Ювелирная работа

Элоиза вопросительно изогнула брови.

– Я позвоню тебе завтра… Обещаю, – подтвердил Маркус свое намерение, видя ее красноречивое недовольство.

Он проводил ее до двери своего номера.

– Не обижайся. Но у меня много неотложных дел, – пробормотал он, торопливо поцеловав женщину в щеку и втолкнув ее в лифт.

– Конечно, Маркус. Дело, прежде всего. Очень тебя понимаю… Но можешь не беспокоиться, завтра я вылетаю в Париж, мы открываем там наше представительство.

– Какая неожиданность, – проговорил Маркус, придержав створки лифта.

– Отнюдь. Тед давно предрекал нам этот прорыв. – В надежде позлить Маркуса, Элоиза упомянула мистера Чарлтона. – Он одержим нашим успехом, как своим собственным. Более трепетного мужчины мне еще встречать не приходилось.

Маркус больше не скрывал своих эмоций. Он смотрел на Элоизу Смит, злобно прищурив черные глаза. Его челюсти были сжаты. Элоиза приняла такую реакцию за приступ ревности и осталась весьма довольна собой, подумывая, как бы подлить масла в огонь.

– Благодарю за сытный ужин. Ты меня ублажил, Маркус.

– Если тебя не будет в Лондоне, то я здесь тоже не задержусь, – парировал он, и дверцы лифта закрылись.

Сердце Элоизы замерло, а затем оборвалось, когда кабинка лифта плавно поехала вниз. Из отеля она вышла с выражением тяжелой утраты на своем вечно задорном веснушчатом лице.

Она не понимала, что произошло, но отчаянно корила себя, поскольку явно переиграла в желании вызвать ревность Маркуса. Она повела себя вульгарно, приплетая к этому Теда Чарлтона.

Второй раз в жизни Элоиза почувствовала себя вымаранной в грязи.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Как тебе это нравится? – спросила Элоиза у Кэти, вертясь перед зеркалом в черном шелковом облегающем платье для коктейля без бретелек, подол которого оканчивался в трех дюймах над коленями. – Совершенно новое. Ни разу не надевала.

Элоиза с вызовом посмотрела на Кэти, которая все не решалась высказать те мысли, которые навевал обновленный облик подруги.

В течение всей субботы Элоиза гуляла по лондонским магазинам модной одежды с целью полностью обновить свой гардероб. Знаменательное событие, произошедшее в ее жизни, словно взывало пересмотреть все привычки и приверженности. Близкие друзья восприняли это как реакцию на карьерный взлет самой Элоизы. Им и невдомек было, что за этим кроется нечто сугубо личное.

Вот уже два часа Элоиза демонстрировала обновки Кэти, наряжаясь в каждую вещь и подолгу вертясь перед зеркалом в ожидании комплиментов.

– Все очень красиво, Элоиза. Тебе идет, – сдержанно отозвалась Кэти.

– Что ты скажешь именно об этом платье? – требовала прямого ответа зеленоглазая женщина.

– Ты уверена, что это твой стиль? Я имею в виду, будешь ли ты чувствовать себя в нем уютно? Такие резкие метаморфозы… В своем прежнем стиле ты уже достигла высокой степени элегантности. Стоит ли так резко менять курс?

– Ты скептик, Кэти. Мне это известно. Но разве жизнь – не игра? Признаться, я сама не думала, что меня потянет к таким вещам. Выйдя сегодня утром из дому с простым желанием поднять себе настроение покупкой, я и не предполагала, что захочу изменить имидж. Но от себя не убежишь. Мир меняется. Я должна меняться вместе с ним, как художник, как женщина, наконец!

– И тебе удалось, – признала Кэти. – Насколько эти перемены связаны с черноглазым греком?

– Лишь отчасти, – проговорила Элоиза, вновь глядя в зеркало.

– Будь осторожна, – материнским тоном произнесла Кэти.

– Будь осторожна… – передразнила ее Элоиза, и обе женщины залились хохотом.

Элоиза ощутила прилив румянца к лицу и поспешила в гардеробную переодеваться.

Прошло четыре дня с тех пор, как она рассталась с Маркусом. Она прилагала неимоверные усилия для того, чтобы продолжать свою обыденную жизнь, ничем не выказывая произошедших в ней перемен. Но от себя она этого скрыть не могла и невольно считала дни, часы, минуты. Ждала его звонка, его появления. Она тосковала без его поцелуев не меньше, чем в девятнадцать лет.

Хоть он и напугал Элоизу бестрепетной черствостью расставания, но ее женская сущность предпочитала не вспоминать об этом.

Элоиза не жалела, что отдалась ему. По сути, именно его она и ждала все эти годы.

– Элоиза, ты меня слышишь? – окликнула ее Кэти.

– Повтори, – отозвалась она.

– Слышишь ли ты мои предостережения по поводу этого иностранца?

– Я всего лишь поужинала со старым знакомым, – ответила Элоиза. – Не стоит драматизировать этот малозначительный эпизод. А что касается осторожности вообще, то я, по-моему, олицетворение осторожности. Временами самой становится от этого тошно. Будто я всю жизнь сдаю экзамен на бдительность. Бррр… – театрально поежилась Элоиза, высунувшись из гардеробной. – Примерки окончены. Пойдем вниз, скоро должен вернуться Харри, – позвала она подругу. – Не спеши. Я помогу тебе спуститься с лестницы.

* * *

До уикенда Элоиза не один раз прибегала к расслабляющим аутотренингам. Тщетное ожидание телефонного звонка от Маркуса Ковариса сделало ее раздражительной. Она пребывала в постоянном напряжении, прислушиваясь к малейшему шороху, раздающемуся в доме…

Наутро, за привычными кипами газет, Элоиза попивала кофе, лениво переворачивая страницы. Внезапно ее взгляд застыл на большой фотографии. Непроизвольно сжалось сердце.

В рубрике светской хроники одной из английских газет она увидела фото Маркуса в компании модели Надин. В приписке значилось, что они приняли участие в благотворительном вечере, который состоялся в минувший четверг, когда, по его собственным словам, он должен был находиться далеко от Лондона.

Элоиза брезгливо разглядывала Маркуса в элегантном костюме и сияющую счастьем Надин в его нескромных объятиях.

Элоиза почувствовала отвращение ко всему, что окружало ее. Она отшвырнула от себя газету. Она бы отшвырнула и себя саму, будь у нее такая возможность.

Медленно, как старуха, Элоиза встала из-за стола, опираясь о столешницу. Она не могла распрямиться. Ее мутило. Из-за неосторожного движения газеты посыпались на пол. Оставив недопитым кофе, она тяжелым шагом направилась в свою спальню.

Девушка легла на кровать, обхватив руками живот и поджав колени. Ком обиды теснил дыхание. Через пару минут подушка была мокрой от слез. Элоиза бесшумно рыдала, содрогаясь всем телом.

Она второй раз в жизни плакала из-за мужчины. И оба раза из-за одного и того же.

Выплакавшись, Элоиза повернулась на спину и безвольно раскинула руки. Она неподвижным взглядом смотрела в потолок. Ей вспомнилось все.

Подобно бесстрастному наблюдателю, она воспроизвела в памяти каждый взгляд, каждое слово, каждое прикосновение, каждую встречу, каждый незабываемый поцелуй. Она вспомнила и вновь пережила все с самого начала…

Наконец Элоиза готова была поклясться, что ее сердце больше не трепещет от мыслей о Маркусе – ее первой любви. Она решила, что этот этап пройден. Ей показалось, что теперь она свободна от своей детской привязанности. И она крепко уснула.

Работа была лекарством. Только работа могла вырвать восприимчивое сознание Элоизы из тисков обыденности. В работе она отдыхала умом и сердцем.

В трудах прошла почти вся весна. Март, апрель, начинался май.

Перед Элоизой и ее коллегами стояли большие цели, к которым они шли. А тут еще Кэти с ее гигантским животом и сборами в роддом.

Когда родился Бенджамин, Элоиза уже и не вспоминала об обидном эпизоде с Маркусом. Друзья так и пребывали в святом неведении относительно ее переживаний. Да и вряд ли взволнованные молодые родители смогут должным образом проникнуться ее печалью.

Их бизнес развивался, и компаньоны решили нанять двоих помощников. Одним из них стал молодой человек, Питер, вчерашний выпускник колледжа, выполнявший функции подмастерья Элоизы Смит. А Фло Браун, женщина лет пятидесяти, которая долгие годы была домохозяйкой и, наконец, решила вернуться к активной жизни, очень старалась быть незаменимой и быстро была всеми признана настоящим сокровищем. Кэти же полностью отошла отдел, сосредоточившись на воспитании сына.

Каждый раз, уединяясь в своей гардеробной и невольно вспоминая повод, благодаря которому обновился ее имидж, Элоиза не могла нарадоваться, что это произошло. Теперь она с легким сердцем вспоминала о Маркусе, полагая, что встреча с ним стала ступенькой, толчком, серьезным поводом к преображению.

Она освоилась в своем новом образе, почувствовала качественно иную уверенность в себе. Исчезла бойкая девчонка. Элоиза стала вдумчивой, сдержанной и грациозной дамой, которая наилучшим образом могла представить собственные ювелирные изделия – в лондонском ли уютном магазинчике или в парижском бутике на главной торговой улице столицы моды.

* * *

Это должно было произойти жарким июньским полднем.

Через два часа предстояло официальное открытие бутика «Кей-эйч-и» в Париже.

Элоиза бросила последний пристрастный взгляд на внутреннее убранство магазина. Она не любила суету и спешку, поэтому предпочитала все делать заранее, чтобы последние горячие минутки можно было потратить на перепроверку результатов и торжественное ожидание судьбоносного момента.

Элоиза была удовлетворена увиденным. Медленно вышагивая вдоль застекленных прилавков, щедро подсвеченных огнями элегантных светильников, глядя на изысканные драпировки и восхитительные драгоценности, на огромные зеркала и маленькие зеркальца, Элоиза отчетливо осознала, каков он – успех – на глаз, на нюх, на ощупь.

Для создания этого исключительного интерьера и на рекламную кампанию им пришлось не только мобилизовать все скопленные денежные средства и инвестиционные вложения Теда Чарлтона, но и связать себя некоторыми долговыми обязательствами. Это, впрочем, никого не расстраивало, поскольку Харри авторитетно заверил своих компаньонок, что уже в первые недели работы парижского бутика они смогут начать отдавать долги.

До открытия оставалось еще достаточно времени, и Элоиза отправилась в свой отель – привести себя в порядок и переодеться для торжественного выхода.

Стоя напротив огромного зеркала в ванной комнате, женщина осознала, что не может справиться с волнением. Беспристрастное зеркало повторяло каждый ее неуклюжий жест, дрожь, растерянный взгляд.

Элоиза присела на высокий край ванны и честно проделала цикл дыхательных упражнений. Она мысленно воспроизвела в сознании последовательность предстоящего действа и, образно говоря, перешла на «автопилот», отключившись от сиюминутных переживаний.

Памятуя о том, что в Париже негоже ошибаться с макияжем, она сделала все в точности по схеме.

Просушив и расчесав медовые волосы, Элоиза собрала их высоко на затылке. Покрыв лицо тончайшим слоем золотистого тонального крема, затушевала веснушки. Далее аккуратно подчеркнула линию бровей, прорисовала четкую стрелку к внешним уголкам глаз. Сочетанием двух оттенков теней, светлыми, мерцающими на внутреннем уголке глаз, и теплыми кофейными – на внешнем, придала выразительности изумрудному взгляду. Покрыла пухлые губы блеском кораллового цвета, отчего они сделались еще чувственнее, еще сочнее, еще влажнее. Нанеся на ресницы тушь темно-коричневого цвета, Элоиза отступила на несколько шагов и всмотрелась в свое отражение. Когда ее рука потянулась к персиковым румянам, женщина благоразумно одернула себя. Все-таки она англичанка, и об этом забывать не стоит.

Презентуя собственную коллекцию, Элоиза украсила шею паутинкой колье из гагата и солнечного янтаря, которое сияющим водопадом ниспадало на ее грудь. В гарнитур входили также изящные серьги и широкий ажурный браслет с элегантной застежкой, плотно облегающий тонкое запястье.

Глядя на себя в зеркало, Элоиза расправила платье, собравшееся на бедрах. То самое черное платье для коктейлей, которое она купила как символ своего преображения.

Именно в таком наряде она наилучшим образом могла демонстрировать красоту своих украшений, как, впрочем, и собственную красоту. Но не о себе она думала в этот час, всецело радея за успех общего дела.

В дверь номера постучали, и Элоиза услышала призывный голос Харри:

– Ты готова? Поторопись! А то откроем лавочку без тебя! – шутливо пригрозил он.

– Без паники, сэр! Времени предостаточно, – парировала Элоиза, взглянув на часы.

Три часа длились официальная и последовавшая за ней неофициальная части открытия парижского бутика британского дизайнерского бюро «Кей-эйч-и». Казавшиеся просторными площади магазина за считанные минуты заполнились гостями. Двое нанятых французских служащих регулировали потоки, сверяясь со списками приглашенных.

Было множество супермоделей, коллег-дизайнеров, модных критиков, редакторов всемирно известных глянцевых журналов, несколько общественных деятелей, спортсменов, звезд кино и шоу-бизнеса.

Организаторы потратили огромные суммы на приобретение дорогого шампанского и закусок, а также на памятные подарки полезным гостям.

– Помнится, я говорил вам, Элоиза, что вы прирожденная победительница! – восторженно произнес Тед Чарлтон, который не мог оставить без внимания звездный час своей подопечной.

Элоиза грустно улыбнулась ему в ответ и прошептала:

– Не устаю повторять, сколь многим я обязана вам, Тед.

– Перестаньте, прошу вас, – скромно отмахнулся от благодарности американец. – Могу я у вас спросить, милая леди… – осторожно начал он, заставив Элоизу сосредоточиться. – Этот Маркус Коварис…

– Что такое? – встрепенулась она.

– Как хорошо вы его знаете?

– Ужинала с ним пару месяцев назад, а задолго до этого встречала, но не более трех раз. Почему вы спрашиваете об этом, Тед?

– Вы с ним друзья? – продолжал допытываться Тед Чарлтон.

– Друзья здесь, со мной, – твердо произнесла Элоиза. – А с Маркусом мы просто знакомы.

– Я так и думал, – пробормотал он.

– И все-таки почему вы меня об этом спросили? – начала собственное расследование Элоиза.

– Это тема для отдельного разговора, моя дорогая, – серьезно произнес мистер Чарлтон. – Потом я вам все обязательно объясню… Вы согласитесь поужинать со мной?

– Хорошо, Тед, – откликнулась заинтригованная его расспросами женщина.

То ли это было мистическим совпадением, то ли следствием вероломства Маркуса Ковариса, но только они, завершив свой напряженный разговор, тотчас увидели перед собой словно возникшую из ниоткуда исполинскую фигуру одиозного грека.

Это было тем более странно, что пригласительного билета ему никто не посылал.

– Привет! Элоиза, Тед! Рад видеть вас снова, – церемонно раскланиваясь, провозгласил Маркус.

Своим появлением без приглашения он возмутил хозяйку приема. Своим высокомерным тоном – тем более. На его ехидном лице читалось желание поскандалить. Элоиза, с боязливостью относящаяся к возможности самого незначительного конфуза, внутренне собралась, сконцентрировалась, словно превращаясь в разящую неприятеля стрелу.

Она сощурилась. Маркус заметил этот недобрый взгляд и издевательски изобразил нечто подобное.

Кто мог знать, как долго он находился в шумной толпе и украдкой наблюдал за Элоизой? Быть может, он даже слышал ее разговор с Тедом. Нет, это явное преувеличение, поскольку у Элоизы имелась благоразумная привычка всегда разговаривать тихо.

Да и не заметить в любой толпе Маркуса Ковариса было невозможно, поскольку этот великан возвышался надо всеми.

– Не ожидала увидеть тебя вновь, – лениво произнесла Элоиза, взяв с подноса бокал шампанского.

– Как же я мог пропустить такое событие? Надеюсь только, что ты простишь мне мое долгое отсутствие… Тотальная занятость… тотальная, – озабоченно покачал головой Маркус и театрально тяжело вздохнул.

– О, как я тебя понимаю, – саркастически посочувствовала ему женщина.

– Ты всегда была понимающей девочкой, – не к месту напомнил Маркус.

– Видишь ли, я меняюсь. И меняюсь очень стремительно, за что не устаю благодарить окружающих меня людей, – с целым букетом подтекстов произнесла Элоиза.

– Надеюсь, все изменения к лучшему? – высокомерно спросил Маркус.

– Какими бы они ни были, не тебе о них судить, – резко осадила его женщина.