Деньги господина Арне

Тогда ее сводная сестра остановилась и нагнулась над деревом.

— Ах, бедное деревце, — сказала она, — отчего не дано тебе умереть спокойно? Что сделало ты плохого, что теперь должно раскрывать листочки свои, так, словно бы ты еще живое.

Эльсалилль тогда рассмеялась и ответила ей:

— Оно распускает так нарядно свою зелень, чтобы тот, кто срубил его, увидел бы, что он наделал, и чтобы он тогда испытал раскаяние.

Но сводная сестра ее не засмеялась в ответ. В глазах у нее появились слезы.

— Рубить дерево, когда у него распускаются листья, когда силы жизненной у него столько, что оно не может умереть, — большой грех. Ужасно, когда мертвый не может обрести покой в собственной могиле. Умершим не приходится больше ждать каких-либо радостей. Ни любовь, ни счастье никогда не придут к ним. Одного только желают они: уснуть в тишине и в покое. Мне хочется плакать, когда ты говоришь, будто бедная березка не может умереть, оттого что думает о своем убийце. Разве это не самая тяжкая участь для лишенного жизни, когда он не может уснуть мирно, но должен преследовать своего убийцу? Ведь мертвым, кроме покоя, ничего не нужно.

Когда Эльсалилль вспомнила эти слова, она стала плакать и ломать руки.

— Моя сводная сестра не сможет обрести покоя в своей могиле, — сказала она, — если я не выдам своего возлюбленного. И если теперь я не помогу ей, она будет вечно бродить по земле, не зная отдыха и успокоения. Бедная моя сводная сестра, нет у нее более других желаний, а я смогу дать ей покой, лишь послав на колесование того, кого люблю.

4

Сэр Арчи вышел из зала трактира через узкий проход. Фонарь, висевший под потолком перед выходом к лестнице, снова горел и бросал свет на юную девушку, стоявшую там, прислонившись к стене.

Она была столь бледна и стояла так тихо, совсем не двигаясь, что сэр Арчи испугался и подумал: «Вот наконец стоит передо мной та мертвая, что преследует меня все эти дни».

Проходя мимо Эльсалилль, он дотронулся рукой до ее руки, чтобы убедиться, что это точно была мертвая. И рука оказалась такой холодной, что он не смог решить, мертвой или живой принадлежит она.

Но как только сэр Арчи коснулся руки Эльсалилль, она отдернула ее, и тогда сэр Арчи узнал девушку.

Он подумал, что она пришла сюда ради него, и очень обрадовался. Его тотчас пронзила мысль: «Теперь я знаю, что мне следует сделать, чтобы мертвая успокоилась и перестала меня преследовать».

Он взял руки Эльсалилль в свои и поднес их к губам.

— Пусть Господь благословит тебя за то, что ты пришла ко мне в этот вечер, Эльсалилль! — сказал он.

Но сердце Эльсалилль было переполнено печалью. Слезы мешали ей говорить, и она не могла объяснить ему, что не для встречи с ним пришла она сюда.

Сэр Арчи долго молчал, не выпуская рук Эльсалилль. И пока он стоял так, лицо его делалось все более красивым и чистым.

— Эльсалилль, — произнес сэр Арчи торжественно. — Уже много дней я не приходил к тебе, оттого что меня преследовали тяжкие мысли. Ни на мгновение не оставляли они меня в покое, и я думал, что скоро потеряю рассудок. Но сегодняшним вечером мне стало легче, и я не вижу больше перед глазами мучившую меня картину. И когда я теперь нашел здесь тебя, сердце подсказало мне, что я должен сделать, чтобы навсегда избавиться от своих мук.

Он нагнулся, чтобы заглянуть в ее глаза, но они были скрыты упавшими на лоб локонами, и он продолжил:

— Ты сердишься на меня, Эльсалилль, из-за того, что я долго не приходил к тебе. Но оттого я не делал этого, что стоило мне увидеть тебя, как еще яснее вспомнилось то, что меня мучает. Когда я встречал тебя, мои мысли еще скорее уходили к одной юной девушке, с которой я поступил плохо. Не один раз поступал я плохо с людьми, Эльсалилль, но моя совесть преследует меня лишь за то, что я совершил с этой девушкой.

Эльсалилль продолжала молчать, и тогда он снова взял ее ладони, поднес их к губам и поцеловал.

— Послушай, Эльсалилль, что сказало мне мое сердце, когда я увидел, как ты стоишь и поджидаешь меня здесь! «Ты поступил плохо с одной девушкой, — сказало оно, — и потому должен ты страдания, что причинил ей, искупить перед другой девушкой. Ты должен сделать ее женой своей и должен быть всегда добр к ней, чтобы она никогда не узнала горя. И ты должен хранить ей такую верность, чтобы в последний день жизни любить ее больше, чем в день свадьбы».

Эльсалилль стояла, опустив глаза, а сэр Арчи положил руку на ее склоненную голову и поднял ее.

— Я должен знать, Эльсалилль, слышишь ли ты мои слова, — спросил он.

И тут он увидел: Эльсалилль плачет так горько, что по ее щекам струятся слезы.

— Почему ты плачешь, Эльсалилль? — спросил сэр Арчи.

— Я плачу оттого, что слишком большую любовь к вам ношу в своем сердце, — ответила она.

Тогда сэр Арчи придвинулся совсем близко к Эльсалилль и обнял ее за талию.

— Слышишь, как завывает ветер? — сказал он. — Значит, море скоро освободится ото льда, и корабли снова смогут плыть к моей родине. Скажи, Эльсалилль, поедешь ли ты со мной, чтобы я смог добром отплатить тебе за то зло, что я причинил другой?

Сэр Арчи стал нашептывать Эльсалилль о прекрасной жизни, которая ждет ее, и Эльсалилль подумала: «Ах, если бы только я не знала о том, что совершил он! Тогда бы я поехала с ним и жила бы с ним счастливо».

Сэр Арчи придвигался к ней все ближе, и когда Эльсалилль подняла глаза, она увидела, что он склонился над ней и хочет поцеловать ее в лоб. Она тотчас вспомнила о мертвой, что незадолго до того приходила к ней и целовала ее. Она отпрянула от сэра Арчи и сказала:

— Сэр Арчи, я никогда не поеду с вами.

— Нет, — повторил сэр Арчи, — ты должна быть со мной, иначе ты обречешь меня на погибель.

Он стал нашептывать девушке нежные слова, и она снова сказала себе: «Разве не стало бы угодным Богу и людям, когда бы он смог искупить вину свою и сделаться добропорядочным человеком? Какая будет польза оттого, что его казнят?»

В это время несколько мужчин прошли мимо них, направляясь в зал трактира. Они бросили на сэра Арчи и девушку любопытные взгляды, и, заметив это, сэр Арчи сказал ей:

— Пойдем, Эльсалилль, я провожу тебя домой. Мне не хочется, чтобы кто-нибудь видел, что ты пришла ко мне в трактир.

И тут Эльсалилль вдруг вспомнила, что должна она не слушать сэра Арчи, а делать совсем другое. Но как только подумала о том, чтобы выдать его, она почувствовала, как противится этому ее сердце. «Если ты выдашь его палачам, я разорвусь», — сказало оно ей.

А сэр Арчи закутал ее получше в плащ и вывел на улицу. Они шли вместе до самой лачуги Торарина, и она заметила, что каждый раз, когда обрушивался на них порыв штормового ветра, он становился перед ней, чтобы прикрыть ее.

Все время, пока они шли, Эльсалилль думала: «Видно, моя мертвая сестра и не знала о том, что он хочет искупить свое преступление и стать добрым человеком».

Сэр Арчи шептал на ухо Эльсалилль самые ласковые и нежные слова. И чем больше Эльсалилль слушала его, тем более укреплялась ее уверенность.

«Ведь, может быть, для того и позвала меня из дома моя сводная сестра, чтобы я услышала все те слова, что сэр Арчи теперь шепчет мне в ухо, — думала Эльсалилль. — Она любит меня так сильно, что может желать мне только счастья».

И когда они остановились перед входом в лачугу, а сэр Арчи снова спросил Эльсалилль, поедет ли она с ним за море, она ответила, что согласна с Божьей помощью сопровождать его.

ЖАЖДУЩАЯ УСПОКОЕНИЯ

К утру шторм утих, однако лед так и остался нетронутым и выход в море был закрыт по-прежнему.

Проснувшись, Эльсалилль подумала: «Конечно же, лучше, чтобы преступник обратился на путь истинный и стал бы жить по завету Божьему, нежели был бы наказан и убит».

Днем от сэра Арчи пришел посыльный с широким золотым браслетом для Эльсалилль, и она сказала себе, что, видно, сэр Арчи хочет доставить ей радость. Она поблагодарила посыльного и приняла подарок.

Но только он ушел, ей пришло в голову, что этот браслет сэр Арчи купил на деньги господина Арне. Тогда она сорвала браслет с руки и отбросила его подальше от себя, ибо ей стало невыносимо видеть его.

«Что за жизнь будет у меня, если я всегда должна буду помнить, что живу на деньги господина Арне? — думала она. — Поднося еду к своим губам, разве не стану я думать об украденных деньгах? И одеваясь в новые одежды, разве не услышу я, как в ушах у меня будет звенеть, что все куплено на неправедные деньги? Теперь я ясно вижу, что прожить с сэром Арчи для меня невозможно. И когда он придет ко мне, я должна буду сказать ему, что поехать с ним не смогу».

Сэр Арчи пришел уже под вечер. Его обуревала радость, ибо тяжелые мысли более не преследовали его. И он думал, все это оттого, что он пообещал хорошо поступить с юной девушкой во искупление своей вины перед другой.

Когда Эльсалилль увидела его и услышала его речи, она решила не говорить ему о своей печали и о своем намерении расстаться с ним. А позже, слушая сэра Арчи, и вовсе забыла о своих переживаниях.

На следующий день было воскресенье, и Эльсалилль пошла в церковь. Она была и на обедне, и на вечерне.

Когда она во время обедни сидела и слушала, что говорит пастор, ей показалось вдруг, что она слышит совсем рядом чей-то плач и всхлипывания.

Она решила, что это, наверное, плачет кто-нибудь из сидевших с ней рядом на скамье. Но, посмотрев по сторонам, она увидела там только спокойные торжественные лица. Однако же она отчетливо слышала, как кто-то плачет так близко от нее, что, вытянув руку, можно было бы коснуться его.

Эльсалилль внимала всхлипываниям и вздохам и думала про себя, что ничего более печального она никогда не слышала.

«Чье же это горе столь глубоко, что льются такие горькие слезы?» — думала Эльсалилль.

Она посмотрела назад, а потом на скамью впереди. Но и там все сидели молча, и ни один лик не был отмечен слезами.

И тогда Эльсалилль поняла, что не надо было ей спрашивать себя и удивляться. Ведь с самого начала знала она, кто плачет подле нее.

— Дорогая, — прошептала она, — отчего же не показываешься ты, как в тот день, когда ты пришла ко мне? Ведь ты знаешь, что с радостью сделаю я все, что могу, чтобы высушить твои слезы.

Она прислушалась в ожидании ответа, но не получила его. И только слышала, как мертвая плачет рядом с ней.

Эльсалилль попыталась вслушаться в слова, которые говорил с кафедры пастор, но не могла сосредоточиться. Ей стало не по себе, и она прошептала:

— Я знаю человека, у которого есть повод плакать, да поважнее, чем у других, и этот человек — я сама. Разве не для того моя сестра указала мне на убийцу своего, чтобы в моем сердце теперь была радость?

Она слушала рыдания и негодовала все больше. Она думала: «Как же может моя сводная сестра требовать от меня, чтобы предала я того, кто мною любим? Никогда не поступила бы так она сама, будь она жива».

Она сидела на церковной скамье и не могла теперь же встать и покинуть церковь, но и остаться была не в состоянии. Она раскачивалась вперед и назад и ломала руки. «Верно, тень станет преследовать меня сегодня весь день, — думала она. — А кто знает, не будет ли она преследовать меня и всю мою жизнь?»

Но все глубже и тяжелее становились рыдания, которые Эльсалилль слышала рядом с собой; в конце концов сердце ее не выдержало, и она заплакала сама.

«Тот, кто так рыдает, должен страдать очень глубоко, — думала она. — Страдания эти, должно быть, страшнее того, что могут представить себе живые».

Когда служба закончилась и Эльсалилль вышла из церкви, она не слышала больше рыданий. А по дороге домой она сама шла и плакала о своей сводной сестре, которая никак не может обрести умиротворения в могиле.

Вечером, когда снова подошло время богослужения, Эльсалилль опять пошла в церковь, ибо ей нужно было знать, по-прежнему ли сидит и плачет там ее сводная сестра.

И стоило только Эльсалилль войти в церковь, как она сразу услышала плач, и душа затрепетала в ней, едва лишь рыдания коснулись ее слуха. Она поняла, что силы оставили ее, и хотела теперь только одного — помочь мертвой, которая не могла найти успокоения среди людей.

Когда Эльсалилль вышла из церкви, было еще довольно светло, и ей было видно, как кто-то из шедших впереди ее оставляет на снегу кровавые следы.

«Кто же это настолько беден, что ходит необутый и оставляет кровавые следы на снегу?» — подумала она.

Все, кто шел перед ней, производили впечатление людей с достатком. Они были хорошо одеты, и ноги у всех были обуты.

Но кровавые следы были свежими. Эльсалилль ясно видела, как вдавливаются они в снег ногами одного из идущих в толпе впереди.

«Дорога, видать, была длинная у этого человека, коли он так покалечил себе ступни, — подумала она. — Помоги ему, Господи, найти поскорее крышу над головой, чтобы обрели наконец покой ноги его!»

Ей захотелось узнать, кто же прошагал столь долгий путь, и она пошла за этими следами. Хотя для этого ей пришлось свернуть с дороги, которая вела к дому.

Но вдруг увидела она, что все люди ушли в другую сторону, на улице она осталась одна. Однако кровавые следы продолжали возникать на снегу перед ней.

«Ведь это же идет бедная моя сестрица», — подумала она тогда, и тут же поняла, что знала об этом все время.

«Ах, моя бедная сестрица, я думала, ты ступаешь так легко, что ноги твои следов не оставляют. Но кому из живых дано понять, каких страданий стоит тебе ныне твоя дорога!»

Слезы потекли у нее из глаз, и она горько вздохнула:

«Не может она найти успокоения в своей могиле! Это я виновата, что ей так долго приходится бродить среди живых и что ступни ее уже стерлись до крови!»

— Постой, дорогая моя сестрица! — крикнула она. — Остановись, чтобы я смогла говорить с тобой!

Но как только она воскликнула это, она заметила, что новые следы стали появляться на снегу быстрее прежнего, словно мертвая ускорила вдруг шаги свои.

— Теперь она убегает от меня. И, видно, больше не ждет от меня помощи, — сказала Эльсалилль.

Кровавые следы заставили ее забыть обо всем на свете, и она снова воскликнула:

— Моя дорогая сестрица! Я сделаю все, как ты хочешь, чтобы ты нашла наконец покой в своей могиле.

И только она сказала эти слова, как к ней подошла рослая женщина, шедшая позади ее, и взяла ее за руку.

— Кто ты и отчего ты плачешь и ломаешь руки прямо на улице? — спросила женщина. — Ты похожа на ту маленькую девушку, что приходила ко мне в пятницу и просила взять ее на работу, а потом вдруг исчезла куда-то. Или, может, это ты и есть?

— Нет, это не я, — ответила Эльсалилль, — но, если я не ошиблась и вы и есть та самая хозяйка трактира под ратушей, то я знаю, о какой девушке вы спрашиваете.

— А раз так, ты мне должна сказать, почему она ушла от меня и больше не вернулась, — сказала хозяйка.

— Оттого ушла она от вас, — объяснила Эльсалилль, — что не желала слышать тех разговоров, что вели между собой преступники, сидевшие в вашем трактире.

— Ко мне в погребок заглядывают разные необузданные типы, но преступников там не водится, — сказала хозяйка.

— И все же эта девушка слышала, — настаивала Эльсалилль, — как разговаривали между собой какие-то трое мужчин, и один из них сказал так: «Выпей, брат мой! Не перевелись еще у нас деньги господина Арне».

И, сказав это, Эльсалилль подумала: «Вот я и помогла моей сестре и рассказала о том, что услышала тогда в трактире. Но, Господи, сделай теперь так, чтобы не поверила хозяйка словам моим!»

А когда по лицу хозяйки она увидела, что та ей поверила, девушка испугалась и захотела тотчас же убежать прочь.

Однако не успела она сделать и шага, как тяжелая рука хозяйки остановила ее, так что спастись бегством она уже не могла.

— Уж коли ты слышала, девушка, как такие речи говорились в моем погребке, — сказала хозяйка, — не пристало тебе убегать теперь. Ты должна пойти со мной к людям, что имеют власть схватить убийц, чтобы не ушли они от своего наказания.

ПОБЕГ СЭРА АРЧИ

Эльсалилль, закутанная в свой длинный плащ, вошла в зал трактира и подошла к столу, за которым пили вино сэр Арчи и его друзья. В трактире было много гостей, и они бросали удивленные взгляды на Эльсалилль, когда она шла через весь зал. Эльсалилль же думала лишь о том, что она хотела бы быть рядом с сэром Арчи в те последние мгновения, пока он еще на свободе. И, не обращая ни на кого внимания, она села рядом с ним, рядом с мужчиной, которого она любила.

Когда сэр Арчи увидел, что Эльсалилль пришла и села рядом с ним, он поднялся и отвел ее за другой стол, стоявший за колонной в глубине зала. Она поняла: ему не нравится, что она пришла к нему в трактир, где девушкам появляться не принято.

— Я не буду вести с вами долгий разговор, сэр Арчи, — сказала Эльсалилль, — но вам все-таки нужно узнать, что я не смогу последовать за вами в вашу страну.