Помоги проекту - поделись книгой:
Ужо сорок минут Саша сидел на стуле в коридоре и ожидал, когда его позовут за дверь с надписями «Старший инспектор С. Снег. Инспектор Д. Залесский». Саша знал, что допрашивать его будет именно С. Снег, так как еще в бюро пропусков он обратил внимание на висевший на стене некролог, размноженный на ксероксе «Выполняя свой служебный долг, минувшей ночью в районе Черного Бульвара зверски убит наш товарищ и коллега Дмитрий Залесский…» Саша был настолько оглушен своими собственными проблемами, что, пожалуй, не обратил бы на некролог особого внимания, если бы не эта безграмотная фраза. Теперь же, сидя перед дверью, Саша подумал, что С. Снег, наверное, неплохо знал погибшего и, вероятно, постарается связать происшедшее в подъезде с убийством на Бульваре. И, по-видимому, Сашу ожидает тяжелый разговор. Он не ошибся.
Старший инспектор еще не успел закончить обычную преамбулу об ответственности и правах, а Саша уже вспомнил, что видел этого человека в Графском, когда тот беседовал с инспектором полиции после бойни в скаутском лагере. Как и тогда, Снег был в непроницаемо черных очках, какие в помещении носить было прилично разве что слепому. Конечно, стоило сделать скидку на специфику работы уголовного розыска и отнести эту странную манеру к мерам безопасности, но, отвечая на предварительные вопросы, почти не вникая в их смысл, Саша поймал себя на том, что его внимание приковано к этим черным стеклам. Усилием воли Саша взял себя в руки и сосредоточился на беседе со старшим инспектором. Но тут же почувствовал себя неуютно.
– Я навел о вас справки, - Снег рассматривал стоящего перед ним светловолосого худощавого паренька и понимал, что тот особой сложности не представляет: надавить - и сломается.
– Ваше появление странным образом совпадает с некоторыми расследуемыми случаями.
– Вы имеете ввиду вчерашний вечер?
– Это само собой. Вы знаете о событиях в поселке Графском?
– Да, я там был, отдыхал несколько дней.
– Конкретно?
– С двадцатого по двадцать второе.
– Что вы можете сказать о вашей причастности к тому, что там произошло?
– По более, чем кто-либо из всех остальных отдыхающих. Услышал утром, пошел к лагерю, кое-какие сплетни в толпе на базаре - вот вся моя информация. Я даже в сам лагерь не попал - оцепление стояло.
– А что вы делали накануне? Прошлым вечером?
– Был с другом на дискотеке.
– Там не было каких-нибудь инцидентов? Ничего такого на что нужно было бы обратить внимание?
– Нет. К тому же я был пьян и довольно смутно помню этот вечер.
– Ну, а если я вам скажу, что этот вечер имел продолжение?
– Тогда я с интересом послушаю. Только учтите, я не люблю прозрачных намеков, которые вещают желая каким-то образом меня в это дело впутать, я понял и должен вам официально заявить, что я - не уголовник и не какой-нибудь лопух, этот номер у вас со мной не пройдет.
– Не спеши, студент, не спеши, тут у меня еще не такие правозащитники кололись как миленькие. Ты думаешь, если мы по-другому называемся, то старую школу забыли? Впрочем, не будем пока переходить на повышенные тона. Если ты мне дашь исчерпывающие объяснения по всем моим вопросам, я с легким сердцем отпущу тебя к твоей девочке, тем более, что ей необходимы уход и забота.
– Послушайте, това… гражданин, господин, как к вам там надо обращаться не знаю, ведите, пожалуйста, допрос по форме и не изображайте из себя следователя ГПУ!
– О'кей, будем работать в современных ритмах. Итак, на дискотеке вы и ваш друг привлекли внимание тем, что расплачивались исключительно валютой. Трудновоспитуемые из скаутского лагеря, которые тоже обратили на вас внимание, подстерегли вас после дискотеки и попытались напасть с целью ограбления. Однако ваш друг… Впрочем, может, вы продолжите?
– Вряд ли я что-нибудь интересное смогу сообщить. Я был здорово пьян…
– И «укурен», не так ли?
– Не помню. Кстати, подростки тоже были под хорошим кайфом, поэтому, если вы базируетесь на их показаниях, они вообще могли вам наговорить чего угодно. Единственное, что я скажу, это то, что мой друг действительно отбил их нападение, а заодно охоту вообще иметь с нами дело. При этом никто не пострадал, а остальное для полиции, по-моему, значения не имеет.
– Ошибаетесь. Дела, которыми я сейчас занимаюсь, очень странные сами по себе. Зверские, ни на что не похоже убийства, свидетели несут какую-то околесицу о белых волках… Вот и вы в ваших предварительных показаниях говорите о каком-то белом чудовище, которое якобы гналось за вами и которое, судя по вашим показаниям, и прикончило бедолагу-вахтера.
– Я рассказал все, что видел и как видел. Не верите - ваше дело. Только я хоть вам, хоть прокурору, хоть судье смогу повторить лишь то, что реально видел. На остальное не надейтесь.
– Хорошо-хорошо, никто вас не принуждает идти против вашей совести. Тогда скажите мне по этой самой совести, так сказать, положа руку на сердце: с вашим другом все в порядке?
– Н-ну… Конечно, он не совсем обычный человек, со странностями!… Впрочем, он - гениальный врач, целитель, а людям такого рода свойственны всякие вывихи поведения, проблески необычных способностей…
– Отлично, отлично, наша беседа, кажется, начинает налаживаться! Например? Какие именно странности вы у него замечали? И как давно? Кстати, давно ли вы знакомы?
– Недавно, около месяца. Поэтому вряд ли я чем-то смогу помочь вам в этом плане. Знаю только, что есть у него способности к гипнозу, но он ими пользуется исключительно редко. От этого могут возникать различные странные ситуации и фантастические случаи. например, я не смогу в точности рассказать, что он вытворял там, в Графском, когда на нас напали. Скорее всего, внушал им различные ужасы. Поэтому, если вы допросите этого рыжего…
– Он погиб в том корпусе, где произошло массовое убийство. Всего их было двенадцать человек. Плюс несчастный случаи с лесопилкой, итого тринадцать в Графском…
– Причем но тут лесопилка?
– Для нашего расследования, конечно, ни при чем, но начальство мое трупы уже десятками считать начинает. А если представить, что мы имеем дело с маньяком-гипнотизером, а, может быть, не только гипнотизером, которое могут заметать свои следы но только с помощью гипноза, начинает выстраиваться пусть но безупречная, но вполне работоспособная версия, которая все эти, вроде бы, не связанные друг с другом убийства может привести к некоему общему знаменателю. А этот знаменатель очень хотят побыстрее вычислить и мои начальники, да и общественность уже подтирается на дыбы, вон, хотя бы сегодняшние газеты прочитайте. Понимаете, какая интересная дробь получается? В числителе - восемнадцать (или девятнадцать, если считать непонятно как включенную лесопилку) трупов, а в знаменателе - совершенно неординарный, уникальный преступник, или преступники. Каково?
– Что вы конкретно имеете ввиду? И при чем тут я?
– При том, что вы - или сознательный, или бессознательный пособник вашего нового друга, у которого все шансы попасть в знаменатель. Либо же, что тоже вероятно, вы - просто его временный попутчик. но, в любом случае, у вас еще есть шанс помочь следствию. Вы должны постараться как можно подробнее вспомнить и рассказать все, что вам известно о нем, все, что вам показалось странным. Если вы дадите согласие, мы можем привлечь на помощь профессиональных гипнотизеров и экстрасенсов. Под гипнозом, быть может, удастся растормозить вашу заблокированную память и спасти вас от очень серьезной ответственности, а всех остальных - от новых убийств. Вы согласны помочь мне?
