Снегурочка с динамитом

Глава 8

РЕСТОРАН НА АБОРДАЖ

– В первый раз вижу, чтоб бомжи на такси приезжали, – разглядывая сгрудившуюся перед ним чумазую компанию, меланхолично удивился швейцар.

– Где вы видели бомжей в курточке от RoccoBarocco? – искренне возмутилась Кисонька, как всегда чувствительная к тому, как она выглядит.

– Ну откуда ж мне знать? Может, вы на помойке под бутиком побираетесь? – швейцар был по-прежнему невозмутим и меланхоличен. – А внутрь не пущу, как хотите. Если даже меня наш менеджер, Петр Артурович, после такого помилует, то уборщица тетя Паша шваброй прибьет, – он окинул выразительным взглядом разводы грязи на их физиономиях.

– Так, а сюда менеджера вызвать можете? – нахмурившись, деловито поинтересовалась Катька.

– Ни-ни, – покачал головой швейцар. – Запарка у него. Новогодние корпоративы. Разрешено пускать только потенциальных заказчиков. Вы ж корпоратив заказывать не будете?

– Не будем, – легко согласился Сева.

– Будем! – одновременно с ним выпалила Катька.

– Идите-ка вы отсюда, дети, – теряя терпение, окрысился на них швейцар. – Вам развлечение, а мне за то, что перед входом в приличный ресторан такая компания ошивается, – по шапке дадут! – и он снял плоскую, как блин, фуражку с лаковым козырьком и золотым позументом[2] словно проверяя, та ли это самая шапка, по которой ему дадут. – И помойтесь! А то в детскую комнату загребут, будете им доказывать, от кого у вас курточки, а от кого – варежки.

Близнецы ухватили пытавшуюся что-то возражать Катьку за рукава и потащили в сторону, подальше от входа в ресторан.

– Я предлагаю съездить помыться, переодеться и тогда... – сворачивая за угол здания, начала Кисонька, брезгливо пытаясь оттереть испачканную в птичьем фургоне куртку. Но Катька ей даже закончить не дала:

– Ерунду предлагаешь, – решительно тряхнула челкой малая. – Утром в этот ресторан привезли гусей, сейчас день, а вечером у них корпоратив. Значит, сейчас они готовят! Мне нужно на их кухню! Срочно!

Она задрала голову, разглядывая возвышающееся над ними здание ресторана. Сооружая ресторан «Охотничий», его создатели, видно, думали одновременно о тереме Василисы Прекрасной из мультиков и императорском охотничьем домике под Петербургом. Веселенькие резные-расписные ставенки сочетались с чем-то вроде колонн из толстых, покрытых корой древесных стволов. Конек скатной крыши венчала резная голова оленя – и кованый флюгер в виде двух охотников с ружьями. В честь Нового года фасад был декорирован Санта-Клаусами. Маленькие кукольные Санта-Клаусы с мешочками подарков карабкались по ставням, сидели на флюгере и лезли по стенам. Один – верхом на растопырившем крылья чучеле утки – парил под карнизом, еще один – на таком же маленьком кукольном олешке – скакал по подоконнику. И, видно для очередного напоминания, что ресторан именно охотничий, на резном деревянном балконе возвышался еще и здоровенный, в полный человеческий рост, Дед Мороз с ружьем. Причем казалось, что отечественный новогодний дедок-снайпер засел специально для отстрела импортных конкурентов. Ствол его ружья был направлен точно в летящего на утке Санту, а мешок у ног явно предназначался для складывания добычи – подбитых Клаусов.

– Мрак! – невольно пробормотала Мурка, разглядывая агрессивного Деда Мороза. Физиономию манекена практически полностью скрывали выбивающиеся из-под шапки седые лохмы и кудлатая борода, а чтоб и вовсе ничего нельзя было рассмотреть, ему еще и напялили охотничьи очки. – Новогодний стрелок!

– А вы туда залезть сможете? – оценивающе поглядывая на балкон с засевшим на нем Дедом Морозом, спросила Катька у близнецов.

– Запросто! Ни в коем случае! – в один голос ответили сестры и тут же уставились друг на друга.

– Я к тому, что ставни и кора на стенах – есть куда ногу поставить, – пробормотала Мурка.

– А я к тому, что день и прохожие – нас в милицию заберут! – фыркнула в ответ Кисонька.

Катька завертела головой, оглядываясь. На тихой улочке народу было немного, но все равно – пусть и немногочисленные, прохожие то и дело пробегали мимо, сосредоточенно торопясь по собственным новогодним делам.

– Видишь, не получится, – с облегчением сказал Вадька. – Надо как Кисонька предлагала – привести себя в порядок и тогда уже нормально зайти через дверь.

– Сделаем вид, что мы Санта-Клаусов поправляем, – не слушая, перебила его Катька. – Лезь! – решительно скомандовала она Мурке.

– Как... Я... – Мурка растерянно поглядела сперва на сестру, потом на Вадьку, потом на Севу, словно рассчитывая, что они придумают, как ей отвертеться от штурма ресторана.

– Ну ты ж сказала, что запросто! – возмутилась Катька. – Нет, если ты не хочешь лезть, я сама полезу! – и девчонка решительно направилась к стене.

– Стой! Ты же не умеешь! – в испуге закричала Мурка.

– Мурка, не слушай эту ненормальную, никуда она не полезет, она не умеет! – выпалил Вадька.

Катька обернулась, окинула остальных сыщиков презрительным взглядом:

– Ради Евлампия Харлампиевича я сумею все!

Она спружинила ноги в коленях, разбежалась, легко и плавно наращивая скорость, – и взвилась в воздух! «Отлично» по физ-ре за такой прыжок! В полете Катька ухватилась за верхний край распахнутой резной ставни. Тяжесть собственного тела больно рванула руки, но ставню Катька не выпустила. Сейчас она как па-адтянется... Па-адтянется она сейчас... Отчаянно дрыгая ногами в воздухе, Катька болталась на весу. От толчков ставня поехала в сторону и угрожающе заскрипела.

– Снимите ее кто-нибудь оттуда, пока она весь ресторан по досточкам не разобрала! – завопил Севка.

– Ты не знаешь, кто именно должен ее снять? – осведомился Вадька.

В этот момент вопрос разрешился сам собой – руки у Катьки разжались, она полетела вниз и больно треснулась бы об асфальт, однако Сева с хриплым криком рванул наперерез. Он принял падающую Катьку на вытянутые руки, и оба повалились на обледенелый газончик у стены ресторана.

– А-у-юй! Такая маленькая и такая тяжеленная! – прокряхтел снизу Сева.

– А чего это ты под меня, как под поезд, кидаешься? – огрызнулась Катька, сползая с мальчишки.

– Действительно, чего это я? – удивляясь самому себе, растерянно пробормотал Сева.

– Отойдите, гусиные фанаты! – бросив недовольный взгляд сперва на одного, потом на другую, Мурка подошла к стене. Разбегаться она не стала. Просто поставила ногу на сцепленные в замок пальцы сестры. Кисонька пружинисто выпрямилась, поднимая Мурку над головой, и девчонка просто шагнула из рук сестры на верх ставни. Вцепилась пальцами в бугристую кору, нашарила ногой выступ от срубленного сучка, подтянулась...

Напряженно следившая за ней Катька вдруг тревожно оглянулась и гаркнула:

– Мурка!

Сосредоточенно нащупывающая следующую опору, рыжая дернулась, пошатнулась, судорожно заелозила пальцами по стене...

Сева толкнул Вадьку локтем и прошипел:

– Твоя очередь ловить!

А устроившая переполох Катька тем временем продолжала командовать:

– Передвинь Санта-Клауса влево! Ты же видишь, Дед Мороз прямо в него целится!

Ребята оглянулись. Прямо к ним решительным шагом направлялась женщина лет пятидесяти, в оранжевом пуховике, шапке стожком и с чрезвычайно воспитательным выражением лица.

– Девочка! – задрав голову, зычно гаркнула она на всю улочку. – Что ты делаешь?

– Вы понимаете, она Санта-Клаусов перевешивает! – кинулась на выручку Катька.

– Это я понимаю! – благосклонно кивнула женщина. – Я не понимаю, почему без страховки?! Если уж тебе велели перевешать Санта-Клаусов, то их, конечно, надо всех перевешать! Но по всем правилам!

– Ага, на веревке и за шею, – тихонько пробормотал Вадька.

– Обязательно надо взять веревку... – трубным гласом возвестила женщина.

Вадька с Севой тихо скисли от хохота.

– Скрутить из нее петлю...

Вадьку с Севой перестали держать ноги.

– И затянуть ее... на поясе! – закончила неожиданная советчица. – Девочка! Ты, рыженькая, которая на стене! Быстренько забирайся на балкон – тебе туда ближе! И принеси веревку!

Мурка, которая с перепугу нашла не только равновесие, но и силы, как белка с подожженным хвостом взлетела на балкон. Остановилась... Нагнулась... Когда она выпрямилась, физиономия у нее была слегка ошарашенная, а в руке она сжимала плотно скрученный моток толстой веревки.

– Вот видите! – удовлетворенно кивнула женщина. – Приготовлена же специально, а вам обвязаться лень! Перед самым Новым годом хотите ноги переломать? – И, неодобрительно покачав головой, она пошла дальше. Небольшая группка прохожих, с интересом наблюдавшая за происходящим, тоже покивала в такт. Кое-кто ушел, несколько человек остались, но никто даже не подумал остановить ребят, когда по сброшенной Муркой веревке те один за другим вскарабкались на балкон.

– Ты где веревку взяла? – насел на нее Вадька, как только перелез через перила.

– Лежала тут, – тыча пальцем в пол, недоуменно ответила Мурка. – Открывай балкон, быстрее! Надо убираться отсюда, – потребовала Мурка, нервно поглядывая на потихоньку рассасывающуюся внизу кучку любопытных.

– Сейчас! Отмычка тут не годится, – он вытащил из сумки отвертку, плоскогубцы и принялся колдовать над винтами ручки металлопластиковой двери, то и дело неприязненно косясь на застывшего Деда Мороза. Неподвижная фигура нервировала его ужасно, ему все казалось, что из-под стекол темных очков манекен глядит на него полными изумления глазами. Зажатый плоскогубцами винт повернулся, защелка выскользнула из пазов, и балконная дверь приоткрылась.

– Ну, что смотришь? – буркнул Вадька манекену, пряча инструменты. – Мы не воры, нам просто надо тут кое-что забрать!

– Если это кое-что еще не погорело синим газовым пламенем. В духовке, – пробормотал Сева, первым проскальзывая в щелку.

Глава 9

ГОЛЫЕ КУРЫ

Громадный лось в бешенстве поднял копыто. Его угрожающе выставленные рога нацелились в появившихся с балкона незваных гостей, а в глазах тлела ярость предстоящей схватки.

С другой стороны, недвусмысленно ощерив клыки и глядя исподлобья, к ним подбирался кабан-секач.

Катька протянула руку и щелкнула истекающего яростью кабана прямо в круглый пятак.

– Ой! – она отдернула ушибленную руку и потрясла кистью.

– Чего – укусил? – насмешливо поинтересовался Сева, похлопывая лося по мохнатому боку. Гигантское животное не шелохнулось, продолжая все так же неподвижно стоять на подставке и пялиться в сторону балкона стеклянными глазами.

– Хочешь – сам попробуй! – дуя на ушибленные пальцы, пробормотала Катька. – У него пятачок – как железо!

– Еще бы – кабан им землю роет, – усмехнулся Вадька, оглядываясь по сторонам.

Позади лося и кабана, словно бы охраняющих выход с резного балкончика, открывался обширный зал. Вдоль обшитых деревом стен тянулись то ли скамьи, то ли низкие диваны, покрытые волчьими шкурами. На стенах красовались оленьи рога.

Катька заозиралась.

– Ищешь, где тут приколочены гусиные клювы? – мрачно пробормотал Сева, настороженно прислушиваясь к царящей вокруг тишине.

Не удостоив белобрысого даже взглядом, Катька торопливо прошла через пустой зал, выглянула в такой же пустой – ни души – коридорчик, от которого расходились деревянные лесенки с витыми перильцами.

– О, сюда! – скомандовала она, бросаясь к низенькой двери со скромной надписью «Служебное».

Помещение за дверью разительно отличалось от парадных залов ресторана. Наборный паркет сменился обычным линолеумом, а деревянные панели – моющимся пластиком. Катька довольно кивнула и требовательно вопросила близняшек:

– Где здесь кухня?

– А чего ты нас спрашиваешь? Мы откуда знаем? – пожала плечами Мурка.

– Вы с родителями в ресторанах бываете! – заявила Катька.

– Но не на кухне же! – возмутилась Кисонька.

– На кухне мы всего один раз побывали, – согласилась Мурка. – Помните, в деле о драгоценностях, когда от ювелира вооруженного сматывались?[3]

– Ну, представьте, что за вами опять с пистолетом гонятся! – буркнула Катька.

– Лучше по запаху пойдем, – примирительно предложил Вадька, втягивая носом воздух. – Где-то там явно что-то пережарилось! – он двинулся вперед.

– Лишь бы не Евлампий Харлампиевич! – торопясь за ним, нервно пробормотала Катька.

– А что, если твой гусь пережарится, ты его уважать перестанешь? – хихикнул Сева.

– Интересно, а языки тут готовят? – не глядя на Севу, словно бы в пространство поинтересовалась Кисонька.

Сева моментально надулся.

Запах еды усилился, коридор свернул – и они действительно оказались на огромной ресторанной кухне. Пахло пищей – не какой-то конкретной, а вообще, – а еще мыльной водой и хлоркой. Вдоль стен тянулись плиты и жарочные шкафы – шире и больше, чем привычные домашние. На одном из них, потихоньку пригорая, булькало что-то вроде мясного соуса. Середину занимали сверкающие жестяные столы, а из крана над здоровенной мойкой слабой струей подтекала вода.

– Или уже все на вечер приготовили... – оглядывая пустую кухню, пробормотала Катька. – И тогда конец, мы опоздали! Или – еще не начинали. – Она шагнула к одному из столов, на котором, небрежно брошенный, лежал отпечатанный на принтере листок.

– «Дикие утки»... – прочитала Катька, и рядом карандашом от руки, видимо, поваром была оставлена пометка: «Положить в маринад, чтоб болотом не воняли!»

Следующая запись гласила:

«Заяц под смородиновым соусом»... – и снова пометка карандашом: – «Купить десяток кролей и не заморачиваться!»

– Вот оно! – ненавидяще выдохнула Катька, тыча пальцем в список. – Фуа-гра! На которое гусей пускают! – она обвела кухню пылающим взглядом. – Ищите! Если Евлампий Харлампиевич еще жив – он здесь!

– Где искать? – раздраженно переспросил Сева.

– Я откуда знаю? – окрысилась Катька. – Я ресторанную кухню только в мультике «Рататуй» видела! Там кладовка была. Может, в ней? – и она кинулась один за другим открывать жарочные шкафы, видно, торопясь развеять свои самые страшные опасения – увидеть в одной из духовок испускающую сочный дух, аккуратно подрумяненную гусиную тушку.

Остальные разбрелись по кухне, неуверенно заглядывая то в один шкаф, то в другой. Сева направился куда-то в глубину и исчез позади стоек с посудой. Правда, через мгновение он выскочил обратно, и глаза у него были квадратные.

– Ка-атька, – дрожащим голосом позвал Сева. – А ты это... – он смущенно шмыгнул носом, – того... – он еще помолчал, не решаясь сказать, – короче... В голом виде своего Евлампия Харлампиевича опознать сможешь? – наконец выпалил он.

– То есть как – в голом? – Катькина рука так и замерла на очередной дверце.

– Ну так... Без всего! В смысле... не только без валенок!

Сорвавшись с места, Катька оттолкнула стоящего у нее на дороге Севу и вихрем ринулась в глубь кухни. Остальные переглянулись... и рванули за ней.

Бегущий впереди Вадька едва не врубился в спину вдруг замершей впереди сестры. Поверх ее головы ему отлично был виден стол. На нем рядком лежали птицы. Голые. Ощипанные, с жалко вытянутыми шеями. Над кухней, вместе с запахом пригорелого соуса, повисло тяжелое молчание.

За спиной у брата с сестрой послышалось короткое сдавленное:

– Эк!