Ночь опасна

– Но я занялся ею только из-за тебя!

– Может быть, – заметила она. – А может быть, и нет.

– Ты о чем?

– Я подозреваю, что ты просто не хочешь оставаться здесь со мной. Ищещь любой повод, чтобы исчезнуть из дома. И эта женщина – тоже повод.

Олег покачал головой:

– Думай что хочешь. Я просто хочу доказать, что твой муж не имеет отношения к этому убийству. Или… Наоборот.

Нина взвилась:

– Ты мне надоел! Почему ты все время пытаешься выставить Колю убийцей! Мне с ним, между прочим, еще жить и жить! И твое мнение меня не волнует!

Олег молча вышел из кухни. Реакция Нины была именно такой, как он ожидал. Она даже не захотела его выслушать.

«Она идет навстречу собственной смерти. – Олег уселся за стол, разложил бумаги, раскрыл книгу. Но не увидел там ни единой строчки. – Я пытаюсь ее остановить, помочь, а она не хочет слушать. Но почему она прибежала прятаться именно ко мне? Сумасшедшая. Она не желает видеть очевидного».

Новые шторы невыносимо его раздражали. Он был готов сорвать их с петель и выбросить за окно. Но мало-помалу успокоился. И когда ярость прошла, он услышал на кухне слабые, приглушенные всхлипывания.

«Она плачет. Нужно пойти и… А что толку? Успокаивай или нет – она все равно будет считать, что права, а я хочу очернить ее мужа. Еще бы – у меня есть для этого основания. Ох, если бы я просто был ее знакомым, другом! Она бы выслушала меня совсем по-другому!»

Рыдания понемногу затихали. Олег ждал, что Нина вернется в комнату, но она не приходила. Время тянулось невыносимо медленно. На кухне звякнуло стекло, полилась вода. Потом снова тишина, скрип открывшейся дверцы холодильника. Ее шаги – идет в комнату.

Он обернулся – Нина открывала шкаф. Она достала оттуда свой сиреневый свитер, сложенные джинсы, белье. С непроницаемым лицом бросила все это в объемистый пакет. Добавила туда косметичку, фен, массажную щетку. Олег не выдержал:

– Далеко собираешься?

– Домой.

– С ума сошла?! – Его напускное безразличие мигом испарилось. Из-за своей дурацкой гордости она может попасть прямо в лапы к маньяку!

– Может, и сошла, – отчеканила Нина. – Но не больше тебя. Ты шатаешься по родственникам усопшей, причем усопшая тебе даже незнакома! А я вот желаю вернуться туда, где меня пытались отравить газом. Попытка не пытка – может быть, теперь у него получится.

Олег вырвал у нее пакет:

– Никуда ты не пойдешь!

– Почему это?

– По крайней мере, поезжай к матери, если тебе здесь невмоготу! Дома ты будешь одна, тебя никто не спасет!

– Ты же считаешь, что главная опасность исходит от моего мужа? – Нина невозмутимо вырвала руку и продолжала собирать вещи. – Значит, пока его нет в Москве, я могу быть спокойна.

– Но…

– Ты, как маленький мальчик, играешь в следователя! Это глупо и жестоко!

– Приди в себя! – упрашивал он. – Скоро ночь, ты не сможешь там уснуть! Ты же так боялась там оставаться!

Но Нина была непреклонна. Он впервые видел на ее лице выражение такого бешеного упрямства и с трудом ее узнавал. Ему вспомнились слова ее матери. Стервозная? Упрямая? Сложный характер? Возможно, та знала, о чем говорила.

– Поезжай к матери, – уже бессильно повторил он. Но Нина только покачала головой и сжала губы. Олег не выдержал: – Ну что ж, в таком случае на твои похороны я не приду.

Она отбросила в сторону доверху набитый пакет. Лицо у женщины было бледное, но она старалась держать себя в руках:

– Давай, смейся! Очень легко смеяться, когда тебе ничего не могут ответить!

– По-моему, ты все время отвечаешь.

– Ты меня ставишь в такое положение, что я просто вынуждена уйти, – зло продолжала она. – А куда мне идти – ты не думаешь. К маме я не могу – она сразу набросится на меня, начнет выматывать душу. Она это умеет – ты же с ней познакомился. Подруг у меня не осталось. Других любовников нет.

При этих словах она смерила его выразительным, почти ненавидящим взглядом.

– Значит, мне остается снова ночевать на улице или идти домой. Я предпочитаю свой дом.

