Обратный отсчет

– Какой я хозяин, – раздраженно отмахнулся Дима. – Половину денег дала Люда. Они с матерью дачу продали.

– А в договоре купли-продажи она значится? – задумчиво, уже без тени усмешки произнесла Марфа.

– Нет, и даже расписки у меня никакой не взяла.

– Ловко.

– Да ты что?! – вспылил он, резко обернувшись к женщине. В этот миг он был готов ее ударить – она доводила его с утра и начисто разрушила романтический настрой минувшей ночи. – Хочешь сказать, что я – вор?! Она сама так захотела!

– Странно, – невозмутимо заметила она, игнорируя его возмущение. – В таких случаях даже близкие родственники стараются себя обезопасить, а ты… Кто ты ей? И ее мама не была против?

– Люда ничего об этом не говорила, а я не спрашивал.

– Да, ее мама человек очень инертный, – согласилась, будто про себя, женщина. – Я ее мало знала, но у меня создалось впечатление, что она немного не в себе. Нормальные люди так себя не ведут. Она меня попросту не замечала.

– И меня!

– А ты заметил, как у нее дергается лицо?

– Она очень нервная, – согласился Дима. – Люда совсем не в нее. Терпеть не могу людей, которые делают тебя заложником своего настроения.

Марфа не заметила камешка в свой огород. Она о чем-то сосредоточенно размышляла. Глядя на ее серьезное, ушедшее в себя лицо, Дима с трудом мог поверить, что эта самая женщина так страстно отдавалась ему несколько часов назад, шептала какую-то сладкую и бессмысленную ерунду, которую шепчут только любовницы, а в этой ипостаси все страстные женщины – и умные, и дуры – одинаковы.

– Когда она вернется, обязательно спрошу, зачем она так поступила со сделкой, – сказала наконец Марфа. – Это странно…

– Она могла достать только половину нужной суммы. Я просто помог, и, наверное, она решила доказать, что верит мне, – предположил Дима. – Я так это понял. В самом деле, я же продал для этого свою квартиру, на улице остался. На те деньги, которые я отложил, другой квартиры не купишь. Один разговор с родителями чего мне стоил… Я предлагал ей оформить сделку пополам, но она только засмеялась.

– Что тут смешного?

– Она сказала, что это мелочи.

– Вот как? – Марфа исподлобья взглянула на него и снова опустила задумчивый взгляд. – Да, наверное, я слишком давно ее не видела. Двадцать пять тысяч долларов для нее стали мелочами?

Дима прикусил язык. Он боялся, что Марфа снова заведет разговор о деньгах, имеющих какое-то отношение к Люде, но та ни о чем больше не спросила. Подумала еще минуту, кивнула какой-то своей невысказанной мысли и наконец очнулась:

– Что ж, ты прав, нечего мне терять тут время. К родителям сегодня, наверное, не поеду, а вот к ее мужу надо обязательно попасть. Вот досада – не смогла найти его телефон! Хотя что тут такого – когда дело-то было…

– К какому мужу? – Дима отряхнул куртку от прилипшей палой листвы, надел ее и чуть поежился – за ночь джинсовая ткань отсырела. – Ты о ком?

– Да о Шурике, о ее бывшем. – Марфа уже ступила на крыльцо. – Слушай, неплохо бы нагреть воды, умыться, выпить кофе. Что-то я не заметила тут электрического чайника. Он вообще есть?

– Эй! – Ошеломленный, он не сразу тронулся с места и догнал Марфу уже на кухне. – О ком ты говоришь?!

– Святые угодники! – Женщина посмотрела на него сперва с изумлением, затем – с откровенным весельем. – Ты что – не знал?! Людка была замужем!

Она не говорила тебе? Вы вообще о чем-нибудь говорили эти три года?!

И, упав на табуретку, расхохоталась, театрально разводя руками:

– Только не говори, что принял ее за девственницу!

– Что тут смешного?! – вконец рассвирепел он. Марфа положительно бесила его. – Это наши с ней отношения, и не суйся в них! А я не буду соваться в ваши!

Женщина резко оборвала смех и перестала раскачиваться. Ее глаза сделались маленькими и злыми. В этот миг Марфа показалась ему совсем некрасивой да к тому же еще и куда старше своих лет. Ей можно было дать все сорок.

– Какие там отношения! – бросила она. У нее даже голос изменился – он прозвучал скрипуче, неприятно. – Увы, где прошлогодний снег?!

– Знаешь… – Он даже говорить не мог от негодования – горло перехватывало. – Ехала бы ты домой!

– Заметь – к себе домой! – все так же зло ответила она. – Здесь я у тебя в гостях, а там ты – у меня!

– Сегодня же съеду!

– Скатертью дорога! – выпалила она и замолчала, отвернувшись к окну. Дима думал было, что она готовится к новому нападению, но Марфа не издавала ни звука. Потом у нее внезапно задрожали плечи, и до него донеслось подавленное всхлипывание.

– Наговорила гадостей, а теперь… – мрачно бросил он. Утешать ее вовсе не тянуло. Марфа всхлипнула еще отчетливей. – Знаешь, почему мы поссорились? У нас у обоих перед Людой совесть нечиста, а свалить-то хочется друг на друга…

– Да! – не оборачиваясь, кивнула она и заплакала уже в голос. – Я чувствую себя полной дрянью!

– А я – кем? Она так доверяла мне, хотя бы с этой сделкой, а я ее предал.

– Со сделкой? – удивилась Марфа, оборачиваясь и вытирая припухшие, уже прежние глаза. Голос у нее был заплаканный и севший.

– С тобой! И виноват здесь только я. Мне надо было остановиться, а я завелся, будто женщины сто лет не видел.

Она взглянула на него исподлобья – все еще грустно, но уже чуть лукаво:

– Не вздумай только извиняться! Женщины таких извинений не любят.

– А я не извиняюсь и не жалею.

– Я тоже! – вырвалось у Марфы. Она быстро подошла к нему и положила руки ему на плечи. – Ведь если Люда все узнает, когда вернется, это ее не убьет. Почему нас должна мучить совесть? А ее деньги… ты можешь их отдать?

– Да. У меня как раз такая сумма в банковской ячейке. Я мог целиком заплатить за дом, но мы же были пайщиками…

– Так отдашь ей ее деньги, и все.

– И все…

Как он мог сказать Марфе, что это было ох как не все, что пайщиками они были не только в этой покупке… Он еще раз отогнал от себя невыносимое искушение все рассказать, всем поделиться – и поцеловал подругу, ощущая на губах вкус ее слез. Та вздохнула и прижалась к нему:

– Знаешь, я не сентиментальна, это при моей жизни лишняя роскошь… Но сейчас со мной что-то происходит. То ли нервы разыгрались, то ли дома давно не была… Поедем-ка в Москву, к черту милицию! Все равно праздник, они все пьяные.

– По-моему, в праздник они как раз пьяных и ловят, – возразил Дима, но с предложением согласился. В этом доме ему было не по себе. – Поедем, господин Бельский все равно не явится.

– Кто?

– Да тот тип, который занял у меня сто рублей.

– Вот пусть он и идет в милицию, все равно этим кончит! – подытожила Марфа. – А мы нагрянем к Людкиному прежнему мужу. Это нелепо – я так хорошо помню, где он живет, а телефон как стерло! А ведь я миллион раз звонила туда, когда Людка вышла замуж.

– Давно это было?

– Да она лет пять как с ним в разводе. А поженились, когда ей двадцати не было – вот и считай. Они года три прожили, и, между прочим, неплохо… Я всегда удивлялась, зачем она его бросила? Ну, давай собираться, в дороге расскажу. Поедем на электричке, как все нормальные люди.

– Что ж ты вчера настаивала на такси?

– Я ехала на пикник! – заявила Марфа, причем было неясно – шутит она или говорит всерьез. – А теперь – по делу.

Когда поезд подходил к перрону Ярославского вокзала, Дима был полностью осведомлен о семейной жизни своей исчезнувшей подруги. Судя по словам Марфы, этот скоропалительный брак удивил всех знакомых Люды. Она считалась девушкой спокойной и серьезной, мало интересующейся парнями, и никто не думал, что она выйдет замуж раньше всех своих подруг.

– Я тогда решила, что Людка залетела от своего Шурика и потому вынуждена идти за него, но это было не так, – делилась воспоминаниями Марфа. – Тогда я предположила, что это брак по расчету – но и этого не было. Шурик где-то что-то преподавал, и прилично жить можно было только за счет репетиторства. Где же он работал? – Она задумалась. – В каком-то техникуме, кажется.

– Преподавал? Сколько же ему было лет? – заинтересовался Дима. – Ты говоришь, Люда выскочила замуж в девятнадцать?

– Вот-вот, еще одна причина удивляться! Ему было тогда тридцать пять! – воскликнула Марфа. – И прямо скажем, позариться не на что – он уже начинал понемногу лысеть. Причем с затылка – ненавижу такие лысины!

– А ты не предполагала, что Люде такие лысины нравятся? – усмехнулся он. – Может, у Шурика были какие-то скрытые достоинства?

– Я про них не знаю, во всяком случае, – бросила она. – Наверное, были, да немного – продержались-то они вместе три года. О! – встрепенулась вдруг Марфа и ткнула пальцем ему в грудь: – Как вы! Может, у нее такой брачный цикл?

– Она не бабочка и не живет по циклам, – возразил Дима, уязвленный сравнением с неизвестным пока, но уже неприятным Шуриком. Он не то чтобы ревновал – да и какое бы он имел на это право… Но ему было не по себе уже оттого, что Люда скрывала свое замужество. – Что ж ты, лучшая подруга, не знаешь, почему они разбежались?

– Знаю, конечно! – с торжеством заявила она. – Уж кому знать, как не мне! Но тебе не скажу!

– Ты просто не знаешь! – поддразнивал он.

– Он оказался банальным бабником – вот почему Людка ушла! И даже раздела имущества не потребовала, хотя за время брака он успел купить машину!

– Значит, не так уж любила, – заметил Дима с подспудным облегчением. – Иначе простила бы.

Марфа фыркнула:

– Наверное, она в самом деле сильно изменилась за то время, пока мы не виделись! Она прощать не умеет!

Диме было неловко вваливаться к незнакомому человеку, да еще не предупредив, но Марфа настаивала – этот визит необходим.

– Тебе любой мент скажет, что надо опрашивать бывших супругов! Ну и пусть они пять лет не виделись – она могла о нем вспомнить!

– Ну да – Люда вспомнила про ключи, побежала за ними в дом, по дороге ни с того ни с сего вспомнила о бывшем муже, бросила меня и уехала в Москву, никому не сказав ни слова? И с тех пор даже мать не известила, где находится? Такая картина!

– А если она там? – упрямо спросила Марфа, и Дима притих. В самом деле – а если его новая подруга права? Если уравновешенная Люда окажется сумасбродкой – одной из тех особ, которых он всегда избегал? Что он знал о ней? Он даже не подозревал, что она была замужем!

Шурик жил в одном из переулков, выходящих на Плющиху, пустынную в этот выходной день. Увидев дом сталинской постройки, Дима тихо присвистнул:

– Сколько здесь стоят квартиры?

– Не мечтай, – оборвала его Марфа, уверенно сворачивая во двор. – Сразу информирую – квартира там двухкомнатная, и кроме Шурика там должна быть его мама. Интересно, он женился второй раз?

Ответом ей был плач грудного младенца, раздавшийся сразу после того, как им ответили по домофону. Голос был мужской, едва различимый из-за детского визга.

– Шурик, ты? – фамильярно спросила она. – Так и знала, что не переехал – с такого-то места! Можно зайти? Я Марфа, помнишь? Ну, Люду-то хоть не забыл?

Мужчина секунду помолчал, потом спросил, в чем дело. Судя по голосу, он не очень обрадовался гостье.

– У меня пара вопросов, – ничуть не смущаясь, заявила Марфа. – Не орать же мне по домофону! Спустись, если не хочешь приглашать.

Шурик что-то буркнул и дал отбой.

– Он спустится, – уверенно сказала Марфа. – А то я домофон оборву, и ребенок никогда не уснет. Значит, женился.

Этот вопрос она и задала первым делом, когда из подъезда вышел мужчина лет сорока пяти, одетый в спортивный костюм и с собачкой на поводке. Собачка вызвала бурю восторга у Марфы и недоумение у Димы – таких существ он еще не видел. Крошечная, голая, с пышной черной гривкой и кончиком хвоста, она больше напоминала микроскопического ослика – даже очертаниями грустной наивной мордочки.

– Женился? – Воскликнула Марфа. – Ребеночек? Молодец! Это китайская хохлатая? У моей подруги в Мюнхене такая, но она стоит бешеных денег! Ты разбогател, что ли?

– Ты зачем пришла? – не обращая внимания на ее возгласы, перебил мужчина. На вид ему было больше законных сорока пяти – его старила лысина и неудачно подобранные массивные очки, моментально прибавлявшие лет пять как минимум. – У меня нет времени.

– У меня тоже, – подобралась Марфа. – Ничего, пусть собачка воздухом подышит. Ты Люду давно видел?

– В последний раз не то в ЗАГСе, не то в паспортном столе, пять лет назад, – бросил он, подтягивая к себе безропотную собачку, заинтересовавшуюся было конфетным фантиком. – Сама знаешь.

– А злиться нечего, – спокойно сказала женщина. – Вы хотя и сцепились напоследок, но все-таки не чужие. Она пропала. Уже неделю ищут.

Шурик несколько раз сморгнул – что-то вроде нервного тика, отметил Дима. Сам он предпочитал хранить молчание и не представляться.

– Скверно, – слегка охрипнув, сказал наконец бывший муж. – Как это случилось?

– Нелепо. Днем, на улице. Отошла на пять минут и не вернулась. Вот – ищем на пару с милицией. Это Дима, ее жених.

Он неловко кивнул, но Шурик едва прошелся по нему взглядом. Он казался по-настоящему подавленным, и Дима снова испытал укоры совести. «Даже бывший муж переживает, а я? Что делаю я? Или все – свою норму по страданиям выполнил, теперь – гуляй, веселись?»

– Если я что-то о ней услышу, позвоню, – сказал Шурик, беря на руки собачку. – Дай телефон.

– Звони мне на квартиру, номер прежний. – Марфа чуть улыбнулась, заиграла глазами, которые вдруг показались еще зеленее и лукавее, чем были. – Неужели забыл?

– Послушай, где у тебя совесть? – прошипел вдруг побагровевший Шурик. Краснел он смешно – начиная с макушки, и казалось, что его чем-то облили. – Люда, говоришь, пропала, а ты старое вспоминаешь! Между прочим, если бы не ты – мы были бы вместе!

– Между прочим, если бы я захотела – ты бы и с этой женой развелся, – язвительно парировала женщина. – Ты ж порядочный до первой юбки! Как тебе студентки зачеты сдают?

И, не попрощавшись, схватила за рукав Диму и увлекла его в подворотню. Он и опомниться на успел, как они снова вышли на Плющиху. Там он остановился и развернул к себе сердитую, тоже чуть покрасневшую Марфу:

– О чем это вы? Загадка на загадке! При чем здесь ты?

– А при том, что он чуть меня не изнасиловал, как только остался наедине, а я Людке про это рассказала! – воинственно отвечала Марфа. – И правильно, что она с ним, козлом, развелась. А то ведь как раз подумывала от него ребеночка родить! Людка же основательная, у нее все должно идти по плану. Где, мол, муж, там и ребенок. Хорошо, вовремя прозрела.