались к Сергею, который, словно чокнутый профессор, почуявший близость великого открытия, почти на год закрылся в своей лаборатории и засел за изучение выводов сильнейших психологов постсоветского пространства. Каково же было удивление Сергея, когда он вдруг обнаружил, что незнакомым людям зачастую снятся одни и те же места, одни и те же персонажи, схожие события. Что иногда они видят во сне других сновидящих, которые, в свою очередь, видят их…

В общем, чем глубже он копал, тем больше появлялось вопросов. Получая все новые и новые крупицы знаний, он создал и систематизировал концепцию пространства сновидения. Именно он ввел в обиход этот термин – «хакеры сновидений», поправил и упростил разрозненные практики осознанного сновидения, именно он научил Лоскута путешествию по снам. В своих исследованиях Сергей преследовал в том числе и коммерческие цели – он хотел открыть нечто вроде турбюро и за деньги отправлять желающих в страну сновидений…

Тут мы не выдержали и прервали рассказ Лоскута криками: «Прям как мы! А мы думали, что это полный бред! Вот видишь, человек тоже так сделать хотел! Что дальше? Что из этого вышло?»

Лоскут продолжил. Оказывается, довольно скоро исследованиями Издубны заинтересовались спецслужбы. Шутка ли – ведь если существует некое единое пространство, в которое могут попадать сновидящие, то в этом пространстве можно найти любого спящего! Например, Усаму бен Ладена. И воздействовать на него. Даже убить… Если это правда, то, конечно же, подобные технологии должны находиться у спецслужб, а не у простых смертных. Сначала они пытались Сергея купить, потом давить на него, но Сергей понял, что ситуация складывается нелучшим образом, и выложил большую часть своих исследований в Интернете, в открытом доступе. Чтобы тайны перестали быть тайнами, и у всех желающих были равные условия. Через какое-то время ФСБ поудаляло многое из его открытых статей, но далеко не все. Статьи успели размножиться и осели на различных иностранных серверах. К сожалению, сохранившиеся сейчас материалы – наиболее «попсовые» из написанного и в основном касаются общих вопросов. Ну а Сергей пропал. И числился без вести пропавшим почти два года, пока его не нашла родная сестра в провинциальной психиатрической лечебнице. Мозг Сергея был абсолютно «чист». Как белый лист. Или как деревяшка. В нем не сохранилось никакой информации. Издубны не мог говорить. Не узнавал никого. В общем, превратился в овощ. Таким его доставили в психушку, подобрав на дороге, бредущим в неизвестность по обочине. С тех пор его состояние не изменилось. Инвалид, живет на попечении у сестры. Что с ним произошло, никто не знает, но поговаривают, будто это спецслужбы в отместку «стерли» его… А может, он решил проникнуть в запретную зону и на свою беду повстречался там с олли или летунами. И именно эти твари «поработали» над ним.

Лоскут вздохнул. А нам стало не по себе, и я быстренько соорудил еще несколько дорожек. Перспектива столкнуться лбами со спецслужбами отнюдь не радовала, но, здраво рассудив, мы поняли – мы им не нужны. Мы же так, любители. Если кто и интересен для ФСБ, так это Лоскут и прочие продвинутые хакеры. А раз Лоскут сидит перед нами, живой и здоровый, то бояться, пожалуй, нечего. Либо ОНИ отыскали другой, более перспективный путь для изучения мира сновидений, либо разочаровались в этой теории и закрыли проект.

Подошла наша очередь рассказывать, и мы наперебой поведали Лоскуту историю нашего знакомства.

…Небо было, как размазанная по шершавой бумаге акварель. Точно помню, что в нем присутствовали оттенки фиолетового. Словно кто-то случайно разлил всевозможные краски по облакам, а потом попытался исправить оплошность и удалить краску сухой кистью, но вышло еще хуже – получился полный авангард, беспорядочное смешение цветов и оттенков. Будто мы не на Земле, а на Марсе каком-нибудь. Или на Венере.

Я стоял под этим небом, на крыше, и курил. Зачарованно смотрел вверх и молчал. Вообще-то я нарушил кучу правил: выходить на крышу не разрешалось, а уж курить там и вовсе было запрещено строжайше. Но разве это могло остановить творческого человека, который увидел сквозь щелку в жалюзи такую красотищу в небесах?.. Потом, правда, в газетах писали, что вся эта цветовая какофония была вызвана аварией, спровоцировавшей выброс аммиака в атмосферу (вот откуда сходство с Венерой!), но в тот момент причины небесного буйства красок меня ничуть не интересовали. Тогда я работал на одно рекламное агентство, из офиса которого можно было попасть на эту крышу. Иногда, летом, мы по-тихому выбирались наверх, сидели, пили пиво и беседовали о том о сем. В тот вечер я задержался на работе допоздна. И остался в офисе совершенно один. И вот я стою на крыше, курю Kent и вижу, что на балконе дома напротив стоит симпатичная девушка, смотрит на небо и точно так же курит. Чуть позже мы оба поняли, что с интересом наблюдаем друг за другом. Я помахал ей рукой. Она помахала в ответ. Я начал жестикулировать, будто пытался общаться с инопланетянами, виновными в этом цветовом безумии. А может, я просто показывал ей, что она сама как инопланетянка, а я всего лишь хочу установить контакт с ней. В общем, минут через десять обмена непонятными сигналами я предложил спуститься вниз и познакомиться поближе. Она не отказалась. Внизу меня ждало милое двадцатилетнее создание с большими пухлыми губами и серыми умными глазами. Тоненькое и грациозное. Это была Ты. Помню, что одет я был вовсе не для знакомства с девушкой своей мечты – в кофту Adidas с капюшоном и кеды, да и был я лохмат. Ты же выглядела как модель с обложки журнала. Но почему-то эта разница нас не смутила.

– Привет, – сказала ты.

– Привет, – ответил я.

– Хорошо там, на крыше?

– Да. Гораздо лучше, чем внизу. Только немного одиноко. Но это терпимо.

– А почему ты там один?

– Ас кем мне быть? Я в принципе большую часть времени один.

– Будь аккуратнее.