– Вы не убедили меня. Во-первых, под гипнозом, при правильной постановке вопросов можно фальсифицировать любые показания. Во-вторых, в «кандидаты», то есть, обвиняемые, может попасть добрый десяток таких же чудаков с необычными способностями, как мой друг. Если вы хотите откровенности - пожалуйста. Но только после того, как я получу эту откровенность от вас. Как, по вашему мнению, выстраивается версия этого дела с участием моего друга?
– Кстати, зовут его Ян Понятовский, если не ошибаюсь?
– Да, тот самый Понятовский, известный онколог.
– Хорошо, я познакомлю вас с моей рабочей гипотезой. Курите, если хотите, может быть чаю?
– Нет, спасибо, только сигарету.
– Итак, первое: серия убийств на Черном Бульваре (обратите внимание на локальный характер - в городе такого рода преступления происходят именно на Черном Бульваре, притом, в полнолуние). Четыре жертвы, которые связывает только одно: место преступления и время - после полуночи. Никаких следов ограбления, либо половых притязаний не обнаружено. Жертвы просто разорваны в клочья. Эта серия прерывается с окончанием фазы полнолуния и возобновляется с наступлением нового, в четком соответствии с календарем. Единственное убийство из всех, которое можно хоть чем-то объяснить - это убийство моего коллеги и подчиненного Димы Залесского, который, продолжая отрабатывать свою версию о каком-то невиданном белом волке, искал вчера на бульваре, видимо, новые ниточки, а нашел свою смерть. Судя по тому, как он был вооружен и зная его лично, я могу предположить, что нападение было совсем не такого рода, какого он ожидал и к какому готовился. Его ничто не настораживало вплоть до самого момента смерти. Ваш друг, (да и вы с недавнего времени) проживает в непосредственной близости от Черного Бульвара и при желаний ему (или вам) ничего бы но стоило скрыться у себя дома. Разумеется, при условии тщательной предварительной подготовки и последующей ликвидацией следов и улик. Вторая группа убийств - Графское, где вы оказались с вашим другом как раз в это самое время. И третья - опять бульвар, сразу же после вашего с ним возвращения. Лично вас это по настораживает?
–Не знаю, мало ли кто приехал, как мы и уехал, как мы. А сколько людей живет, как вы выразились, в непосредственной близости?
– Много, конечно. Моя версия, безусловно, но бесспорна. Однако, существует ряд очень странных совпадений и фактов, которые из всей массы людей, находившихся около, выделяют именно вашу пару.
– Любопытно.
– Еще бы! Итак, попутный вопрос: вы не видали дома у вашего друга некое чучело или большую скульптуру какого-нибудь белого зверя?
– Допустим, видел.
– Это надувная кукла, покрытая белой шерстью, не так ли?
– Откуда вам это известно?!
– Не в моих правилах «светить» методику работы, но раз уж мы с вами на полном доверии… Таких кукол в город попало всего три, через таможенную распродажу. Двух почти сразу увезли, а третью купил ваш друг. Он - личность достаточно известная, поэтому установить его не было затруднительно. Сложнее было додуматься, что эту куклу вообще нужно искать. На что меня навела простая логическая цепь:
Ночной монстр, что бы оно такое не было, но смог бы так просто и незаметно появляться и исчезать, если он приходит извне. Вряд ли разумно так же предполагать его скрытное проживание в одном из примыкающих к Бульвару дворов или домов. Ну а «гастроли» монстра в Графском окончательно убедила меня, что белое чудовище - просто прикрытие и, скорее всего, нечто такое, что должно демонстрироваться случайным свидетелям, а затем быстро складываться, сворачиваться, сдуваться и прятаться. Такую штуку легко транспортировать в обыкновенном чемодане. Ну, а если сделать еще и звуковое оформление - вот вам и чудовищный призрак-убийца. Обыватели запуганы, материалистически мыслящее следствие ищет какую-нибудь экзотическую диковину, новую породу животных-убийц (кстати, тут можно подбросить пару-тройку фальсифицированных следовых отпечатков, что мы и имеем в Графском), всех трясет, а оставшийся в тени маньяк, или параноик, или дьявол его знает кто - упивается этой всеобщей паникой, которая доставляет ему патологическое наслаждение. Ну, мотивировка в данном случае дело крайне темное, тут нужен не криминалист, а психолог или психиатр. Да это не так важно. Важен почерк, стиль совершаемых акций. Разумеется, с точки зрения обычного преступления, имеющего своей целью, скажем, рэкет или политический террор, все это слишком громоздко, сложно. Но мы имеем дело с утонченным маньяком, для которого главное - не цель, а сам процесс, подготовка и исполнение задуманного. Это - личность исключительная, художник своего дела и раб своей мании. Вот вы, скажем, но замечали у вашего друга каких-нибудь странностей в быту? Может, особая манера одеваться, или, скажем, питаться, обставлять свою жизнь какими-нибудь чудными условностями, может быть, вам бросилась в глаза какая-нибудь особенность интерьера квартиры?
– Бросилась, разумеется - эта самая кукла-фантом. Только он некуда ни разу ее но уносил, а уж в Графское мы ее не брали - это точно: она едва-едва уместилась бы в хороший рюкзак, а у нас на двоих только и было, что два чемодана, да спортивная сумка.
– Я вынужден повторить, что вы могли, да и сейчас можете находиться под гипнотическим, причем избирательным, стирающим определенные детали и мелочи, влиянием вашего друга. И такую «мелочь», как рюкзак, вы могли именно по этой причине утерять из памяти. Не удивлюсь, если окажется, что вы не помните, как по приказу вашего товарища сдували, надували и укладывали куклу-фантом, а может, и включали звукоимитатор. А он тем временем выполнял свою непонятную никому, кроме самого себя, роль.
– Вы что, всерьез считаете, что Ян способен, хотя бы чисто физически, разорвать на части двенадцать человек за несколько минут, не запачкаться кровью и бесследно исчезнуть?
– Дело это настолько необычное, что я не могу до конца быть уверен ни в чей. А что касается чисто физической силы маньяков в момент аффекта или экстаза совершения преступления, - своего звездного часа, ради которого они живут - то скажу вам, когда в этот момент их приходится брать, то достается, бывает, и опытным профессионалам - «волкодавам» из группы захвата, иной раз плохо помогает даже газ и сеть. Поймите меня правильно, у меня нет цели любыми путями «припутать» к этому делу вас. Но вы должны знать, что в рассматриваемой ситуации, под воздействием вашего приятеля, вы можете, согласно его замыслу, играть роль не только помощника (может, он справляется и один), но и постоянного алиби, человека, который подтвердит, что вы в это время сидели рядом и смотрели телевизор, и так далее.
– Н все же вы не убедили меня. Какие у вас есть конкретные факты, чтобы подозревать Яна?
– Вы, наверное, переволновались сегодня ночью, и ваше внимание рассеивается. Итак, перечисляю еще раз. Первое - психологические факторы: стремление к одиночеству, сорение деньгами, странная дружба с вами (ну, это, впрочем, ваше дело). Второе - чисто «топологические совпадения: Ян (и вы) оказывается все время в тех местах и в то время, где и когда происходят эти загадочные убийства. Третье - неизвестно зачем приобретенная кукла-фантом и совпадение описаний этой куклы с призраком, виденным, по неподтвержденным данным, на Бульваре и в Графском. Четвертое - ярко выраженные необычные качества Яна, проявленные в конфликте с подростками. И вообще, не все ясно с этими подростками и вашим другом. -, Например, зачем вы приходили наутро поело драки в лагерь и о чем беседовали с рыжим? Следующей ночью он был убит вместе со всеми, кто находился в палате. Или что делал ваш друг предыдущей ночью, в районе заброшенной лесопилки, где, при не до конца выясненных обстоятельствах, попал в пилораму один из подростков? Почему он так живо заинтересовался ночными событиями, что вошел в контакт с лагерным сторожем и около часа угощал его пивом и задавал вопросы?
