Гамбит невидимки / Abdication

Женщина почувствовала себя лучше. Билл такой рассудительный, практичный мальчик, подумала она с благодарностью. И конечно, он прав. Это был всего лишь трюк и… что говорит эта дуреха? Она повторила свой вопрос вслух:

— Что ты сказала, Перл?

— Он смотрит на нас, ма, посмотри, — сказала девочка.

Женщина увидела, что старик внимательно разглядывал её поверх калитки. У него было узкое, доброе морщинистое лицо, выражавшее все возрастающий интерес. Он заговорил на удивление бодрым для человека его возраста голосом:

— Вы вернулись из города довольно рано, миссис Кармоди. это значит, что мы будем обедать раньше?

Он выдержал вежливую паузу, затем продолжил:

— Естественно, у меня нет никаких возражений. Я буду рад подчиниться любому порядку, который вам нравится.

Ей внезапно пришло в голову, что над ней смеются. Ее лицо приобрело напряженное выражение, глаза сузились, она изобразила неопределенную улыбку и попыталась осознать, что он говорит. Выразительный шепот шофера приостановил её все возрастающее замешательство.

— Простите, мэм, — торопливо говорил он, — не говорите ему, что вы его видите в первый раз. У него приступ провидения. Он уже несколько месяцев ведет себя так, как если бы вы уже давно жили здесь, и если вы начнете возражать, он только запутается. Незадолго до смерти миссис Уайнрайт он начал называть её вашим именем. Он просто чудаковатый старик.

Миссис Кармоди сидела не двигаясь, с расширенными глазами, блестевшими от напряженной работы мысли. Руки у неё дрожали от глубокого волнения. Ее ждали! Один из моментов, которого она боялась больше всего, был именно момент её прибытия. Но теперь оказалось, что её ждали! И все её заготовки пройдут гладко. Письмо, которое она так старательно подделала и в котором покойная внучка старика просила её приехать, чтобы присмотреть за её дочкой Филлис. Это драгоценное письмо будет только подтверждением того, что уже считается неизбежным. Хотя теперь…

Женщина стряхнула с себя оцепенение. Не время волноваться из-за странных поступков старика. Ей нужно принимать ферму, и чем быстрее эта проблема будет решена, тем лучше. Она опять улыбнулась, не в силах скрыть внутреннего торжества, отразившегося на её толстом лице.

— На хотите ли подъехать с нами до дома, мистер Уайнрайт? Вы, должно быть, устали после прогулки.

Старик осторожно кивнул.

— Не откажусь, мадам. Я дошел аж до Кемпстера и немного устал. Видел там вашу сестру, между прочим.

Он уже прошел через ворота, на этот раз через открытые ворота, и уже направлялся к передней дверце машины, когда Миссис Кармоди удалось выдавить из себя:

— Мою сестру?

— Ш-ш-ш! — зашипел шофер. — Не обращайте внимания. У него в голове все перемешалось. Он думает, что у каждого из нас есть двойник, и он их постоянно встречает. С ним это уже многие годы, но он совершенно безобидный.

На этот раз ей было гораздо легче найти в себе силы, чтобы кивнуть. Эпизод с калиткой уже представлялся ей чем-то нереальным, с каждой минутой терявшим свою пугающую остроту. Она улыбнулась старику заученной улыбкой, когда тот вежливо приподнял шляпу, и смотрела, как он садится на переднее сидение рядом с шофером.

Машина, урча мотором, проехала по двору по дороге, огибающей дом, и остановилась у веранды. Девочка, одетая в белое платье, подошла к дверному проему, затянутому сеткой от комаров, и тихо стояла там, внимательно глядя на них. Она была хорошенькая и очень хрупкая. Своим острым глазом миссис Кармоди отметила в её внешности каждую подробность: худая, с волосами цвета соломы, лет пятнадцати-шестнадцати и — тут женщина насторожилась — не очень дружелюбно настроена.

Она одарила девочку как можно более ласковой улыбкой.

— Здравствуй, Филлис, — поздоровалась она. — Я очень рада с тобой познакомиться.

— Здравствуйте, — ответила Филлис, и женщина опять с облегчением улыбнулась на это сдержанное приветствие. Потому что, это в самом деле было приветствие. Своего рода признание естественности всего происходящего.

Женщина про себя улыбнулась. Эта деревенская простушка скоро узнает, что противостоять внешнему дружескому расположению, прикрывающему железную волю к победе, невозможно. Мысленно она уже видела, как будущее складывается согласно с её желаниями. Сначала необходимо устроится здесь, потом свести Билла и Филлис так, чтобы их брак стал естественным и своевременным завершением их отношений. А потом…

Уже была ночь. Она задула лампу в парадной спальне дома и только после этого опять стала думать о старике и удивительных вещах, которые он говорил и делал. Она лежала в кровати и задумчиво хмурилась. Наконец, уже почти засыпая, женщина пожала плечами. Безобидный, сказал о нем шофер. Что ж, тем лучше для него.

На следующее утро миссис Кармоди проснулась от шума на первом этаже. Она торопливо оделась с неприятным чувством, что её перехитрили уже в первый день её пребывания здесь. Ее предчувствие подтвердилось, когда спустившись, она застала старика и Филлис за завтраком.

На столе стояли ещё три тарелки с кашей, и миссис Кармоди молча уселась перед одной из них. На столе перед девочкой она увидела тетрадь, и тут же воспользовалась этим как предлогом, чтобы завести беседу.

— Делаешь домашнее задание? — спросила она, как можно более дружелюбно.

— Нет! — коротко ответила Филлис, закрывая тетрадь и поднимаясь из-за стола.

Миссис Кармоди не пошевелилась, чувствуя как к лицу приливает кровь. Не нужно волноваться, успокаивала она себя. Все равно ей нужно как-то подружиться с девочкой. Кроме того, ей ещё нужно кое-что узнать; о том, где хранятся продукты, о доме, о деньгах. Неожиданно для неё завтрак потерял всякий смысл. Она поднялась из-за стола, не доев кашу. На кухне она застала Филлис за мытьем посуды.

— Давай я помою, — предложила она. — А ты вытирай. Потом добавила:

— Такими хорошенькими ручками не следует мыть посуду.

Она бросила на девочку быстрый взгляд и сделала третью попытку втянуть её в разговор:

— Мне ужасно стыдно, что я встала так поздно. Я ведь приехала сюда работать, а не отдыхать.

— Вы к этому привыкнете, — ответила девочка.

А миссис Кармоди улыбнулась про себя: опасное молчание было нарушено.

— А как у вас с продуктами? — продолжала она. — Вы их покупаете в каком-то определенном магазине? Твоя мама ничего не написала об этом в своем письме.

Она замолчала, сама почему-то испугавшись этого упоминания о письме. Некоторое время она стояла, держа неподвижные руки в воде для мытья посуды, потом заставила себя опять заговорить.

— Твоя бедная мать! Она написала такое грустное письмо! Я плакала, когда читала его.

Из-под полуопущенных век она видела, что у девочки дрожат губы, и она поняла, что на этот раз выиграла. На мгновение она почувствовала упоение от того, что каждый оттенок настроения и каждое слово, сказанное здесь, целиком зависит только от нее. Она торопливо проговорила:

— Потом мы подробнее поговорим об этом.

Девочка сквозь слезы проговорила:

— У нас кредит в магазине мистера Грэхэма в Агане. Вы можете звонить туда. Продукты доставляют нам оттуда.

Женщина поспешила в столовую, чтобы забрать оттуда оставшиеся грязные тарелки и скрыть выражение безудержного торжества во взгляде. Кредит! Ее ужасно волновал вопрос о том, как установить контроль над деньгами. Возможно, думала она, для этого придется принимать какие-то юридические меры. Но сначала необходимо завоевать себе положение в доме и в местном обществе. А тут, на тебе, такая удача — кредит! Теперь, только бы этот магазин Грэхэма принял её заказ. Но Филлис продолжала что-то говорить, и миссис Кармоди с усилием заставила себя вернуться к реальности.

— Миссис Кармоди, я хочу извиниться за то, что за завтраком я не ответила на ваш вопрос о тетради. Видите ли, соседи постоянно интересуются тем, что о них говорит прадедушка, поэтому за завтраком, когда он ещё в силах, я спрашиваю его, а ответы записываю. Я говорю ему, что хочу написать книгу о его жизни, когда вырасту. Я ведь не могла вам объяснить все это в его присутствии, правда?

— Конечно, — ответила миссис Кармоди.

А сама лихорадочно соображала: значит, соседи интересуются тем, что старик говорит о них. Тогда они будут заинтересованы в том, кто будет им сообщать последние пикантные новости, и постараются поддерживать с этим человеком хорошие отношения. Ей придется внимательно ко всему прислушиваться и, возможно, завести свою тетрадь.

Тут девочка заговорила опять:

— Я сразу хотела вам сказать, что у прадедушки дар предвидения. Может быть, вам трудно в это поверить, но…

Взгляд Филлис оживился от желания рассказать, и, конечно, женщина не могла не воспользоваться этим.

— Ну почему же, конечно, я верю тебе, — ответила она. — Я не из тех скептиков, которые отказываются смотреть в лицо фактам! На протяжении всей истории были люди с необыкновенными способностями. И кроме того, я ведь видела собственными глазами, как мистер Уайнрайт прошел сквозь толстую калитку.

Голос её прервался. Ее собственные слова об этом из ряда вон выходящем происшествии вновь воскресили его со всей яркостью и реальностью ощущений, и она неуверенно закончила:

— Конечно, я верю!

— Я хочу сказать, миссис Кармоди, — продолжала Филлис, — чтобы вы не обижались, если вам покажется, что он говорит что-то неприятное. Он всегда думает, что говорит о том, что уже произошло. Кроме того, он все время говорит о вашей сестре, если вы женщина, и о вашем брате, если вы мужчина. Но он имеет в виду вас.

— Имеет в виду вас…

У женщины от услышанного даже голова закружилась, и она ещё долго думала об этом после того, как девочка уехала в школу, и даже после того, как в магазине Грэхэма приняли её заказ от фермы Уайнрайта простым: "О да, миссис Кармоди, мы знаем о вас."

Только в полдень она вышла на крыльцо, где сидел старик, и задала вопрос, давно мучивший ее:

— Мистер Уайнрайт, вчера вы сказали, что видели в Кемпстере мою сестру. Она что-нибудь сказала?

Она ждала ответа с таким напряженным нетерпением, что сама испугалась этого. Ее не оставляло странное ощущение, что все это ужасно глупо.

Старик вытащил изо рта трубку и задумчиво произнес:

— Она выходила из здания суда.

— Суда? — удивленно переспросила миссис Кармоди.

Старик нахмурился.

— Она не разговаривала со мной, поэтому я не могу сказать, что она там делала.

Подумав, он вежливо закончил:

— Какая-нибудь маленькая тяжба, конечно. У кого их не бывает.

Кент почувствовал, как машина затормозила. Шофер кивнул на трехэтажное деревянное здание с верандой и сказал:

— Это гостиница. Мне придется вас оставить. У меня есть кое-какие дела. Я закончу эту историю как-нибудь в другой раз. Или, если я буду слишком занят, просто попросите кого-нибудь другого. Все в округе знают её.

Проснувшись на следующее утро, Кент увидел, что его комната залита ослепительно ярким солнечным светом. Он подошел к окну и стал смотреть на раскинувшуюся перед ним мирную деревушку. Некоторое время не раздавалось ни звука. Деревья и дома мирно дремали под синим-синим небом. Он не сделал ошибки, подумал Кент, решив провести остаток лета здесь, за неспешными переговорами о продаже фермы, которую ему оставили в наследство родители. Он признался себе, что в последнее время слишком много работал.

Он спустился вниз, и сам себе удивился, когда съел целых два яйца с четырьмя кусочками бекона в добавление к каше и кусочку поджаренного хлеба. Из столовой он перешел на веранду… а там на одном из плетенных стульев сидело привидение. Кент застыл на месте. Он почувствовал, как у него начинает холодеть затылок. Увидев его, старик заговорил:

— Доброе утро, мистер Кент. Я счел бы за большое одолжение, если бы вы сели и поговорили со мной. Что-то мне очень грустно.

Это было сказано почти доверительным тоном, и все же у Кента вдруг появилось такое ощущение, что все происходящее было выше его понимания. Почему-то дружеский тон, с которым старик обратился к нему вчера, показался Кенту невероятным. И вот теперь опять. Отчасти это, конечно, объяснялось просто. Перед ним был старый человек — то, что он — привидение было просто смехотворным. Старик, который умел предсказывать будущее. И предсказывал его в такой форме, что, например, в случае с миссис Кармоди выходило, что она уже была рядом с ним задолго до того, как на самом деле приехала. То же самое происходило и в отношении самого Кента.

— Доброе утро, мистер Уайнрайт! — поздоровался Кент, усаживаясь на стул. — Вы говорите, что вам грустно. Кто же вас огорчает?

— О!

Старик нахмурил свое покрытое мелкими морщинами лицо. Наконец он медленно произнес:

— Может быть, мне не следует говорить об этом. Тем более, что я думаю, в этом никого нельзя винить. Просто мелкие бытовые неурядицы. В данном случае, эта миссис Кармоди, которая замучила меня вопросами о том, что её сестра делала в суде.

Кент от удивления онемел. То, что старик заговорил именно о той части истории, которую Кент только и знал, было поразительным. Но он не стал долго размышлять над этим совпадением, а постарался упорядочить свои мысли: читает ли это «внеземное» существо ещё и мысли, помимо того, что является провидцем и привидением? Может быть, это только старый, износившийся мозг, который приобрел свойство автоматически реагировать в основном на мысли, исходящие от других?

Его рассуждения прервались от буквально обжегшей его мозг идеи: или, может быть, это упоминание миссис Кармоди все ещё живет в его доме, — есть одно из тех фантастических, наводящих ужас случаев повторения событий, которыми так богата история домов с привидениями? Души умерших, убийцы и убитого, осужденные на то, чтобы вечно переживать снова и снова само убийство и все события своей жизни до него? Но это невозможно. Миссис Кармоди ещё жива. Правда, она в сумасшедшем доме, но жива. У Кента на минуту перехватило дыхание.

— А почему вы ей не скажете, чтобы она сама спросила у своей сестры, что та делала в суде?

Худое, серое, старческое лицо озадаченно сморщилось. Старик с удивительным достоинством произнес:

— Это сложнее, чем кажется на первый взгляд, мистер Кент. Я никогда не мог понять, каким это образом за последние годы появилось столько близнецов вокруг, но самое удивительное это то, что многие из них вообще не разговаривают друг с другом.

Он покачал головой.

— Это все так непонятно! Например, это появление миссис Кармоди у здания суда. Я, кажется, что-то слышал об этом, но тогда это, должно быть, не показалось мне важным, потому что я не могу в точности припомнить все подробности. Это не очень приятная ситуация для безобидного старика.

Безобидного! Глаза Кента непроизвольно сузились. Это как раз то, что люди говорили о привидении. Во — первых шофер Том, во-вторых, по словам Тома, эта девочка, Филлис, а теперь м сам старик. Безобидный, безобидный, безобидный… Старина, продолжал наряженно думать Кент, а как же женщина, которую ты довел до того, что она убила тебя. Какую цель ты преследуешь? Он расслабил пальцы, которыми крепко сжимал ручки кресла. Что с ним происходит, если он позволяет таким вещам действовать на него подобным образом. Он поднял глаза: небо было таким же голубым, летний день таким же тихим и прекрасным. В мире реальности все было хорошо.

Наступило молчание, глубокое и умиротворенное. Пока оно длилось, Кент из-под полуопущенных век изучал узкое старческое лицо. Кожа старика была обыкновенной, сероватой, с многочисленными, пересекавшими друг друга морщинами. Нос у него был правильной формы с небольшой горбинкой, а губы тонкими, но довольно красиво очерченными.

Он увидел, что старик поднимается из кресла. Некоторое время он стоял выпрямившись, аккуратно прилаживая на голове шляпу, потом сказал:

— Мне пора идти. Важно, — если учесть наши довольно наряженные отношения, — не заставлять миссис Кармоди ждать меня к обеду. Мы ещё увидимся с вами, мистер Кент.

Кент тоже поднялся, увлекшись неожиданной мыслью, пришедшей ему в голову. Он собрался пойти на ферму, которая когда-то принадлежала его родителям, и представиться её теперешним обитателям. Но это может подождать. Почему бы не пойти с… привидением… на заброшенную ферму Уайнрайта и… Что?

Он ещё раз прикинул это со всех сторон и решительно сжал губы. В конце концов он только и думает об этом таинственном деле. Если все так и оставить, где-то в отдаленных уголках его сознания оно все равно будет постоянно присутствовать, возможно отвлекая его от всего, чем бы он ни попытался заняться. Кроме того, его дела не были неотложными. Он приехал сюда, чтобы отдохнуть и отвлечься, помимо всего прочего. Так он стоял некоторое время в нерешительности, прислушиваясь к темным, похожим на ядовитые испарения мыслям, роившимся в его голове. Ведь это наверное, может быть, ещё и опасно — сопровождать привидение в его убежище на старой заброшенной ферме?

Он постарался выдавить из своей души этот мелкий страх. Ведь убита была не миссис Кармоди. Она сошла с ума, это правда. Значит, опасность определенно угрожает рассудку, а не телу. Он напряг свой разум, мысленно собрав весь здравый смысл, на который был способен. Никакая внезапная паника, никакие вселяющие ужас угрозы или самые крайние опасности не пошатнут его рассудок. Он уже приоткрыл рот, чтобы окликнуть старика, осторожно спускавшегося по деревянному настилу к тротуару, но не успел издать ни звука, потому что услышал за своей спиной низкий грудной голос:

— Я заметил, что вы разговаривали с привидением, мистер Кент.

Кент обернулся и оказался лицом к лицу с высоким тучным мужчиной, которого он видел за конторкой в небольшом офисе в отеле. Когда мужчина с важным видом заговорил, три его подбородка задрожали в такт его словам.

— Меня зовут Дженкинз, сэр. Я хозяин этого отеля.

Его выцветшие, глубокопосаженные глазки уставились на Кента.

— Том рассказал мне, что вчера вы повстречали нашу самую большую местную знаменитость. Это очень странное и поразительное явление. Поразительное!

Кент видел, что старик уже прошел часть улицы — необычайно худая, степенно вышагивающая фигура, — и как он неожиданно скрылся из виду за деревьями. Кент неотрывно смотрел ему вслед, все ещё сосредоточившись на мысли последовать за ним, как только он отделается от этого человека. Но ему пришлось перевести взгляд на хозяина гостиницы, когда тот со значением произнес:

— Как я понял, у Тома не хватило времени, чтобы рассказать вам все, что случилось на ферме Уайнрайта. Может быть, я мог бы закончить для вас эту поразительную историю. Кент про себя отметил, что слово «поразительный», должно быть, было любимым словом у этого исполненного важности толстяка. Кент также понял, что ему придется выбирать между тем, чтобы отложить свой визит с привидением на ферму или обидеть хозяина гостиницы.

И он уступил обстоятельствам. Собственно, следовать за стариком именно сегодня было вовсе необязательно. К тому же небесполезно было бы сначала узнать все, перед тем как приниматься за решение этой загадки. Он сел, наблюдая, как толстяк мучиется, стараясь втиснуться в кресло, потом заговорил:

— А существует какая-нибудь местная теория, объясняющая… — он попытался подобрать нужные слова, — поразительное появление привидения. Вы ведь настаиваете на том, что он привидение, несмотря на его вполне материальную видимую оболочку.

— Без сомнения, привидение! — отвечал Дженкинз. — Мы ведь похоронили его, не так ли? И откопали его опять неделю спустя, чтобы убедиться, что он действительно все ещё там. И он был там, мертвый и холодный как лед. О, безусловно, привидение. Какое же ещё может быть объяснение?

— Я, — осторожно начал Кент, — не очень верю в привидения.