Помоги проекту - поделись книгой:
Шок от падения Порт-Артура был столь велик, что поначалу общественное мнение обрушилось не только на Стесселя, но, как писал один петербуржец, «стыдно сказать, на всех защитников крепости, которые проявили чудеса храбрости». Реакция в Западной Европе была другой. Восхищенные стойкостью защитников Порт-Артура, французы по подписке, объявленной парижской газетой «L’Echo de Paris», собрали 100 тысяч франков и изготовили на них медали для вручения ее защитникам крепости. В Россию в адрес Морского министерства было послано 38 тысяч наград. Чиновники министерства не знали, как с ними поступить: к этому времени крепость была сдана, а ее комендант генерал Стессель, чье имя было выбито на медали, находился под военным судом. Только в 1910 году была разрешена раздача медали участникам обороны Порт-Артура, но «без права ее ношения».
13марта 1905 года по Высочайшему повелению военный министр генерал Сахаров образовал для рассмотрения дела о сдаче крепости следственную комиссию, в которую вошли 12 генералов и адмиралов. Она заседала больше года и в своем заключении от 14 июля 1906 года пришла к выводу, что сдача Порт-Артура не могла быть оправдана ни тогдашним положением «атакованных фронтов», ни недостаточной численностью гарнизона и состоянием здоровья и духа людей, ни недостатком боевых и продовольственных запасов. Условия сдачи крепости японцам комиссия назвала «крайне тягостными и оскорбительными для чести армии и достоинства России». Дело было передано главному военному прокурору, который привлек в качестве обвиняемых начальника Квантунского укрепленного района генерал-адъютанта Стесселя, коменданта крепости генерал-лейтенанта Смирнова, начальника сухопутной обороны крепости генераллейтенанта Фока, начальника штаба Квантунского укрепленного района генерал-майора Рейса, вице-адмирала Старка и контр-адмиралов Лощинского, Григоровича, Вирена и Щенсновича. Следственная комиссия работала до января следующего года и направила свое заключение в частное присутствие Военного совета, которое согласилось с выводами комиссии и дополнительно отметило, что «сдача крепости стала неожиданностью почти для всего гарнизона Артура». Морские чины, а также генерал-лейтенант Смирнов были признаны подлежащими ответственности лишь за «бездействие власти», а вицеадмирала Старка, как не имевшего отношения к капитуляции, оставили вне ответственности. Военному суду, который провел первое заседание в Петербурге в помещении Собрания армии и флота 27 ноября 1907 года, были преданы Стессель, Смирнов, Фок и Рейс. Генерала Стесселя суд назвал виновным в том, что он сдал крепость, не употребив всех средств к дальнейшей ее обороне, и приговорил его к смертной казни через расстреляние. Император Николай II принял во внимание очевидные заслуги Стесселя, указанные судом, а именно, «долгую и упорную оборону, отражение нескольких штурмов с огромными для противника потерями и безупречную прежнюю службу», и заменил расстрел заточением в крепости на 10 лет, с лишением чинов и исключением из службы. Генерал Фок отделался выговором, а Смирнова и Рейса суд оправдал. Одновременно был опубликован Высочайший приказ по армии и флоту, в котором говорилось, что «Верховный суд, карая виновника сдачи, вместе с тем в полном величии правды восстановил незабвенные подвиги храброго гарнизона…» В марте Стесселя заключили в Петропавловскую крепость, из которой он был освобожден через год по Монаршей милости. Генералы Смирнов, Фок и Рейс были уволены со службы «по домашним обстоятельствам» без мундира, но с пенсией. В 1908 году журналом «Русская старина» была открыта подписка на стенографический отчет Порт-Артурского процесса.
Но все это происходило уже после войны. А пока русские армии под командованием А.Н. Куропаткина сосредоточивались в Маньчжурии у города Мукдена; балтийские корабли, названные 2-й Тихоокеанской эскадрой и спешившие на помощь Порт-Артуру, уже обогнули мыс Доброй Надежды и приближались к Мадагаскару. Разворачивались самые мрачные страницы Русско-японской войны.
Антон Уткин
Продолжение следует
Опыт обороны Порт-Артура наглядно продемонстрировал слабость его укреплений и лишь подтвердил былые оценки специалистов, многие из которых называли эти укрепления даже не долговременными, а «полудолговременными». «Экономия средств» заставила запроектировать линию фортов на удалении всего 4 км от города. К тому же в 1904 году на крепость выделили не более трети необходимой суммы и произвели чуть более половины работ и в основном – на приморской позиции. На сухопутном фронте окончили только форт № 4, укрепления № 4 и № 5, литерные батареи А, Б и В и 2 погреба для боеприпасов. Толщину бетонных сводов сделали не более 0,9 м вместо принятых уже к концу XIX века 1,5—2,4 м. 28-сантиметровый фугасный снаряд (а японцы доставили к крепости 28-см гаубицы) пробивал эти своды с первого попадания.
Руководивший сухопутной обороной генерал-майор Р.И. Кондратенко пытался компенсировать близость фортов к крепости оборудованием временных позиций на Зеленых и Волчьих горах, но дивизия Фока удерживала их недолго. Это позволило японцам почти сразу обстреливать с суши и сам город, и корабли в порту. Тем не менее в короткий срок для усиления крепости Кондратенко сделал многое – как нередко бывало, не сделанное вовремя приходилось доделывать срочно и героическими усилиями.
