Империя ГРУ. Книга 2

Что касается собственно партизанских отрядов, перебрасываемых на занятую противником территорию, то здесь дела обстояли не лучшим образом. Так, на оккупированную территорию Белоруссии к 1 августа 1941 г. был переброшен 231 отряд общей численностью около 12 тысяч человек. А к ноябрю 1941 г. в Белоруссии осталось лишь 43 отряда численностью около 2 тысяч человек. Но более удручают данные по партизанскому движению на Украине. К 1 декабря 1941 г. на ее территорию было переброшено 35 тысяч человек, из которых к июню 1942 г. осталось только 4 тысячи. Все это стало результатом непродуманной политики ликвидации в 1937–1938 гг. подготовленных партизанских кадров и тайных партизанских баз, в результате чего партизанское движение пришлось разворачивать практически заново и на пустом месте.

В 1942 г. разведывательно-диверсионная деятельность в тылу противника постепенно набирает обороты. Так, в феврале 1942 г., после реорганизации Разведуправления в Главное разведывательное управление в штатах разведотделов штабов фронтов появляется разведывательно-диверсионное отделение в составе 13 человек. А в августе 1942 г. Инженерное управление РККА создало на каждом фронте специальные отдельные гвардейские батальоны минеров (ОГБМ), которые совершали диверсии на важных объектах и путях сообщения.

В 1943 г. произошла очередная реорганизация органов военной разведки. В результате после 18 апреля 1943 г. руководство разведывательно-диверсионной работой на временно оккупированной территории СССР было возложено на РУ Генштаба. Отвечал за нее 2-й отдел Разведуправления (начальник — генерал-майор Н. В. Шерстнев), а конкретно диверсионное направление курировал заместитель 2-го отдела полковник Косиванов. Кроме того, для проведения операций в тылу противника в составе Разведуправления имелась авиаэскадрилья особого назначения, которой командовал майор Цуцаев.

Такая форма управления разведывательно-диверсионной работой себя полностью оправдала и оставалась неизменной до конца второй мировой войны. Из числа успешных разведывательно-диверсионных операций можно привести ликвидацию 22 сентября 1943 г. гауляйтера Белоруссии Кубе и спасение в январе 1945 г. разведгруппой «Голос» под командованием капитана Е. С. Березняка польского города Краков от полного уничтожения.

Создание штатных подразделений спецназа ГРУ

В послевоенный период главной задачей советской военной разведки стало своевременное выявление подготовки противника к развязыванию ракетно-ядерной войны. Вместе с тем, еще более важно было не допустить применение противником ядерного оружия до или в период его развертывания, а также дезорганизовать работу его тыла.

В этих целях в Вооруженных Силах СССР к 1951 г. создаются первые штатные диверсионно-разведывательные формирования в составе армий и округов на наиболее важных операционных направлениях. В короткое время согласно директиве военного министра СССР маршала Советского Союза А. М. Василевского и начальника Генштаба генерал-полковника С. М. Штеменко № Орг/395832 от 24 октября 1950 г. в общевойсковых и механизированных армиях и в военных округах, не имевших армейских подразделений, было сформировано 46 отдельных рот специального назначения (ОРСпН) армейского и окружного подчинения численностью около 120 человек каждая. ОРСпН состояла из следующих боевых подразделений: трех разведывательных взводов специального назначения, в том числе 1-й — учебный, и взвода спецрадиосвязи.

Из состава боевых подразделений организовывались временные разведывательные органы: разведывательные группы специального назначения (РГСпН, основа — штатное отделение и один-два радиста из взвода спецрадиосвязи) или разведывательный отряд специального назначения (РОСпН, основа — штатный взвод и два-четыре радиста). Командир взвода спецрадиосвязи выделял в состав РГСпН/РОСпН необходимое количество радиотелеграфистов с коротковолновыми радиостанциями «Бетта» и поддерживал с разведорганами радиосвязь в ходе выполнения ими боевых задач в тылу противника на радиостанции большой мощности, состоявшей на вооружении ОРСпН.

На вооружении боевых подразделений спецназ имелось: стрелковое вооружение (автоматы, гранатометы, пистолеты), минно-взрывные заграждения и средства минирования (противотанковые и противопехотные мины, стандартные взрывчатые вещества со взрывателями различного назначения, ручные гранаты и принадлежности для минирования и разминирования объектов и участков территории; холодное оружие (десантные ножи); средства десантирования в тыл противника (парашюты ПД-47), десантные рюкзаки и контейнеры для десантирования радиостанций (с питанием к ним), грузовые парашютно-десантные мягкие мешки; обмундирование и снаряжение разведчика (десантника).

Общая численность армейского спецназа была более 5 тысяч человек. Общее руководство подразделениями спецназа в 5-м управлении ГРУ осуществлял полковник Н. К. Патрахальцев.

В это же время в период войны в Корее американцы организовали 15 рот т. н. «рейнджеров».

В 1953 г. были расформированы 35 рот спецназа. 29 августа 1957 г. (после январской служебной записки генерал-майора Н. В. Шерстнева начальнику Генштаба В. Д. Соколовскому, в которой предлагалось организовать 3 отряда спецназа и авиаэскадрилью окружного подчинения) приказом Главкома сухопутных войск были организованы 5 отдельных батальонов спецназа (ОБСпН) с прямым подчинением командующим округов и групп войск (соответственно, 26-й батальон — в ГСВГ, 27-й — в Северной группе войск, 36-й — в Прикарпатском ВО, 43-й — в Закавказском ВО и 61-й — в Туркестанском ВО). Одновременно директивой начальника Генштаба от 9 августа 1957 г. было приказано организовать в системе ГРУ воздушно-десантное училище в Тамбове к 15 января 1958 г.

Это решение было следствием предложения министра обороны Советского Союза маршала Г. К. Жукова, с которым он вышел в Президиум ЦК КПСС — сформировать в приграничных военных округах специальные разведывательно-диверсионные отряды, которые в случае военного кризиса могли бы работать в тылу врага. Маршал Жуков хотел создать корпус специального назначения, но встретил решительный отпор со стороны политического руководства страны, и прежде всего Н. С. Хрущева. Позже Хрущев поставил в упрек министру обороны создание сил специального назначения и, более того, обвинил его в политических амбициях, якобы подкрепленных военной силой, что послужило поводом для снятия Жукова с поста министра обороны. Решение об организации Тамбовского училища для офицеров спецназа было отменено.

Однако спецназ пережил своих гонителей. Отдельные роты специального назначения были сведены в батальоны, а позже в бригады. Так появились известные ныне всему миру бригады ГРУ специального назначения (СпН — официально утвержденная аббревиатура спецназа), которые находились в ведении 5-го управления ГРУ.

В дальнейшем, 5 февраля 1962 г. в соответствии с постановлением ЦК КПСС от 20 августа 1961 г. «О подготовке кадров и разработке спецтехники для организации и оснащения партизанских отрядов» директивой Генштаба командующим военных округов поручалось отобрать 1700 офицеров запаса, сформировать из них бригаду и провести с ними военные сборы в течение месяца. Директива Генштаба от 27 марта 1962 г. утвердила проекты штатов бригад спецназа в мирное и военное время. К концу 1962 г. начали формироваться в составе войск округов (Белорусского, Дальневосточного, Закавказского, Киевского, Ленинградского, Московского, Одесского, Прибалтийского, Прикарпатского и Туркестанского) кадрированные бригады специального назначения (БрСпН). Первой такой бригадой стала бригада, расквартированная в городке Чучково Рязанской области.

«На основании директивы Генерального штаба 1 января 1963 г. в поселке городского типа Чучково полковником Шипка А. В. была сформирована 16-я бригада специального назначения».

С этих строк в историческом формуляре и начинается история бригады, которая теперь известна как «чучковская». Это первенец советского послевоенного спецназа.

В 1963 г. на территории БВО, ЛВО и ПрибВО были проведены первые крупномасштабные учения спецназа ГРУ. Тем не менее в 1964 г. были расформированы 3 батальона и 6 рот спецназа (к 1963 г. насчитывалось 12 отдельных рот, 5 отдельных батальонов и 10 кадрированных бригад).[76]

О задачах, которые ставились перед бойцами спецназа ГРУ, можно судить по словам одного из старших офицеров частей СпН:

«В случае войны или незадолго до нее из запасников, прошедших соответствующую подготовку, создаются специальные группы (фактически — это костяки партизанских отрядов), которые „оседают“ на оккупированной территории. Бригады ГРУ „работают“, опираясь на эти отряды и нелегальную агентуру ГРУ. Спецназ скрытно выбрасывается в тыл врага и громит заранее намеченные важные воинские объекты: ракетные установки, штабы и командные пункты, армейские соединения, склады боеприпасов, вооружения, аэродромы, военно-морские базы. К примеру, в Европе бригада СпН, стоявшая в Германии, в час „Х“ должна была уничтожить стартовые площадки американских „Першингов“. „Зона ответственности“ спецназа ГРУ распространяется и на гражданские объекты стратегического значения: электростанции, плотины, военные заводы и промышленные предприятия. Кроме того, мы ведем разведку вражеских войск с нелегальных позиций, проводим активные мероприятия в тылу противника: диверсии, захват „языков“ и доставку их через линию фронта, террористические акции против командования противника и представителей власти.

Что может спецназ ГРУ? Например, небольшая группа диверсантов-разведчиков (человек 15–20) в состоянии „поставить на уши“ тыл целой армии, а бригада — и вовсе будет держать в напряжении весь фронт. Современного разведчика-спецназовца обучают диверсионно-подрывной работе (подготовленные боец может самостоятельно пустить под откос эшелон, взорвать ракетную шахту, в считанные минуты заминировать склад с горючим, умеет изготовить взрывчатку даже из общедоступных компонентов), прыжкам с парашютом, рукопашному бою, снимать часовых (те даже и пикнуть не успевают), вербовать агентуру и работать с ней (офицеры должны иметь хорошую языковую подготовку), выживать в экстремальных условиях».[77]

Если же попытаться проследить по годам историю образования, становления и развития послевоенного спецназа ГРУ, то она будет выглядеть следующим образом:

1951 г. — создание в Советской Армии штатных диверсионно-разведывательных формирований (ДРФ) в составе армий и округов на наиболее важных операционных направлениях. Было сформировано более 40 отдельных рот специального назначения (ОРСпН) армейского и окружного подчинения.

1957 г. — на базе ОРСпН организуются отдельные батальоны специального назначения (БСпН).

1961 г. — формирование в составе войск военных округов и групп войск отдельных бригад специального назначения (БрСпН).

1970–1980-е гг. — в составе Советской Армии уже насчитывается 13 бригад спецназа (военные округа, группы войск).

1970–1980-е гг. — участие в боевых действиях и несение боевой службы флотским спецназом в Анголе, Мозамбике, Эфиопии, Никарагуа, Кубе, Вьетнаме.

1979–1989-е гг. — участие армейского спецназа в боевых действиях в Афганистане. В составе 40-й армии действовало 8 батальонов (отрядов) спецназа, организационно сведенных в две бригады спецназа, с задачами: разведка и уничтожение отрядов и караванов мятежников, разведка и досмотр караванов, минирование караванных троп и маршрутов передвижения мятежников, установка разведывательно-сигнализационной аппаратуры.

Здесь надо немного задержаться и дать ответ на вопрос, вокруг которого накопилось достаточно много досужих вымыслов, перерастающих порой в откровенные политические спекуляции: это численность спецназа ГРУ.

Первым, кто затронул эту тему, был бежавший в 1978 г. в Великобританию капитан ГРУ В. Резун. В вышедшей в 1984 г. в Лондоне книге «Советская военная разведка» он утверждает, что ГРУ имело 24 бригады спецназа, а общая численность армейских спецназовцев доходила до 95 тысяч. Логика Резуна при этом незатейлива. В СССР, как он утверждал, имеется 16 военных округов и 4 флота, кроме того, существуют 4 группы советских войск в Восточной Европе, дислоцированные в ГДР (Западная), Польше (Северная), Венгрии (Южная) и Чехословакии (Центральная). Каждый военный округ, группа войск или флот имеет свою бригаду спецназа. Итого 24 бригады.

Но на самом деле в период наивысшего расцвета в СССР существовало 13 бригад армейского и флотского спецназа. При этом, вопреки прямолинейной логике Резуна, из четырех групп советских войск бригада спецназа имелась только в одной, дислоцировавшейся в ГДР. Зато Киевский военный округ мог похвастаться сразу двумя спецназовскими бригадами. Общая численность спецназа ГРУ в этот период, по всей видимости, доходила до 15–20 тысяч человек.