– Это всего лишь совпадения, которые вы ловко подставляете в выстроенную вами версию. Да, существует кукла, но никто кроме меня ее по видел в точение этого месяца, во всяком случае. Да, и Ян, и я по стечению обстоятельств оказывались там, где происходили убийства, по никаких прямых улик против нас нет. Да, Ян владеет какими-то необычными качествами, которые помогли ему отбиться от подростков
А приходили мы в лагерь на следующий день для того, чтобы убедиться, что никто из ребят не пострадал. Зачем он оказался у лесопилки, я не знаю, но этим вечером он ходил за мясом к пастухам, и, по моему, за коньяком. Он мог проходить там, где его и видел, я не знаю, кто, но, скорое всего, случайные свидетели, ибо если бы этот свидетель видел то, что Ян, по вашему мнению, сделал па лесопилке, то вы бы уже беседовали не со мной, а с Яном, причем, в качестве обвиняемого!
–Не знаю, насколько наш город продвинулся по пути к правовому государству, но мне кажется, что вам но удастся убедить прокурора на суде. А я вам в этом не помогу.
– Правда? Очень жаль. Я надеялся на сотрудничество.
– Простите, инспектор, ничем не могу помочь, По-моему, вы на ложном пути.
– А что же есть истина?
– Как правило, не то, что мы предполагаем!
– Очень верно, молодой человек, очень верно. Но почему бы нам не предположить, что я располагаю некоей деталью, которая может круто переменить ход нашего разговора. И тогда уже вы будете искать союза со мной, а я буду к этому не склонен. Сказать?
– Пожалуй, да.
– Всю информацию я вам давать не буду, вы не отвечаете мне откровенностью, а вот один небольшой фрагмент - пожалуйста: тогда, вечером, Ян принес не мясо, а трехлитровый термос крови, которую купил у пастухов. У нас есть показания по всей норме, а опознание проведем в ближайшее время, думаю пастухи не ошибутся - у этих ребят отличная зрительная память. Тот алкаш, что валялся при дороге, ведущей к лесопилке, конечно, ненадежный свидетель, но это
Снег верно рассчитал момент психологического взрыва ситуации: Саша вскочил, оттолкнув стул так, что тот ударился в стену. Снег тоже поднялся загородив путь к двери, потянул за торчащий ключ открытую дверцу сейфа, вынул оттуда пистолет и направил на Сашу: «Спокойно, студент, спокойно, мы еще не обо всем договорились!» Саша попытался усмехнуться, чтобы как-то отвлечь внимание инспектора, но получилась не ухмылка, а судорожный оскал, в котором тот увидел нечто невероятное: заострившиеся длинные белые клыки: два сверху и два снизу. Он бил настолько потрясен, что машинально сорвал свои чернью очки, чтобы лучше видеть. Теперь настала очередь Саши удивляться: инспектор не был рано поседевшим молодым еще мужчиной, он был самым настоящим альбиносом, потому что радужки его глаз были красными.
Эта последняя ночь полнолуния затопила город такими неистовыми потоками дождевой воды, что с улиц смыло и людей, и машины. Мостами беснующиеся вода и ветер обрывали провода и погрузили во тьму целые кварталы. Со старых лип на Черном Бульваре летели на дорожи и мокрые газоны листья и обломанные бурей ветви. Чудовищные ливневые бичи хлестали так, что никакое укрытие не смогло бы надежно защитить от их ударов, тем более под открытым небом. Однако Зверь, лежавший в засаде, в кустах Черного Бульвара, не оставил своего поста и продолжал лежать, промокнув до последнего волоска. Он должен был убить любого, кто каким-то чудом мог оказаться здесь, в принципе, ничто сейчас не мешало ему пойти в поисках добычи по улицам города. Но он чувствовал, что ждать нужно тут, потому что вкус убийства случайной смерти не шел ни в какое сравнение с наслаждением от уничтожения Врага, может быть. Главного Врага, который обязательно должен был появиться. И он пришел.
