Серебро змея

— Да. Он здесь. Он может сам сказать это тебе.

— Смертный, ты здесь внутри? — обратился Херциг к колокольчику.

— Он молчит, — сказала девушка. — Духи делаются угрюмы и молчаливы, угодив в ловушку. Может быть, он думает, что если будет молчать, ты подумаешь, что его там нет.

— Тебе лучше знать, Герта. Я бы хотел тоже знать это. Я не могу разговаривать с духами так, как это можешь ты.

— Это не важно. Я могу разговаривать за нас двоих. Возьмешь его наружу?

— Возможно. Предок нуждается в обитателе.

Дух, заключенный внутри колокольчика? Лонни едва ли нужно было долго догадываться, чей это может быть дух. Но как же это случилось и как можно было освободить Кайана?

Она последовала за Херцигом, мужчиной-лопоухим, когда он выносил из каменного дома безмолвный колокольчик, а Герта следовала за ним. Они пересекли двор и вошли в сарай. Здесь лежало длинное тело змея, его голова и один глаз были покрыты тяжелым зеленоватым покрывалом.

— Почти исцелен, но еще не способен к активной жизни, — сказал Херциг. — Лучше дух лопоухого, но духам смертных тоже нужен отдых.

— Он не получит отдыха, — сказала Герта с улыбкой. — Не получит, находясь в теле предка.

— Нет, может быть, нет, если ему не понравится пребывать там. Но если пройдет достаточно много времени — несколько сот или тысяча лет — смертный дух станет таким же, как и наш лопоухий предок. Может потребоваться именно столько времени, чтобы он стал таким, хотя обычно это происходит гораздо быстрее.

— Да. Тоннели, подношение серебра, наслаждение от жертвы. В скором времени смертный дух и наш предок станут одним целым.

О чем они говорили? У Лонни было такое чувство, что тело змея, которого убил Кайан, собирались вернуть обратно к жизни. С помощью смертного духа? Все-таки, что же происходило?

Херциг взобрался к платформе на несколько ступенек вверх. Там он подержал над головой змея колокольчик и посмотрел на Герту.

— У тебя есть что сказать, дух? — спросила Герта.

Колокольчик заговорил, музыкально вызванивая каждое слово:

— Отпустите меня! Отпустите! Отпустите!

— Кайан, — возбужденно воскликнула Лонни. — Кайан, это ты?

— Лонни? Лонни, Лонни — уходи! Уходи, уходи, уходи!

Точно так же, как и она упрашивала его, как раз перед тем, как появился змей, совсем не желая этого! Теперь уже она должна попытаться спасти его от того же змея, хотя он и был уже мертв.

— Кайан, я здесь! Дай мне дотронуться до тебя, вернуть тебя назад…

— Нет, Лонни, нет!.. Уходи, уходи отсюда, пока они не поймали тебя!

Герта осмотрелась.

— Здесь есть еще один! — заявила она. — Он разговаривал с ним.

— Ты можешь поймать и его тоже?

— Может быть. Оживляй предка.

Херциг покачал спираль-колокольчик. Он завибрировал на нежной музыкальной ноте. Змей приподнял свою массивную голову.

Лонни знала, что должна быстро действовать. Она кинулась к колокольчику, пытаясь дотянуться до Кайана, ухватилась за него каким-то непонятным астральным образом и попыталась вытащить его наружу, но он был упрятан туда прочно.

— Лонни, отпусти меня! — крикнул он. — Ты лишь сама попадешься в ловушку!

Она неохотно выпустила его, понимая разумность предупреждения. Но в этот момент она увидела, как что-то переместилось из колокольчика к рылу чудовища. Кайана притягивало к змею!

Теперь Герта взялась за колокольчик и начала покачивать его, протянув к Лонни.

— Войди в колокольчик! — приказала она.

Лонни отпрыгнула в сторону — но, делая так, придвинулась ближе к змею. Ею овладело странное чувство. Может ли змей, который был готов поглотить ее тело, оказаться способным поглотить ее дух? Кайан убил его, но теперь получалось, что его дух будут использовать для того, чтобы снова оживить змея. Если он поглотит и ее дух, она будет вместе с ним. Живая, и с тем человеком, которого любит!

— Уходи, Лонни! — закричал Кайан. — Она захватит тебя, как уже поймала меня. Уходи и расскажи об этом остальным в лагере!

В этом был смысл, но она колебалась. Возвратиться и предупредить остальных или быть вместе с ним? Каково было значение ее видения? Покинуть его — или соединиться с ним?

Затем она увидела, как Герта снова размахивает колокольчиком со свирепым выражением на лице. Герта хочет заключить ее дух в колокольчик вместо Кайана!

Это было неправильно. Она не вынесет этого. Она хочет быть вместе с Кайаном. Немедленно.

Она тут же проникла в тело змея, глядя через его единственный глаз. И сразу же ощутила, что здесь вместе с ней находится и Кайан.

— Лонни, почему же, почему?

— Чтобы быть с тобой, — ответила она.

— Это же на целую вечность. Или пока мы оба не забудем о самих себе.

— Нет, не вечность, Кайан. Мувар говорил, что ты уйдешь потом в другой мир.

— Но ведь это и есть другой мир — астральная область. Однако…

— Мувар сказал, что это не обязательно должен быть конец, если я сделаю все правильно. Поэтому я и присоединилась к тебе.

— Лонни, о чем это ты говоришь? Мувар? Ты его видела?

— Однажды, очень давно. Он рассказал мне, что будет. Он рассказал мне, а потом я забыла об этом. Или попыталась забыть.

— Лонни, ты сошла с ума? Ты говоришь какую-то глупость.

— У тебя впереди часть вечности, чтобы определить это. В течение этого периода все, что должно быть сказано, будет сказано.

— Но ты же молода и красива! У тебя впереди прекрасная жизнь! Безумие отбрасывать ее вот так просто в сторону.

— Жизнь будет пустой без тебя, Кайан. Я хочу только одного — быть с тобой. Теперь я с тобой.

— Они оба находятся в предке, — сказал Херциг. — Хорошая работа, Герта. Это так же хорошо, как и поместить одного из них в колокольчик. Предок был сильно ослаблен, и два духа помогут исцелить его лучше, чем один. — Слезая с платформы, он высунул голову за дверь и позвал: — Трипсик, Синплакс, Ютернейни — идите сюда!

Трое лопоухих подбежали к нему со стороны каменной стенки, которую они в данный момент складывали. Они послушно встали перед Херцигом в ожидании его приказаний.

— Предок готов, — сказал им Херциг. — Освободите дорогу.

Трипсик, Синплакс и Ютернейни выбежали, размахивая руками и крича занятым работой лопоухим освободить дорогу. Герта шагнула наружу, а потом снова вошла в дверь, неся с собой только что сорванный цветок с синими и розовыми лепестками. Она слегка коснулась цветком к кончику змеиного рыла.

Лонни ощутила своими ноздрями аромат цветка, но на самом деле это были совсем не ее ноздри и не ноздри Кайана. Они принадлежали змею, и аромат заставил их шевельнуться.

Огромное тело начало изгибаться волнистыми движениями. Оно изогнулось по всей своей длине, потом выползло из сарая, следом за Гертой, вдыхая аромат цветка, который она держала в руке.

— Кайан, это ты делаешь? Ты нас перемещаешь?

— Нет, я не имею контроля над телом, — сказал Кайан. От змея не исходило ни звука; только мысленный сигнал доносился до нее аналогично речи. — Я здесь. И ты тоже здесь. Я не думаю, что кто-нибудь из нас сможет сделать больше, чем мы можем сейчас, в наших астральных телах. Хуже этого, мы в ловушке. Мы навсегда завязли внутри этой твари.

— Нет, не навсегда, я уже говорила тебе.

Аккуратные каменные домики, каменные стены и участки обработанной земли проносились мимо. Она видела это единственным уцелевшим змеиным глазом. Но у нее не было контроля над движениями змея.

— О, Кайан, разве это не забавно!

— Забавно? — возмущенно отозвался он.

— Да, как это здорово — ощущать себя частью этого! О, боже мой, я никогда не думала об этом, никогда не мечтала!

— Да, это просто кошмар.

— Но посмотри же, как все вокруг красиво! Мы часть этого существа, и мы в сознании. Мы живы, оба мы живы!

— Хотелось бы мне знать, надолго ли.

— В течение целых сотен лет, как говорили они! Значительно дольше, чем могут продержаться наши обычные тела!

— Но как долго мы будем оставаться самими собой? — мрачно уточнил он.

Как это удручает, подумала она. Она хотела вывести его из этого состояния. Просто то, что ты живешь и находишься с тем, о ком ты по-настоящему заботишься — в конце концов, именно в этом и заключается смысл жизни. Она не осмелилась высказать это. Кайан не знал, что она любит его. Она поняла это, но это не вызвало у нее обиды, потому что она увидела его взгляд на события. Он бросился ей на помощь, потому что считал это необходимым. Он не думал, что у него может быть какое-нибудь будущее с женщиной из этого мира, поскольку собирался в скором времени покинуть его. Она нравилась ему, он находил ее красивой, только и всего. Он не понял, что она полюбила его в тот же момент, когда он бросился ей на помощь. Он не понимал, как важно было для нее всего лишь оставаться живой и быть вместе с человеком, который ей дорог, следуя пророчеству. Но ведь у них будет время, много времени! Она в подходящий момент расскажет ему о своей любви, и она была твердо уверена, что он ответит ей взаимностью. Это будет чудесно. Это уже сейчас чудесно для нее, а тогда это будет чудесно и для него тоже.

Они последовали за Гертой через долину лопоухих и прошли дальше, в долину Змей. Здесь было несколько змеев, которые в ярком утреннем солнечном свете сбрасывали свою шкуру. Они забирались все выше, в сторону более высоких холмов, а затем в горы.

Здесь Герта остановилась. Она погладила рыло змея своим цветком, разговаривая с ним, говоря ему, какой он красивый и могучий предок. Затем она сказала:

— Возвращайся, предок. Возвращайся, живи, радуйся жизни.

Лонни заметила, что Герта скрылась из поля зрения змея. Возвращается обратно домой, решила она. А их двоих оставила внутри змея, как и должно было быть.

Свет, поступающий из глаза, вдруг померк, и все показалось черным. Змей прокладывал себе туннель в скале, его зубы крошили камни, он все глубже вбуравливался в недра горы.

— О, Кайан! — закричала Лонни. — Разве это не восхитительно!

— Нет, не восхитительно. — Казалось, он не очень был ей рад. Придется обуздывать свой энтузиазм, пока он всего не поймет.

— Мы теперь вместе! — продолжила она, хотя и понимала, что ей лучше подождать, пока он не приспособится к своему новому положению. Но в астральной форме у нее не было того контроля над чувствами, который был в физическом, настоящем теле. Она часто выражала свои мысли и чувства, не подумав. — Мы вместе, и…

Она начала ощущать вкус того, что сейчас пробовал змей: пряный сочный привкус того, что ее — нет, его — инстинкты определяли как серебро. Змей растворял металлическую руду, переваривая ее с помощью своей кислоты. И она и Кайан тоже могли попробовать ее на вкус.

— О, Кайан, о…

— Это не продлится долго, — сказал Кайан. Он видел все в мрачном свете; она ощущала темную ауру его настроения. — Даже это огромное тело может продержаться не так долго.

Позади, в теле змея пищеварительные процессы были в полном разгаре, наружу вылетали струи отходов. Они убили это существо, а теперь возвратили его обратно к жизни, их души заменили тот дух, который он потерял. Эта мысль раньше могла бы привести ее в ужас, но теперь она стала частью новой жизни змея, и все это было вполне естественно и даже великолепно.

К тому же Лонни получала наслаждение от вкуса серебра. Ей нравилось то трепетное ощущение, которое возникало, когда змей проскальзывал, касаясь своей чешуей стенок образующегося туннеля, его могучее тело извивалось, ей нравилось даже выбрасывание отходов. Она знала, что Кайану это не по душе. Все ли мужчины были так безразличны, или это только он был таким? И все же, она любила его, как и тогда, когда он пришел к ней на помощь. Теперь она лучше знала его, но ее чувства не изменились. Когда-нибудь, когда придет время, он все поймет и разделит с ней ее чувства.

— Боги, как же я ненавижу этот вкус!

Лонни незримо вздохнула. Временами находиться вместе с Кайаном было не такой большой радостью, как она представляла себе. Она слышала, что те, кто образуют супружеские пары, в очень скором времени обнаруживают друг в друге такие вещи, которые им не нравятся. Она не верила этому, но сейчас начинала думать, что это так и есть. Однако все же это было лучше, чем позволить ему оставить ее и уйти в свой другой мир.

Но если предположить, невольно подумала она, что каким-то образом он бросит ее здесь? Одну в змее, целиком отрезанную от всего мира, с каждым днем все больше и больше превращающуюся в змея? Она пришла сюда для того, чтобы вечно быть вместе с ним; без него это может быть будет совсем не забавно. Лонни задрожала, и ей показалось, что ее дрожь прошла по всему телу, в котором они находились.

Не обращая на это внимания, змей продолжал прорывать туннель в темноте. Казалось, что хотя их души могли придать ему силы для исцеления, он не знал об их существовании. Это было животное, хотя и такое крупное и удивительное.

* * *

Хито вошел в палатку и посмотрел на их тела без всякого удивления. Девушка приняла эти ягоды, как он и боялся, и теперь они оба были мертвы. Если только, конечно, с помощью каких-нибудь средств, о которых он ничего не знал, они снова смогут проснуться и жить.

Мимо него с жужжанием пролетела муха. Он прихлопнул ее ладонью. Он потрогал их лица: холодные.

Как долго должен он ждать? Если тело не живое, оно подвергается разложению. Они начнут вонять и портиться, и тогда их придется похоронить. Но до этого времени он подождет.

Вздохнув, Хито уселся рядом с телами и приготовился ждать.

Глава 10. Захвачены

Джон удалось сбить птицу гука с помощью того камня, приносящего счастье, но она притворялась, что это было только ее собственное искусство, как и тогда, когда ей удалось спасти своего брата и короля от злого волшебника. Лестер, восхищенно покачав головой, переправился через реку и привез большую птицу обратно. Мор стоял, поглаживая подбородок и попеременно подергивая себя за сохранившуюся половинку уха и за целое ухо, повторяя снова и снова: «Я не верю в это! Никто не может так ловко обращаться с пращой! Никто! Особенно девушка!» Теперь, когда они сидели у костра, птица на вертеле покрывалась соблазнительной корочкой, и все внимательно наблюдали, как Хелн, неожиданно оказавшаяся большим знатоком кулинарного искусства, переворачивает ее, время от времени оставляя ее в покое, чтобы сохранить аромат.

Мор был первым со своим большим ножом, который носил с собой еще на войне. Отрезал большой кусок хлеба, который им принес Йокс и, втянув аромат дичи своим огромным носом, попытался откусить большой кусок от своей порции, но обжег язык. Он отложил на время свою трапезу и достал бутылку малинояблочного вина, которое припрятал от Сент-Хеленса. Мор сделал глоток, состроил гримасу, затем передал бутылку своему сыну. Лестер последовал его примеру, правда предварительно откусив немного от своей порции. Джон отрезала еще два больших ломтя хлеба от буханки огромных размеров и присоединилась к Хелн.

— Ему действительно следовало подождать, — сказала Хелн, наблюдая как сок струйкой стекает в огонь, громко потрескивая и рождая крошечные завитки пара. — Ведь ясно же было, что оно горячее.

— Эти мужчины! — заметила Джон, как и следовало отъявленной либерационистке. — Все, о чем они думают, это о своем желудке и их…

— Джон!

— И лошадях.

— Да, лошадях. — Хелн улыбнулась. Джон так и останется мальчишкой-сорванцом, пока не станет матерью. Судя по тому, как она и Лестер обожают друг друга, может быть, для этого не потребуется очень много времени. Было трудно поверить, что Джон когда-нибудь может стать матерью для кого-нибудь, но ведь она доказала, что может быть удивительно нежной и заботливой сиделкой, — факт, который, должно быть, во многом помог ей завоевать сердце благодарного Лестера.

— Что ж, я хочу попробовать кусочек.