Следует также сказать об организации учебных заведений для подготовки спецназовцев. В 1968 г. в Рязанском воздушно-десантном училище была сформирована 9-я рота (факультет специальной разведки), на основе которой ы 1981 г. был организован батальон курсантов. Также офицеров войсковой разведки готовили на разведывательном факультете Киевского общевойскового командного училища. В августе 1977 г. в составе разведфакультета Военной академии им. Фрунзе были организованы учебные группы офицеров спецназа. В настоящее время существуют также Курсы усовершенствования офицеров разведки (под Москвой) и училище в Новосибирске (5 батальонов курсантов, из которых один — для подготовки спецназовцев, один — для подготовки войсковых разведчиков, остальные — для подготовки командиров мотострелковых подразделений). С 1970 г. в программу войсковой подготовки входит изучение иностранных языков.[78]

Афганистан

Война в Афганистане, начавшаяся 27 декабря 1979 г. штурмом спецподразделениями КГБ и ГРУ дворца Х. Амина, стала серьезным испытанием для спецназа ГРУ. Готовились к ней заранее. Уже 26 апреля 1979 г. секретной директивой Генерального штаба предписывалось сформировать на базе 15-й отдельной бригады спецназначения ГРУ Туркестанского военного округа, расквартированной в Чирчике, отряд (батальон) для выполнения специальных задач в Афганистане. 2 мая начальник ГРУ П. И. Ивашутин поручил формирование батальона бывшему командиру бригады полковнику В. В. Колеснику. Личный состав батальона, получившего неофициальное название «мусульманский», подбирался из представителей восточных национальностей — узбеков или таджиков, которые свободно говорили на языках дари, пушту или фарси. Лишь экипажи зенитных самоходных установок ЗСУ-23-4 «Шилка» были набраны из славян, так как кроме них подготовленных специалистов не оказалось. Командиром батальона назначили майора Халбаева. Формирование батальона закончилось 1 августа 1979 г., а уже 11 ноября его ввели в Афганистан, где он принимал участие в штурме резиденции генерального секретаря НДПА Х. Амина.

Впрочем, «мусульманский» батальон был только первой ласточкой. В конце декабря приказом начальника Генштаба маршала Огаркова и начальника ГРУ Ивашутина в Афганистан вводят 1-й отряд СпН численностью 539 человек. А 7 января 1980 г. Ивашутин доложил начальнику Генштаба, что «для выполнения специальных задач в кризисных ситуациях на территории Афганистана целесообразно сформировать к 1 марта 1980 г. на базах Закавказского и Среднеазиатского военных округов еще по одному спецотряду по 677 человек каждый». Согласно директиве Генштаба ВС СССР от 29 февраля 1980 г. в составе 12-й отдельной бригады спецназа (ЗакВО, г. Лагодехи Грузинской ССР) был сформирован 173-й отдельный отряд спецназа (ооСпН), после продолжительной боевой подготовки передислоцированный на территорию Афганистана (в Кандагар), где он и воевал вплоть до вывода советских войск в 1989 г. Затем отряд дислоцировался в населенном пункте Перекешкюль в Азербайджане, где участвовал в боевых действиях, связанных с конфликтом в Нагорном Карабахе. После передислокации в п. Ковалевка Аксайского района Ростовской области (где он и находится по настоящее время) отряд принимал участие в урегулировании осетино-ингушского конфликта (1992) и в обеих чеченских компаниях, в частности, в штурме Грозного, событиях в Буденновске и Первомайском. Во время боевых действий в Афганистане отряд потерял убитыми 82, в Чечне-42 человека. 1848 военнослужащих были награждены боевыми орденами и медалями. 6 человек удостоены звания Героя Советского Союза (сержант Арсенов в Афганистане, посмертно) и Героя России (командир отряда майор В. Недобежкин, капитан В. Скороходов, старший лейтенант С. Харин, лейтенант А. Зарипов, посмертно — капитан С. Косачев). Отряду было присвоено звание Донского казачьего отряда.[79]

В марте 1985 г. ситуация в Афганистане усложнилась. Поэтому маршал Ахромеев, сменивший Огаркова на посту начальника Генштаба, принимает решение ввести в Афганистан дополнительные отряды спецназа ГРУ, и на их базе создать две бригады четырехбатальонного состава численностью 3000 человек каждая. Управление этих бригад было сформировано на базе бригад спецназа Среднеазиатского и Туркестанского округов, а сами отряды (батальоны) — на базе бригад других округов. Например, 370-й отдельный отряд специального назначения сформирован на базе 16-й (чучковской) отдельной бригады. 29 марта 1985 г. штаб «среднеазиатской» бригады прибыл в Лашкаргах (провинция Гильменд), а «туркестанской» — в Джелалабад, после чего части спецназа под видом мотострелков приступили к выполнению боевой задачи.

Бригада, размещенная в Лашкаргахе, получила зону ответственности в 1100 км по фронту и 250 км в глубину в сторону Пакистана. В качестве усиления ей были приданы 32 боевых вертолета Ми-24 и 32 транспортных вертолета МИ-8. К боевым действиям части бригады приступили уже в апреле 1985 г., встав на пути караванов с оружием и наркотиками, идущими из Пакистана и Ирана.

За время нахождения в Афганистане бойцы бригады как одерживали победы, так и терпели поражения. В июле 1986 г. группе из лашкаргахской бригады удалось захватить 14 тонн опиума-сырца, который моджахеды переправляли на восьми машинах из Пакистана. За это местные наркодельцы приговорили командира бригады полковника Герасимова к смерти. А 31 октября 1987 г. одна из групп бригады при перехвате каравана с оружием была взята в кольцо и понесла большие потери. Из 26 человек погибли 14, в том числе и командир. Всего же лашкаргахская бригада потеряла в Афганистане 191 человека, уничтожив более 5000 душманов.

После вывода советских войск из Афганистана в феврале 1989 г. отряды (батальоны) спецназа, входившие в состав лашкаргахской и джелалабадской бригад, были обратно включены в состав тех бригад спецназа ГРУ, из которых их направляли в район боевых действий. Так, 370-й отряд был включен в состав 16-й отдельной бригады СпН и дислоцирован в Чучково.

Спецназ ВМФ

Необходимо отдельно сказать о военно-морском спецназе. Впервые он был сформирован на основании приказа заместителя наркома ВМФ СССР адмирала И. С. Исакова 11 августа 1941 г. Это была рота особого назначения при разведотделе Краснознаменного Балтийского флота в Ленинграде. Численность роты по штатному расписанию была определена в 146 человек — водолазов, прошедших спецподготовку в Военно-морской медицинской академии и в Управлении подводных работ особого назначения (ЭПРОН). Инициаторами создания РОН были военврач 1-го ранга И. И. Савичев и начальник ЭПРОН вице-адмирал Ф. И. Крылов. Командиром роты был назначен лейтенант (впоследствии капитан 2-го ранга) Иван Васильевич Прохватилов. Во время войны на Балтике рота провела более 200 разведывательно-диверсионных операций против немцев и финнов, из них более половины с использованием легководолазного снаряжения. Курировал роту заместитель начальника разведотдела КБФ по агентурной разведке капитан 3-го ранга Л. К. Бекренев. Разведчики РОН высаживались в районе Выборга, Петергофа (там осенью 1942 г. ими был взорван один из причалов, который пытались использовать как базу немцы, и эта операция стала первой диверсией, совершенной из-под воды), Кингисеппе, на островах Финского и Рижского заливов, обследовали затопленные корабли, обнаруживали минные заграждения, взрывали немецкие коммуникации (мосты, шоссейные дороги, телеграфные и телефонные линии связи). Тем не менее в октябре 1944 г., после разгрома немецко-финских войск на Севере, по предложению начальника РУ ГМШ вице-адмирала М. А. Воронцова первое подразделение водолазов-разведчиков было расформировано.

На Черноморском флоте (с апреля 1944 до конца 1945 г.) действовал разведывательный отряд особого назначения (РООН) в составе 10 человек под командованием старшего лейтенанта Сергея Семеновича Осипова, участвовавший только в одной боевой операции (круглосуточное наблюдение за движением немецких кораблей из Севастополя, под поселком Любимовка).

На Тихоокеанском флоте существовал (с января 1945 г. и до окончания боевых действий на Дальнем Востоке) 140-й РООН разведотдела штаба ТОФ (командир — Герой Советского Союза старший лейтенант Виктор Николаевич Леонов, впоследствии награжденный второй Золотой Звездой), действовавший против японцев в корейских портах Юки, Расин, Сейсин, Гензан.

После войны контр-адмирал Л. К. Бекренев, капитаны 1-го ранга Д. У. Шашенков и Б. М. Марголин активно выступали за восстановление спецназа ВМФ, в результате чего вопрос об организации частей спецназа ВМФ был утвержден военно-морским министром СССР вице-адмиралом Н. Г. Кузнецовым в «Плане мероприятий по усилению разведки ВМС» от 24 января 1953 г. После директивы Главного штаба ВМФ (24 июня 1953) на Черноморском флоте была сформирована часть спецназа (командир — капитан 1-го ранга Евгений Васильевич Яковлев). В октябре 1954 г. аналогичное подразделение было создано и на Балтийском флоте (командир — полковник Г. В. Потехин), в марте 1955 г. — на Тихоокеанском флоте (командир — капитан 2-го ранга П. П. Коваленко), в ноябре 1955 г. — на Северном флоте (командир — подполковник Е. М. Беляк). Все эти части и сегодня в строю ВМФ России, кроме подразделения морского спецназа Черноморского флота, в 1992 г. принявшего присягу Украине…[80]

Еще одним подразделением спецназа ГРУ, появившимся после Великой Отечественной войны, стали боевые пловцы — подводные разведчики-диверсанты. Поводом к организации подобного соединения послужили успешные действия во время второй мировой войны итальянских боевых пловцов, которыми командовал адмирал князь Боргезе. Успехи итальянцев были настолько значительны, что некоторые до сих пор склонны приписывать им взрыв линкора «Новороссийск», произошедший в 1956 г. в Севастополе.

После второй мировой войны, точнее — к 1952 г., подразделения боевых пловцов появились практически во всех странах НАТО. Но в Советском Союзе их необходимость осознали только в апреле 1956 г., когда в Англии погиб английский боевой пловец лейтенант-командер Лайонел Кребс, обследовавший днище крейсера «Орджоникидзе». На нем прибыли в Лондон с официальным визитом Н. Хрущев и Н. Булганин. Именно тогда министерство обороны СССР срочно приступило к рассмотрению вопроса «о необходимости создания специальных подводных разведывательно-диверсионных формирований».

Однако решение этого вопроса затянулось, и только в 1967 г. приказом министра обороны и главкома ВМФ был создан «Учебно-тренировочный отряд легких водолазов Краснознаменного Черноморского флота». Вскоре были проведены показательные учения отряда, во время которых боевые пловцы не только провели разведку акватории для высадки десанта, но и подготовили его: вышли на берег и, используя взрывчатку, подорвали линии связи, склад с горючим, огневые точки «условного противника». Результаты их действий произвели настолько большое впечатление на присутствующих на учениях офицеров, что отряд легких водолазов официально стал первым отрядом по борьбе с подводными диверсионными силами и средствами (ПДСС). А затем такие отряды появились на Балтийском, Северном и Тихоокеанском флотах.

Несколько слов необходимо сказать и о вооружении боевых пловцов. Это прежде всего аппараты замкнутого регенеративного цикла типа ИДА, позволяющие пловцам работать на глубине до 45 метров от 4 до 8 часов. Что касается собственно оружия, то под водой они используют десантные ножи, игольчатые кинжалы с газовыми баллончиками, автоматы для подводной стрельбы (АПС), стреляющие 10-сантиметровыми иглами, способными убить человека на расстоянии 5-15 метров, четырехствольный подводный пистолет. На суше боевые пловцы применяют специально для них модернизированные пистолеты-пулеметы. Оснащены они также приборами для бесшумной стрельбы, боеприпасами различных видов, подрывными средствами объемного взрыва, гранатометами, огнеметами и т. п.

Бойцы флотского спецназа фактически никогда не сидели без работы. В период с 1967 по 1991 г. они работали в Анголе, Эфиопии, Мозамбик, Вьетнаме, Корее, Египте, Кубе, Никарагуа и других странах. Но это не значит, что они только и делали, что лезли под воду с ножом и АПС. Вот что, например, рассказывает о действиях советских боевых пловцов в Никарагуа в 1984 г. бывший командир ПДСС ЧФ капитан 1-го ранга в запасе Пляченко Юрий Иванович:

«Под воду в Никарагуа спускаться не пришлось. Группа наших экспертов занималась чисто аналитической работой. От нас ждали рекомендаций: возможно ли судоходство в этом районе. Подрывы на минах вызвали большой резонанс в мире, наш тогдашний союзник оказался фактически в блокаде. Довольно быстро мы разобрались, что мины кустарного производства и ставились с лодок типа „Пиранья“ — это как наши плоскодонки. Никарагуанцам дали рекомендации — как бороться с постановкой и как переоборудовать обычные буксиры в тральщики. После нашего отъезда подрывов судов больше не было».[81]

Теперь следует рассказать об использовании морских животных в боевых действиях. Сейчас трудно установить, кто первый предложил использовать их в военных целях, но в фондах Центрального государственного архива Военно-морского флота СССР хранится дело № 2275 «О тюленях. Предложение г-на Дурова использовать дрессированных животных для военно-морских целей». Из этого следует, что уже в начале века основатель династии цирковых дрессировщиков В. Л. Дуров предлагал использовать морских тюленей на море против немцев во время первой мировой войны.