Человек, защищенный от дождя черным плащом, шагал по главной аллее, слегка покачиваясь то ли под влиянием выпитого, то ли от ударов бури. Однако, двигался он достаточно быстро и уверенно. Зверь подобрался и приготовился к прыжку. Человек свернул на боковую аллею, где поджидала его Смерть. Зверь, больше не в силах владеть собой, выскочил ему наперерез и взревел. Человек повел себя очень странно. Он остановился и, с интересом посмотрев на Зверя, проговорил, обращаясь но то к себе, не то к нему: «Что это, Бэримор? Опять овсянка?» Зверь прыгнул и… промахнулся. Произошло это от того, что Зверь целился в человека, а в момент прыжка человек исчез совершенно необъяснимым образом, только какой-то крупный черный кот шмыгнул под летящим мокрым телом белого чудовища, а затем мотнулся к дереву и мгновенно очутился среди трепещущей листвы.
Зверь в недоумении оглянулся, принюхался. Запах добычи, на мгновение достигший его ноздрей, заставил его взреветь и несколько раз хлестнуть себя хвостом по бокам, разбрызгивая воду. Однако, кроме дурацкого черного кота, который, крепко впился когтями в промокшую кору дерева, с наглым видом рассматривал Зверя сверху, на всем Бульваре не было ни единой живой души. Зверя затопила ярость. Он разбежался и вложил со всю в мощный прыжок.
Его чудовищные клыки щелкнули в нескольких миллиметрах от кошачьего хвоста. Кот непостижимым образом умудрился извернуться и прицельно нанести когтистой лапой удар прямо в нос нападавшему. От неожиданной, еще ни разу не испытанной боли, Зверь растерялся и приземлился не на четыре лапы, а позорно шлепнулся на бок, взвизгнув от боли. Когда он снова вскочил и посмотрел на дерево, кот уже исчез и вспорхнула, теряясь в пелене дождя, невесть откуда взявшаяся летучая мышь. А над Бульваром на мгновение повисла странная, непонятно кем сказанная фраза: «Нехорошо маленьких котиков обижать, дворняга невоспитанная!»
…Саша, сжался в комок и дрожал от холода, он потерял счет часам, а вместе с ним и надежду дождаться Яна. Он прятался в загаженной избушке на детской площадке, откуда хорошо была видна дорога к дому. Миновать площадку незамеченным Ян не мог, разве что ему взбрело в голову проделать путь до дома в облике летучей мыши, тогда он должен был воспользоваться каминной трубой, что вообще-то, не доставляло ему особого удовольствия. Избушка, на удивление, неплохо держала воду, два окна были заколочены фанерой и досками, которые сносно защищали от ударов дождя и ветра. Но сырость и холод пробирали Сашу до костей, а зайти в дом он не решался, опасаясь засады, которую мог поставить инспектор Снег после того, как Саша бежал из его кабинета через окно. Решетки на окне не оказалось, видимо потому, что кабинет располагался на втором этаже. Саша сам до конца но понимал, как ему удалось уцелеть после такого прыжка, наверное, спасло его то, что он приземлился прямо в яму с песком спортивного городка, располагавшегося во дворе полицейского управления. После этого Саша, чудом оставшись незамеченным, перемахнул невысокую сетку ограды двора и исчез в путанице проходных подворотен… Погруженный в свои мрачные размышления, он не сразу заметил, что он уже несколько минут тупо смотрит на окно квартиры Яна, в котором, оказывается, горит свет. Значит, Ян дома но. если в квартире засада, то скоро его должны будут вывести и усадить в машину… Однако, шли минуты, ничего не происходило, а свет в комнате сменился на красноватый огонь камина. Значит, засады нет! Подождав для безопасности еще с полчаса, Саша выскочил из избушки и бегом кинулся сквозь дождевой частокол к подъезду.
… Ян был в своем обычном халате, в зубах - трубка. Увидев Сашу, вскинул брови, молча втащил его в переднюю и запер дверь.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
«ВЕРВОЛЬФ»
– Ну и где же ты шлялся целые сутки?
– Долго рассказывать.