Он больше не пытался ее удерживать. Нина помедлила на пороге, будто хотела еще что-то сказать. Но в итоге не сказала ничего. Открыла дверь и ушла.

Первые полчаса он ждал, что Нина вернется. Олег даже не подошел к двери, чтобы запереть замок. Но ожидание затянулось. На улице совсем стемнело, к оконному стеклу сухо и резко прикасалась снежная крупа, закрученная сильным ветром. В голове вертелась поговорка насчет погоды, собаки и хорошего хозяина. «Я ведь ее выгнал. Она права. Выгнал своими расспросами, все время пытался склонить ее на свою сторону. А она этого не любит. Нина и так долго терпела, просто ей некуда было деться. А теперь не выдержала, ушла. Я просто убийца!»

«Нужно ехать вдогонку! – Олег снова подошел к окну, всматриваясь в темноту. – Она не должна оставаться там одна! А если все-таки поехала к матери?»

В конце концов он подошел к двери и запер ее. Поворачивая ключ, Олег ощущал себя предателем. Нина убежала расстроенная, оскорбленная, вряд ли понимая грозившую ей опасность. Может быть, сейчас она уже жалеет о своем бегстве. А он ничего не делает, чтобы ей помочь.

Олег страшно устал, глаза у него слипались. Чтобы не уснуть, он снова уселся за перевод и проработал над ним до полуночи. Когда он опомнился, подняв голову от книг, и обнаружил, который час, у него сжалось сердце. Нина уже не вернется, это ясно. Нужно ей позвонить.

Она взяла трубку почти сразу и, узнав его голос, вяло поинтересовалась, не случилось ли чего. Почему он вдруг забеспокоился? Олег понял, что она давно ждала его звонка.

– Я думал, ты вернешься, – признался он.

– Нет, зачем же. Нужно привести квартиру в порядок, убраться. Коля скоро вернется.

– Только не бери туда ребенка, слышишь? – виновато попросил Олег. Он чувствовал, что не вправе давать ей какие-то указания.

Нина ответила, что Диана прекрасно проведет время у бабушки. А за нее саму Олег пусть больше не переживает. Она запрется на все замки, закроет задвижку. И газ тоже перекроет. У нее был усталый, равнодушный голос, и судя по всему, она уже ничего не боялась.

– Хочешь, я приеду? – неожиданно предложил Олег, представив при этом, как он в таком состоянии поведет машину. Но Нина наотрез отказалась. Она ответила, что хотя это классика – приводить домой любовника, когда муж в командировке, но она не хочет превращать свою жизнь в пошлый анекдот. И повесила трубку.

«А вот теперь это действительно конец. – Олег подошел к столу, закрыл книги, тщательно все прибрал. Он делал это, чтобы хоть чем-то заняться. И сам не ожидал, что ему будет так горько, как сейчас. – Она больше не вернется. Слишком гордая. Пошлый анекдот? Наверное, со стороны это так и выглядело. Но мне так не казалось».

Он разделся, выключил свет, забрался под одеяло. В комнате постепенно стало светло – за окном летала метель, подсвеченная фонарями. Олег подумал, что если такая погода продержится до завтра, похороны выйдут скомканными.

«Я в самом деле схожу с ума. От меня ушла любимая женщина, я не успеваю сдать в срок работу и при этом все время думаю о Маше, как будто это самое главное. Но что же делать, если я не могу понять этой загадки? Пойти туда опять? Поминки завтра, в три, но меня никто не приглашал. Затесаться среди гостей? Поговорить с другими соседями? Единственные потенциальные враги этой женщины – собственный сын и вторая невестка. Больше всех об этом может знать Тамара – Маша ей доверяла. Может быть, во второй раз она станет откровенней…»

Он снова увидел темные рыжие волосы, близорукий взгляд карих глаз, услышал голос, напоминавший музыку. Музыка убаюкивала – и он засыпал, как будто ему рассказывали знакомую с детства сказку.

Глава 7

А на следующий день, в воскресенье, он сидел в машине неподалеку от уже знакомого подъезда и внимательно разглядывал всех, кто попадался ему на глаза. Снег во дворе был усыпан еловыми веточками. По ним можно было угадать, в какую сторону понесли гроб. Рядом с подъездом стояли дети, виднелось несколько старух. Старухи азартно о чем-то беседовали, дети их слушали. Олег обратил внимание, что все они, из суеверного страха, опасались наступать на ветки – чтобы не отправиться вскоре той же дорогой.

Наконец появился маленький автобус – сперва один, за ним чуть погодя второй. Несколько машин въехали вслед за ними и полностью забили узкий двор. Олег вышел наружу, вглядываясь в лица, но стараясь самому не привлекать внимания. Он разглядел, как в подъезд вошла семейная пара, с которой он беседовал вчера, – Валерий и Лика. Узнал знакомых соседок – одна из них, та, что постарше, была в черном кружевном платочке на обесцвеченных волосах. А из последней машины вышла Тамара. Он узнал ее даже со спины и негромко окликнул по имени. Женщина обернулась, растерянно повела глазами… И нахмурилась, увидев его.

– Вы тоже здесь? – Она не подала руки, когда Олег подошел к ней вплотную. – Зачем? Вас пригласили?

– Нет, конечно. Хуже того, – Олег покосился на подъезд, – когда я вчера тут был, меня приняли за следователя.

– Ничего удивительного.

– Да, конечно… Только я не стал их разубеждать. Так что теперь никак не могу туда пойти.

Тамара нетерпеливо взглянула на часы, одернула рукав серой шубы:

– А собственно, зачем вам туда ходить? Вы едва знали Машу.

– Вот и хотелось бы узнать о ней больше.

– Вы все еще беспокоитесь о своей подруге? – Тамара была без очков, и он не понимал выражения ее глаз. То ли она почти ничего не видит, то ли в самом деле растерялась. – Я вам уже говорила – обратитесь в милицию.

– Она сама не хочет, а я… Я ей никто. Дело в том, что она замужем и, конечно, не за мной.

– О, боже мой, – протянула женщина. – Что вы вчера узнали?

– Почти ничего. Только то, что в одиннадцатом часу вечера ваша бывшая свекровь ушла из дома в неизвестном направлении. И уже не вернулась. Что никто ей перед этим не звонил, никуда не звал. Что она боялась темноты и не имела никаких прав в собственном доме. Что родной сын сживал ее со свету за малейшую оплошность, за плохой обед…

Когда он произнес последнюю фразу, Тамара неожиданно схватила его руку. Пальцы у нее были очень горячие, хотя женщина была без перчаток.

– Правда! – тихо сказала она. – Сколько раз я думала, что ее нужно забрать к себе! Только это было невозможно. Она бы не пошла, боялась стеснить. И потом, он ей все-таки сын… Что еще?

– Вот именно, что ничего. И я все еще не знаю, зачем она поехала на Чистые пруды, кто ее пригласил туда, кого она ждала.

– Но этим занимается милиция! Не проще ли подождать, пока они это выяснят?

– Они могут сделать это слишком поздно.

Моя… – он чуть запнулся, – знакомая может быть уже мертва. Она уверила себя саму в стечении обстоятельств и ни за что не хочет слышать, что Машу могли убить вместо нее. Говорит – это простое совпадение, у нее самой могли быть смертельные враги. Конечно, хорошо бы…

Олег наткнулся на пристальный, похолодевший взгляд Тамары и быстро поправился:

– Хорошо бы это доказать.

Во дворе уже почти никого не осталось, если не считать тех же старух у подъезда. Их, как видно, не пригласили на поминки. Тамара помедлила, снова взглянула на часы и неожиданно предложила Олегу идти за ней. Она что-нибудь придумает.

Пока они поднимались по лестнице, она тихо сообщила, что поминки будут происходить сразу в двух квартирах. На это пришлось пойти, так как квартира Валерия слишком мала – там с трудом разместились бы двадцать, в крайнем случае – двадцать пять человек. И готовить негде – на крохотной кухоньке стоит двухконфорочная плита. Так что соседка, живущая дверь в дверь и хорошо знавшая Машу, сама предложила свою площадь на этот день. В ее однокомнатной квартире разместятся те, кому не хватит места у хозяев. Кто именно – Тамара не знает. Хотя она предпочла бы сидеть именно там, поскольку на сегодня с нее хватит общения с бывшим мужем.

В самом деле, на площадке были приоткрыты две двери. Тамара, не постучав, провела Олега в ту, что напротив. В комнате за двумя составленными столами сидели люди. Судя по их потерянному виду – едва друг с другом знакомые.

– Сюда, – Тамара тихонько подтолкнула его к свободному стулу. – Я сейчас приду, подержи мне место.

Она перешла на «ты» неожиданно и совершенно естественно. В этом было что-то заговорщицкое, одновременно ребяческое и интимное.

Олег остался за столом один. То есть вокруг были люди, но он чувствовал себя совершенно одиноким. «Какого я свалял дурака, – подумал он, не притрагиваясь к стоящему перед ним прибору. – Что я могу узнать вот так – забравшись в чужой дом?! Кто со мной заговорит? О чем я могу спросить?!»

На лестничной клетке послышался какой-то шум, оттуда тянуло табаком. Опять появилась Тамара. Ее тут многие знали и смотрели на нее как на хозяйку. И она, казалось, знала всех. С ней пришла какая-то скромно одетая женщина, по виду – ровесница Маши. Поминки начались.

После первой рюмки почти немедленно последовала вторая. Люди, побывавшие на кладбище, замерзли, были угнетены, но теперь за столом понемногу завязывался разговор. Кто-то знакомился, кто-то обсуждал расположение кладбища, или делился впечатлениями от церковной службы, или просто просил передать еще одну тарелку. Тамара легонько коснулась Олега локтем:

– Познакомься. Это – Ирина Степановна, лучшая Машина подруга.

Он слегка привстал, представился. Ирина Степановна едва взглянула на него. Глаза у нее были припухшие, очень усталые, она куталась в пышную вязаную кофту, будто была простужена.

– Они с Машей вместе работали, – продолжала Тамара, ни к кому конкретно не обращаясь. – Ирина Степановна, вот этот молодой человек виделся с Машей в последнее время. В самые последние дни, можно сказать.

Та наконец проявила к нему какой-то интерес, хотя и весьма слабый. Женщина сказала, что сама-то она очень давно не видела старую подругу. Почти год, наверное. Вообще, с тех пор как Маша ушла на пенсию по инвалидности, ее мало кто встречал.

– Она как-то пришла к нам в хранилище, мы попили чаю, – вспоминала Ирина Степановна. – Я сразу поняла, что ей живется несладко. Маша была такая грустная…

– Жаловалась на кого-то? – спросила Тамара.

– Ты про Валеру, милая? Нет, про него она ничего не говорила.

Тамара внимательно на нее посмотрела, и Ирина Степановна смутилась:

– И про нее тоже ничего… Нет, Тамарочка, она не жаловалась. Да ты ведь ее помнишь – Маша все держала в себе.

Тамара с этим согласилась. Ирина Степановна продолжала вспоминать. После третьей рюмки водки она совсем расстроилась, на глазах показались слезы. Женщина рассказывала, что когда Маша пришла к ней на работу, она с трудом узнала старую подругу, которую не видела после увольнения. Маша выглядела неплохо, даже, казалось, чуть здоровее, чем раньше. Но была такой притихшей, такой запуганной… И без вопросов все было ясно.

– Ну, какие у нее могли быть еще расстройства? – Она нажала на слово «еще». – Понятно, что это семейные дела. Пока ты жила с ними, она выглядела по-другому.

Молодая женщина повела плечами:

– Ну, когда это было!

– Не так давно, – Ирина Степановна понизила голос. – Вы же два года назад развелись? Я помню, как сейчас. Маша так переживала…

– А я уже забыла, – Тамара заговорила отрывисто, почти грубо. Было ясно, что ничего она не забыла и эта тема ей неприятна. – Ирина Степановна, когда вы виделись в последний раз, Маша не называла никаких имен? Ей никто не угрожал?

Ответ был стереотипным – Олег уже успел к нему привыкнуть. Кто мог угрожать такой безответной, кроткой женщине, как Маша? У нее не было врагов.

Конечно, были люди, которые относились к ней хуже остальных, но чтобы угрожать…

– Когда я узнала, что с ней случилось, – на глазах у женщины снова накипели слезы, – думала, с ума сойду. Уж если убивают таких, как Маша… У нас в хранилище всю неделю плакали. Одна закончит, другая начнет. Директор выделил деньги на венок… Она ведь у нас почти двадцать лет проработала – как пришла из института.

Тамара поднялась из-за стола, взглядом приказала Олегу оставаться на месте и снова исчезла. Он сидел рядом с плачущей женщиной и не знал, что ей сказать, да и нужно ли что-то говорить. «Все бесполезно, – думал он. – Ее убили, потому что перепутали… Что же будет с Ниной? Я не звонил ей утром, а может, нужно было даже приехать».

– А вы сосед? – неожиданно обратилась к нему Ирина Степановна – чуть ли не впервые. До этого она обращалась исключительно к Тамаре.

– Нет, мы познакомились в книжном магазине, – машинально ответил Олег.