Впрочем, первыми как всегда оказались американцы. Уже во время войны во Вьетнаме они использовали дельфинов для обороны военно-морской базы Камрань. При этом за время патрулирования дельфины уничтожили более 50 пловцов-диверсантов. А на сегодняшний день на 7 специальных базах ВМС США имеют 115 животных.

В СССР первое специальное подразделение для работы с морскими животными появилось в 1967 г. в Севастополе на базе местного дельфинария. В данной программе, которую вела лаборатория специальных видов оружия ЦНИИ № 6 ГРУ, участвовало около 70 дельфинов и несколько морских львов. На первом этапе животных учили обнаруживать надводные и подводные предметы различной величины, выходить в заданную точку, нести «караульную службу», подавать сигналы о приближении посторонних. Затем программа усложнилась. Животные начали искать «потерянные» в море объекты, доставать определенные предметы с затонувших кораблей и подводных лодок, проникать сквозь подводные заграждения, патрулировать стратегически важные порты и объекты, охраняя их от подводных диверсантов противника. В последнем случае дельфинов тренировали на манекенах и настоящих пловцах. Они оказались опасными противниками: сдергивали ласты, а получив специальную команду, атаковали манекены специальным металлическиим штырем, закрепленным на носу. Одной из последних разработок стало создание группы «живых торпед», ориентированных на эсминцы, крейсера, авианосцы и подводные лодки потенциального противника. Дельфинов заставляли неделями находиться в море с прикрепленными к телу минами и при появлении цели атаковать ее.

Вскоре после успешного начала работы севастопольского учебно-тренировочного комплекса такой же появился и на Тихоокеанском флоте. Располагался он в бухте Витязь и выполнял те же задачи, что и черноморский. Правда, основными животными на Дальнем Востоке были сивучи и белухи.

Однако после распада СССР все изменилось к худшему. Провозгласившая независимость Украина поспешила объявить севастопольский комплекс своей собственностью. Но при этом денег на его содержание у нее не оказалось. В свою очередь Россия «содержать» дельфинарий отказалась до окончательного раздела Черноморского флота. В результате для того, чтобы заработать деньги на содержание дельфинов, сотрудники дельфинария занялись коммерцией. Закончилось все это тем, что к 1996 г. осталось всего шесть обученных дельфинов. А между тем на состоявшихся в 1993 г. учениях севастопольской эскадры дельфины сумели «нейтрализовать» почти 60 % кораблей условного противника.

Что касается Тихоокеанского флота, то там учебно-тренировочный комплекс прекратил свое существование в ноябре 1998 г. До этого сотрудники комплекса работали в основном в рамках программы по очистке моря. К примеру, белух тренировали отыскивать и маркировать отдельные предметы на морском дне, фотографировать их, брать пробы грунта на глубинах более 800 метров. Но и на это денег катастрофически не хватало. В результате комплекс был закрыт, а оставшихся 4 белух и 2 сивучей на самолете доставили в Академию наук в Москве.

Сегодняшний день российского спецназа ГРУ

После развала Советского Союза шесть бригад спецназа (5 сухопутных и 1 флотская) отошли к отделившимся республикам. Еще три бригады были расформированы. И осталось у России всего четыре бригады спецназа.

Из частей спецназа ГРУ, оставшихся в «ближнем зарубежье», наиболее известна 5-я бригада, размещавшаяся под Минском в поселке Марьина Горка. По мнению специалистов, именно эта часть являлась самой прославленной и боевой бригадой спецназа ГРУ СССР, последние 5 лет до 1991 г. занимавшая первое место среди всех частей СпН.

После распада Советского Союза для обитателей военного городка «Красная Заря», где базируется бригада, наступили тяжелые времена. Падение престижа профессии человека в погонах, и тем более спецназовца, нищенская зарплата и туманные перспективы — все это вызвало массовое увольнение офицеров. Причем уходили из армии лейтенанты и старшие лейтенанты, которые именно сейчас должны были бы обеспечивать профессиональную подготовку будущих белорусских спецназовцев. Распалась и первая во всей структуре СпН СССР офицерская рота. Некоторые из тех, кто отказался от службы, пополнили ряды криминальных структур Минска. Мафиози, в отличие от тогдашнего прозападного руководства Республики Беларусь, по достоинству оценили уровень профессионализма военнослужащих СпН.

Новые времена наступили для бригады с приходом к руководству Белоруссией президента А. Лукашенко. В 1997 г. в ней произвели штатную перестройку, статус бригады был существенно поднят. Так, например, должность заместителя командира бригады теперь соответствует воинскому званию полковника. Это новшество в общем-то не должно вызывать вопросов. Спецназ, который выполняет задачи, связанные с постоянным риском для жизни, в армиях всего мира является привилегированным родом войск.

По некоторым сведениям, сейчас прославленное соединение состоит из подразделений, принадлежащих к разным ведомствам — МО, КГБ и МВД. Каждое из них призвано решать задачи сугубо в интересах своего подразделения. По сути, командование бригады должно обеспечивать лишь профессиональную подготовку спецназовцев. Видимо, для того чтобы предупредить появление в спецназовской среде нежелательных для официальной власти тенденций, увеличен штат оперативных работников военной контрразведки, осуществляющих курирование бригады.

Впрочем, до преодоления всех трудностей еще далеко. Сейчас в бригаде осталось не более 20–30 спецназовцев старой закалки. Остальные пришли из других родов войск. В целом снизился и общий уровень профессиональной подготовки. Однако это характерно для всех вооруженных сил республики Беларусь. Правда, справедливости ради, следует отметить, что подготовка солдата СпН намного выше, чем их коллег из общевойсковых или десантных подразделений.

Со времен распада СССР бригада не получила ни одного экземпляра новейшего спецвооружения. Десяток бесшумных автоматов и пистолетов с оптическими прицелами некогда был предметом гордости СпН. Однако сейчас это оружие морально устарело. Даже преступные группировки уже владеют гораздо более эффективным оружием. А экипировка спецназовцев во многом уступает снаряжению их коллег из НАТО. О нищенском положении спецназа свидетельствует хотя бы то, что недавно одна коммерческая структура подарила бригаде управляемый парашют.

Не менее легендарная бригада спецназа с ее прекрасно оборудованной учебно-тренировочной базой, через которую проходили практически все спецназовцы, отправлявшиеся в Афганистан, осталась в узбекском городе Чирчик. Но больше всего повезло Украине — ей досталось целых четыре бригады: одна флотская и три сухопутных (Кировоградская, Изяславская и Старокрымская). О том, каково их нынешнее состояние, можно судить по случаю, имевшему место 24 февраля 1992 г. Тогда со складов Старокрымской бригады группа подростков похитила оружие. Вот как описывает случившееся один из «грабителей», ученик 7-го класса Первомайской средней школы:

«Сначала оружие мы брать не собирались, нужны были лишь камуфляжные десантные костюмы. В субботу Рустем взял трехлитровую банку домашнего вина, и мы пошли на армейские склады, перелезли через дыру в заборе и предложили часовому поменять наши сигареты и вино на форму. Он попросил прийти с утра на следующий день, в воскресенье. Вино мы отдали. А на следующее утро, как и договаривались, снова перелезли через забор, но никого на посту не нашли. Тогда мы взяли с пожарного щита лом и кирку и расковыряли кирпичи в стене, там, где была трещина. Затем пацаны залезли на склад, а я на вышку часового — чтобы в случае чего успеть предупредить, если кто-нибудь появится. Минут через двадцать ребята вылезли из склада обратно, вместо формы дали автомат понести. Я взял сразу два. И штык-нож, бинокль. В понедельник мы снова пришли на склад. Убедившись, что часового нет, опять пролезли в дырку в стене. Форму так и не нашли, взяли три гранатомета и три винтовки с оптическими прицелами».[82]

К сказанному добавить нечего, разве что, до того, как бригада отошла независимой Украине, она считалась лучшей в Одесском военном округе, а на ее базе проходили воздушно-десантную подготовку будущие космонавты.

Что касается выведенных в Россию и расформированных бригад спецназа, то здесь надо отметить следующее. Из них более всего повезло бригаде Прибалтийского округа (дислоцировалась в г. Вильянди, Эстония), группы советских войск в Германии и отдельной 75-й роте СпН в Венгрии (г. Ньйиредьхаза), вывод и расформирование которых происходили в спокойной обстановке. А вот 12-й бригаде Закавказского военного округа, дислоцировавшейся в грузинском городе Лагадехи, повезло меньше. Расформирование бригады завершилось к январю 1993 г. При этом оружие бригады (около 300 автоматов и пулеметов) и боеприпасы согласно письменному распоряжению председателя ВС Грузии Э. Шеварднадзе и министра обороны Грузии Т. Китовани должны были быть перевезены на склады Закавказской группы войск РФ, расположенные в Вазиани. Утром 9 января российские военнослужащие на девяти грузовиках повезли туда оружие, но на полдороге были блокированы подразделениями грузинской армии. В ходе длительного выяснения отношений стало ясно, что Китовани единолично отменил решение о перевозе оружия, после чего колонна вернулась в Лагадехи.

На следующий день на территорию городка нагло и дерзко ворвались более ста человек из службы безопасности, министерства обороны Грузии и пограничного грузинского батальона при поддержке пяти бронетранспортеров. Смяв охрану, состоявшую из 11 человек, и угрожая российским солдатам оружием, они потребовали выдачи автоматов, пулеметов, боеприпасов и взрывчатки. При этом было заявлено, что при малейшем сопротивлении 46 жителей дома в Лагадехи — офицеры, прапорщики и члены их семей, которых они захватили в заложники, — будут расстреляны. Тогда, как рассказывал начальник разведуправления Закавказской группы войск генерал-майор Иваненков, было принято решение разминировать склад и отдать оружие нападавшим. И лишь когда все оружие вывезли, а военный городок разграбили, 46 заложников, удерживаемых государственными бандитами Грузии в течение нескольких дней, были наконец освобождены.

Надо отметить, что эти 300 автоматов и пулеметов в купе с боеприпасами и взрывчаткой погоды в грузинской армии, у которой и так было достаточно оружия, не делали. А нападение, согласно мнению Иваненкова, было произведено с целью показать российским военнослужащим, кто истинный хозяин в Тбилиси, и что значат все договоры, заключенные между Россией и Грузией.

Как уже говорилось у России осталось всего 4 бригады спецназа, из которых две в 1994 г. были переданы из ГРУ в ВДВ. Таким образом, в настоящее время в ГРУ имеется две бригады — 16-я, дислоцированная в Чучково (Рязанская обл.), и 22-я, дислоцированная в Кубинке (Московская обл.). О 16-й бригаде говорилось и писалось много. Прекрасные страницы посвятил ей в своей книге М. Болтунов.[83] Поэтому есть смысл рассказать о 22-й бригаде спецназа ГРУ.

22-я бригада, прозванная «Серые волки» за шеврон с волчьим оскалом и надписью «Побеждают сильнейшие», в настоящее время состоит из четырех рот. Три роты специализируются по театрам военных действий — западному, юго-западному и южному. Их личный состав изучает соответствующие языки, географию, тактику боевых действий: в горах, лесах, пустынях и т. д. Четвертая рота предназначена для выполнения особых заданий. Личный состав роты состоит из прапорщиков, и это единственное, что известно о ней достоверно.[84]

В Кубинке для спецназовцев созданы весьма приличные по нынешним временам условия для жизни и учебы, так как ранее здесь размещался учебный центр Военно-гуманитарной академии. Поэтому в Кубинке есть благоустроенные казармы, общежитие для офицеров и прапорщиков, детсад, школа, столовая, прекрасный спортзал и даже бассейн. Учебная база бригады имеет стрельбище, танкодром и находящийся неподалеку аэродром.

На вооружении личного состава бригады, кроме традиционных АКМ и ПМ, состоят бесшумные автоматы, пистолеты и снайперские карабины, разработанные под 9-мм патрон (пробивает практически любой бронежилет), установки объемного взрыва «Шмель», мины направленного действия и радиомины, автоматический гранатомет «Пламя». Радисты имеют специальную рацию, разработанную для частей ГРУ. Ее радиус действия — до 3 тысяч километров, вес — 12 килограмм. Радиограмма «выстреливается» в Центр практически мгновенно, поэтому запеленговать работу такого передатчика очень сложно. Однако новейшего оружия, разработанного специально для спецназа, в бригаде давно не получали.

Такова (в самом кратком изложении) история спецназа российской военной разведки, в том числе и современного. Появившийся в первый год существования советской власти спецназ военной разведки всегда действовал на передовых рубежах, выполняя нелегкие порой задания по защите государства. Бойцы спецназа первыми вступали в бой и последними выходили из него. Поэтому нынешним бойцам российского спецназа ГРУ есть чем гордиться и чьи традиции продолжать.

Предатели в рядах ГРУ

Начиная рассказ о предателях в рядах советской военной разведки, необходимо сделать несколько предварительных замечаний.

Во-первых, надо отметить, что предательство и шпионаж все время следовали рука об руку, и поэтому удивляться тому, что среди сотрудников советской военной разведки были предатели, не следует.

Во-вторых, предательство, в какие бы одежды оно не рядилось, всегда остается предательством, то есть самым отвратительным, что существует на свете. Поэтому те предатели, которые пытаются представить себя борцами с «тоталитарным коммунистическим режимом», просто выдают желаемое за действительность.

В-третьих, для того, чтобы причины, толкнувшие некоторых сотрудников военной разведки на предательство, были более понятны, хочется привести отрывок из документа ЦРУ, относящегося к концу 1960-х — началу 1970-х годов:

«Советские граждане представляют группу высокодисциплинированных людей, подвергающихся интенсивной идеологической обработке, бдительных и чрезвычайно подозрительных. Русские очень горды по характеру и чрезвычайно чувствительны ко всяким проявлениям неуважения. В то же время многие из них склонны к самым различным приключениям, стремятся вырваться из существующих ограничений, жаждут понимания и оправдания с нашей стороны. Акт предательства, будь то шпионаж или побег на Запад, почти во всех случаях объясняется тем, что его совершают неустойчивые в моральном и психологическом отношении люди. Предательство по самой своей сути нетипично для советских граждан. Это видно хотя бы из сотен тысяч людей, побывавших за границей. Только несколько десятков из них оказались предателями, и из этого числа только несколько работали на нас в качестве агентов. Такие действия в мирное время, несомненно, свидетельствуют о ненормальностях в психическом состоянии тех или других лиц. Нормальные, психически устойчивые лица, связанные со своей страной глубокими этническими, национальными, культурными, социальными и семейными узами, не могут пойти на такой шаг. Этот простой принцип хорошо подтверждается нашим опытом в отношении советских перебежчиков. Все они были одиноки. Во всех случаях, с которыми нам приходилось сталкиваться, они располагали тем или иным серьезным недостатком в поведении: алкоголизмом, глубокой депрессией, психопатией того или иного вида. Подобные проявления в большинстве случаев явились решающим фактором, приведшим их к предательству. Может быть лишь небольшим преувеличением утверждать, что никто не может считать себя настоящим оперативным работником, специалистом по советским делам, если он не приобрел ужасного опыта поддерживать голову своих советских друзей над раковиной, куда выливается содержимое их желудков после пятидневной непрерывной пьянки.

Из этого вытекает следующий вывод: наши оперативные усилия должны быть направлены главным образом против слабых, неустойчивых объектов из числа членов советской колонии.

В отношении нормальных людей нам следует обращать особое внимание на представителей среднего возраста. Появление различных эмоциональных и умственных расстройств имеет место наиболее часто у людей средневозрастной категории. Период жизни, начиная с тридцати семи лет и позже, включает наибольшее число разводов, алкоголизма, супружеской неверности, самоубийств, растрат и, возможно, измены. Причина этого явления довольно ясна. В это время начинается спуск с физиологической вершины. Некогда дети, теперь выросли и вдруг столкнулись с острым сознанием того, что их жизнь проходит, амбиции и мечты юношества не сбылись, и иногда наступает их полный крах. В это время наступает момент переломов в служебном положении, перед каждым человеком встает мрачная и скорая перспектива пенсии и старости. Многие мужчины в это время зачастую полностью пересматривают свои взгляды на жизнь, религию и моральные представления. Это то время, когда человек как бы заново приглядывается к себе и в результате часто бросается в крайности.

С оперативной точки зрения период сороковых штормовых представляет чрезвычайный интерес».[85]

И в-четвертых. Предателей в рядах ГРУ было достаточно много. Так что говорить обо всех не представляется возможным, да в этом и нет необходимости. Поэтому в данном очерке речь пойдет о П. Попове, Д. Полякове, Н. Чернове, А. Филатове, В. Резуне, Г. Сметанине, В. Баранове, А. Волкове, Г. Спорышеве и В. Ткаченко. Что же касается «предателя века» О. Пеньковского, то о нем написано столько книг и статей, что рассказывать о нем лишний раз будет пустой тратой времени.

Петр Попов

Петр Семенович Попов родился в Калинине, в крестьянской семье, воевал в Великую Отечественную войну, во время которой стал офицером. В конце войны он занимал должность порученца при генерал-полковнике И. Серове и по его протекции был направлен в ГРУ. Низкого роста, нервозный, худой, без всякого воображения, он держался особняком, был очень скрытен и плохо сходился с другими офицерами. Однако, как говорили потом его сослуживцы и начальники, по службе к Попову претензий не было. Он был исполнителен, дисциплинирован, имел хорошие характеристики и активно участвовал во всех общественных мероприятиях.

В 1951 году Попов был направлен в Австрию в качестве стажера легальной венской резидентуры ГРУ. В его задачу входили вербовка агентуры и работа против Югославии. Здесь же, в Вене в 1952 году у Попова завязался роман с молодой австрийкой Эмилией Коханек. Они встречались в ресторанах, снимали на несколько часов номера в гостиницах, стараясь держать в тайне свои отношения от сослуживцев Попова. Безусловно, такой образ жизни требовал от Попова значительных расходов. А если учитывать обстоятельство, что в Калинине у него была жена и двое детей, то финансовые проблемы стали для него в скором времени основными.

1 января 1953 года Попов подошел к вице-консулу США в Вене и попросил устроить ему выход на американское представительство ЦРУ в Австрии. Одновременно Попов вручил ему записку, в которой предлагал свои услуги и указывал место встречи.

Приобретение агента на месте, в стенах ГРУ, было большим событием в ЦРУ. Для обеспечения поддержки операций с Поповым в рамках советского отдела было создано специальное подразделение, получившее название СР-9. Руководителем Попова на месте был назначен Джордж Кайзвальтер, которому помогал (с перерывом с конца 1953 по 1955 год) Ричард Ковач. Оперативным псевдонимом Попова стало имя «Грэлспайс», а Кайзвальтер выступал под фамилией Гроссман.

На первой встрече с сотрудниками ЦРУ Попов рассказал, что ему нужны деньги, чтобы уладить дела с одной женщиной, что было встречено с пониманием. У Кайзвальтера с Поповым установились довольно непринужденные отношения. Силой Кайзвальтера в общении с новым агентом была его способность завоевать доверие Попова долгими часами совместных выпивок и разговоров. Ему ничуть не претила крестьянская простота Попова, и об их выпивках после удачных операций было хорошо известно сотрудникам ЦРУ, знавшим о Попове. У многих из них сложилось впечатление, что Попов считал Кайзвальтера своим другом. В то время по ЦРУ ходила шутка, что в одном советском колхозе у управления есть своя корова, так как на деньги, данные Кайзвальтером, Попов купил телку своему брату-колхознику.

Начав сотрудничать с ЦРУ, Попов передавал американцам информацию о личном составе ГРУ в Австрии и методах его работы. Он сообщил ЦРУ важные подробности о советской политике в Австрии, а позднее и о политике в Восточной Германии. По некоторым, скорее всего весьма преувеличенным данным, Попов за первые два года сотрудничества с ЦРУ передал Кайзвальтеру имена и коды около 400 советских агентов на Западе. Предусматривая возможность отзыва Попова в штаб-квартиру ГРУ, ЦРУ была предпринята операция по подбору тайников в Москве. Эту задачу поручили Эдварду Смиту, первому человеку ЦРУ в Москве, посланному туда в 1953 году. Однако Попов, побывав в Москве в отпуске и проверив тайники, выбранные Смитом, нашел их никуда не годными. По словам Кайзвальтера, он сказал: «Они паршивые. Вы что, пытаетесь погубить меня?» Попов жаловался на то, что тайники недоступны и использование их было бы равносильно самоубийству.[86]

В 1954 году Попов был отозван в Москву. Возможно, это было вызвано его знакомством с П. С. Дерябиным, сотрудником КГБ в Вене, в феврале 1954 года бежавшим в США. Но никаких подозрений относительно лояльности Попова ни у ГРУ, ни у КГБ не возникло, и летом 1955 года он был направлен в Шверин на север ГДР. Перевод в Шверин обрывал связь Попова с его оператором Кайзвальтером, и он по заранее оговоренному каналу послал письмо.

В ответ Попов вскоре получил письмо, положенное под дверь его квартиры, в котором говорилось:

«Здравствуй, дорогой Макс!

Привет от Гроссмана. Жду тебя в Берлине. Здесь есть все возможности так же хорошо провести время, как и в Вене. Письмо посылаю со своим человеком, с которым ты должен завтра встретиться в 8 часов вечера около фотовитрины, возле Дома культуры им. Горького в Шверине, и передать ему письмо».[87]

Связь с Поповым в Шверине была установлена с помощью немки по имени Инга, а в дальнейшем поддерживалась агентом ЦРУ Радтке. На следствии 75-летний Радтке говорил, что их встречи происходили всегда через четыре недели. На каждой из них Радтке получал от Попова пакет для Кайзвальтера и передавал Попову письмо и конверт с деньгами.

Пока Попов находился в Шверине, он, несмотря на все старания, не мог лично встречаться с Кайзвальтером. Эта возможность предоставилась ему в 1957 году, когда он был переведен на работу в Восточный Берлин. Их встречи происходили в Западном Берлине на конспиративной квартире, причем Кайзвальтер изменил фамилию, под которой работал, с Гроссман на Шарнхорст.

— В Берлине, — рассказывал Попов на следствии, — Гроссман взялся за меня основательнее. Он интересовался буквально каждым моим шагом. Например, после возвращения из отпуска, который я проводил в Советском Союзе, Гроссман потребовал наиподробнейшего отчета о том, как я провел отпуск, где был, с кем встречался, требовал, чтобы я говорил о мельчайших деталях. На каждую встречу он приходил с заранее подготовленным вопросником и во время беседы ставил мне конкретные задания по сбору информации.[88]

Временное прекращение связи с Поповым после его отзыва из Вены встревожило ЦРУ. Чтобы подстраховаться от подобных неожиданностей, были отработаны условия контактов с Поповым на тот случай, если его отзовут из Берлина. Он был снабжен средствами тайнописи, шифровальными и дешифровальными блокнотами, радиопланом, подробной инструкцией пользования шифрами и адресами, по которым он мог известить ЦРУ из СССР о своем положении. Для приема радиосигналов Попову выдали приемник, и на одной из встреч с Кайзвальтером он прослушал магнитофонную запись сигналов, которые он должен был принимать, находясь в СССР. В инструкции, врученной Попову, говорилось:

«План на тот случай, если Вы останетесь в Москве. Пишите тайнописью по адресу: Семья В. Краббе, Шильдов, ул. Франца Шмидта, 28. Отправитель Герхард Шмидт. В этом письме сообщите все данные о вашем положении и дальнейшие планы, а также когда Вы будете готовы принимать наши радиопередачи. Радиоплан следующий. Передачи будут по первым и третьим субботам каждого месяца. Время передачи и волна указаны в таблице…».[89]

Помимо этого весной 1958 года Кайзвальтер познакомил Попова с его возможным связником в Москве — атташе посольства США в СССР и сотрудником ЦРУ Расселом Августом Ланжелли, специально вызванным по этому случаю в Берлин, и получившем псевдоним «Даниил». В то же время Кайзвальтер заверил Попова, что он всегда может уехать в США, где будет обеспечен всем необходимым.

В середине 1958 года Попову было поручено забросить в Нью-Йорк нелегала — молодую женщину по фамилии Тайрова. Тайрова выехала в США по американскому паспорту, принадлежавшему парикмахерше из Чикаго, который она «потеряла» во время поездки на родину в Польшу. Попов предупредил о Тайровой ЦРУ, а Управление в свою очередь поставило в известность ФБР. Но ФБР допустило ошибку, окружив Тайрову слишком плотной слежкой. Та, обнаружив слежку, самостоятельно приняла решение вернуться в Москву. На разборе причин провала Попов обвинил во всем Тайрову, его объяснения были приняты и он продолжил работу в центральном аппарате ГРУ.