Сны сирен

– Ритуалы – это моя часть дела. В плане одежды тоже есть свои правила, которые устанавливаю я. Нужно быть максимально спортивными. Одежда должна быть очень удобной. Потому что мы отправляемся в путешествие в «сумеречную зону», а там бог весть что может с нами произойти.

Твои глаза горели, и мне стало понятно, что тебя все больше прет от этого процесса. И это здорово. Я опять почувствовал, что мы по-настоящему вместе. Как тем самым утром, когда я рассказал сон про Вильяма Херста. И это чувство стоило всего-всего и что с нами уже случилось и чему только предстояло случиться.

– Знаешь, если бы я писал роман или снимал кино, то эта сцена была бы в самом начале. Потому что круто начинать роман или фильм со скачущих по кровати, среди лепестков и цветов людей под психоделическую электронную музыку. Отличная завязка для сюжета. Сразу хочется узнать, что было до этого и чем все это закончится. – Я с разбега плюхнулся на кровать, подняв в воздух рой светло-голубых лепестков. – Давай руку. Мисс, у вас билет первого класса!

Я взял твою ладонь, мы закрыли глаза и стали считать дыхание. А секунд через тридцать, совершенно не сговариваясь, вдруг начали смеяться. Сначала смех был приглушенным и сдержанным, но потом, когда каждый из нас услышал, что другой тоже смеется, мы стали хохотать во всю силу. До слез. Мне представилось, что мы и в самом деле летим на самолете первого класса через какую-то фантастическую страну. А может, в далеком будущем. Что-то вроде «Пятого элемента» Люка Бессона или «2046» Вонга Кар-Вая. Дико крутое ощущение. Торжественно очень. И от этой торжественности очень смешно.

– Перемудрила ты с ритуалами, – выдавил из себя я.

– Да… может… чуть-чуть… Ха-ххха-ха-хха-хха-а-а-а…

Наш смех прервал звонок моего мобильника. Очень настойчивый. Сначала я хотел переждать, пока он сам не заткнется и кто-то на том конце не повесит трубку. Но этот кто-то был упорен. Минуты через три, окончательно совладав с приступом хохота, я подошел к телефону.

– Чуть было не забыл! Сверим часы! – буквально прокричал в ухо Лоскут.

– Ну ты жжешь! Какие еще, на фиг, часы? – ответил я, чуть было опять не сорвавшись на истеричный хохот.

– Это не смешно. Это РЕАЛЬНО очень важно. Проверь время на вашем будильнике и заведи его ровно на два ночи. Сколько на нем у вас?

– Подожди… не так быстро… Одиннадцать двадцать пять.

– Он электронный? Секундный отсчет есть?

– Нет. Стрелка бегает.

– Ну тогда эту самую стрелку поставь на двенадцать. Чтоб было ровно одиннадцать двадцать шесть, и отпусти ее по моей команде. Остановил?

– Ну… да…

– Раз, два, три… Пускай! – заорал Лоскут мне в ухо, и я отпустил стрелку. – Теперь все нормально. Ровно на два заведи. Запомните, как услышите звонок будильника, в полудреме нужно подумать обо мне. Подумайте что угодно, главное, чтоб подумали.

Это важно. Очень. Все. Пока. – И Лоскут повесил трубку.

Я вернулся в постель с будильником в руках. Это был здоровый, красный, совершенно классический будильник. Кто-то подарил его нам на один из дежурных праздников. Выглядел он внушительно и звонил будь здоров.

– На фига он нам? – удивилась ты. – И кто звонил?

– Мне кажется, что Лоскут сходит с ума. Он попросил завести будильник на два ночи и по этому сигналу подумать о нем.

– Что я о нем подумаю? Я его совершенно не знаю. Я даже не знаю, как он выглядит.

– Ну… представить себе его очень просто. Можешь просто вообразить прыщавого юнца без возраста, с засаленными волосами и беспокойными глазками. Это и будет Лоскут. Или просто подумай: «Лоскут, Лоскут…» По-моему, он один такой. И будет достаточно.

– Ладно… давай спать, что ли… а то мы к двум и не уснем. Только ты больше не смейся.

– Сама не смейся. Я засмеялся, потому что ты смеялась.

– Угу… как же…

Я закрыл глаза и попробовал сосредоточиться на дыхании и музыке. Второй раз было уже чуть проще. Я дышал спокойно и старался попадать в такт музыке. Так вышло намного быстрее. Не успел проиграть и один трек, как я почувствовал, что сознание мое мутнеет. Мысли затягивает сонной дымкой. Я понял, что проваливаюсь в сон, но заставил себя сосредоточиться на музыке и вынырнул. Через какое-то время я почувствовал, что опять проваливаюсь, дернул «ниточку Ариадны» и снова оказался на поверхности. Так продолжалось не раз и не два. Я почти засыпал, а потом почти просыпался. Не знаю, сколько раз это случилось, прежде чем я вдруг почувствовал себя в сером густом дыму. Это было начало сна, я решил опять проснуться, но музыка играла четко и ясно. Я даже слышал, как тикают часы в комнате. Дышал ровно и мог ускорить или замедлить дыхание, а значит, я не спал.

Я попал в сумеречную зону.

Я постарался разобраться, что это такое, и огляделся. Такое ощущение, что я смотрю на окружающее через забрало мотоциклетного шлема. Толком ничего не видно. Все вокруг серого густого оттенка. И какие-то проблески, будто электрические разряды на периферии зрения.

Я попробовал двинуться вперед. И почувствовал, что куда-то лечу по этому серому пространству. Скорость набиралась мгновенно. Будто я стартовал на болиде «Формулы-1». Я даже ощутил небольшие перегрузки и решил, что могу запросто заблудиться и не найти дорогу обратно (а куда это – обратно?).

Тогда я остановился и попытался разглядеть, что это за крошечные огоньки, зажигающиеся тут и там и мгновенно ускользающие от моего взгляда. Бесполезно. Они исчезали слишком быстро. Я прищурился и попробовал угадать то место, где они вспыхнут в следующий раз. Но и это не удалось. И тут грянул будильник.

XIV. СТЕКЛЯННЫЕ ВОРОТА И СТАРЫЙ ТЕЛЕФОН

По сигналу, как и просил Лоскут, я подумал о нем. Причем представил его как можно более четко. Будильник продолжал надрываться и словно колючими когтистыми лапами выуживал меня из сна. Я хотел зацепиться за серый туман взглядом, но звон тянул меня в сторону, стало очевидным, что сейчас проснусь, а значит, все намеченное сорвется. Я попытался, не открывая глаз, смахнуть будильник с тумбочки, и с размаху ударил ногой по тому месту, где, по идее, должна находиться эта адская машина. Послышался прощальный звон, и наступила тишина. Я попытался сконцентрироваться на тумане. Но туман начал редеть. Я понял, что выхожу из сумеречной зоны, и мне стало обидно. «Как же так? Лоскут сам сказал завести будильник! Он знал, что может случиться подобное!» Я чуть не плакал. Серый дым вокруг меня рассеивался, я уже видел очертания нашей спальни.

– Лоскут! – заорал я беззвучно. – Лоскут, твою мать!

И тут я заметил перед собой полупрозрачное светлое пятно, отдаленно напоминающее силуэт человека. Пятно протянуло мне руку, и я ухватился за нее. Почувствовал, как кто-то тянет меня вперед и я перемещаюсь по серому тоннелю с огромной скоростью. И тоннель неожиданно закончился. Я даже не заметил перехода из одного пространства в другое, просто мы вдруг оказались на какой-то площадке среди старых заброшенных трехэтажек. Передо мной стоял полупрозрачный Лоскут и улыбался, а в нескольких метрах от нас, на бетонном блоке с торчащими арматуринами, сидела ты.

Выглядели вы оба несколько странно. Как будто вас кто-то нарисовал ярким фломастером на полиэтилене. Очертания светящиеся и нечеткие. И по твоему взгляду я понял, что я выгляжу точно так же.

– Не удивляйся такому виду. Так здесь выглядят сновидящие. В отличие от объектов сна. Видимо, это последствие того, что мы здесь как бы все равно не полностью. Мы держимся за реальность и поэтому выглядим как призраки.

– Ну и где мы? – спросил я Лоскута и понял, что мы говорим совершенно беззвучно.

– В одном из первых пузырей. – Лоскут мотнул головой, будто призывая нас следовать за ним, и побрел в сторону трехэтажек.

Ты встала с камня и направилась ко мне.

– Странно все это, – почувствовал я твои слова. – Если я выгляжу так же, как ты, это ужасно.

– При любом раскладе ты выглядишь во много раз лучше.

Мы двинулись за Лоскутом. Я посмотрел под ноги. На земле валялись камни, проволока и прочий строительный мусор. По идее, ступать по такой каше крайне некомфортно. Но мы шли по всему этому острому и твердому, совершенно не ощущая неудобств. Как будто нас удерживало магнитное поле. Я опускал ногу, но никак не получалось коснуться земли. Очень интересное ощущение. Я заметил камень и пнул его ногой. Камень улетел куда-то в темноту подвального окна, но я так и не почувствовал соприкосновения с ним.

– Странно тут, – добавил я. – Лоскут, куда мы идем?

Лоскут даже не повернулся. Он шагал в сторону дальнего дома. Нам ничего не оставалось, кроме как молча следовать за ним. Я огляделся, посмотрел на небо. Но неба не оказалось. Не в том смысле, что его не было видно из-за тумана или еще чего-то, нет. Неба не существовало. Сложно объяснить, но мне показалось, что вокруг все сплошь фальшивое, что мы оказались в киношном ангаре. И там, за домами потому и нет неба, что кто-то в любой момент может сказать «Стоп! Снято!» и включить «дневной» свет. И тогда мы увидим, что попали в съемочный павильон, на съемки фильма вроде «Твин Пикс»…

Дойдя до дома, Лоскут остановился и присел на корточки. Стал шарить по земле, будто потерял что-то. Долго шарил. Я тоже опустился на корточки, зевнул. И вдруг услышал твой возглас:

– Смотрите! Кошка!

Ты показывала в темную нишу между домами. Приглядевшись, я и в самом деле увидел серую кошку со здоровенными зелеными глазами. Шагнул в ее сторону, но Лоскут меня остановил.

– Никогда не трогай здесь кошек. Они не отсюда, – сказал он беззвучно, но очень грозно. Я пожал плечами и опять опустился на корточки.

Наконец Лоскут нащупал (если вообще он мог в таких условиях что-то нащупать) какую-то проволоку и потянул за нее. Самая обычная ржавая проволочина, торчащая из земли, остатки сетки-рабицы, обычный строительный мусор…

– Лоскут, а где люди? – спросил я у него – просто для того, чтобы не молчать.

– Какие люди?

– Ну… В снах обычно полно людей. Как правило, незнакомых. Ты с ними общаешься, разговариваешь. А тут пусто…

– Это не люди. Это спрайты. Иногда они – просто порождения твоего собственного разума. А иногда появляются специально, чтобы заболтать тебя, отвлечь.

– От чего отвлечь?

– Помоги мне, – попросил Лоскут.

Я ухватился за проволоку. Прикосновение кожи к ржавому металлу не ощущалось совершенно, но каким-то образом мне все-таки удалось взять ее и потащить на себя. Сначала проволочина не поддавалась, но потом пошла. Мы медленно вытягивали ее из земли, метр за метром. Вдруг вспомнилась русская сказка про репку. «Тянут-потянут, а вытянуть не могут». Ты подошла ближе и с интересом наблюдала за нами. Вдруг я почувствовал, что на другом конце проволоки кто-то есть. Именно кто-то. Потому что ЭТО явно было живым. Оно сопротивлялось, дергалось в разные стороны. Совсем как на рыбалке. Будто Лоскут поймал крупную рыбину и не может вытащить ее в одиночку.

А я помогаю. Я уперся ногами в камень и тянул что есть силы. Чем ближе к поверхности мы вытягивали ЭТО, тем сильнее и упорнее ОНО сопротивлялось.

Ты подошла совсем близко и стала нас подбадривать. «Ну, давайте! Еще чуть-чуть! Я уже что-то вижу!» – беззвучно говорила ты. Я и сам уже что-то видел, только не мог никак разобрать, что это.

– На счет три упираемся ногами и дергаем что есть силы! – прохрипел Лоскут. – Раз, два!..

Я уперся ногами в камень, причем в какой-то момент мне показалось, что я вот-вот потеряю равновесие и упаду, и, когда я уже в самом деле чуть не упал, раздалась команда «Три!», и я потянул со всей мочи. Что-то на другом конце проволоки цеплялось долю секунды, а потом сдалось, и мы вытащили его на поверхность. К моим ногам упал огромный красный облезлый дисковый телефон! Телефон был живой, прыгал под ногами и беззвучно, но очень раздражающе звонил. В центре диска со стертыми цифрами у телефона был здоровенный желтый глаз, который страшно таращился на нас. Телефон скакал перед нами, словно нервная шавка. Пялился на нас, злобно моргая, а мы замерли в изумлении и смотрели на него. Паузу прервал Лоскут, который нагнулся к телефону и деловито снял трубку.

– Не туда попали! – весело буркнул он, подмигнул нам и опустил трубку на место. Телефон замер. Глаз исчез. Перед нами на ковре из бетонной крошки валялся самый обычный старый пластмассовый телефон без каких-либо признаков жизни.

– Что это за хрень? – воскликнул я.

– Понятия не имею. Но это явно не случайно. А тебе не звонит кто-нибудь и не молчит в трубку?

– В смысле? – Я окончательно запутался.

– В смысле, пока я тут с вами гуляю по этому скучному первому пузырю, кто-то названивал мне домой и пытался выдернуть меня отсюда. Но я оказался хитрее и сам выдернул телефон сюда. Теперь понятно?

– Ни фига не понятно. Как можно выдернуть телефон сюда?

– Что еще за пузыри? – спросила ты.

– Ну, как вам это объяснить… здесь все можно… или почти все… А про пузыри… Все пространство сна похоже на пузырчатую полиэтиленовую упаковку, вроде той, в которую хрупкие предметы заворачивают. И все места, которые тебе снятся, это вроде как пузыри в ней. Между собой они напрямую не пересекаются, но из одного пузыря в другой можно попасть через сумеречную зону. Понятно объясняю?

– Не совсем… А Сад Сирен?

– Что Сад Сирен?

– Ну, где Сад Сирен, про который я рассказывал тебе?

– Понимаешь… я потому и решился помочь тебе… потому что ни я, ни кто другой из хакеров НИКОГДА не слышал про Сад Сирен и, естественно, не был в нем. Мне стало любопытно узнать, что это. У меня есть некие предположения, но пока не буду их озвучивать.

– Отлично… Ну и как же мы туда попадем, если никто не знает, где он?

– Ну ты же был где-то возле. Значит, ты и найдешь.

– Слушайте, а как можно переходить из одного пузыря в другой? Как возвращаться опять в эту сумеречную зону? – На тебя все увиденное явно произвело еще большее впечатление, чем на меня. Тебе хотелось сразу во всем разобраться.

– Очень просто. Надо мысленно вернуть себя обратно в туман, а потом в тумане полететь в другом направлении. Только нужно все делать синхронно, иначе мы можем потеряться. И это лучше делать не в первый раз…

Вид у Лоскута был крайне деловой. Он явно чувствовал себя здесь в своей тарелке.

– В следующий раз мы полетим в другой пузырь, в тот, где все наши видели стеклянную дверь. Возможно, эта дверь связана с той стеклянной стеной, что привиделась тебе.

– Здесь есть еще какая-то дверь?

– Да, стеклянная, на болтах. По описаниям очень похожа на часть той стены, что виделась тебе во сне. И заперта надежно. Фиг откроешь. Кто только не пытался! Нужно что-то особенное, чтобы ее открыть… Ладно… пора возвращаться. На сегодня достаточно. Голова будет болеть.

– А как нам вернуться? – спросил я.

– Да просто… ВАЛИ ОТСЮДА! – неожиданно закричал мне прямо в лицо Лоскут и толкнул меня. Я почувствовал, что падаю на камни, и проснулся.

XV. ВИЗА В РАЙ

Два дня мы провели под сильнейшим впечатлением от нашего осознанного сновидения. Мы говорили об этом по утрам, мы говорили об этом по телефону днем, мы обсуждали его за ужином. Пожалуй, несмотря на всю невзрачность и простоту нашего первого опыта, это было самое сильное впечатление в моей не слишком-то разнообразной жизни. У меня даже родилась мысль – раз это так впечатляет, то не имеет ли смысла открыть компанию по организации туристических путешествий в мир сновидений? Ведь под руководством опытных инструкторов, которыми вполне могли стать хакеры вроде Лоскута, это было не так уж сложно, а главное, как мне думалось, безопасно. Представляете – первая компания, которая организует путешествия в мир сновидений, обучает управлять своим сознанием, вызывать осознанные сновидения и все такое. Затрат практически ноль, а стоить такие туры будут кучу денег. Ведь главное – это сервис и, как ты говоришь, ритуал! Откуда ни возьмись у нас с тобой вдруг проснулись предпринимательские задатки.

Ты чуть ли не в тот же день набросала подробный бизнес-план. Даже не знаю, что больше нам кружило голову, мысль о том, что мы наконец-то можем по-настоящему разбогатеть, или о том, что мы сами получим возможность в любую минуту касаться чего-то совершенно не укладывающегося в сознании обычного человека.

– Ну посуди сам, – говорила мне ты, потягивая карамельный латте через трубочку. Мы сидели в кофейне на Тверской, в самом углу, на диванчике, прижавшись друг другу, и по-заговорщически шептались. – Даже странно, что никто до этого раньше нас не допер. Хотя оно, конечно, понятно. Хакеров совсем не заботят материальные ценности. Бизнес – это вообще не их. Но мне кажется, если им предложить работу проводников, никто не откажется. Это куда лучше, чем работать официантами, лаборантами и продавцами в магазинах. Мы дадим им то, что дают компании типа Burton профессиональным сноу-бордистам. Мы дадим им возможность зарабатывать деньги, занимаясь любимым делом.

– Согласен. Для них это будет настоящее благо. Но как объяснить людям, что мы не шарлатаны? Как сделать так, чтобы к нам пошли клиенты?

– Тут есть, конечно, некоторые сложности… Но ты же профессионал рекламы и придумаешь что-нибудь безумно гениальное! Меня этот вопрос совершенно не беспокоит… Ты будешь что-нибудь еще? Я возьму кусочек «наполеона», страсть как хочется сладкого…

– Нет. Хотя шоколадный маффин…

Ты пошла к барной стойке, порхая между столиками, а я задумчиво смотрел тебе вслед. Мне показалось вдруг, что я, как в том моем сне, оседлал волну. Вскочил на невидимую доску и мчусь на скорости между океаном и небом, и тут главное не ошибиться. Если уж тебя несет гигантская волна, не будь размазней и делай все четко. Вот что я подумал… И еще мне вдруг показалось, что все события в жизни – это волна, ты либо ловишь ее и тебя несет вперед, либо пропускаешь мимо все самое интересное, лениво покачиваешься на воде и ни фига вообще не напрягаешься. Просто торчишь на месте. Работа, дом, мечта перед сном. И мне стало вдруг так тепло внутри и так хорошо! Потому что я понял, что я не такой. Что каким-то образом я сумел вскочить в свой поезд и теперь смотрю на людей на перроне из вагонного окна. Они сидят в кафе, пьют кофе и даже не знают, что я-то уезжаю. А они остаются. Вот так вот. Пока, человеки. У меня в паспорте виза и билет в счастье. Тут главное не упасть с этой воображаемой доски. А половину дела я уже сделал.

Вернулась ты с маффином и кусочком «наполеона». Мы опять прижались друг к другу и начали шептаться:

– А тебе не показалось, что то место, куда мы попали, оно немного напоминает спальные районы небольшого промышленного города? Типа Шахт каких-нибудь? Мрачняк такой. Но почему-то не пугает. Нет ощущения угрозы или враждебности. Есть просто антураж. И ты его воспринимаешь будто это декорации какие-то. У меня даже мысль родилась, что все это ненастоящее. Что кто-то построил модель, может быть, что-то привычное для людей, но сам в этом толком не разбирался, и вышло то, что вышло. Вроде и похоже на нечто реальное, но как раз этой самой реальности и не хватает.

– У меня схожие мысли были. Мне подумалось, что все это киношный павильон.

– А телефон помнишь? Странное дело все-таки. И Лоскут твой странный. Хотя каким он должен быть еще… – Ты отломила ложечкой кусочек «наполеона» и положила в рот. – Тебе, кстати, тоже часто кто-то звонит, а ты не берешь трубку!

Я вспомнил эти звонки. Но связи между моими звонками и звонками Лоскуту не нашел. Точнее, если запараноить по полной, то вообще все на свете можно связать воедино и обнаружить глобальный вселенский заговор. Но думать так совсем не хотелось. Хотелось позитива.

– Кстати. До пятнадцатого марта осталось совсем ничего. – Я отхлебнул мятного чая и продолжил: – Нужно торопиться. Думаю, что стартуем в пятницу. Как раз у нас будет два дня, чтобы потом с разбегу пройти ту самую дверь.

– Не скажу, что мне по душе твоя идея про разбег.

– У тебя есть идеи получше?

Ты не ответила. Отвернулась от меня, поправила волосы и вздохнула.

– Вот видишь – нет, – продолжил я. – Значит, будем следовать моей, пусть не самой полезной для здоровья, зато основанной на простых логических выводах и спонтанном практическом опыте. – Говоря о таком опыте, я невольно улыбнулся.