– Ладно, я не тороплюсь. Переоденься, поешь, я тебе отолью от своих щедрот, с хорошим содержанием доброго шотландского виски
– Когда Саша, насытившись и отогревшись у камина рассказывал Яну о том что они пережили с Наташей предыдущей ночью, Ян внезапно перебил его: «Такой огромный белый волк с красными глазами? Ростом чуть повыше крупного дога? Издает такой характерный не то рев, не то вой? Значит, я его тоже видел».
– Но, когда?
– Только что, на Бульваре, метрах в ста пятидесяти отсюда.
– Он напал на тебя?
– Он не на того напал! Не в этом дело. Просто тот, кого я видел а значит, и тот, кого видели вы с Наташей никакой не волк не пес-убийца, и вообще, это не животное.
– А что же оно такое тогда?
– Но «что», а «кто», мой удачливый друг! Вам с Наташей уже повезло, что вы остались целы, ибо это - так называемый волк-оборотень, иными словами, вервольф. А они, в отличии от обычных волков, свою добычу не упускают. Вас спас лифтер, которого он предпочел в качество трофея вместо вас. Это человек, превратившийся в волка-оборотня. Причем человек этот - альбинос, беловолосый и красноглазый.
– Постой, но ведь именно такого я видел сегодня. Он допрашивал меня! Это полицейский инспектор, который был в Графском, тогда я подумал, что он седой, а сегодня он снял свои черные очки и я увидел его глаза!
– Погоди, погоди так ты был в полиции? Почему?… Ах да, в связи с убийством этого лифтера… Так, давай не спеша и по порядку.
Когда Саша закончил словами: «И вот поэтому я полночи просидел под дождем, опасаясь засады у тебя в доме», Ян помолчал, заново набивая свою трубку, а потом усмехнулся и сказал: «Не бойся, он, по крайней мере сегодня, никаких засад и облав на нас устраивать не сможет. По той простой причине, что вряд ли полицейские согласятся нести службу под командованием белого монстра, даже если он забудет снять свою офицерскую фуражку…»
Ян пододвинул к себе столик с телефоном, позвонил сперва какой-то Аллочке, узнал домашний номер Снега и, подмигнув Саше, набрал его.
– Простите за поздний звонок, это дежурный по управлению, по поводу расследования… Ничего, ничего, разбудите.
Прикрыв ладонью трубку, Ян негромко сказал Саше: Голос пожилой женщины, видимо, мамы. У всех монстров, как правило, есть любимые мамочки… Алло? С кем имею честь? А, это вы, милое создание! Как ваша белоснежная шерстка? Уже высохла? Кто говорит? Котик, черненький котик. Мягонькие лапки, а в лапках цап-царапки! Доходит, дворняга невоспитанная? Не сильно ли я раскорябал вас во время нашего приятного свиданьица господин старший оборотень? Я рад, что к вам вернулся дар речи. Вы сегодня испугали моего друга у себя в кабинете, пыталось, как я понял, повесить на него всех собак и белых волков побережья. Не знаю, как вы это собирались свалить на того, за кем вышеупомянутый волк гнался, но сие но важно. Так вот, псина несусветная, если ты хоть словом обмолвишься где-нибудь о своей дурацкой гипотезе, я в следующее полнолуние за твою белоснежную шкурку гроша ломанного не дам, понял? Или сам сделаю из нее себе надувное чучело, а то мое мне уже надоело… Как? Н-ну, вот это, пожалуй, уже нечто дельное. Отчего же, очень приятно будет познакомиться, побеседовать, так сказать, задушевно, как исчадие с исчадием, же. Нет, там слишком много ваших стукачей, оставьте ваши дешевые капканы в покое. Проезжайте завтра в половине одиннадцатого по Черноморскому шоссе мимо кемпинга, знаете? Вот там и встретимся. Только без фокусов, иначе весь мой материал на вас поедет прямиком, без всякой редакции, на стол прокурору, вашему Папаше и редактору «Независимой газеты», ну и еще кое-куда, за рубеж, например, устраивает? Меня тоже нет, никогда не мечтал стать борзописцем. Приезжайте с чистой душой и добрыми намерениями… надеюсь да. Целую в носик, мой милый песик. Место, спать!
Поделиться книгой: