Снегурочка с динамитом

В ту секунду менеджер даже не усомнился, что этот ребенок имеет право требовать от него доклада – с такой привычной властностью прозвучал вопрос.

– Там приваренная решетка, не вылезут! – отрапортовал хозяин кабинета.

– А полезли-то они зачем? – упираясь плечом в дергающегося от толчков двери лося, проворчал второй, белобрысый мальчишка. – Что у вас в сейфе?

– Оплата за неделю новогодних корпоративов! – жалобно простонал менеджер. – Мы ее сразу в банк не сдаем, из-за налогов...

– Да, на двоих им вполне хватит, – наваливаясь на лося уже всем телом, пробормотал мальчишка.

В эту секунду дверь перестала дергаться, за ней воцарилась короткая тишина...

– Готовьтесь, сейчас будет, – напряженно прошептал мальчишка в очках.

За дверью кабинета вдруг громко бомкнуло – будто колотушкой стукнули. Чучело лося содрогнулось, как содрогнулся бы живой лось, получив заряд в бок.

Выстрелили снова, и снова дернулся лось...

– В двустволке всего два заряда! Отваливай, пока он перезарядить не успел! – пронзительно скомандовал мальчишка, отпуская лося и отпрыгивая вбок. Его друзья метнулись в стороны...

Дверь с силой распахнулась. Чучело с грохотом завалилось вверх подставкой, из простреленного в двух местах туловища на пол сыпалась мелкая крошка. Из дверей наружу вывалились вооруженный Дед Мороз и Сердючка с красным мешком на плечах.

– Давай! – пронзительно крикнул мальчишка в очках, и тут менеджер понял, для чего здесь стояло кабанье чучело...

Пацаны изо всех сил уперлись кабану в зад, и тот скользнул на полированной подставке по гладкому полу.

Сердючка издала предостерегающий крик...

Выставив вперед грозные клыки, прямо на Деда Мороза летел здоровенный кабан. Он с силой врезался черным пятаком Деду пониже живота. Дед взвыл и согнулся пополам... Глядящий на него менеджер болезненно сморщился.

Две рыжие девчонки сиганули на согнувшегося Деда. Одна ударом ноги вышибла у него из рук ружье. Вторая рубанула ребром ладони по шее. Попала на воротник красного тулупа, но Деду и того хватило – он свалился. Оставленная без внимания Сердючка не стала дожидаться, пока переключатся на нее. Не выпуская мешка, попыталась драпануть коридором. Повар, по-прежнему сжимавший в руке кастрюльку с остатками соуса, размахнулся... Кастрюля полетела вслед. Заслышав шум летящего снаряда, Сердючка оглянулась. Выплеснувшаяся из кастрюльки сырная масса – уже не кипящая, но еще горячая – залепила фигурные темные очки и стекла на подбородок. Сердючка заорала, уронив мешок, и обеими руками принялась обдирать с физиономии липкое варево. Сева подхватил упавшую кастрюльку и навернул звезде по шапке со звездой. Разогнавшаяся Катька ударила Сердючку головой в живот, та рухнула, и Вадька немедленно уселся на нее сверху.

Менеджер склонился над скрученным Дедом Морозом и рванул его за седую бороду. Под белыми лохмами оказалось совсем молодое, красное от напряжения лицо.

– Так мы ж его знаем, Петр Артурович! – завопил повар. – Выступал тут на прошлый Новый год! Эти... живые статуи показывал! Мы еще всей кухней бегали на него смотреть!

– А в прошлом году вы, наверное, тоже выручку от корпоративов не сразу в банк сдали! – заглянувший в красный мешок Сева уважительно присвистнул и с легким вздохом сожаления подпихнул деньги к менеджеру. – Он это просек и решил, что в этом году вам ничего сдавать и не придется.

– От имени заказчиков позвонили вам насчет приезда Сердючки, – подключился восседающий на поверженной Сердючке Вадька. – Под платьем Верка пронесла взрывчатку для вашего сейфа. Тем временем вооруженный Дед Мороз влез на балкон и дожидался там. Его сообщник под видом капризной звезды должен был проникнуть в кабинет, вас отправить по какому-нибудь поручению, а потом открыть балконную дверь...

– Но Дед Мороз уже был внутри, когда Сердючка приехала! – перебил Вадьку заинтригованный менеджер.

– Ну... Наверное, пролез как-то... Повезло, – промямлил Вадька. Не объяснять же мужику, что сам впустил вора в ресторан, когда на балконе вскрыл защелку металлопластиковой двери? – Дальше деньги в мешке Дед Мороза спустил бы на веревке через балкон, и грабители спокойненько смотались бы – под Новый год ни Сердючками, ни лезущими с балкона Дедами Морозами никого на улице не удивишь.

– А если бы эту... выступать заставили? – все еще никак не мог осмыслить происшедшее менеджер.

– Великое дело – и выступила бы! – неожиданно прохрипела с пола все еще отплевывающаяся сыром лже-Сердючка. – Па-адумаешь – звезда! Да под нее только ленивый не подделывается!

Кисонька насмешливо скривила губки: интересно, когда-нибудь взрослые научатся слушать, что им говорят, до того, как случится беда, а не уже после?

– А вы помолчите! – прикрикнул на Сердючку менеджер. – Как подумаю, что могло быть с нашим рестораном! – он крепко, как родного, прижал к себе мешок с выручкой. – А уж что бы со мной хозяева сделали! Только ментов сейчас вызывать нельзя – до вечера провозятся, а у нас корпоратив, – задумался он.

– Так что, отпустить, что ли? – возмутился повар. – Мне из-за них сырный соус заново делать!

– А давай мы их в твоем холодильнике запрем! – злорадно предложил менеджер. – Попрыгают там до утра для сугрева, а утром их милиция заберет... тепленькими, – захихикал он.

– Мужики, не надо в холодильник! – взмолился до того молчавший Дед Мороз. – Все-таки со мной женщина!

– Какая еще женщина? – взорвался менеджер. – Все знают, что Сердючка – переодетый мужик!

– А я переодетая Сердючка! – отбросив положенный по роли говор, прокуренным бабьим басом взвыла лже-Верка. – И правда женщина!

Менеджер слегка смутился:

– Тогда извольте проследовать в кладовку! – поднимая пленницу с пола, сказал он.

Катька осуждающе поглядела ей вслед и тоном девяностолетней бабки, не понимающей современных нравов, проворчала:

– Быть теткой, которая прикидывается дядькой, который прикидывается теткой? Офигеть можно! Дяденька менеджер! – вдруг что-то сообразив, Катька кинулась за ним. – Мы ж спасли ваш ресторан! Так может, вы поможете спасти нашего гуся?

Глава 12

СТОРОЖЕВЫЕ ПЕТУХИ

– Мужики, если кто даже прихватил лишнего гусака домой – даю за него двойную цену! – менеджер оглядел стоящих перед ним подчиненных. Ответом ему было полное молчание и пожимание плеч.

– А тут все, кто был утром, когда гусей привозили? – уже безнадежно спросила Катька.

Менеджер кивнул и одновременно развел руками – дескать, что ж поделаешь?

– Пойдем, Катюха. – Вадька взял сестру за руку и вывел с кухни.

Через пару минут за ними выскользнул менеджер:

– Не знаю даже, как вам помочь, ребятки! Вы нас так выручили, а отблагодарить нечем...

– Ну почему же нечем? – под нос себе мрачно пробормотал Сева, забирая последний фигурный бутерброд с мясом и овощами с выставленной перед ребятами тарелки. – Десять процентов от спасенных денег нас бы вполне устроили.

Катька привалилась к стене:

– Я все равно не сдамся! Надо выяснить, куда этого Мак-Дака увезли! – выпалила она. – Мы же все-таки капитально помогли таможенникам...

– Вот именно! – Сева скривился, будто в таком привлекательном на вид бутерброде оказался уксус. – Второе успешное расследование на чистом и бескорыстном энтузиазме! И это за один день! Дороговато нам гусь обходится!

– Вот пусть таможенники и заставят Мак-Дака сказать, – не обращая на него внимания, продолжала Катька: – Где это поместье, да еще с ненормальной девкой, в которое их грузовик с птицами из ресторана поехал!

– Если на машине, то недалеко, – ответил менеджер. – Ребята с «Дикой фермы» часто от нас к ним едут.

Катьку словно катапультой швырнуло к нему:

– Вы знаете! Знаете?

Менеджер пожал плечами:

– Те, кто охотой всерьез занимается или дичью интересуется, по всему миру друг друга знают, не то что в одном городе! Если это то поместье, что я думаю, там все на птице зациклились – и отец, и мать. У них вольеры свои и пруд разбит. Мы им пару раз пикники с охотничьей кухней организовывали. Если хотите, могу вас отвезти, – уже нашаривая по карманам ключи от машины, предложил он. И добавил: – А девка там и вправду ненормальная.

Кисонька приостановилась на ступеньках, мучительно пытаясь осмыслить тянущуюся через капот автомобиля рекламную надпись: «Гриль и вы – вкусный дуэт!» М-да, повстречай она такую рекламу в городе – ни за что бы в этот ресторан не пошла. Побоялась бы составить дуэт с грилем. Даром что вкусный.

Но менеджер уже садился за руль, а остальные, не обращая на зловещую рекламу никакого внимания, набились в салон. Кисонька вздохнула и влезла следом – чего не сделаешь ради Катьки! Оставалось только надеяться, что никто из знакомых ее в этом эксклюзивном авто не заметит.

Потоки машин запрудили улицу – как будто все население города дружно слиняло с работы в середине последнего предновогоднего дня, чтобы организовать штурм распродаж. В двери супермаркетов ломились, будто в привокзальное метро, – разве что внутрь люди врывались с пустыми руками, а обратно выползали, нагруженные разномастными пакетами.

Вадька озабоченно поглядел на часы:

– Что мы маме скажем, куда покупки делись?

– Она сегодня у себя в поликлинике празднует, – отмахнулась Катька, так напряженно всматривающаяся в лобовое стекло, словно надеялась одним взглядом разметать в разные стороны ползущие перед ними машины. – Вернется поздно. Мы еще успеем купить продукты. Когда найдем Евлампия Харлампиевича! – в голосе Катьки звучала неистовая надежда.

– А деньги откуда возьмем? – тоскливо поинтересовался Вадька.

– С моего счета снимем! – раздраженно бросила Катька. – Или мы не зарабатываем?

– Тихо ты! – одернул ее Вадька, настороженно глядя в затылок терзающему телефон менеджеру. – Что ты снимешь сегодня – все банкиры тоже празднуют! – шепотом добавил он и вздохнул. – Хорошо хоть подарки заранее купили!

– А что вы маме подарите? – немедленно заинтересовалась Кисонька.

– Ой, тот английский костюм, что ты посоветовала! – на мгновение оживилась Катька. – И косметику французскую! – и тут ее мордаха снова стала печальной. – Правда, про костюм придется сказать, что китайский, а про косметику – что польская...

Вся компания дружно вздохнула. Проблемы Катьки и Вадьки они понимали. Порадовать маму хотелось, но... как объяснишь, откуда у детей берутся деньги на дорогие подарки? Вот и получалось, что с тех пор, как детективное агентство «Белый гусь» начало приносить своим тайным владельцам немаленький доход, в шкафу у Катькиной и Вадькиной мамы завелись итальянские джинсы (выданные за турецкую подделку), дорогущая немецкая обувь («На рынке купили, мамочка, наверняка китайская, но смотри, как на фирменную похожа!») и шотландские свитера («Слушайте, дети, на ощупь – прямо натуральная шерсть! Где вы такие находите?»). Мама радовалась, брат с сестрой огорчались и завидовали близняшкам и Севе – у девчонок родители сами богатые, а Севкин отец уже давно домашнее хозяйство ведет и за младшими приглядывает, предоставив заботу о деньгах оборотистому сыну.

– Тяжело в наше время быть хорошо зарабатывающим ребенком, – печально вздохнула Катька.

– Ребенком вообще быть тяжело – а куда денешься? – философски откликнулся Сева.

– Так, я договорился, хозяин вас примет, – складывая сотовый, бросил им менеджер. Его машина уже давно покинула забитый автомобилями и людьми центр. Бетонные коробки спальных районов сменились сперва гигантскими ангарами оптовых магазинов, потом за окном замелькали вычурные крыши дорогих коттеджных поселков. У знака «Въезд запрещен. Частная территория» машина свернула на неширокую, но покрытую свежим асфальтом и расчищенную от снега дорогу и вскоре остановилась... перед высоченным, в два человеческих роста, кирпичным забором.

– Ого! – Сева уважительно присвистнул, запрокидывая голову. – Тут покруче, чем ваша дача! – сказал он близняшкам. – А может... – он замялся и наконец выдавил: – Может, не стоит сюда соваться? Неизвестно, что у них за высоким забором делается, – на Катьку он старался не смотреть.

– У них не везде высокий забор, – неожиданно хихикнул менеджер, вылезая из машины. – Смешные люди! Спереди эдакую крепость отгрохали, а с задней стороны поместья у них кое-где просто сетка-рабица! Чтобы, видите ли, не создавать у питомцев ощущение несвободы! Те от этого нервничают и несутся хуже! – он нажал кнопку звонка на домофоне. Видно, их и впрямь ждали, потому что массивные, как в средневековой крепости, железные ворота дрогнули и бесшумно поплыли в стороны. Опасливо озираясь по сторонам, ребята ступили на широкую, тянущуюся между заснеженными деревьями аллею...

Позади негромко клацнуло. Сыщики оглянулись. Ворота так же бесшумно сошлись у них за спиной, отрезая от внешнего мира. Катьке даже не надо было смотреть на друзей, чтобы понять – на душе у тех стало так же тревожно, как и у нее. Заехали невесть куда, и никто – не то что родители, но даже верный Салям! – не знает, где они сейчас.

Они снова повернулись к дороге... Перед ними на только что совершенно пустынной, присыпанной снежком декоративной плитке стоял... черный петух. Высокая, поджарая птица на необыкновенно длинных жилистых ножках по-хозяйски расположилась поперек и, свесив набок алый гребень, внимательно и недобро разглядывала гостей круглым темным глазом.

– Цыпа-цыпа-цыпа! – неуверенно произнес Сева. Его голос жалко увял в царящей среди холодных деревьев тишине – уж больно неприятно пялился петух.

– Молчите! – стараясь даже не шевелить губами, задушенно процедил менеджер. – Не двигайтесь! Даже не дышите!

– Да это всего лишь курица какая-то! – Сева еще пытался хорохориться.

– Это бойцовый петух! Они агрессивные! – прошипел менеджер, но было поздно.

Темный глаз петуха налился глухой алой злобой.

– Ко-ко? – с отчетливой угрозой проговорил он, и даже непривычному уху стало ясно: это значит – «Ты что-то сказал?» Петух двинул ногой по плитке дорожки – раздался отчетливый скрежет. Вадька пригляделся – и только сейчас понял, что птичьи когти отблескивают сталью!

Точно такой же скрежещущий звук послышался сзади. Боясь даже шелохнуться, Вадька едва-едва покосился через плечо... Возникнув словно из ниоткуда, позади них, угрожающе наклонив голову и отведя крылья, стоял еще один петух – на сей раз снежно-белый. И его окованные сталью когти зловеще посверкивали на зимнем солнце.

– Катька, скажи им! – в панике пробормотал Сева, – ему хотелось быть подальше и от черного петуха, и от белого. – Что мы по договоренности...

– Я больше с гусями... А с петухами не умею! – в полной панике охнула Катька.

– Если нам не рады, может, мы лучше пойдем? – от ужаса глаза Кисоньки, глядевшей на длинные борозды в снежной пороше, стали совсем круглыми. Она попыталась шагнуть обратно к воротам... Вот это и было ошибкой.

Из горла черного петуха вырвался клекот, в котором с трудом узнавалось стандартное «ку-ка-ре-ку». Резко ударив крыльями, он не взлетел, а именно прыгнул на Кисоньку (такого можно было ожидать от рыси или пантеры), и у лица девчонки ударила стальная петушиная шпора.

Кисонька с диким визгом метнулась в сторону. Поскользнулась на заснеженной плитке, упала – перед глазами снова сверкнула сталь! Оглушая ударами крыльев, белый петух уже пикировал на Севу...

Откуда-то из-за деревьев послышался многоногий топот, и тут же затих – будто пробежавшие там существа могли двигаться со скоростью курьерского поезда. Сквозь деревья промелькнули двуногие и длинношеие тени... И тут же резко и пронзительно заверещал свисток.

Петухи остановились. Белый, кажется, даже на короткий миг завис в воздухе. Потом оба, молотя крыльями, опустились на дорожку... и, словно больше не видя прижавшихся друг к другу людей, принялись невозмутимо поклевывать что-то у выложенной необработанными булыжниками бровки. Только громкий скрежет, раздававшийся, когда стальные когти проходились по камню, напоминал, что это отнюдь не мирные деревенские «пети».

– Идемте скорее! – хватая ребят за руки, выкрикнул менеджер и поволок их вперед, продолжая нервно оглядываться – не преследуют ли их. – Да быстрее же! Нельзя заставлять хозяина ждать!

– Он что, тут живет? – выдохнула запыхавшаяся Катька, когда за поворотом дороги им открылся странный дом.

Больше всего он походил на сказочный замок из мультфильмов, в котором живет загадочный волшебный народец. Рядом с длинным приземистым строением с нормальной высоты дверью, но совсем маленькими круглыми окошками возвышалась тонкая стройная башенка вообще без окон, зато с площадкой наверху. Еще выше на металлических сваях красовался домик с треугольной крышей.

– Не живет, – одергивая крутку и все еще настороженно косясь назад, буркнул менеджер. – Тут он, скажем так, расслабляется. Ладно, я вас привез, а теперь побегу, работы еще... – он придержал за рукав Катьку и проникновенно выдохнул: – Я тебя прошу! Я не знаю, это шутка такая или твой гусь и вправду в валенках ходит – но Пал Григорьевичу ты этой глупости, пожалуйста, в любом случае не повторяй! Он человек серьезный, – и менеджер втолкнул ее в двери.

Глава 13

КОЛЛЕКЦИОНЕР ПТИЦ

В открывшемся за дверью большом помещении было темновато – сквозь круглые маленькие окошки падало не слишком много света. Царящий вокруг полумрак полнился звуками – нетерпеливым хлопаньем крыльев, постукиваниями, гортанными птичьими вскриками и даже скрежетом когтей. После встречи с жуткими петухами это могло и напугать, но ребятам было не до страха – в нос опять ударил концентрированный птичий запах, еще более резкий, чем в фургоне «Дикой фермы».

«А Вадька еще каждый раз скандалил, когда я Харли с шампунем мыла», – подумала Катька, злорадно поглядывая на судорожно сглатывающего брата.

Стоявшего посреди зала мужчину забористый запах, кажется, совершенно не беспокоил. Его голову покрывала затрепанная соломенная шляпа с широченными полями, всю правую руку закрывала длинная, до локтя перчатка, сшитая из грубого брезента. Зачем перчатка, понятно сразу – на руке, плотно обхватив запястье мощными когтями, сидела птица. Выглядела она не менее странно, чем ее владелец, – лапы обмотаны разноцветными веревками, на голову накинут глухой черный колпачок, так что походила птичка на жертву похищения.

– Кречет, – увидев устремленные на птицу пристальные взгляды, мужчина приподнял руку и повертел запястьем, предлагая полюбоваться. – Порода охотничьих соколов, – пояснил он.

– Ой, это тот, который 100 тысяч баксов стоит? – оживился Сева.

– Пока не стоит, – усмехнулся мужчина, слегка покачивая кречета на запястье. – Вот обучим – тогда да! Сейчас я его просто ношу.

– Как украшение? – ляпнула Катька.

– Это не брошка, деточка, – укоризненно покачал головой хозяин поместья. – Естественно, для обучения! Чтобы сокол привык к тебе, его надо 24 часа на руке относить и чтоб он мясо у хозяина взял! Привыкнет, тогда можно клобучок снимать – он коснулся пальцем черного колпака – и на дичь выводить. И будет он скоро охотник не хуже остальных! – широким жестом свободной руки он обвел помещение.

Привыкшие к полумраку глаза ребят наконец позволили им различить жердочки, укрепленные вдоль стен – и в длину и в высоту – на значительном расстоянии друг от друга. На жердочках сидели птицы – здоровенные, поменьше и совсем некрупные, серые, темные и неброско-пегие. Но всех их отличали внушительные клювы и не менее внушительные когти.

– А они... вас не клюют? – на самом деле Кисонька хотела спросить, не кинется ли вся эта стая на них, но постеснялась.