Гамбит невидимки / Abdication

— Четыре мили, — думал Кент, — четыре мили от городка под названием Кемпестер, расположенного прямо у железнодорожной ветки, до деревни под названием Аган, расположенной в сторону от железной дороги.

По крайней мере это он помнил. Он помнил также гору и ферму у её подножия. Только когда он видел её в последний раз, на ней ещё жили.

Он смотрел на это место, пока машина медленно спускалась по склону холма. Постройки выглядели заброшенными и унылыми. Все окна дома, которые он мог видеть, были заколочены досками. Досками были забиты и двери коровника. Двор сплошь зарос буйными сорняками, и высокий, с благородной осанкой старик, внезапно появившийся из-за дома, казался там совсем не к месту. Кент почувствовал, как шофер наклонился к нему, и услышал, как тот произнес, стараясь перекричать рев старого мотора:

— Я все время думал, что, может, мы увидим приведение, когда будем проезжать. И, пожалуйста, вот оно. Вышло на утреннюю прогулку.

— Привидение? — отозвался Кент.

И тут все вдруг изменилось, как если бы он произнес волшебное слово. Яркие лучи солнца брызнули из-за нагромождения туч и залили долину теплым светом. Они осветили старые однообразные строения и более поздние пристройки. Серый цвет всех зданий при ярком свете солнца казался блекло-зеленым.

Кент, наконец, обрел голос:

— Привидение, — повторил он опять. — Но это же старый мистер Уайнрайт. Он ни на один день не постарел с тех пор, как я уехал из этих мест пятнадцать лет назад.

Старик медленно шел к воротам, выходившим на шоссе. Теперь, когда он был ближе, он казался ещё более высоким, худым и костлявым до карикатурности в своем черном, блестевшим на солнце сюртуке.

Старая, с квадратным носом машина со скрежетом затормозила у ворот на ферму. Шофер повернулся к нему. Кента поразило, что он явно забавляется происходящим.

— Видите калитку? — спросил шофер. — Не большие ворота, а калитку. Она заперта на висячий замок, да?

Кент кивнул.

— Ну и что?

— Смотрите.

Старик возился у калитки менее, чем в десяти футах от них. Это похоже на пантомиму, подумал Кент, потому что старик не обращал внимания на замок а, казалось, возился с каким-то более простым запором. Наконец, старец выпрямился и толкнул калитку. У Кента не было предчувствия, что он увидит что-либо странное. Как само собой разумеющуюся вещь он ожидал, что калитка распахнется.

Однако калитка не открылась. Она не шелохнулась, а с её ржавых петель не сорвалось даже намека на скрип. Она осталась закрытой, удерживаемая непристуным на вид замком.

Старик просто прошел сквозь нее.

Прямо сквозь нее! Потом он повернулся. как показалось, толкнул обратно её невидимую створку и опять застыл там, как бы задвигая какой-то скрытый от глаз засов. Наконец, явно довольный результатом, он опять повернулся лицом к машине. В первый раз он посмотрел на неё и на тех, кто в ней был. Его узкое лицо в мелких морщинах осветилось улыбкой.

— Здравствуйте! — поприветствовал он.

Кент не ожидал, что он заговорит. Это было как гром среди ясного неба. В голове у него все перемешалось, и это в одно мгновение лишило его способности рассуждать здраво.

— Привидение! — в замешательстве думал он. — Но это же смехотворно.

Все окружающее стало опять принимать свой первоначальный вид. Линия горизонта и земля заняли свои законные места, и на земле опять были дом и сарай, на почти бесцветном и безжизненном фоне которых вырисовывался старик и загадочная калитка.

— Здравствуйте, — неуверенно ответил Кент. — Добрый день.

Старик подошел ближе, вгляделся повнимательнее, и на его лице промелькнуло выражение крайнего удивления.

— Ба, да это мистер Кент. А я думал, что вы уже уехали из отеля в Агане.

— Э-э! — начал Кент.

Краем глаза он увидел, как шофер делает ему рукой знаки, шепча:

— Не удивляйтесь ничему, что приведение скажет. Это приводит его в замешательство.

Привидение! Ну вот, опять. Кент с усилием сглотнул. Последний раз я видел этого старика, когда мне было двадцать. Тогда он не знал моего имени.

Старик опять заговорил, на этот раз в большом замешательстве.

— Я очень хорошо помню, как мистер Дженкинз, хозяин гостиницы, уведомил меня, что вы сочли необходимым внезапно уехать. Он что-то говорил о предсказании, приходящемся как раз на тот день, семнадцатое августа. Со мной всегда говорят о предсказаниях. А это был разговор о дате, которая, как он сказал, была как раз семнадцатым августа. — Он поднял глаза, и морщины на его худом, изможденном и хмуром лице расправились.

— Простите меня, сэр. Это так невежливо с моей стороны стоять здесь и разговаривать самому с собой. Лучше сказать, что я рад, что эти сведения оказались неправильными, поскольку я получил огромное удовольствие от тех нескольких бесед, что мы имели с вами.

Он приподнял шляпу.

— Я пригласил бы вас в дом на чашку чая, но миссис Кармоди сегодня не в самом лучшем настроении. Приглядывать за стариком, должно быть, не очень приятное занятие, и я бы не хотел причинять ей лишние хлопоты. Доброе утро, мистер Кент. Доброе утро, Том.

Кент кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он услышал, как заговорил шофер:

— До свидания, мистер Уайнрайт.

Кент смотрел, как высокая, хрупкая фигура старика медленно удалялась по открытому выгону для скота к югу. Его мысли и взгляд вернулись к машине, когда шофер опять заговорил.

— Ну, мистер Кент, вам повезло. Вы теперь знаете, сколько вы проживете в отеле в Агане.

— Что вы имеете в виду?

— Мистер Дженкинз приготовит вам счет к семнадцатому августа.

Кент уставился на него, раздумывая, стоит ли рассмеяться ему в лицо или… что?

— Вы хотите сказать, что привидение также предсказывает будущее? Но сегодня только восьмое июля, а я собираюсь остаться здесь до конца сентя…

Он замолчал. На него смотрели серьезные, без тени усмешки глаза.

— Мистер Кент, такого, как мистер Уайнрайт, никогда во всем мире не было. Когда он предсказывает будущее, все исполняется. Так было, когда он был жив, и так же теперь, когда он мертв. Единственная разница в том, что он слишком стар. Ему за девяносто, и он слаб головой. Он все путает, всегда путает будущее с прошлым. Для него это все прошлое, и все одинаково туманно. Но когда он говорит что-нибудь конкретное, как например, дату, это так и будет. Вот увидите.

Слов было слишком много, и их конкретность, носовой выговор шофера, звенящий в неподвижном воздухе, создавали странно нереальную картину. Однако, благодаря им, Кент чувствовал себя уже менее ошеломленным. Он знал здешних людей, и внезапно в нем окрепло убеждение, что каким-то непнятным образом он становится жертвой нехорошего розыгрыша. Но этого, конечно, нельзя было говорить вслух. Кроме того, оставался совершенно необъяснимый эпизод с калиткой.

— Эта миссис Кармоди, — наконец заговорил он, — я не помню её. Она кто?

— Она приехала присматривать за фермой, когда её невестка, внучка старика, умерла. Никакого кровного родства, но…

Шофер набрал в легкие воздуха, пытаясь выглядеть непринужденным, и закончил:

— Именно она, понимаете, убила старого Уайнрайта пять лет назад. За это её посадили в сумасшедший дом в Пиертоне.

— Убила! — поразился Кент. — Это что, местная легенда о привидении?

Он помолчал, потом добавил:

— Постойте. Он говорил так, как будто он все ещё живет с ней.

— Послушайте, мистер Кент, — в голосе шофера зазвучали сочувствующие нотки, — давйте не будем обсуждать, почему привидение говорит то, что оно говорит! Некоторые пытались разобраться в том, что происходит, и чуть не свихнулись от этого.

— Но должно же быть этому какое-то разумное объяснение.

Шофер пожал плечами:

— Ну, тогда найдите его.

И добавил:

— Ведь это я привез сюда на ферму миссис Кармоди и её двух детей из Кемпстера. Если хотите, я расскажу вам то, что я знаю, по дороге в отель.

Пока переключалось сцепление и машина тяжело трогалась, Кент тихо сидел на своем месте. Потом он обернулся, чтобы ещё раз бросить взгляд на ферму. Это было всего лишь на мгновение, пока она не скрылась за деревьями. И снова он отметил её заброшенный, нежилой вид. Он вздрогнул и больше не смотрел в ту сторону. Потом спросил:

— Эта история… в чем там было дело?

Женщина увидела ферму, когда машина сбавила ход на крутом склоне горы. Она почувствовала, как машина пошла на малой скорости с включенными тормозами, скатываясь по сыпучему гравию. Ферма, думала она с жадным нетерпением, от которого о всему её телу пробегала дрожь. Наконец-то долгожданное благополучие. И только дряхлый старик и девчонка между ней и этой собственностью. Между ней и вереницей тяжелых лет, проведенных в отвратительной нищете. Годы вдовства с двумя детьми на квартире у чужих людей, когда ей приходилось пробавляться случайными заработками в дополнение к скудному пособию для бедных. Годы, проведенные в аду!

А здесь, вот он — рай, бери его. Ее алчные голубые глаза сузились, а крепкое тело напружинилось. Она должна овладеть сокровищем, которое было перед ней.

Мысли ушли. Как завороженная, она пожирала глазами дорогу, ведущую к ферме, дом, окрашенный в зеленый цвет, большой красный коровник и с полдесятка других хозяйственных строений. Неподалеку раскинулось большое поле, засеянное пшеницей. Молодые, ещё зеленые весенние побеги. Машина спустилась в долину, и великолепие деревенского пейзажа скрылось за деревьями. автомобиль остановился, упершись блестящим носом в ворота, и крепко сбитый мальчик, сидевший рядом с ней, спросил:

— Это здесь, ма?

— Да, Бил!

Женщина внимательно посмотрела на него. Все её грандиозные планы были связаны с ним. На мгновение она вдруг ясно увидела все его недостатки: его мрачное, грубое и, тем не менее без всяких признаков воли лицо. В его коренастой шестнадатилетней фигуре была неуклюжесть, совершено лишавшая его привлекательности. Но она тут же отбросила промелькнувшую в её душе тень сомнения. И проговорила:

— Ну разве здесь не хорошо?

— Не-е-е!

Толстые губы мальчика искривились.

— Лучше б я остался в городе.

Он пожал плечами.

— Но наверное, так лучше для нас.

— Это правильно.

Она облегченно вздохнула.

— В этом мире важно, что ты получаешь, а не то, что ты хочешь. Запомни это, Билл… В чем дело, Перл?

Она говорила с раздражением. Ее дочь всегда на неё так действовала. Что толку от бледной с одутловатым лицом двенадцатилетней девочки, ставшей толстой, слишком невзрачной, без всякого намека на привлекательность. С ещё большим раздражением женщина повторила:

— В чем дело?

— Через поле идет какой-то худой старик. Это мистер Уайнрайт, ма?

Миссис Кармоди медленно повернулась и посмотрела в ту сторону, куда указывал Перл. Уже через мгновение она с глубоким облегчением вздохнула. До этой минуты она чувствовала острую тревогу по поводу старика. Старый, написала о нем её невестка в одном из своих редких писем. Но она себе и представить не могла, что он стар до такой степени. Ему, должно быть, дет девяносто. Даже сто. Он не представляет для них ни малейшей опасности.

Она наблюдала, как шофер открыл ворота и теперь возвращался к машине, чтобы заехать во двор.

Почувствовав себя более уверенно, она обратилась к нему:

— Подождите! — сказала она приказным тоном. — Подождите старика. Он ходил на прогулку и устал. Довезите его до дома.

Это произведет должное впечатление, — думала она. — Вежливость — вот мой принцип. Но у мягких лапок есть железные коготки.

Она с удивлением увидела, что шофер странно смотрит на нее. Помедлив, он заговорил:

— Я бы не решился взять его в машину. Он человек с причудами, этот мистер Уайнрайт. Иногда он ходит как глухой и слепой и ни на кого не обращает внимания. К тому же, иногда он делает очень странные вещи.

Женщина нахмурилась:

— Например?

Шофер вздохнул.

— Понимаете, мэм, объяснять бесполезно. Вы можете сами убедиться в этом, прямо сейчас, или позже. Во всяком случае, будьте с ним поосторожней.

Высокая, худая фигура приближалась медленными ровными шагами по выгону с южной стороны. Он перешел дорогу в трех футах от автомобиля, казалось, даже не заметив его, и направился прямо к калитке. Не к открытым широким воротам, через которые мог проехать автомобиль, а к узкой массивной деревянной калитке. Им показалось, что он возится с каким-то скрытым засовом. Калитка не открывалась, но он, тем не менее, прошел в нее, как если бы она была открыта. Прошел сквозь массивную деревянную калитку!

Миссис Кармоди вдруг улышала пронзительный женский вопль. Через секунду она с ужасом поняла, что это кричала она сама. Ее усилие подавить этот крик было так велико, что она без сил откинулась на сидение автомобиля, почувствовав, как кровь бешено бьется у неё в висках. Она сидела так, обмякнув всем телом, чувствуя дурноту, вся похолодев, с пересохшим горлом, и каждая жилка в её теле дрожала. Какое-то время она вообще была не в состоянии думать.

— Постойте, — прервал Кент шофера. — Вы же мне говорили, что в то время старик был ещё жив. Как же он проходил сквозь калитку?

Рассказчик внимательно посмотрел ему в глаза.

— Мистер Кент, единственная причина, по которой этот старый джентльмен не свел нас всех с ума за эти последние двенадцать лет, это то, что он совершенно безобиден. Он проходил сквозь калитку при жизни так же, как он делает это сейчас. И не только сквозь нее. Разница в том, что мы точно знаем, что похоронили его. Может быть, он всегда был привидением, и убивать его было совершенно бессмысленно. Все, что мы знаем, это то, что он совершенно безобиден. И этого достаточно, не так ли?

Кент кивнул в ответ, но, когда он заговорил, в его тоне была бездна сомнения:

— Надо думать, что так оно и есть. Во всяком случае, продолжайте.

Темная завеса страха в мозгу женщины немного приподнялась от сознания, что кто-то дергает её за рукав. Через минуту она поняла, что это был шофер, который говорил:

— Все в порядке, мэм. Он только странный, безобидный старик. Не нужно так волноваться из-за этого.

Но взять себя в руки её заставили не слова шофера, а мальчик, сидевший рядом с ней в машине. Он презрительно прокомментировал:

— Вот это да, ма! Ты уж слишком разволновалась. Я видел точно такой же трюк в прошлом году в цирке, даже получше этого. Это вообще ерунда.