В подземно-минной войне пришлось импровизировать – в Квантунской саперной роте не хватало специалистов, подрывных средств и шанцевого инструмента. Если за полвека до того в Севастополе русские проложили 6 783 м подземных галерей, то в Порт-Артуре – всего 153 м, хотя взрыв нескольких подземных контрмин (камуфлетов) был весьма удачен. Японцы же работали под землей довольно активно – пришлось выставлять специально обученных собак, предупреждавших лаем о подкопе противника. Русские же были весьма сильны в действиях «на поверхности», применяя на подступах к укреплениям фугасы и мины. К тому времени самодельные противопехотные мины уже описывались в наставлениях, появились и заводские образцы вроде осколочного «полевого фугаса Сущинского». Саперы и моряки в Порт-Артуре проявили немало изобретательности. Штабс-капитан Карасев разработал «шрапнельный фугас», выпрыгивавший из земли и взрывавшийся в воздухе (только в годы Второй мировой войны эту идею оценят по достоинству). Казалось бы, древний прием – скатывание на противника камней и бревен, только теперь их место заняли морские мины с сильными зарядами взрывчатки и железным ломом для пущего осколочного эффекта. 4 сентября 1904 года с Кумирненского редута лейтенант Подгурский и минер Буторин скатили шаровую мину, произведшую большие разрушения в японских позициях. Морские мины в 6, 8, 12 и 16 пудов стали хоть и не очень метким, но действенным средством борьбы. Русско-японская война активизировала крепостное строительство. Но лишь немногие специалисты (и первыми, пожалуй, были немцы) разглядели тогда, что артиллерия и транспорт эволюционируют быстрее, чем долговременная фортификация, – уже через 10 лет крепости окажутся почти бесполезными.
Интенсивный огонь заставил заняться бронещитами не только для орудий и пулеметов, но и для стрелков. Японцы под Порт-Артуром применили носимые на руке 20-килограммовые стальные щиты английского производства. Русский опыт был беднее. Заказанные было генералом Линевичем 2 000 «панцырей системы инженера Чемерзина» войска признали непригодными. Более удачные модели щитов задерживались изготовлением – на заводах уже начались стачки. Заключенный в феврале 1905 года контракт с французской фирмой «Симоне, Геслюен и К°» на 100 тысяч панцирей закончился судебным разбирательством и необходимостью принять негодный товар. А в результате заказа в Дании не удалось ни получить «непроницаемых для пуль кирас», ни вернуть аванс. Много новинок дала электротехника. Проволочные заграждения не были новостью – гладкую и колючую проволоку для защиты фортов применяли с 1880-х годов. Но русские саперы в Порт-Артуре усилили заграждения новым способом – от батареи литер «А» до форта № 4 они устроили проволочный забор под напряжением 3 000 вольт. Когда японцы перешли к ночным атакам, русские развернули на сухопутном фронте систему прожекторов, снятых с кораблей в порту.
Здесь же впервые проявилось значение средств связи. За время войны русским войскам направили 489 телеграфных узлов, 188 телеграфных аппаратов для кавалерийских частей, 331 центральный телеграфный аппарат, 6 459 телефонов, использовали 3 721 сажень воздушного и 1 540 саженей подземного телеграфного и 9 798 саженей телефонного кабеля. И все же японцы применяли полевой телефон шире, чем русское командование. Радиосвязь («беспроволочный», или «искровой», телеграф – радиостанции были пока искровыми) использовал в основном флот, имевший и мощные радиостанции, и достаточное количество специалистов. В армию направили 90 больших станций и 29 полевых станций «искрового телеграфа», но для командования на сухопутном театре радиосвязь оказалась настолько в новинку, что возможности даже немногочисленных станций далеко не были использованы. 3 мощные радиостанции, закупленные во Франции для связи с Порт-Артуром, прибыли на Дальний Восток, когда крепость была уже обложена, и пролежали неразгруженными до конца войны. В этот же период наметились и направления «радиоэлектронной борьбы». Японцы, например, в начале войны практиковали перехват телеграфных сообщений из Порт-Артура, причем первыми реализовали на практике схему дистанционного съема акустической информации «микрофон – кабель – приемник». Русское же командование, несмотря на возражения специалистов, считало проволочный телеграф абсолютно надежным для передачи даже незашифрованных телеграмм, пока телеграфная связь с Порт-Артуром не прервалась вообще. Еще до этого из Порт-Артура вывезли 45 почтовых голубей для связи с крепостью этим старым способом, но голубей… забыли эвакуировать, отступая из города Ляоянь – так относились к вопросам связи. Русские моряки впервые применили радиопомехи – 15 апреля 1904 года во время обстрела японской эскадрой внутреннего рейда и самого ПортАртура радиостанция русского броненосца «Победа» и береговая станция «Золотая Гора» серьезно затруднили «большой искрой» (то есть мощной ненаправленной помехой) передачу телеграмм вражеских кораблей-корректировщиков. И это – лишь часть «инженерных» новинок той войны.
Семен Федосеев
Зоосфера:
Белые и пушистые
По способности жить в любом ландшафте и климате серый волк уступает разве что человеку (да и то лишь потому, что последний имеет возможность использовать приспособленные для таких условий жилища и одежду). Волки населяют почти всю Евразию и Северную Америку (кроме тех мест, где были истреблены людьми), они живут в джунглях Индии и центральноазиатских пустынях, донских степях и на склонах Альп, в сибирской тайге и приполярной тундре. Волки из разных мест обитания отличаются друг от друга настолько, что зоологи выделяют среди них чуть ли не два десятка подвидов. Впрочем, различия эти не всегда связаны со средой обитания: никто не может, к примеру, сказать, почему в Старом Свете волки черной масти – величайшая редкость, а в лесной зоне Америки так окрашена каждая пятая или шестая особь (вообще шерсть волков, населяющих умеренные леса, окрашена наиболее интенсивно, в степях и пустынях их шубы отличаются тускло-песчаными тонами, а жители полярных широт, особенно зимой, облачаются в снежно-белый наряд). Но есть и общие правила: чем севернее регион – тем крупнее сами волки, тем меньше их уши и гуще мех. Правда, тут тоже зависимость не очень строгая – рекордных размеров достигают не элсмирские волки (как того, казалось бы, требовало географическое положение), а обитатели тихоокеанского побережья Канады и наших тундр. В 1987 году на Чукотке был убит волк весом 84 килограмма, а в охотничьей литературе упоминаются и 90-килограммовые гиганты. Волки Элсмира хоть и тоже весьма внушительны, но не достигают таких размеров, зато им принадлежит иной своеобразный рекорд – это одна из самых изученных волчьих популяций в мире, вот уже несколько десятилетий канадские зоологи и их коллеги из других стран ведут на острове постоянные исследования биологии волка. Естественно, все это время всякая охота на волков на острове запрещена – впрочем, на них и так там охотиться некому. Волчий век – лет 15, максимум 20, а возраст активного размножения – с 2—3 до 10—12 лет. Так что элсмирские волки живут в мире с человеком уже много поколений и давно забыли о том, что двуногие могут быть опасны. Но вопреки распространенному мнению, потеряв страх перед человеком, они по-прежнему не рассматривают его как добычу. Чаще всего они вообще не обращают на людей внимания, а некоторые наиболее общительные звери даже заигрывают с наблюдателями.
Как и все волки в мире, элсмирские в гастрономическом отношении интересуются прежде всего копытными. Таковых на Элсмире имеется два вида: реликтовый мускусный овцебык и карибу, американская разновидность нашего северного оленя. Карибу – главный объект волчьих охот по всему американскому Северу, но взять его не так-то просто: даже трехнедельный теленок бегает быстрее взрослого здорового волка. Обычно волки ищут в стадах старых, больных и ослабленных оленей и целенаправленно преследуют именно их. Если таковых не находится, хищники прибегают к загонной тактике (часть стаи прячется в каких-нибудь складках местности, а остальные гонят оленей прямо на засаду) или «эстафете» – поочередному преследованию жертвы. Бывают, конечно, подарки судьбы – например, наст, который выдерживает волчьи лапы, но не оленьи копыта. В такие дни можно брать любого оленя на выбор, но такие праздники нечасты. Овцебык – добыча еще более трудная. Эти гигантские бараны при угрозе вообще не бегут, а образуют круг, внутри которого – телята, а снаружи – сплошная цепь мощных рогов. Даже когда охотники расстреливали из винтовок занявшее оборону стадо, бесстрашные овцебыки стояли буквально до последнего, не пугаясь ни грохота выстрелов, ни гибели собратьев. Считалось, что для волков такая оборона вообще непреодолима, и они могут рассчитывать лишь на отбившихся от стада одиночек или неосторожных телят. Однако прямые наблюдения на Элсмире показали: здешние волки ухитряются заставить овцебыков сломать строй и побежать. А уж тогда выбрать и завалить жертву для группы из 4—5 волков – дело техники: бегуны из овцебыков никудышные, да и бойцы они вне строя неважные. Кроме карибу и овцебыков заметное место в зимнем рационе волков занимают зайцы.
Именно охота на копытных сформировала структуру волчьей стаи. Пара волков, а тем более волк-одиночка не могут применять засад и «эстафет» или ломать строй овцебыков. Но если зверей будет слишком много, мяса на всех попросту не хватит. В анналах зоологии остались примеры гигантских стай (самая большая, в 36 голов, была зафиксирована на Аляске), но их явно породили какие-то чрезвычайные обстоятельства. Обычно стая насчитывает 5—10 зверей. Основу ее составляет одна размножающаяся пара – как правило, не распадающаяся до смерти одного из супругов. Кроме нее в стаю входят ее дети последнего («прибылые») и предпоследнего («переярки») пометов. Часто вместе с ними живет кто-то из более старших детей либо братьев или сестер кого-то из родителей (такие звери остаются безбрачными, если только не найдут партнера и не покинут прежнюю семью). Хотя волки-супруги постоянно живут вместе и явно привязаны друг к другу, сезон спаривания предельно короток: волчата должны родиться уже после схода снега и успеть стать охотниками до наступления следующей зимы.
В теплое время года волчья диета становится разнообразнее. Основу ее составляют грызуны – лемминги, полевки, полярные суслики евражки. Эти существа и вообще не отличаются большим умом или ловкостью, а летом значительную часть их составляет вовсе глупая молодежь, которую такой совершенный охотник, как волк, ловит играючи. На более сообразительную дичь у него, впрочем, есть свои приемы. Например, для гусей или уток волк порой устраивает настоящую клоунаду. Он прыгает, кувыркается, визжит, машет лапами в воздухе, ловит себя за хвост… и незаметно приближается к любопытным птицам (которые часто и сами норовят подплыть поближе). А потом следует внезапный бросок – и уж тут кому повезет. Волк не пройдет мимо птичьего гнезда, загонит в тупик неосторожно зашедшую в узкий ручей рыбину, порой не побрезгует и грибом, а уж если море выбросило на берег мертвого тюленя, то это просто праздник. Но для таких «охот» не нужна стая.
Молодые отдаляются от родителей, но главе семьи (и его родственнику-помощнику, если он есть) надо кормить волчицу, а потом и подросших волчат. Хозяйственной сумкой служит желудок, в который волк ухитряется натолкать мяса чуть ли не до четверти собственного веса. Заодно еда частично переваривается, что облегчает ее усвоение недавними грудничками. Впрочем, волчата вскоре и сами освоят нехитрую науку ловли полевок… К зиме эта благодать кончается. Птицы улетают, рыба уходит под лед, полевки – под снег. Зато и подросшим волчатам уже не нужно логово – они готовы идти вместе с родителями на настоящую охоту.
Загадки истории:
Тимур Великолепный
Месяца августа, в 26 день 1395 года Москва встречала Владимирскую икону Божьей Матери. Митрополит Киприан со множеством народа на поле на Куличкове молили Божью Матерь заступиться за Москву, не дать ордам Тимура разорить и пожечь город. Пытаясь упредить возможное нашествие среднеазиатской орды, сын Дмитрия Донского, Василий Дмитриевич, собрал в Москве рать и выстроил по северному берегу Оки, у Коломны, оборону. Но Тимур не стал связываться с мятежным улусом Золотой Орды и не пошел на Москву. Он неожиданно повернул к Ельцу и сжег его. Затем в Крыму разграбил торговые города Азов и Кафу, после чего пожег Сарай и Астрахань.
Весть о его походах мгновенно докатилась до европейцев, и они тоже стали трепетать перед именем «Великого хромого».
Семь лет спустя, в 1402 году, Европу охватил очередной приступ ужаса, она ожидала вторжения среднеазиатских орд. Тимур тогда разбил и пленил при Ангоре (Анкаре) великого османского султана Баязида I Молниеносного (Грома) – сына османа Мурада, убитого на Косовом поле сербским князем Лазарем в 1389 году. А ведь Молниеносный султан считался непобедимым: до этого он покорил Анатолию и большую часть Балкан. После длительной блокады с 1394 по 4001 год едва не захватил Константинополь. Именно он положил конец крестовым походам против мусульман, разбив армию крестоносцев под Никополом (Болгария) в 1396 году. Это поражение на долгие годы отбило желание европейцев бряцать оружием на Востоке. И этот великий осман был повержен и пленен!
Генуэзцы подняли штандарт Тамербека над башнями крепости Пера в бухте Золотой Рог. Император Константинополя и султан Египта поспешили признать власть Тимура и предложили выплачивать дань. Английский король Генрих IV, король Франции Карл VI в самом доброжелательном тоне поздравили эмира с великой победой. Король Испании Генрих III Кастильский послал к Тамербеку своих послов, которых возглавил доблестный рыцарь Руи Гонсалес де Клавихо. Европа готовилась к худшему, она ожидала вторжения Тамербека. Но Тимур Гуриган в очередной раз удивил всех – его воины повернули своих боевых коней назад, в сторону Самарканда.
Многочисленные историографы Тимура описали все стороны его жизни. Они уделяли ему столько внимания, что собирали о нем любые сведения, даже самые нелепые. Поэтому многие сохранившиеся свидетельства не просто противоречивы – они подчас приводят в полное недоумение. Так, средневековые биографы и мемуаристы отмечают феноменальную память Тимура, владение турецким и персидским языками, говорят о том, что его знание многочисленных историй из жизни великих завоевателей и героев помогало ему воодушевлять воинов перед битвой. И вместе с тем те же источники утверждают, что Тамербек был неграмотным. Как же могло так случиться, чтобы человек, знавший несколько языков, не умел читать, обладая при этом феноменальной памятью? Зачем тогда ему было нужно держать при себе личных чтецов, если они не могли научить читать Тамербека? Как же он тогда управлял своей великой империей, руководил армией, определял численность своих войск, количество оставшегося фуржа? Как мог неграмотный человек привести своими познаниями в истории в изумление величайшего из мусульманских историков Ибн-Халдуна? Самой же неоднозначной интерпретацией историков является попытка представить Тимура в образе беспощадного мясника, который истребляет своих противников, вырезая целые города. Если верить этой версии, то получается, что Тамербек – не великий воин и строитель, а зверь в образе человеческом.
В 1387 году во время похода в Иран якобы по его приказу было обезглавлено 70 000 мирных жителей города Исфагана, из голов которых при помощи речной глины была сложена огромная пирамида или несколько пирамид. В 1389 году в хорасанском городе Себзеваре Тимур якобы приказал своим воинам закладывать битым кирпичом и известью брошенных в канавы живых людей, возводя таким образом стонущие стены. В 1398 году во время похода в Индию Тимур якобы приказал истребить 100 000 пленников, так как их было трудно довести в Среднюю Азию. В 1401 году в один день (!) при взятии Багдада было якобы убито 90 000 человек, и из их голов было сооружено чуть ли не 120 башен. Говорят, что при взятии египетского города Халеб Тимур обещал не пролить ни капли мусульманской крови. Свое обещание он якобы «сдержал» – все христиане были перерезаны, а все мусульмане заживо зарыты в землю.
О «живодерстве» Тимура историк В. Бартольд в «Энциклопедии Брокгауза и Ефрона» пишет следующее: «В жестокостях Тимура, кроме холодного расчета (как у Чингисхана), проявляется болезненное, утонченное зверство, что, может быть, следует объяснить физическими страданиями, которые он переносил всю жизнь (после раны, полученной в Сеистане)». Бартольд не одинок. Многие исследователи говорят о том, что «жестокость Тимура можно объяснить участившимися болями в ноге и руке». Как видим, из эмира ваяется образ психопатического типа, который, ощутив боль в конечностях, принимает решение вырезать сотни тысяч человек. Но у нас до сих пор нет реальных доказательств тех зверств, которые приписывают Тимуру. Археологи не нашли ни одного подтверждения. Не найден ни один значительный фрагмент ни одной из башен, сооруженных из «отрубленных голов».
Как можно принять на веру все сообщения о злодеяниях Тамербека, если мы знаем, что во время чудовищной Варфоломеевской ночи 24 августа 1572 года католики в Париже резали своих «братьев по христианской вере», но смогли уничтожить лишь 3 тысячи гугенотов? А по всей Франции истребили тогда более 30 тысяч. Причем к этой операции католики готовились долго и тщательно. Тимур же, по заверениям некоторых историков, спонтанно уничтожал сотни тысяч человек.
Не следует забывать, что люди тогда были обыкновенной добычей, которую можно было выгодно перепродать. Рабы – это деньги. Кто же будет своими руками уничтожать свое имущество? Зачем Тимуру было резать мирных жителей, если он всегда их мог продать?
Скорее всего, пример искаженной истории с эмиром еще раз доказывает то, как искусно это можно делать, как умело – перекроить историю. Ведь ложь, повторенная многократно и многими, становится истиной. Важно не то, кто ты есть, важно то, что о тебе говорят другие. Вот и с Тимуром, по всей видимости, повторилась эта древняя как мир история: из воина и строителя создали образ мясника.
Тимур оставил нам много загадок. И мы не найдем на них ответа, пока не разберемся в причинах его бесконечных военных походов. Большинство историков говорят об этих причинах слишком однозначно. Для них он типичный деспот, мечтающий о господстве над миром. Такой подход ничего не объясняет. Слишком сложное это занятие – побеждать своих противников.
Сегодня нам уже не понять, какой важной для людей Средневековья являлась принадлежность к благородному и знатному роду. Мы другие. Наши же предки слишком трепетно относились к своему прошлому. Тимур так и не смог стать полновластным правителем Мавераннахра, потому что он не имел права управлять этой землей. Он мог завоевать все, кроме права быть легитимным правителем Междуречья. Ему пришлось разделить свою власть с ханом из рода Чагатая – второго сына Чингисхана. Закон, установленный Чингисханом, гласил – править может только чингизид. Поэтому Тимур довольствовался лишь званием «великого эмира». Ханами же при нем считались потомок Чингисхана Суюргатмыш (1370—1388 годы) и его сын Махмуд (1388—1402 годы).
Во второй половине XIV века четыре улуса, оставленных Чингисханом, потеряли единство. Улус Чагатая (Средняя Азия), в свою очередь, раздробился на Могулистан (Семиречье и Восточный Туркестан) и Мавераннахр (земля между Амударьей и Сырдарьей). Ханы Могулистана постоянно враждовали из-за спорных территорий с правителями Самарканда и разоряли Мавераннахр. И когда безродный – не прямой потомок покорителя вселенной Чингисхана – Тимур пришел к власти в Самарканде, сплотил соседние племена и дал жесткий отпор ханам Могулистана, наследники монгольской орды затрепетали. Они увидели в Тимуре того, кто уничтожит установленный порядок передачи власти. С этим нельзя было мириться. Барлас Тимур мог уничтожить самое главное – закон. И правители Евразии объявили Тамербеку войну.
Стоит вспомнить, что в международных отношениях Средневековья понятия «отец – сын – брат» употреблялись повсеместно и были наделены следующим смыслом: равный назывался «братом», зависимый – «сыном». Именно этими терминами тогдашние правители определяли свое место в системе международного права. Победитель всегда становился «отцом» и требовал, чтобы в пределах подчинившейся территории его имя упоминалось в молитвах, а монеты чеканились с его ликом. Эти условия были так же обязательны, как и уплата дани – подоходного налога.
Доблестный рыцарь Клавихо сообщает, что Тимур постоянно называл своим сыном испанского короля, возвеличивая тем самым себя над ним. Он пытался показать другим послам, что даже государи далекой Испании подчиняются его воле.
Тимур же создал угрожающий прецедент, он поколебал «правила игры». Ханы Золотой Орды, мамлюки Египта, султан Багдада и турки-османы были едины в своем стремлении угомонить безродного. Им казалось, что они с легкостью восстановят престиж своей власти.
Инициатором континентального союза против Тамербека выступил хан Золотой Орды Тохтамыш, которого Тимур в свое время не выдал Урус-хану – правителю Золотой Орды. Тохтамыш несколько лет провел при Тимуре. И прекрасно был осведомлен об истинном величии и возможностях Тамербека. После смерти Урус-хана Тимур помог прийти к власти в Золотой Орде Тохтамышу. Но он очень быстро забыл об оказанной помощи.
Совместно с мамлюками и османами Тохтамыш пытался координировать свои действия против Тимура. Постоянно шли переговоры между этими тремя великими державами того времени. Фома Мецопский сообщает о плененных Тимуром посланниках Тохтамыша к хану тавризскому Ахмеду для заключения дружбы и мира. Аль-Аскалани и Ибн Дукмак в своих летописях упоминают о посольствах Тохтамыша к султанам Египта. Араб Ибн Тагрибирди перечисляет всех участников этого союза. В этот военный блок входили татарский хан Тохтамыш, султан османов Баязид, мамлюкский султан Баркук, а также эмир Ахмед Бурханеддин (Сиваса), правитель Кара-Коюнлу Кара-Юсуф, Джелаириды, правитель Мардина и Туркменский эмир. Конечно, к этому союзу не мог не примкнуть и зависимый от мамлюков правитель Багдада.
Сформированный грозный континентальный военный блок должен был раздавить гордого барласа, поставить на место выскочку и показать всей Евразии, что законы престолонаследия останутся прежними.
Не вышло. Тамербек вовремя узнал о грозящей ему опасности. Он умело вел переговоры со всеми, вводя противников в заблуждение. Использовал все – от подарков до угроз. Возможно, именно по его приказу в 1398 году отравили несговорчивого повелителя мамлюков Баркука, перебившего послов Тимура. Все средства использовал Тамербек.
Он стремился разбить всех своих противников поодиночке. Правда, это ему пришлось делать всю свою жизнь. Тамербек был вынужден не покидать седла, постоянно опасаться предательства, ждать нападения, которое могло произойти в любое время и в любом месте. Он потерял в битвах своих любимых сыновей и внуков, верных воинов. По-другому было нельзя – либо походы, либо смерть и разорение Мавераннахра.
Так что причина его постоянных военных походов, по всей видимости, заключалась не только в желании подчинить себе все основные торговые пути и не в попытке прокормить огромную армию. Свобода и независимость подчиненного ему Мавераннахра, постоянная опасность нападения, реальная угроза уничтожения его страны мировой военной коалицией, не признающей его легитимности, – вот что заставило Тамербека окружить свои земли поясом вассальных государств.
Придя к власти, Тамербек был вынужден мобилизовать все силы для отражения окружающих Мавераннахр врагов. Задача почти не решаемая. Междуречье не могло служить мощной экономической базой для создания многочисленного и хорошо вооруженного войска. Земли Мавераннахра были не так благоприятны для земледелия и скотоводства, как земли соседей. Да и географическое положение земли, лежащей между Амударьей и Сырдарьей, являлось не слишком выгодным, чтобы создать мощное независимое государство.
Отсутствие естественных преград для вторжения, скудость ресурсов заставили Тимура искать другие решения для защиты своего государства. Размышляя над этой проблемой, Тамербек выработал три принципа, которым следовал всю свою жизнь: никогда не воевать на своей территории, не уходить в оборону и стремительно атаковать, упреждая возможный удар противника. Оставалось решить самую главную задачу – сплотить армию и мобилизовать мирное население. Для сплочения армии Тимур обратился к опыту Чингисхана, который в 1206 году на берегу Онона на курултае (съезде), избравшем его великим ханом, провел военную и административную реформу. Чингисхан не только сменил общекочевую кличку «цзубу» на гордое имя «монгол», он ввел новые постановления. Отныне Яса – закон – определяла жизнь орды – народавойска. Чтобы большая часть объединенного войска не взбунтовалась, а монгольских ветеранов в новом объединении было меньше десятой части, Чингисхан отказался от родового принципа. Отныне все награды и продвижение по службе определялись согласно заслугам.
Тамербек вернулся к этому проверенному временем достоянию предков и в кратчайшие сроки сплотил подвластные ему разрозненные племена рассыпавшейся Великой Монгольской империи. Эмиры и богатуры всех племен его орды были довольны. У мужчины есть один путь – война и есть один закон – Яса.
Тимур не был бы Тимуром, если бы не понимал, что один закон не может править в его империи. Он понял, что у воина и простолюдина должны быть разные законы, но все эти законы должны внушать страх, должны приводить человека в трепет при мысли о нарушении предписаний.
В XIX веке Спенсер утверждал, что обществом должны править два вида страха: страх перед живыми осуществляет государство (административный аппарат), страх перед мертвыми – религия (церковь). Эти «правила» были понятны и Тамербеку.
Ислам помог Тимуру подготовить своих подданных к предстоящим сражениям. Законы шариата сплотили Мавераннахр. Они на протяжении всего правления Великого эмира защищали тылы, сплачивали людей, заставляли их преданно служить эмиру. Шариатские суды отрезвляли головы мирного населения, заставляя подчиняться единым предписаниям. Это позволило Тамербеку мобилизовать скудные ресурсы Мавераннахра.
Яса Чингисхана почиталась Тимуром и его воинами выше законов шариата. Но он не мог противопоставлять армию и народ. Наметившееся единство нужно было укрепить. Для этого Великому эмиру пришлось сменить родные для его воинов рогатые штандарты монголов на золотой полумесяц. Отныне войска Тимура несли над собой штандарты с золотым полумесяцем.
Каждую победу Великолепный эмир отмечал постройкой памятного сооружения. Самые известные из них – ансамбли площади Регистан и Шахи-Зинда, мавзолей Гур-Эмир и грандиозная соборная мечеть Биби-Ханым.
Для осуществления этих грандиозных предприятий ему нужны были ремесленники и строители. Его воины обязаны были находить в покоренных городах искусных мастеров и доставлять невредимыми в лагерь для отправки в Мавераннахр. Из всех покоренных земель в Самарканд доставлялись лучшие архитекторы, каменщики, резчики по камню, плотники и другие ремесленники. Одни были нужны для строительства, другие – для производства вооружения и доспехов.
Поразившие его архитектурные красоты покоренных городов Тамербек перенимал при строительстве в Самарканде. Легенда гласит, что, перед тем как сжечь Дамаск, Тимур приказал скопировать чертежи знаменитого купола мечети, который был воспроизведен в Самарканде. Этот луковичный купол впоследствии стал украшать дворцы махараджей Индии и церкви Святой Руси.
Свои архитектурные ансамбли Тимур посвящал не только памятным событиям. Он стремился увековечить память о покинувших его любимых людях. Предание гласит, что величественную мечеть комплекса Биби-Ханым эмир воздвиг в качестве усыпальницы для своей любимой первой жены Алджай-ага – Благословенной Принцессы. Потеряв любимого внука, Тамербек решил увековечить его память, построив мавзолей Гур-Эмир, ставший усыпальницей и его самого, и многих его потомков – тимуридов (по образу и подобию этого величественного сооружения была устроена усыпальница Наполеона – императора французов).
Вся его империя была пронизана сетью великолепных дорог. Вдоль них на незначительных расстояниях были возведены придорожные станции – караван-сараи и сторожевые пункты, в которых путешественники всегда могли заменить лошадей, отдохнуть, найти защиту. Благодаря такой хорошо отлаженной транспортной системе власть эмира простиралась по всей империи, вести из любой провинции доставлялись гонцами в Самарканд в считанные дни.
В канцелярию Тимура стекалась информация от всех наместников, которые были обязаны присылать отчеты о проделанной работе. Тайные агенты постоянно сообщали о реальном положении вещей, что позволяло контролировать деятельность администрации. Причем сеть осведомителей была хорошо развита не только в его империи, но и за ее пределами. Агенты сообщали о продвижении врага и его материальном обеспечении, а также занимались распространением слухов и давлением на общественное сознание противника.
Все эти меры позволяли Тамербеку руководить обширными территориями, постоянно находясь в военных походах. Отлаженная система связи держала его в курсе всех событий империи. Даже сидя в седле, он мог снимать с должности одних наместников и назначать других, разрешать споры, распоряжаться казной.
Купцы облагались незначительной пошлиной и дорожным налогом, получая взамен безопасность и проводников, что способствовало быстрому развитию торговли. Власть Тимура была благом для торговцев, они могли водить свои караваны 5 месяцев в году под его надежной защитой. Купцы наладили прочные связи между Индией, Китаем и Европой. С земледельцев после уборки урожая взимался налог и зависел он от плодородности земель. Налоговое бремя не превышало трети всей продукции. Впечатляют успехи Тимура в борьбе с преступностью. Городские власти и дорожная стража вели непримиримую борьбу с ворами, так как стоимость украденной вещи им приходилось возмещать из собственного кармана. Присоединяя новые территории, Тамербек ослаблял налоговое бремя. От этого империя Тимура только выигрывала, так как ослабление экономического гнета приводило к экономическому росту, что, в свою очередь, через некоторое время позволяло собирать больше налогов.
Тимур был искуснейшим стратегом. Ему не было равных в применении военных стратагем. Все его великие противники были им обмануты. К своим походам он готовился заранее, разведчики доносили ему о нахождении отрядов противника. «Агенты влияния» обеспечивали информационное прикрытие. Готовясь к очередному походу, Тимур никогда не раскрывал своих реальных планов. Выступив в одном направлении, Великий эмир в последний момент «менял» планы, поворачивал и наносил удар там, где его никто не ждал.
Военные историки восторгаются знаменитыми косыми фланговыми ударами Фридриха II, считающегося их автором. Но такую тактику ведения боя использовал еще Александр Македонский. Пользовался ею и Великий эмир. Он выстраивал свою отборную кавалерию на правом фланге, который состоял из авангарда и резерва (двух эшелонов наступления). Удар наносился по левому флангу противника, который, как правило, не выдерживал такой мощи и пропускал тяжелую конницу Тимура в тыл. Левый фланг эмир предпочитал не задействовать, пока не завершится массированная атака правого фланга. Сам он командовал мощным резервом, располагавшимся позади центра. Этим резервом можно было усилить как правый, так и левый фланги. Таким построением Тимур концентрировал мощь своих отборных частей в одном месте. Он впервые перестал «толкаться» всеми войсками одновременно. Такие лобовые стычки изматывали армию, заставляли ее нести большие потери. Сконцентрировав же отборные войска на правом фланге, Тимур позволял лишь ему сблизиться с линией противника. В этой точке соприкосновения достигался и численный перевес, что позволяло разбить левый фланг неприятеля и зайти ему в тыл.
В отличие от прусского короля Фридриха II Тамербек не ограничивался одной лишь тактикой ведения боя – у него был целый арсенал «заготовок».
Победу над Тохтамышем в 1395 году Тимур одержал благодаря новой военной тактике. Зная излюбленную манеру войск Тохтамыша обходить, окружая полумесяцем с флангов войска противника, Тамербек применил тактику «ежа», рассчитанную на активную оборону в начале битвы с последующим контрнаступлением всей мощи своих войск в центре. Для защиты тыла Тимур уделил особое внимание усилению арьергарда. И после того как противники охватили Тимура полумесяцем, тот нанес сокрушительный удар в центре, разрезав войска Тохтамыша на две части. И пока арьергард защищал тыл, другие части Тамербека планомерно добивали разделенные половины золотоордынцев, заходя им в тыл. Тамербек впервые окружил окружившего его в начале битвы противника.
Таким образом, таланты Тимура как полководца были неоспоримыми. Что же касается его привычного исторического портрета, то с отдельными чертами к нему можно поспорить, особенно с утвердившейся оценкой о жесточайшем характере и кровожадности великого эмира.
Многочисленные биографы Тимура, ярко описавшие его походы и деяния, оставили очень мало данных о его внешности. Причем многие из них противоречат представлению о принадлежности Тимура к монгольскому племени барласов. Так, Ибн Арабшах, пленненный эмиром араб, сообщает нам, что Тимур роста был высокого, имел крупную голову, высокий лоб. Был очень силен и храбр, крепко сложен, с широкими плечами. Носил длинную бороду, хромал на правую ногу, говорил низким голосом, рано поседел. Цвет кожи имел белый!
Самый же интересный «портрет» Тамербека получился у антрополога М.М. Герасимова, который, как известно, смог реконструировать облик эмира.
По останкам, извлеченным при раскопках в мавзолее Гур-Эмир в ночь на 22 июня 1941 года, Герасимов научно подтвердил хромоту и сухорукость Тамербека. Результаты своей работы Герасимов изложил в статье «Портрет Тамерлана». Если внимательно вчитаться в выводы, которые делает Герасимов, то выясняется, что Тимур был… европейцем!
Великий антрополог так и не поверил в полученные результаты. Он всячески пытался иначе объяснить свое открытие. Ведь он прекрасно знал, что Тимур должен быть монголоидом. Но получил-то он портрет европейца! Герасимов не соглашался с полученными результатами и неустанно повторял: «Перед нами монгол», и – вновь описывал внешность европейца.
Однако свидетельство о том, что Тимур происходит из отуреченного монгольского рода, является таким документом, который даст право категорически отказаться от рассмотрения иранских и индийских миниатюр, наделяющих Тимура типичными чертами индоевропейца. Обнаруженный скелет принадлежит сильному человеку, относительно высокого для монгола роста (около 170 см). Однако значительное выступание корня носа и рельеф верхней части надбровья указывают, что собственно монгольская складка века выражена относительно слабо. Волосы Тимура толсты, прямы, седо-рыжего цвета, с преобладанием темно-каштановых или рыжих. Оказывается, Тимур носил длинные усы, а не подстриженные над губой, как это было принято у правоверных последователей шариата. Небольшая густая борода Тимура имела клиновидную форму. Волосы ее жесткие, почти прямые, толстые, ярко-коричневого (рыжего) цвета, со значительной проседью. Даже предварительное исследование волос бороды под бинокуляром убеждает в том, что этот рыже-красноватый цвет– натуральный, а не крашенный хной, как описывали историки. Словом, выводы поразительные…
В совсем еще недавнее время было принято клеймить Тимура. Посетителям мавзолея Гур-Эмир обязательно рассказывали о чудовищной жестокости Великого завоевателя, о страданиях поверженных им народов. Сегодня Тамербек – персонифицированная национальная идея Узбекистана. Он – везде. Ему воздвигают памятники, он смотрит с денежных купюр, историческая наука только и занимается им и его потомками, тимуридами. Его имя венчает высшие государственные награды – 26 апреля 1996 года был принят закон «Об учреждении ордена Эмира Тимура». Школьники изучают его жизнь и деяния. Приезжающим в Узбекистан иностранцам кажется, что кроме Тимура и его потомков здесь никто раньше не жил. А началась канонизация Тимура с весьма примечательного события. Во времена СССР в центре Ташкента стоял бюст Карла Маркса, выполненный из красного мрамора. В начале 1995 года статую теоретика коммунизма снесли, а на ее месте воздвигли памятник азиатскому герою из далекого прошлого. После своей смерти Тимур одержал победу и над Марксом. И теперь блеск величия его империи, простиравшейся от египетских пирамид до Великой Китайской стены, освещает будущее Узбекистана.
Не только живой, но и мертвый – великий завоеватель оказался способным «принести» катастрофу, разразившуюся после того, как его останки были извлечены из гробницы. В 1941 году отмечалось 500-летие со дня рождения великого узбекского поэта, мыслителя и государственного деятеля Алишера Навои. В целях изучения его эпохи юбилейному комитету было разрешено вскрыть мавзолей Тимура, которое предполагалось произвести 15 июня. В научную экспедицию под руководством ученого и заместителя председателя Совнаркома УзССР Ташмухаммеда Кары-Ниязова входили антрополог и археолог М.М. Герасимов, писатель и историк Садриддин Айни, известный востоковед А.А. Семенов, в киносъемочной группе, снимавшей эту научную экспедицию, находился и молодой кинооператор Малик Каюмов.
Раскопки были начаты 16 июня. Вначале вскрыли гробницы сыновей Улугбека, затем усыпальницы сыновей Тимура – Мираншаха и Шахруха. 18 июня были извлечены останки внука Тимура – Улугбека. 19 июня снята тяжелая надгробная плита с гробницы самого Тамербека. 20 июня, после вскрытия гроба Тимура, мавзолей наполнился резким удушающим запахом смеси какой-то смолы, камфары, розы и ладана. Работы по извлечению останков эмира пришлось прекратить. В ночь с 21 на 22 июня 1941 года антрополог М.М. Герасимов все же спускается в гробницу Тимура.
А через несколько часов Германия совершила нападение на СССР. Древнее предание исполнилось. Самаркандцы не случайно предупреждали членов экспедиции: «Не тревожьте кости „Великого хромого“, иначе будет страшная война!» Вопреки предупреждениям останки Тимура были не только изъяты из гробницы, но и привезены в Москву. Сталин же не стал испытывать судьбу дальше. 20 декабря 1942 года в разгар битвы под Сталинградом останки Тимура и тимуридов были перезахоронены обратно. Кости «Великого хромого» были возвращены его гробнице.
Александр Воробьев
Люди и судьбы:
Корабль мечты капитана Верна
Огонь в круглой башенке дома на Лонгевильском бульваре зажегся, как всегда, задолго до рассвета. Амьенцы знают: мэтр Верн встает раньше всех в городе – он работает над своей очередной книгой. Но мэтр Верн занят отнюдь не работой. Да и свет в кабинете он зажигает просто по привычке, ведь он больше не нужен ему – писатель почти слеп. Он с трудом ходит. А недавно узнал из некоего бульварного листка, который прочла ему жена, что он… умер. Да-да, Жюль Верн давно мертв, а издатель Этцель продолжает, используя его имя, выпускать все новые и новые романы из серии «Необыкновенные путешествия», написанные группой авторов.
Мертв. В чем-то бульварный листок прав. Его забывают. Последние романы продаются неважно, да еще эта сплетня про группу авторов… Впрочем, он и сам раньше любил мистификации, чем не раз озадачивал читателя: правда ли, что он – в прошлом капитан дальнего плавания? Правда ли, что он лично знаком с капитаном Гаттерасом и инженером Сайрусом Смитом? Он ни в чем не разуверял их. Но теперь он должен напомнить о себе всему миру. Сейчас он встанет с кушетки, сядет к столу, нащупает специальный транспарант, позволяющий ему ощутить расположение строк, отыщет карандаш. О Боже, когда-то он плавал по морям, а теперь ему трудно даже подняться! Под столом сопит его верный пес – ньюфаундленд Фолли. Так получилось, что они состарились вместе – человек и собака. Мэтр Верн задремал… Он увидел прекрасный корабль. Как же он назывался? «Сен-Мишель»? Нет, кажется, нет. Давно проданный «Сен-Мишель» не был кораблем, он был яхтой-талисманом. После того как писатель с ним расстался, удача будто отвернулась от него. «Дункан»? Тоже нет. «Дункан» – корабль из его романа. На нем дети капитана Гранта отправились на поиски своего отца. «Корали»! Да, он не забыл, судно называлось «Корали».
«Корали» была трехмачтовой шхуной, сплошь пропитанной ароматами колониальных товаров, смолой и далекой Атлантикой. Летним утром 1839 года она готовилась отплыть из Нанта, чтобы к вечеру достичь Пембефа, а оттуда взять курс на Вест-Индию. Стоя на палубе «Корали», 11-летний Жюль ликовал: сонный Нант, окутанный туманом, все отдалялся и наконец исчез, точно мираж в пустыне.
Поделиться книгой: