Помоги проекту - поделись книгой:
Не читайте историю, только биографии, ибо в них жизнь без теории.
Я убежден, что невероятный успех партизанских действий связан с тем, что люди, которые принимают участие в этих действиях, соединяют свои чувства со своими поступками. И то, что они действуют в полном согласии со своими чувствами, позволяет им совершать самые настоящие чудеса. Они борются не за какие-то недостижимые «идеалы», а за вполне понятные, земные цели: они борются за еду, за свою землю, за собственную жизнь. Их чувства и желания не противоречат целям их борьбы. Они борются за свою страну, за землю своих дедов и прадедов.
Злую ль гражданскую брань и свирепо-кровавую сечу
Здесь воспалить? Иль противникам миром велеть сочетаться?
…Мир утвердится; а горькую смерть сыновей их и братьев
В жертву забвению мы предадим; и любовь совокупит
Прежняя всех; и с покоем обилие здесь водворится…
Стойте! Уймитесь от бедственной битвы, граждане Итаки!
Крови не лейте напрасно и злую вражду прекратите!
От автора
«СССР мертв, а командарм УПА еще жив», - писал известный историк и публицист Ярослав Тинченко о Василии Куке, командующем Украинской повстанческой армией и лидере антисоветского движения сопротивления в Западной Украине в 1950—1954 годах. Увы, когда завершалась работа над этой книгой, Василий Степанович умер 9 сентября 2007 года на 95-м году жизни в Киеве — столице государства, за независимость которого он самоотверженно боролся четверть века в совершенно безнадежных, казалось бы, условиях. С генерал-хорунжим УПА прощались в столичном Доме учителя с соблюдением воинских почестей, а упокоился он, согласно завещанию, на малой родине, рядом с прахом родителей, жены и соратницы Ульяны Крюченко. Редкая газета и телеканал не уделили внимания этому событию — кончине «провідника Леміша». Пухом ему земля…
Уже 10 сентября глава Львовской областной государственной администрации Петр Олийнык сообщил о создании оргкомитета по увековечению памяти В. Кука — для проведения комплекса мероприятий, включая переименование в его честь улицы в Киеве, на которой он проживал, а также ходатайстве о присвоении этой легендарной личности посмертно звания Героя Украины.
Увы, но генералу-повстанцу не хватило считанных недель жизни до 65-летнего юбилея «лесной армии», присвоения Указом Президента Украины Виктора Ющенко звания Героя Украины ее первому командующему Роману Шухевичу. В связи с этим нельзя не вспомнить и Указ В. Ющенко от 12 октября 2007 г. «О 65-й годовщине создания Украинской повстанческой армии» и выступление Президента Украины по случаю юбилея 14 октября 2007 г. на торжественном заседании во Дворце «Украина». По сути, впервые государство на самом высоком уровне продемонстрировало решимость определенно высказаться (устами главы державы, а не обтекаемыми формулировками отчетов «рабочих групп») по поводу болезненной проблемы нашего совместного прошлого. УПА, отметил Президент Украины, «стала непобедимой, непокоренной и одной из наиболее трагических армий XX столетия».
Пожалуй, впервые было четко заявлено, что на отечественную историю нужно смотреть «взглядом национального достоинства», не делить на лагеря всех тех, чей труд и подвиги обеспечили наше сегодняшнее существование, стремиться к историописанию «совместному и чистому». Разумеется, никто конституционных положений о плюрализме мнений и свободе мыслей не отменял. Дело в другом — государство начинает выполнять свою естественную, консолидирующую роль и в сфере формирования идеологии строительства суверенной страны. Возрождение исторической памяти справедливо называлось главой державы одной из предпосылок «совместного движения вперед — как единого общества, как единой нации, как великого мирового народа». На фоне всепоглощающей «черноты» в писаниях о прошлом, Президент призвал соотечественников искать у Клио прежде всего «примеры человеческого самопожертвования», «преданности ценностям гуманизма, добра и милосердия».
Его жизнь — живая история украинского национально-освободительного движения 1920-1950-х годов, и тем интереснее ее исследовать. Тем более, что полного жизнеописания повстанческого командарма так и не создано, а мемуары, над которыми он работал по мере сил и здоровья, остались незавершенными.
В конце 2006 года издательство «К.И.С.» выпустило нашу совместную с кандидатом юридических наук Геннадием Быструхиным книгу «Повстанська розвідка діє точно і відважно…» (из основанной нами военно-исторической серии «Таємні війни — історія та сучасність»). В ней помещены биографические очерки о ведущих деятелях движения ОУН и УПА, среди них — и о Василии Куке-«Лемише». Основанные на редких, неизвестных широкой читательской аудитории документах национально-освободительного движения и советских органов госбезопасности, очерки вызвали интерес у читателей. В интервью российской газете «Известия», данном незадолго до смерти, В. Кук отмечал, что из появившихся в последнее время книг он узнал немало нового о разворачивавшихся вокруг его персоны перипетиях в войнах спецслужб.
Кстати говоря, на праздновании своего 90-летия повстанческий командарм в числе историков, стремящихся объективно осветить сложные, драматические события 1939—1950-х годов на Западной Украине, назвал и автора этой работы. Наши книги были в личной библиотеке покойного. Как рассказывал известный львовский фалерист Виталий Манзуренко (Василий Степанович консультировал его по материалам будущей диссертации), серию авторских очерков о В. Куке в газете «Секретные материалы» их герой читал внимательно, делая пометки, возвращаясь в памяти к многотрудному жизненному пути.
«Василий Кук прекратил войну с Россией» — конфронтационно называлось упомянутое интервью В. Кука в «Известиях». Но вряд ли воинственным был тогда его духовный настрой — скорее, философское осмысление жизненного пути, попытки объяснить выбравшему «Пепси» поколению те ценности, ради которых такие, как он не жалели ни себя, ни противников. Какая уж война — скорее приуготовление к пути в вечность: «я пережил всех дорогих мне людей, это кара за то, в чем был и не был виноват…».
Все это в немалой степени подтолкнуло к подготовке расширенной биографической работы о В.Куке. Кроме того, удивляло, что о нем до сих пор так и не появилось обобщающего исследования, где прослеживались бы основные этапы жизненного пути — от «юнака» ОУН до командующего «лесной армией», от первых подпольных «университетов» до незримого противостояния всесильной коммунистической спецслужбе в камере № 64 внутренней тюрьмы КГБ УССР. Конечно, хватает интервью, статей, на высоком уровне отмечалось 90-летие повстанческого командарма, Центр исследований освободительного движения во Львове (руководитель Владимир Вятрович) переиздал его основной печатный труд «Колгоспне рабство». Однако обобщающего жизнеописания этой неординарной личности явно не хватает.
Вряд ли это случайно — возьмите, для сравнения, несколько книг и многочисленные статьи о Романе Шухевиче-«Чупрынке», соратнике и сопернике Василия Кука-«Лемиша», вышедшие в последние 16 лет. Конечно, ушедших легко и приятно превращать в символы и так же легко, не вникая, изображать монстрами — они-то уже не внесут корректив, не одернут. С живой личностью сложнее, вот если бы «пал смертью храбрых» или оставил последнюю пулю себе… Если уж на то пошло, то не вина «Лемиша» в том, что выжил, почему — мы подробно объясняем в книге.
Не торопились создавать его жизнеописание авторы, тяготеющие к тем или иным политическим объединениям диаспоры, и после достижения независимости Украиной они не оставили противоречий и раздоров. История освободительного движения по-прежнему служит ареной выяснения отношений, и выплескиваются свары в «метрополию», коей и своих проблем хватает.
Посещали скромную киевскую квартиру В. Кука и престарелые бывшие руководители Службы безопасности Закордонных частей ОУН — допытывались, почему выжил, почему тогда, в начале 1950-х принял не ту тактику, не ту политическую силу украинской эмиграции поддержал (из Мюнхена, конечно, виднее). Как знать, может и спустя полвека кто-то не мог ему простить отказ напрасно класть жизни немногих уцелевших в неравных боях подпольщиков в интересах обеспечения разведывательными данными зарубежных спецслужб, запрета повстанцам именоваться «бандеровцами», снятие пропагандистских лозунгов, прославляющих Р.Шухевича.
Не лебезил перед сильными мира сего — и не позволял себе принять звание Героя Украины до тех пор, пока государство не определится со статусом воинов УПА. Не желал быть «говорящей головой» для предвыборных роликов и митингов (дело не столько в здоровье — до последних дней сохранял ясность ума, читал без очков). Неудобен был, что и говорить, свои убеждения отстаивал твердо, но и не нахваливал иллюзорные «демократию и прогресс в Украине», мирно уживающиеся со ста тысячами официально признанных беспризорных детей (без всяких «гражданских войн и иностранных интервенций»), с потерями народонаселения, которые Президент Украины Виктор Ющенко сопоставил с потерями времен Великой Отечественной.
Наконец, убеждения В. Кука (о чем подробнее пойдет речь в книге) иначе как социал-демократическими, левоцентристскими назвать сложно. Не случайно он стал одним из инициаторов и творцов обновленной программы ОУН(Б) 1943 года, ставящей задачу построения в независимой Украине демократического и социального государства, с командными высотами экономики в руках государства, мощной системой защиты прав трудящихся, гарантиями прав человека, равенством наций.
«Левизна» В. Кука шла, видимо, не от постулатов марксизма-ленинизма (хотя труды его классиков знал прекрасно — как опытный полемист). Его взгляды на социально-экономические преобразования скорее исходили из глубинных морально-этических ценностей славянской цивилизации, «громадівського» духа предков, стремившихся к идеалам справедливости, от «христианской республики» Запорожья, сострадания к «малым сим», искавшим духовной правды прежде «мамоны». От уважения к трудному, но осознанному выбору миллионов жителей Украины на восток от Збруча, который они подтвердили самоотверженной защитой своего строя и колоссальными жертвами в период войны. С настроениями и ценностями жителей индустриальных регионов и надднепрянского крестьянства Василий Степанович знакомился лично, руководя подпольем ОУН в юго-восточной и центральной Украине.
Конечно, В. Кук вряд ли бы признал очевидный парадокс истории: наиболее полно программные установки ОУН и чаяния участников повстанческого движения воплотил именно их «основной противник»: соборность украинских этнических земель в единых границах, ликвидация бедности и терзавших простой люд региона инфекционных болезней, достижение всеобщей грамотности населения, доступность высшего образования для детей пастухов и плотогонов, да и многое другое.
Уверен, что понимал он и другую очевидную вещь — суверенитет Украины является лишь базовой предпосылкой для движения вперед, реализации конструктивного потенциала народа, обеспечения достойного будущего не только для наследников советской номенклатуры и сумевшего вписаться в «капитализм» криминалитета.
Ведь может спокойно существовать суверенитет атрибутивный, на уровне символов и рот почетного караула, а на деле парализованный своевластием кланов и непролазным болотом коррупции, кричащими социальными контрастами как порохового погреба грядущих «бессмысленных и беспощадных» бунтов, желанием внешних сил вбить крупнейшую державу Европы в своекорыстные схемы «нового мирового порядка».
Не могу не сказать и о личных мотивах, побудивших взяться за «дискомфортную» тему противоборства на запад от Збруча. Никто из родственников автора не принимал участия в вооруженном конфликте на Западной Украине (ни на той, ни на другой стороне), поэтому старые счеты не довлели при написании и этой книги, и других работ по истории движения ОУН и УПА. Для меня, этнического русского, выросшего в русскоязычной среде многонациональной Луганщины, в советское время те трагические события были «белым пятном». Заидеологизированные книги советских историков, затем — тенденциозные работы диаспорных авторов, а также «перефарбованных» тружеников отечественного идеологического аппарата, в прошлом штатных критиков «буржуазных фальсификаций истории КПСС и советского общества» (эти, как говорят в народе, «и при немцах хорошо жили»), ясности не вносили. «Наши всегда правы» — их глубинный методологический прием (правда, со временем «наши» менялись местами).
Но чем больше изучал документы участников конфликта, мемуары, тем больше возникало параллелей (а значит и понимания сути) между борьбой жителей Западной Украины и сопротивлением моих свободолюбивых предков, донских казаков, организованному насилию большевистского режима, инициированному Яковом Свердловым и Львом Троцким «расказачиванию» как форме геноцида. Ответный террор, зверское уничтожение не только представителей власти и военнопленных, но и земляков, лояльных «советам», не заставил себя ждать. Известный исследователь-современник террора большевиков и ЧК Сергей Мельгунов признавал: « белый террор всегда был ужасней красного, другими словами, реставрация несла с собой больше человеческих жертв, чем революция». Тождественность этих событий не только в закономерном народном сопротивлении принудительному слому векового уклада жизни и веры, но и, к сожалению, в безудержном, нередко иррациональном насилии участников противоборства. Оно же во многом формирует «механизм аффективной памяти», омрачающий жизнь потомкам.
Профессиональный долг современных историков — постараться внести ясность в глубинные причины противостояния, не страшась возможных выводов о том, что в тех конкретно-исторических условиях по-другому вряд ли могло статься. Только через рациональное понимание корней трагедии возможно преодоление отравляющего воздействия ее последствий (раздуваемых к тому же бессовестными конъюнктурными «дискурсами») на морально-политический климат Украины — державы полиэтнической, сотканной из земель-регионов с весьма разной исторической судьбой. Недаром премудрый Уинстон Черчилль предупреждал об опасности «воевать с историей».
И то правда. Попробуйте найти в самодовольной Великобритании учебник истории, где бы сокрушались по поводу организованных их империей (четверть мирового населения к концу позапрошлого столетия) голодоморов в Индии и Ирландии, кровавого колониального порабощения народов, попытки подавить восстание Североамериканских штатов, изобретения концлагерей в войне с бурами, предательства одного своего союзника по антигитлеровской коалиции ets. Настоящую цену этому британские политики знали, иначе бы не стали вносить в список «запретных тем» Нюрнбергского процесса внешнюю политику XIX века «первой европейской демократии», Англо-бурскую войну и Мюнхенский договор (не дай Бог, подсудимые ударятся в нежелательные аналогии).
Приходится слышать от людей, ничем «старым режимом» не обиженных, о необходимости «подолати комплекс меншовартості малороса». Признаюсь, не доводилось встречаться с субъектами, снедаемыми этим самым «комплексом». Уж лучше, господа, не формируйте новых комплексов. Чего стоят хотя бы призывы «влиться (вернуться) в цивилизованный мир»!
А как же «тысячелетняя традиция государственного строительства», о которой шла речь в Акте провозглашения независимости Украины, богатейшая культура титульной нации и народов Украины, собственные традиции вечевой и сечевой демократии, созданный без эксплуатации половины мира передовой материально-технический и интеллектуальный потенциал, свой собственный духовный мир, не позволяющий и сейчас, при всех ударах периода «катастройки» и «трансформационного периода», удерживать наше общество от окончательной «атомизации» и озверения.
Да и нет «цивилизованного мира» как такового, уж если на то пошло. Не лишним будет напомнить слова всемирно известного ученого-антрополога К. Леви-Стросса: «Не может быть мировой цивилизации в том абсолютном смысле, который часто придается этому выражению, поскольку цивилизация предполагает сосуществование культур, которые обнаруживают огромное разнообразие; можно даже сказать, что цивилизация и заключается в этом сосуществовании. Мировая цивилизация не могла быть ничем иным, кроме как коалицией, в мировом масштабе, культур, каждая из которых сохраняла бы свою оригинальность. Священная обязанность человечества — охранять себя … от склонности приписывать статус человечества одной расе, культуре или обществу, и никогда не забывать, что никакая часть человечества не обладает формулами, приложимыми к целому, и что человечество, погруженное в единый образ жизни, немыслимо».
Украинское государство прилагает усилия к формированию справедливой оценки прошлого национально-освободительного движения, которое, разумеется, не исчерпывается историческим феноменом ОУН и УПА. В частности, 20 апреля 2005 г. Президент Украины В. Ющенко поручил соответствующим органам власти и научным учреждениям подготовить предложения для выработки официальной позиции относительно движения ОУН и УПА с целью укрепления согласия в обществе, достижения взаимопонимания и примирения между участниками Второй мировой войны.
Важным шагом стал и Указ Президента Украины от 14 октября 2006 г. № 879 «О всестороннем изучении и объективном освещении деятельности украинского освободительного движения и содействии процессу национального примирения». Предусматривается всестороннее изучение участия украинцев во Второй мировой войне, подготовка соответствующих капитальных научных исследований и научно-популярных изданий в интересах разработки законопроекта об украинском национально-освободительном движении 20 — 50-х годов XX столетия.
Суровая документальная правда, без которой немыслимо взвешенное изучение противоречивых, драматических страниц отечественной истории, демонстрирует подлинное, страшное лицо гражданского конфликта, который принес жертвы и страдания не только тысячам жителей Западной Украины, но и многочисленным выходцам из других земель нашего государства. Вооруженный конфликт в Западной Украине стоит рассматривать как трагедию народа, когда обе враждующие стороны не останавливались перед антигуманными методами. Болящая память, скорбь, незаживающие раны лихолетья и сейчас тревожат души современников, обусловливают обостренное восприятие проблемы прошлого ОУН и УПА. Преодоление вражды, конечно же, долгий процесс; во всуе упоминаемой в связи с этим Испании он занял десятилетия, а поначалу пришлось пройти через период самой настоящей кровной мести.
Однако знать драматические страницы нашей общей истории необходимо, хотя бы для создания надежных механизмов предотвращения общественных катаклизмов в будущем. Собственная история убеждает нас — единственным целесообразным путем динамичного и гармоничного развития общества является согласие и консолидация народов Украины в единую политическую нацию, с гармоничным соединением глубинных, традиционных основ бытия со способностью отстаивать себя в сложной системе координат своекорыстного внешнего мира.
Мы должны понимать, что различные представления в современной Украине об оптимальности моделей развития («опрокинутые» и на оценки событий прошлого) сложились объективно, все их глубоко уходящие в историю корни даже не осознаются большинством носителей несовпадающих взглядов. Произошло это не по злой воле участников очередных и внеочередных выборов (активно, конечно, эксплуатирующих пласты народной памяти), а в силу превратностей исторической судьбы украинских земель, их территориального расчленения, насильственного или эволюционного включения в состав иных держав, вызванных этим этнокультурных и ментальных различий между историко-этнографическими землями. Весьма силен объективный фактор региональной исторической памяти (включающей, разумеется, и иррациональные «забобоны») и устранить его административным путем невозможно без риска распада страны.
Кроме того, нельзя не учитывать, что «добровольно-принудительная» гибель СССР, не позволившая советскому строю преодолеть «кризис модернизации», мощный поток манипулятивных информационных влияний привели к взрывообразному духовному разрыву между поколениями (конечно, старшие всегда будут ворчать на молодежь, но так, чтобы говорить на разных языках и не иметь точек духовного соприкосновения — это уже угроза национальной безопасности).
Попутно отметим, что противоречия вокруг общего прошлого выходят далеко за присущее плюралистическому обществу разнообразие взглядов на проблемы духовной сферы. То, что нередко происходит вокруг оценок событий прошлого в вихре политического противостояния, целиком укладывается в одну из определенных ст. 7 Закона Украины «Об основах национальной безопасности Украины» угроз национальным интересам и национальной безопасности — «попытки манипулирования общественным сознанием, в частности путем недостоверной, неполной или предвзятой информации». В то же время этот Закон относит «укрепление политической и социальной стабильности в обществе» к числу приоритетов национальных интересов (подробнее эти проблемы рассмотрены нами в книге: Вєдєнєєв Д.В., Биструхін Г.С. Двобій без компромісів. Протиборство спецпідрозділів ОУН та радянських сил спецоперацій. 1945-1980-ті роки. - К.: К.І.С., 2007. - 568 с).
Не нам судить, почему здравствующие участники конфликта не могут достичь примирения — мы не прошли через то, что довелось пройти им. Осмелимся только предположить — помимо прочих причин, есть здесь и скрытый социально-психологический нюанс. Подсознательно участники конфликта считали, что противник — «свой», славянин, понять его речь не сложно, не немец или другой очевидный чужак, от них-то ничего хорошего не приходиться ждать по определению. Кстати, о чужаках. Как ни странно, только в плен к Красной Армии на Восточном фронте попало 465 тыс. представителей народов Западной Европы, ранее оккупированных III рейхом, причем воевали они, в основном, в добровольческих соединениях войск СС. Достаточно сказать, что во французском Сопротивлении погибло в борьбе с нацизмом в 2,5 раза меньше людей, чем французов на Восточном фронте (соответственно 20 и 50 тысяч).
Свои, как известно, бьют больнее, и простить это гораздо сложнее, чем открытому врагу, у которого в плане «Ост» был четко прописан процент уничтожения твоего народа. Тут же украинский народ и местные жители все более и более втягивались в конфликт или вынуждены были определяться, какую сторону поддержать. К 1951 г. доля этнических украинцев среди личного состава органов госбезопасности в Западной Украине превысила 41%, десятки тысяч местных жителей состояли в вооруженных группах охраны общественного порядка, тысячи граждан сотрудничали со спецслужбой в негласном порядке. Росло и количество местных уроженцев в структурах гражданской администрации, колхозах.
Примирение — дело исключительно добровольное, в основе его лежит внутренняя духовная готовность простить и понять друг друга. Рескриптами тут не поможешь. Однако справедливой будет постановка вопроса: а что реально принесет новым поколениям конфронтация? Уместно ли в правом государстве сведение счетов за прошлое? А заповедь Христа Спасителя «мне отмщение, аз воздам»? Что в действительности омрачает жизнь преобладающему большинству украинского народа — былые обиды или неспособность к консолидации для отстаивания своих неотъемлемых прав? Так-то у нас все за гражданское общество, грозу нерадивых коммунальщиков и вечно берущих на себя непосильное бремя участников предвыборных «перегонов». На практике же решимости «згуртуватися» явно не хватает.
Стоит ли искать односторонней «правды» там, где в бескомпромиссном поединке сошлись представители одной славянской этнической общности, ныне граждане одной державы. Ведь только неглубокий наблюдатель или отпетый грантоед может сводить вооруженный конфликт 1939-1950-х гг. на Западе Украины, трагедию миллионов душ, к примитивным, однолинейным схемам. Тут и «национал-патриоты против коммуно-большевицкого оккупанта» (коммунисты-то давно не при власти, а страсти продолжают кипеть). Или же — «народная власть против горстки выкормышей абвера» (что опровергает сама же «карательно-боевая» статистика советской стороны).
Где вообще рациональное соотношение между учетом прошлого, заботе о дне настоящем и обеспечением интересов будущего? Станет ли, например, нормальный человек предлагать снести историко-культурный «старый» Львов на том основании, что его веками строили самые что ни на есть «оккупационные власти»? Трудно не согласиться с Ф.Ницше: «Излишек истории вредит». Почему же спустя десятилетия в обществе, поглощенном строительством «типа капитализма» или выживанием в оном, так остро воспринимаются события не такого далекого прошлого? Безусловно, сказывается и то, что некоторые политические силы целенаправленно сыпят соль на раны, бередят то, что здравый разум старается забыть, но это уже отдельная история.
Непредвзятое изучение тех событий показывает: противоборство представляло собой сложное переплетение национально-освободительных мотивов, социального протеста против форсированной ломки традиционного уклада хозяйственнной и духовной жизни, борьбы за разные представления о государственно-политической модели развития Украины, противоречий между различными группами населения региона и столкновения цивилизационных анклавов. Сложная, конечно, картина, не для митингового настроя. Проще, когда пришел завоеватель, землю поработил, заводы и электростанции не строил, институты с бесплатным обучением не открывал, с сифилисом не боролся, оккупанта изгнали — и сообща празднуем.
Нельзя не учитывать, что рассматриваемые события развивались в контексте Второй мировой войны, а после 1945 г. — межблокового противостояния в мире, когда великодержавные интересы хладнокровно подминали под себя «малые» чаяния отдельных народов или жителей отдельных регионов. Одновременно противостояние в Западной Украине может быть понято лишь в контексте борьбы между двумя глобальными цивилизационными векторами — капиталистическим и коммунистическим (название последнего условно, ибо из основных постулатов марксистского учения о коммунистическом обществе воплощена была лишь ликвидация эксплуатации человека человеком). Каждый из них имел свои преимущества и недостатки, свои ориентиры и ценности, во многом обусловленные не столько идеологическими доктринами, сколько особенностями исторического развития народов или целых семей народов.
Беда в том, что трагедия Западной Украины 1939—1950-х гг. является лишь одной из пережитых украинским народом «исторических ловушек». Представить выход из них в жестких конкретно-исторических условиях (если, конечно, не баловаться жанром исторической фантастики) без жертв и потерь невозможно в принципе (см. подраздел книги «Западная Украина, которой не было»). Возьмите хрестоматийный пример «исторической ловушки» — период Национально-освободительной войны 1648—1657 гг. под предводительством Богдана Хмельницкого. Своими силами не справиться, вернуться к предвоенному состоянию — шляхетские репрессии, затмевающие террор до «золотого десятилетия» 1639—1648 гг.. Поиск союзников становился неизбежен, но не было вокруг тех, кто бы помогал из «гуманитарных» соображений. За поддержку приходилось платить или ясырем, или ограничением самостоятельности вплоть до ее потери в перспективе. Интересно, когда историки спорят, чем считать Переяславскую раду и Мартовские статьи — военно-политическим союзом, конфедерацией, федерацией. Полноте, не породила тогдашняя практика межгосударственных отношений таких изощренных политологических изысков, и любой самодержец воспринимал форму отношений с более слабыми, просящими помощи куда менее «политкорректно», прагматически, в духе тогдашних «конкретных» представлений о взаимоотношениях вассала и сюзерена.
Ради справедливости стоит признать, что, к большому сожалению, эксцессы, которыми сопровождалась интеграция Западной Украины в советскую систему, принципиально ничем не отличались от аналогичных «силовых модернизаций» в истории человечества, а жестокость, с которой подавляли народное сопротивление западные державы (в периоды собственного перехода к капиталистическому пути развития, формирования колониальных империй и борьбы с антиколониальными движениями), намного превосходила «отечественные образцы».
Несложные подсчеты показывают, что в 1954—1962 гг. французы в Алжире, борясь с Армией национального освобождения, уничтожили или лишили свободы в 5-6 раз больше людей, чем сталинизм в Западной Украине, при примерно равной численности населения этих территорий. Задолго до того французы за одну Варфоломеевскую ночь 1572 г. перебили граждан больше, чем погибло за годы Опричнины Ивана Грозного, а переход на иной путь развития в период Великой французской буржуазной революции и наполеоновских войн стоил жизни каждому шестому наследнику галлов (по подсчетам авторитетного демографа Б. Урланиса). Это полезно помнить, дабы не позволять навязывать себе своеобразный комплекс «исторической пришибленности» — залог управляемости нацией извне. Верно говорил инспектор Жеглов — «у них в Англии не меньше нашего воруют».
Увы, но история человечества сама по себе является глубоко драматическим процессом, густо замешанным на законах «экзистенциального эгоизма» и «рационального расчета» (определения покойного философа Александра Зиновьева). Нужно иметь гражданское мужество и критический стиль мышления, беречь интеллектуальную свободу от корыстных внушений, чтобы воспринимать историю такой, как она есть, но верить и действовать так, чтобы не добавлять седин Клио.
Каких бы историософских взглядов и концептуальных толкований ни придерживались мы по отношению к ходу мировой истории, не лишним будет привести мнение на сей счет Святой Православной Церкви, высказанное в начале 1990-х устами покойного митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева): «Отношение людей и народов к дару спасения (принятие или отвержение) в конечном счете определяет судьбу как отдельного человека, так и целого народа… Свобода заключается в выборе между добром и злом, добродетелью и страстью, законом Божим и беззаконием, христианским долгом служения и своеволием, произволом. „Поток истории» есть лишь реализация этого религиозно-нравственного выбора в событиях и поступках».
Думается, что в год 65-летия Украинской повстанческой армии наш профессиональный и гражданский долг восполнить несправедливый по отношению к покойному Василию Куку пробел в историографии национально-освободительного движения. Автор сознательно писал эту книгу на русском языке, надеясь, что это поспособствует популяризации знаний о движении ОУН и УПА и на постсоветском пространстве, и среди русскоязычного населения Украины.
Вехи жизненного пути В. Кука подаются нами на фоне ключевых моментов истории ОУН и УПА. В основу работы положены многочисленные архивные документы движения ОУН и УПА, советских органов госбезопасности и компартии, мемуарная и научная литература. Научно-популярный стиль изложения, по нашему мнению, способствует ознакомлению молодежной аудитории с прошлым национально-освободительного движения. Надеемся хотя бы частично компенсировать потрясающую неосведомленность немалой части сограждан в вопросах отечественной истории — неизбежное следствие стремительной эрозии гражданского самосознания, деградации системы образования и манипулятивных информационных технологий, направленных на духовный разрыв поколений как одного из важнейших факторов стабильности общества, поглощение нашего сознания тем, что деликатно называют «глобализацией».
Приведенные оценки исторических событий являются личной точкой зрения автора, всегда признательного коллегам за конструктивный обмен мнениями.
Цитаты из украиноязычных источников даются в авторском переводе. Псевдонимы негласных помощников органов госбезопасности и отдельных подпольщиков изменены.
Глава 1. Путь в подполье
…«Очень приятно, что мы встретились, Василий Степанович», — приветствовал важного пленника заместитель начальника отдела Секретно-политического управления КГБ УССР майор Григорий Клименко. «Долго же вам пришлось за мной гоняться», — ответил только что захваченный спецгруппой в лесном бункере Василий Кук, последний лидер движения ОУН и УПА в Западной Украине. Этот день, 23 мая 1954 г., ознаменовал окончание организованного вооруженного сопротивления коммунистическому режиму в Украине.
Лемиш, Ле, Коваль, Юрко, Медведь, Василий Лиманыч, инженер Лука Лемишка, Безымянный, Кочегар, С-Вар, 789/1, 11/315, 100… Если встретите эти псевдонимы в материалах украинского повстанческо-подпольного движения, ориентировках польской полиции или советских органов госбезопасности, то знайте — под ними фигурирует один человек, герой нашей документальной повести Василий Кук.
Будущий член Центрального провода (руководства) Организации украинских националистов С. Бандеры ОУН(Б) родился 11 января 1913 г. в селе Красне Золочевского уезда на Тернополыцине (в то время — территория Австро-Венгерской империи, а ныне — Бусский район Львовской области Украины). Отец Василия, Степан Кук работал на железной дороге, мать была домохозяйкой, воспитывала восьмерых детей.
Сразу же отметим, что трагическая судьба западноукраинских земель полной мерой отразилась на судьбе близких родственников В. Кука, кроме двух умерших в детстве. Все его братья и сестра стали активными участниками национально-освободительного движения, подвергались репрессиям — Илярия Кука казнили в 1938 г. поляки, его участь разделил в сентябре 1939-го Илько, в 1940 г. уже советская власть дала 8 лет лагерей Филимону, Иван тогда же получил от «советов» 8 лет и еще «червонец» в 1949 г. Сестра Ева умерла в 1946 г. Родной дядя Аксентий Постолюк и 20-летний кузен Ярослав в 1943 г. погибли от рук участников польских националистических формирований во время печально известной Волынской резни - обоюдной украинско-польской этнической чистки 1943—1944 гг., в настоящее время решительно осужденной политическим руководством и передовой общественностью обеих стран.
Нетрудно понять, что страдания и смерть родственников не в последнюю очередь определили непримиримое отношение В. Кука к польскому и сталинскому режимам, радикализм, что вообще было характерно для политического становления многих будущих деятелей ОУН и УПА. Достаточно вспомнить уничтожение 15 тысяч узников в ходе «чистки» органами НКВД мест лишения свободы в Западной Украине первых дней войны. Советуем прочесть книгу «Ненаказанное преступление» профессионального судмедэксперта О. Левицкого, руководившего эксгумацией предвоенных жертв сталинизма в Ивано-Франковске: выявлено 793 останков, из них 190 женских. Немало — в крестьянской одежде, это к вопросу о «рабоче-крестьянской» направленности политики новой власти…
Гекатомбы сталинизма на долгие годы шокировали население региона. Как писала Президиуму Верховного Совета СССР (10 июля 1971 г.) связная командарма УПА Романа Шухевича, политзаключенная с 20-летним стажем Галина Дидык, «такое не забывается никогда, такое отчеканивается в сердце и передается поколениями». Будущий командующий УПА Роман Шухевич среди разлагавшихся во дворе львовской тюрьмы трупов нашел родного брата… О шоковом впечатлении от кровавой расправы над беззащитными узниками как о поворотном моменте в сознании говорил на суде близкий соратник В. Кука Василий Галаса. «Советизация западных областей УССР, — подчеркивается в выводах Рабочей группы историков при Правительственной комиссии Украины по изучению деятельности ОУН и УПА, — которая сопровождалась ужасными репрессиями, превратила обе ОУН в непримиримых врагов советской власти».
Однако не только это определило мировоззрение будущего профессионального подпольщика. Патриотизм, национальную сознательность, ненависть к поработителям Украины Василий впитывал с младых лет благодаря школьным наставникам. Тут уместен будет небольшой историко-геополитический экскурс в судьбу западно украинских земель (ЗУЗ).
К тому времени, когда Васылько сел за парту сельской четырехклассной школы, Галичина, Западная Волынь, Северная Буковина и Закарпатская Украина пребывали под контролем иностранных войск. Провозглашенная 1 ноября 1918 г. Западно-Украинская Народная Республика (ЗУНР) с первых же дней существования вела борьбу за выживание с Польской державой, которая, не успев возродиться после распада империй Романовых, Гогенцоллернов и Габсбургов, сразу же развернула территориальную экспансию, сопровождавшуюся жестокими карательными акциями. Польша получала солидную военно-техническую помощь от США и особенно Франции, вооружившей армию поляков-фронтовиков генерала Галлера. Несмотря на стойкое сопротивление и отчаянные «дефензивы» (контрнаступления) вооруженных сил ЗУНР — Украинской Галицкой армии (УГА), летом 1919 г. армия «начальника» Польской державы Ю. Пилсудского окончательно захватывает земли Восточной Галичины и Западной Волыни. Поскольку Польша рассматривалась как основное звено антибольшевистской Малой Антанты, в 1923 г. великие державы санкционировали власть Польши («Второй Речи Посполитой» 1918—1939 гг.) над оккупированными территориями.
В конце 1918-го Северную Буковину захватила Румыния. В ноябре 1920 г. под ударами красных войск прекратила существование Украинская Народная Республика. В 1919 г. в Закарпатье вошли войска Чехословакии. Правда, официальная Прага весьма либерально относилась к культурно-национальной автономии украинцев, материально поддерживала украинскую и российскую политэмиграцию, столица этого государства стала настоящим центром политической и культурно-образовательной жизни лишенных родины украинцев. Гораздо меньше повезло их соплеменникам «под ляхами».
Послевоенный духовно-политический кризис Старого Света, метко названный Освальдом Шпенглером «закатом Европы», породил в 20—30-х годах XX столетия «грибницу» авторитарных, тоталитарных и фашистских режимов, волну военных переворотов и всплеск националистических настроений. Не стала исключением и Польша. Банкротство тогдашней парламентской системы и коррупция подвигли национального героя и маршала Польши Ю. Пилсудского на решительные действия: «Я возьму триста легионеров и разгоню эту сволочь!». В мае 1926 г. происходит государственный переворот, установивший «санационный» («оздоровительный») режим «начальника Державы» Ю. Пилсудского. Национальным меньшинствам, наиболее многочисленным из которых были украинцы Восточной Галичины и Западной Волыни, новый режим принес курс «государственной ассимиляции», а премьер-министр К. Бартель заявил об отказе правительства от компромиссов с неполяками.
Особой брутальности политика режима по отношению к украинцам приобрела во время акций «пацификации» («умиротворения») в августе-декабре 1930-го. В ответ на нападения и поджоги имений польских помещиков на этнических украинских землях проводились масштабные силовые акции: уланские полки, полиция блокировали села, для подавления выступлений использовали артиллерию и авиацию. Закрывались национальные культурно-просветительские учреждения. Под суд отдали 909 украинцев, включая 5 депутатов Сейма. Если в 1929 г. доля «украинских» политических процессов достигала 22,5%, то в 1930 — 33, в 1933 - 68,3%. В совокупности было вынесено 4 смертных приговора, 13 пожизненных заключений, 1215 лет строгой тюремной изоляции.
Составляя четверть населения и территории Польши, ЗУЗ производили менее 10% промышленной продукции государства и служили сельскохозяйственным придатком, эксплуатировались месторождения нефти и газа, химического сырья, лесные ресурсы. По словам современного польского историка Е. Томашевского, «польская держава сама воспитывала себе отряды заклятых врагов, которые с нетерпением ожидали момента расплаты».
«Ассиметричным» ответом этнического большинства западноукраинских земель стал повышенный интерес к собственной истории, культуре, традициям государственности и вооруженной борьбы с внешними врагами. Широкую образовательную работу проводило общество «Просвита». Историки, стремясь поддержать национальный дух, создавали труды о прошлом Киевской Руси и Галицко-Волынской державы, казачества и гетманщины, героике Украинского сечевого стрелецтва (УСС) времен Первой мировой войны и УГА. Профессора-украинцы преподавали в подпольных университетах. Несмотря на сопротивление властей, развивалось украинское скаутское и спортивно-патриотическое движение в форме обществ «Пласт», «Сечь», «Сокол», «Луг». Их участники не только занимались спортом, но и ходили в походы, сочетая приобретение навыков выживания в лесах с воздвижением символических крестов и могил на местах боев УСС и УГА. Практически все функционеры ОУН и ведущие командиры УПА прошли эту школу, в 1925—1928 гг. В. Кук также стал членом «Пласта», «Сокола», сотрудничал с «Просвитой».
Интересно, что с «пластунами» делились знаниями и носители старинных казацких боевых искусств и эзотерических знаний — систем рукопашного боя «Спас», «Крест» и возрожденного ныне «боевого гопака» (свою школу самозащиты с посохом «Костурица» имели даже незрячие кобзари!). Автору довелось подробно беседовать с ныне покойным полковником госбезопасности в отставке Леонидом Дубининым, участником войны (кстати, именно он готовил к зафронтовой работе в спецшколе НКВД на Луганщине героиню «Молодой гвардии» Любовь Шевцову), работавшим в конце 1940-х начальником Управления МГБ УССР по Черновицкой области, а затем долгое время возглавлявшим 6-е Управление КГБ УССР, занимавшееся контрразведывательной защитой научно-промышленного комплекса.
По словам Л.Дубинина, члены ОУН проходили выучку у борцов и боксеров, владели нетрадиционными знаниями. «Идешь, бывало, к подпольщикам на переговоры, — вспоминал Леонид Николаевич, — под мышкой ТТ, к ноге примотаешь «вальтер». А они напоят тебя отваром из каких-то трав, и руки безвольно виснут как плети. У нас-то был спецпрепарат «Нептун», химия, а они знали и гомеопатию, и другие природные средства».
Кстати, этот офицер госбезопасности сыграл свою положительную роль и в судьбе семьи В. Кука, помогая его сыну Юрию (одному из основателей движения атлетизма в Киеве) получить редкое в 1960-х годах университетское образование кибернетика и поступить в аспирантуру (советская бюрократия сама вряд ли бы дала дорогу отпрыску «бандглаваря»). Забегая вперед, отметим, что начальник Пятого управления (борьба с идеологической диверсией и «диссидентоведение») КГБ УССР полковник Леонид Каллаш доказывал партийным органам нецелесообразность препятствовать В.Куку в научной работе и не соглашался с решением «серой хаты» (как в народе окрестили здание ЦК КПУ) о недопущении к защите диссертации далекого от политики Юрия Кука. Позиция полковника вызвала недовольство партийных бонз, изучавших возможность повторно запроторить на нары помилованного к тому времени лидера подполья. Но об этом мы расскажем позже.
Да и много чем другим овладевали люди, решившие всецело посвятить себя национально-освободительной борьбе. Когда Василий Кук уже пребывал во внутренней тюрьме КГБ УССР в Киеве и почти не притрагивался к пище, отмечается в документах, оперработники участливо спрашивали, отчего тот «плохо кушает» (боялись, что «особо опасный государственный преступник» уморит себя голодом). Но Василий Степанович успокаивал их: «Если бы я хотел умереть, то давно бы сделал это — у меня есть свои способы еще с польских времен…». И переводил разговор в шутливое русло: «Вот вы сводите меня в ресторан, выпили бы винца или водочки, глядишь — и аппетит появится».
Несмотря на пацификацию и искусственную полонизацию, на ЗУЗ легально действовало 92 украинские организации, 12 из них имели представительство в Сейме, одно лишь Украинское народно-демократическое объединение охватывало 280 тыс. участников. Своеобразной отповедью на шовинистическую политику Варшавы стали кооперативное движение, антиалкогольные и антитабачные кампании, призывы приобретать товары первой необходимости лишь у украинцев: «Свой к своему за своим!», — был такой лозунг.
В такой атмосфере и формировалась личность Василия Кука. Большую роль в его становлении как украинского военного и общественного деятеля сыграло обучение в Золочевской частной классической гимназии, директором которой работал украинский патриот, священник Украинской греко-католической церкви (игравшей исключительно высокую духовную роль в жизни галичан) отец Николай Хмелевский, бывший капеллан УГА. Были и среди учителей гимназии офицеры УСС, УГА, Армии Украинской Народной Республики (УНР).
Видимо, железнодорожники Речи Посполитой зарабатывали неплохо, что давало возможность мальчику из многодетной семьи получать образование в платном учебном заведении. В целом же благосостояние низов галицкого общества, избежавших в межвоенный период коллективизации и голодомора 1932—1933 гг., выгодно отличалось от советского колхозного крестьянства и пролетариата.
Вспомним впечатление от быта крестьян Западной Белоруссии (тоже жившей «под Польшей» до 1939 г.) героя романа Владимира Богомолова «В августе сорок четвертого…» — лейтенанта-москвича и комсомольца Андрея Блинова: «Население здесь поляки и белорусы, но все так называемые „западники», люди забитые, отсталые, не по-нашему односторонние… А внешне: одеваются в основном лучше нас. В хатах обстановка городская. Вместо лавок обычно стулья. Девушки щеголяют в шелковых платьях по колено и в цветастых из хорошей материи блузках. Мужчины, тоже крестьяне, носят шевиотовые костюмы, сорочки с отложными воротниками и «гапки», что по-польски означает фуражки. На груди обязательно крестик, возле каждой деревни — огромное распятие с Иисусом Христом… Люди здесь в основном прижимистые, как и все, наверное, собственники…».
И такой «конфликт цивилизаций» (почти по Хантингтону) испытали тысячи советских военнослужащих и специалистов, обеспечивавших «социалистическое строительство» на новоприсоединенных украинских землях за рекой Збруч. Сказывалась и разница в уровне жизни, ментальносте между галичанами и «пришлыми» кадрами, зачастую державшимися высокомерно перед «аборигенами», без уважения к местным традициям, религиозности населения. Известный режиссер Роман Виктюк вспоминает, как в театр родного Львова приходили жены «красных командиров» … в ночных сорочках и пеньюарах, конфискованных у сменивших климат «буржуев». Они считали, что наряжаются в вечерние платья. Оперработников НКВД подпольщики «вычисляли» просто — из-под цивильной верхней одежды у них неизменно торчали казенные сапожищи… Но это будет после «золотого сентября» 1939 г. А мы вернемся к формированию убеждений будущего командующего УПА.
Как это ни покажется странным, в социально-политических предпочтениях В. Кук придерживался левых взглядов. В наше сознание коммунистической пропагандой и наукой внедрен тезис об «украинских
Тяжелая и военная промышленность подлежали переходу в государственную собственность. Другие производства оставались бы в собственности отдельных лиц и организаций и функционировали на основе свободной конкуренции и частной инициативы. Государство бралось оказывать содействие развитию разных форм кооперации в городе и на селе. В области торговли предполагался государственный протекционизм для защиты внутреннего рынка и защиты интересов отечественного товаропроизводителя на мировом рынке. Государство обязывалось обеспечить социальные гарантии — 8-часовой рабочий день, арбитраж при решении производственных конфликтов, помощь безработным, пенсионное обеспечение. Декларировалось право работающих образовывать профсоюзы, выборные «советы рабочих» для гармонизации отношений между пролетариями, работодателями и государством.
Коренное изменение идейно-политических приоритетов ОУН(Б), отказ от антигуманного, во многом ксенофобского, «интегрального национализма» состоялись на III Чрезвычайном Большом собрании (август 1943 г.) с принятием новой Программы организации, построенной на началах социальной справедливости, демократии, уважения к правам человека и национальных меньшинств. В известной работе руководителя референтуры пропаганды ОУН(Б) Петра Федуна «Кто такие бандеровцы и за что они борются» (1948 г.) речь шла о необходимости введения общественной собственности на средства производства, устранения эксплуатации человека человеком, утверждения бесклассового общества. Нетрудно заметить, что в программных установках ОУН преобладали социалистические или социал-демократические принципы, причудливо сочетавшиеся с солидаризмом, а то и вполне коммунистическими лозунгами.
Не приходится сомневаться, что для понимания чуждости значительной части народа Украины капиталистических идей и рафинированного национализма «Лемишу» много дало руководство подпольем ОУН в индустриальных областях юго-востока УССР в 1942—1943 гг. На допросах в КГБ он признавал, что идеи националистов и курс на возрождение частной собственности не встретили поддержки у «схидняков». Жители Востока республики, признавал документ Центрального провода ОУН(Б), в основном русофилы и для них «понятие самостийной Украины — как для нас самостоятельная Гуцульщина».
Уже в послевоенные годы Василий Степанович критически относился к недостаткам капиталистического образа жизни, к своекорыстной политике Запада относительно Украины. Находясь в гуще борьбы с советским режимом, он болезненно воспринимал прагматическое отношение Запада к движению ОУН и УПА лишь как к «пятой колонне» в «холодной войне», непонимание правящими кругами США и Великобритании важных нюансов положения подполья в условиях постепенной советизации региона и развертывания там популярных социальных программ.
В одном из бункеров, где укрывался «полковник Коваль» (один из известных псевдонимов В. Кука), нашли копию и английский перевод письма «группы украинских политических деятелей» британскому премьеру Уинстону Черчиллю от апреля 1946 г. В нем содержался разбор знаменитой речи в Фултоне 5 марта того же года, знаменовавшей начало «холодной войны». Лидеры ОУН требовали от Запада признания суверенных прав Украины и свободы в выборе социально-экономического устройства. В августе 1950 г. лидеры повстанцев подготовили письмо о содержании радиопередач на Украину «Голоса Америки». Фактически это была критика политических установок администрации США, которая, в частности, не учитывала индифферентности к капитализму значительной части населения УССР и того, что ОУН выступает за плюрализм форм собственности.
О далеко не буржуазных воззрениях В. Кука говорил на допросах и его близкий соратник, член Провода ОУН(Б), сын батрака Василий Галаса («Орлан»), захваченный спецгруппой МГБ 11 июля 1953 г. На одной из последних встреч «на воле», отмечал на допросах «Орлан», «Лемиш» сказал боевому побратиму: «Мы стоим у своей могилы, идти на Запад мне смысла нет. Я и 10 километров не пройду, сведет болью желудок. Лучше честно погибнуть здесь, но не видеть скандалов этих панов (имелись в виду острые разногласия в националистических организациях за кордоном. —
Глава 2. Становление революционера
Будучи гимназистом, Василий Кук подружился с соучеником Ярославом Лехом. Приятель давал ему читать нелегальный орган Украинской войсковой организации (УВО, первой организационной формы движения украинских националистов) журнал «Сурма» («Горн»), издававшийся в Литве (часть ее территории с Вильнюсом Польша также оккупировала в 1919-1920 гг.). На страницах «Сурмы» регулярно печатались, кроме антипольских статей, материалы из опыта деятельности революционных или экстремистских движений («Как российские революционеры бежали из тюрем», «Нигилисты», «Орсини» и другие), наставления по поведению националиста на случай ареста и пребывания под следствием («Из практики полиции ляхов», «Допрос», «Техника следствия» и другие). Видимо, это были первые уроки конспирации, признанным мастером и разработчиком которой Василий Степанович станет впоследствии.
В 1928—1929 учебном году Василий становится членом «Юнацтва» (молодежного резерва ОУН) и тем самым вступает в ряды национально-освободительного движения, с которым будет связана вся его жизнь вплоть до захвата 23 мая 1954 г. агентурно-боевой группой КГБ УССР. В следующем году ему доверили руководство «юнаками» Золочевской гимназии и одноименного уезда. Отвечая в 2001 г. на вопросы журнала «Захист», Василий Степанович так охарактеризовал свои мотивы к вступлению в ряды борцов за независимую Украину: «Если вы человек, если вас оскорбляют и унижают как украинца, презирают ваш язык, хотят держать в ярме и хозяйничать на вашей земле — вы не можете не ощутить желания бороться за свой народ, за свою державу. Я сознательно стал на путь борьбы, ясно понимая, какие нелегкие испытания меня ждут на нем. Да и разве можно отсиживаться, когда отстреляли почти всю нашу интеллигенцию, создали искусственный голод, массово вывозили украинцев и уничтожали как нацию? Не только я, но и другие люди брали в руки оружие или вели борьбу в тех формах, которые были наиболее целесообразны на том или ином историческом этапе».
К слову говоря, упомянутые В.Куком преступления сталинизма были хорошо известны в регионе. В начале 1930-х в среде националистов целиком закономерно нарастают антисоветские настроения. «Великий перелом» и репрессивный характер сталинского режима не были секретом для населения ЗУЗ (отметим, что в мировом коммунистическом движении именно Компартия Западной Украины первой, еще в конце 1920-х годов, выступила против своеволия Кремля в Украине, в 1938-м была распущена, а ее последние лидеры расстреляны в лесу под Орлом 16 октября 1941-го).
Как отмечает в мемуарах бывший командир боевой группы (боевки) Службы безопасности (СБ) ОУН Дмитрий Купьяк-«Клей», «читая свободную прессу, в которой часто были репортажи о жизни в СССР, западные украинцы хорошо знали о массовых расстрелах в казематах ЧЕКА, ГПУ … НКВД, вывозе миллионов сознательных украинцев-патриотов в Сибирь и о недавнем искусственном голоде, который забрал в 1933 г. миллионы украинцев…». Кстати, советским правосудием «Клей» обвинялся в организации убийства более 200 мирных граждан в 1940-х годах, однако власти Канады в послевоенный период отказали неоднократным требованиям СССР экстрадировать бывшего боевика — «холодная война» диктовала двойные стандарты…
В молодежном резерве «Лемиш» пробыл недолго, его способности к организаторской работе заметили, и уже с 1930-го он становится членом ОУН, более того — в ее Золочевской уездной экзекутиве (так называли территориальные органы управления ОУН, позднее переименованные в проводы) совмещает посты руководителя организационной и молодежной референтур. Закончив гимназию, пытается поступить во Львовский университет (целиком полонизированный, как и остальные три вуза Галичины), однако украинцу туда дорога была заказана, и поступить пришлось на юридический факультет Люблинского университета. Однако закончить образование довелось уже после помилования в Советской Украине, а тогда В. Кук стремительно втягивался в карьеру профессионального революционера, каковыми считали себя члены Организации украинских националистов.
Оформление движения украинских националистов стало реакцией радикально настроенной части населения Западной Украины на гибель национальной государственности 1917—1920 гг., поражение национально-освободительной борьбы и территориальное расчленение украинских земель между СССР, Польшей, Чехословакией и Румынией. Вокруг бывшего командира Корпуса сечевых стрельцов Армии Украинской Народной Республики полковника Евгения Коновальца сплотились отчаянные боевые офицеры, участники Сечевого стрелецтва и УГА.
На заседании «Стрелецкой рады» в июле 1920 г. и на съезде представителей нелегальных военно-патриотических организаций 31 августа того же года в Праге принимается решение создать «Войсковую организацию» (после 1924 г. утверждается название — Украинская войсковая организация, УВО). С июля 1921 г. ее возглавил Е. Коновалец. Активисты УВО вели учет бывших военнослужащих УГА, собирали оружие, разрабатывали планы вооруженного восстания против Варшавы. Помимо этой и пропагандистской работы они намеревались вести подрывную деятельность и террор против польской власти. Первый теракт — выстрелы боевика Степана Федака 25 сентября 1921 г. в «начальника державы» Юзефа Пилсудского, ранившие, однако, львовского воеводу Грабовского. Только в 1922 г. УВО провела в регионе 38 диверсий, в прессе даже появилось понятие «балканизация Галичины».
Националисты создали широкую сеть подпольных групп и резидентур в Галичине, крупнейших городах Польши и некоторых других европейских стран. В составе «Начальной команды» УВО создается референтура разведки, которую возглавляли Ярослав Чиж (сотрудник разведки Австро-Венгрии, а затем Корпуса сечевых стрельцов), сотники Николай Колтуняк и Осип Думин. Создаются разведывательные подразделения окружных и уездных команд УВО, конспиративные линии связи, по которым информация поступала в «почтовые ящики», находившиеся в ведении руководителей разведки УВО.
Как отличалось в учебнике «Разведка», подготовленном Генштабом Польши, «разведывательная сеть УВО была наибольшей и наилучше организованной в своем роде в Европе». Собиралась разноплановая информация о вооруженных силах, государственных учреждениях, промышленности, коммуникациях Польши. Источниками информации служили украинцы-военнослужащие или гражданские лица, корыстолюбивые чиновники всех национальностей. Так, сотрудники-украинцы штаба корпуса в Перемышле по заданию разведчика УВО Заблоцкого добыли данные о дислокации и командном составе частей, мобилизационные схемы, секретные приказы и документацию местного арсенала.
Поделиться книгой: