Гусары
Если хочешь быть красивым,
Поступи в гусары.
Козьма Прутков.
Первоначально «гусарами»[114] именовались отряды легко вооруженных, быстрых и маневренных кавалеристов, основными задачами которых являлись наблюдение за неприятелем, разведка и доставка донесений. Успешность действий гусар зависела, в первую очередь, от силы, выносливости и быстроты их лошадей. В начальный период своей истории гусары были вооружены саблями, палашами и пиками. В отличие от палаша, более характерного для тяжелой кавалерии, сабля[115] имела изогнутый клинок и предназначалась, прежде всего, для нанесения рубящих ударов. В описываемую эпоху конные войска подразделялись, в зависимости от породы лошадей, роста и вооружения конников, на легкую и тяжелую кавалерию. В армиях германских государств (а с 1871 года – Германской империи) в состав тяжелой кавалерии входили кирасиры[116], конногвардейцы[117] и карабинеры[118], а в состав легкой кавалерии – гусары и шеволежеры[119]. Уланы, драгуны[121] и конные егеря[122], согласно германской военной традиции, находились где-то «посредине», составляя как бы «среднюю кавалерию» (хотя этот термин официально никогда и не употреблялся).
В описываемое время из гусар формировались полки легкой кавалерии. История гусарских полков уходит своими корнями в историю венгерской (мадьярской) конницы эпохи позднего Средневековья и кровопролитных войн венгров с турками-османами. Превосходство турок в легкой маневренной коннице поставило венгерского короля Матвея Корвина, или Матьяша Гуньяди (1443-1490), перед необходимостью формирования в кратчайшие сроки отрядов опытных, легких на подъем и подвижных конников для выполнения разведывательных задач и преследования отступающего противника. Сам термин «гусар»[123] венгерского происхождения (от венгерских слов «гус»[124]= «двадцать» и «ар»[125] – «подать», «цена», или «стоимость»). Это составное слово весьма точно характеризует принцип формирования венгерской легкой кавалерии, начиная с 1435 года: каждые двадцать свободных собственников, то есть, землевладельцев (преимущественно – венгерских дворян) были обязаны нести расходы по обмундированию и вооружению одного легкого конника («гусара»)[126]. Со временем гусары, кроме холодного оружия, получили на вооружение также мушкетоны (применявшиеся ими во время несения службы на аванпостах и в пешем бою) и пистолеты. Разрядив в неприятеля пистолеты, гусар брался за саблю. По мере падения значения тяжелой рыцарской и жандармской конницы с ее стальными доспехами и длинными копьями и одновременного роста значения мобильной, легкой кавалерии слово «гусар» и подобные гусарам части легкой кавалерии (первоначально формировавшиеся из венгров и географически близких венграм народов – валахов, молдаван, хорватов, сербов) нашли широкое распространение и в армиях других европейских государств. Единственным исключением были тяжеловооруженные «панцирные», или «крылатые» гусары польско-литовского государства «Речь Посполитая» XVI-XVIII вв. Тяжелые польские гусары были вооружены длинными копьями с вымпелами-флюгерами и закованы в латы с прикрепленными к плечам громадными крыльями, шум которых приводил в смятение неприятельскую конницу.
Первые прусские гусарские части были сформированы в 1721 году. К моменту вступления на престол Фридриха Великого (в 1740 году) в прусской армии имелось 2 гусарских полка. Чины 1-го и 2-го прусских гусарских Лейб-гвардейских полков именовались «гусарами с мертвой головой» («тотенекопфгусарен»)[127]; их полковой эмблемой служила «мертвая (Адамова) голова» (изображение человеческого черепа, наложенного на скрещенные берцовые кости)[128]. Чины еще одного, 9-го прусского гусарского полка именовались «гусарами смерти» («тодесгусарен»)[129]; их полковой эмблемой служило изображение самой Смерти в виде человеческого скелета с косой и песочными часами. Тема военной символики мертвой головы как олицетворения «смерти-бессмертия» представляется нам настолько важной, что мы остановимся на ней несколько подробнее.
«Мертвая голова»
И, непримиримо ощерясь,
Петлею расплаты поверх
Встал месяц – эсэсовский череп,
Взыскующий будущий Рейх.
Iерей Анатолий Кузнецов.
…Как пишет английский военный историк Роберт Лумсден, немцы воспринимали «мертвую голову», прежде всего, «как историческую эмблему некоторых элитных частей»[130] армии кайзеровской Германии. Cовременный немецкий исследователь Гидо (Гвидо) Кнопп, повествуя о становлении «Шуцштаффеля» (СС, то есть, «охранных отрядов» гитлеровской партии НСДАП), подобно Роберту Лумсдену, констатирует, что эмблему «мертвой головы» эсэсовцы «также позаимствовали у германских войсковых элитных частей, так как эта эмблема в течение столетий служила знаком особой преданности военачальнику»[131].
Кроме того, не следует забывать, что, как совершенно правильно подчеркивает современный российский исследователь Дмитрий Жуков,[132] «мертвая (Адамова) голова» вообще относится к числу древнейших символов человечества. Судя по иллюстрации к изданной сравнительно недавно на русском языке книге французского автора Ива Коа «Викинги, короли морей», «мертвую голову» иногда использовали в качестве эмблемы на знамени средневековые викинги. Американский автор Ник Уорвол, на которого ссылается Дмитрий Жуков, совершенно правильно указывает, что во многих древних культурах «череп и кости, как наиболее стойкая к разложению и наименее разрушаемая органическая ткань, символизировали способность к телесному возрождению, жизненную энергию и силу духа»[133]…
Во время похорон прусского короля Фридриха-Вильгельма I Гогенцоллерна зал с телом в Бозе почившего монарха был задрапирован черными полотнищами с вышитыми на них серебряной нитью черепами. Эти черепа (так называемого «прусского типа»), наложенные на скрещенные кости, были повернуты немного вправо и не имели нижней челюсти. С тех пор серебряная (белая) «мертвая голова» и черный цвет мундиров с серебряной (белой) отделкой стали принадлежностью отборных частей прусской армии. Как уже упоминалось нами выше, эмблема «тотенкопф», символизировавшая мистическое единство войны и смерти на поле битвы, украшала шапки и штандарты прусских королевских лейб-гусар (а эмблемой одного из гусарских полков, как уже упоминалось выше, стала не просто «мертвая голова», а целый человеческий скелет с песочными часами и косой, вследствие чего гусар этого полка называли не «гусарами с мертвой головой»[134], а «гусарами смерти»!). В 1809 году, в самый разгар войны с Наполеоном I, 17-й гусарский полк и 3-й батальон 92-го пехотного брауншвейгского полка также получили в качестве почетной эмблемы «мертвую голову» (но только у названных брауншвейгских воинских частей, в отличие от прусских, череп оказался развернутым анфас, а скрещенные кости располагались под ним). Кстати, подобную же «мертвую голову» того же «брауншвейгского типа» носили на головных уборах и чины английского 17-го Собственного герцога Кембриджского уланского полка. Англичанам она напоминала о презрении к смерти чинов их кавалерийской легкой бригады, уничтоженной русскими войсками в сражении под Балаклавой(«битве в долине Смерти») во время Крымской войны.
В годы Великой (Первой мировой войны) «мертвая голова» была отличительным знаком ударных частей германской кайзеровской армии, в частности - штурмовых отрядов, огнеметных рот и танковых батальонов. Немецким огнеметчикам символ «мертвой головы» был присвоен в 1916 году лично кронпринцем (наследником Германского Императорского престола), как высший знак доблести, способствующий дальнейшему повышению боевого духа и презрению к смерти. С тех пор германские огнеметчики носили круглую (или овальную) черную (или зашитного цвета) нашивку с изображением белого черепа и костей на обшлаге левого рукава. В качестве личной эмблемы белую «мертвую голову» использовали также некоторые пилоты кайзеровской военной авиации (например, известный немецкий воздушный ас Георг фон Гантельман). Большой популярностью пользовался череп с костями также у бойцов белых добровольческих корпусов в период обороны внешних границ «веймарской» Германии и борьбы с большевизмом как внутри страны, так и в Прибалтике (1918-1923). К слову сказать, «Адамова голова» пользовалась ничуть не меньшей популярностью как в Русской Императорской армии (например, в символике 5-го Александрийского «бессмертного» гусарского полка и российской военной авиации) в 1914-1917 годах, так и в белых армиях в период Гражданской войны в России - например, в корниловских, дроздовских, анненковских частях, в войсках Булак-Балаховича, в русско-немецкой Западной Добровольческой армии генерала князя П.М. Авалова (Бермондта), в ряде казачьих частей и т.д.
А вот большевики в период гражданской войны в России вкладывали в символ черепа и костей действительно зловещий и устрашающий смысл. После неизвестно кем произведенных выстрелов в Ульянова-Ленина осенью 1918 года большевицкая ЧК развязала невиданный по зверству и жестокости «красный террор» против всех патриотов России и просто честных русских людей…под знаком черепа с костями. Описывая в своих военных мемуарах попытки одесского чекиста вербовать пленных офицеров на советскую службу, оказавшийся в большевицком узилище старшина Галицкой Украинской армии Ярич-Запильский подчеркивал: «У него на отвороте тужурки…человеческий череп с двумя костями. Это - знак чрезвычайки». Пьяная матросня творила свои злодеяния под стягом с черепом и костями с надписью «Смерть буржуям!». «Мертвая голова» красовалась и на знаменах союзника большевиков - вожака анархистов-коммунистов батьки Махно.[136] Но это так, к слову…
Использование, начиная с 1923 года, «мертвой головы» в качестве основного опознавательного знака и символа СС объясняется проще простого. Большинство эсэсовцев «первого призыва» в недавнем прошлом служило в белых добровольческих корпусах (фрейкорах), антибольшевицких и антилиберальных по своему духу (и, кстати, широко использовавших в своей символике, наряду с «тотенкопфом», также коловрат, перенятый германскими добровольцами, скорее всего, у финнов и латышей[137], которым они в 1918 -1919 гг. помогли избавиться от большевизма). Первоначально за основу эсэсовской кокарды был взят знак «мертвой головы» так называемого «прусского» образца, то есть в пол-оборота и без нижней челюсти[138]. «Мертвая голова» «прусского типа» использовалась в качестве эсэсовской кокарды на протяжении одиннадцати лет. В 1934 году череп с костями этого старинного образца перешел на петлицы чинов возрожденных при Гитлере германских танковых войск (чьей наносившейся на военную технику эмблемой «тотенкопф», наряду с изображением Железного креста, служил еще в годы Великой войны), а для «Шуцштаффкля» был разработан новый, особый дизайн «тотенкопфа» (имевшего нижнюю челюсть и вообще обладавший большей анатомической достоверностью). «Мертвую голову» («прусского типа») на петлицах носили и чины танковых частей «Великая Германия».
Кроме частей СС и танковых войск Третьего рейха, кокарду в форме «мертвой головы» по традиции носили также чины 5-го кавалерийского и 7-го пехотного полков германского вермахта, эсэсовскойДанцигской самообороны (геймвер Данциг[139]), частей Данцигской береговой артиллерии, а также 4-й авиагруппы специального назначения и 54-й боевой группы германских военно-воздушных сил (Люфтваффе)[140]. Правда, все перечисленные выше части вермахта носили «мертвую голову» на головных уборах не вместо черно-бело-красной национальной кокарды, а вместе с ней (выше кокарды, но ниже имперского орла с коловратом).
Знак Зверя
Над погостом алеет звезда,
Ядовитая, как мухомор
Николай Боголюбов.
Между тем, гораздо более зловещее значение и смысл, чем «мертвая (Адамова) голова», имела символика главного идеологического противника германского национал-социализма (которому в недалеком будущем предстояло стать и его главным военным противником в Европейской гражданской войне) – большевизма.
В самом конце кровавого 1918 года, когда краснозвездные и краснознаменные полчища Ленина-Троцкого, буквально обезумевшие от сознания казавшейся им уже столь близкой «Мировой революции», рвались на Ригу, на пути у них встало русско-немецкое белое ополчение, вошедшее в историю Гражданской войны в России под названием «Охраны Прибалтийского края» или Балтийского ландесвера (о нем еще пойдет речь в нашей книге). Знаки различия русских, балтийских («остзейских»)[141] и немецких чинов этого белого ополчения представляли собой серебряные звездочки и галунные полоски, носившиеся на воротнике. Звездочки на воротниках у офицеров Балтийского ландесвера были четырехугольными (как это было принято в германской армии). Вероятно, вступившие в ряды ландесвера бывшие офицеры русской армии согласились сменить принятые в ней пятиконечные звездочки на четырехугольные, не в последнюю очередь, из чувства глубочайшего отвращения к имевшей однозначно масонские корни большевицкой символике, в которой пятиконечная (в геральдике: «пятижальная») звезда (именуемая у масонов «звездой Соломона» или «звездой пылающего разума») играла первостепенную роль. Этот, пожалуй, древнейший (встречающийся еще на шумеро-аккадских глиняных табличках, датируемых 3-м тысячелетием до Рождества Христова) колдовской знак, именовавшийся адептами тайного общества пифагорейцев «пентальфой», а гностиками и магами античности, Средневековья и Ренессанса «пентаграммой» (с добавлением первоначально серпа и плуга, а затем – серпа и молота в центре звезды) был введен в качестве эмблемы «рабоче-крестьянской» Красной армии в 1918 году наркомвоенмором (военным и военно-морским министром) Совдепии Львом Давыдовичем Троцким (Бронштейном), прозванным «демоном революции». Тем не менее, любопытно, что именно неудачливого кандидата в Антихристы Симона Бар-Кохбу считали своим прямым предшественником создатель Красной армии и организатор всех ее побед наркомвоенмор товарищ Троцкий, а вместе с ним, надо думать, и другие достойные представители ленинской гвардии – «стальной когорты большевиков – беззаветных и несгибаемых борцов за счастье трудящихся всего мира».
Вообще-то говоря, вопрос масонского генезиса символики большевизма и мирового коммунизма - Знаков Зверя - еще ждет своих исследователей. Мы же ограничимся здесь лишь указанием на некоторые моменты, которые невозможно не заметить, только если очень этого не хотеть. Красная пятиконечная звезда поистине гермафродитически сочетает в себе Мужской и Женский принципы - как, впрочем, и другой фундаментальный символ большевизма и коммунизма вообще: пресловутое сочетание Серпа и Молота. Серп, как известно, испокон веков считался символом и ритуальным атрибутом Кроноса-Сатурна (подобно революции, пожирающего собственных детей), а также одноименной планеты и свинца - металла, которому планета Сатурн соответствует в алхимии и астрологии. Сатурн считается астрологами мрачной, вредоносной планетой, связанной с наиболее телесными, материальными аспектами существования (и в этом смысле наилучшим образом подходящей в качестве символа материалистического лжеучения марксизма-ленинизма). Свинец же считается в алхимии, в свою очередь, символом тела, то есть наиболее грубой и материальной составляющей человеческого существа. Кроме того, известно, что на древнеримских празднествах, посвященных Сатурну - Сатурналиях – рабы на время занимали место господ во время ритуальных действ. В период Сатурналий вся нормальная логика жизни как бы упразднялась. В действие вступали обратные законы - законы Хаоса, Абсурда, шутовской жестокости и непристойности.
А самым главным символом и атрибутом Сатурна, как мы уже указывали выше, является серп. Этим ритуальным серпом Сатурн-Кронос (а Кронос не только по созвучию, но и по сути ассоциировался древними греками с Хроносом, то есть - временем) срезает цветок человеческой жизни, когда наступает конец человеческого жизненного цикла[142]. Поэтому смерть, убийства, насилие следует расценивать ни в коем случае не как случайные или необязательные эпизоды коммунистической истории, не как неизбежные во всяком большом деле «издержки», «перегибы» или «извращения позитивной самой по себе идеи», но как логическое проявление самого «духа» большевицкой партии, неумолимо, изначально действовавшей под знаком Смерти-Свинца-Сатурна.
Не лишен тесной связи со Смертью и другой компонент большевицкой эмблемы – пресловутый «пролетарский» Молот. Символизм Молота более всего связан с его формой - формой буквы «Т» («Тау»)…
Помимо «гармонического» сочетания этих двух в равной степени зловещих и смертоносных символов в эмблеме большевизма, между ними существует и иерархическое соотношение (то есть отношение господства и подчиненности). Так, Серп теснейшим образом связан с Женским Началом. Поэтому именно серп служит атрибутом многих языческих богинь античности - в первую очередь богинь хтонических или теллурических (то есть, связанных с Землей). В сущности, богини Земли несли в язычестве (чей «духовный» арсенал был взят на вооружение масонством) сакральные (священные) функции, близкие к функциям Сатурна, являя собой как бы материальную. Телесную, субстанциональную поддержку Проявленного Творения. Но, кроме того, культ Богини-Матери-Земли был связан с ритуальным оскоплением (кастрацией) мужчины, с потерей мужчиной своего символического «олимпийского» качества, своего духовного начала, и растворении формы в хаосе материальных потенций. Это оскопление осуществлялось именно ритуальным Серпом (не отсюда ли идет сохранившееся в глубинах народной памяти, хотя, естественно, в донельзя вульгаризированной форме, выражение «серпом по яйцам»?). Поэтому не удивительно, что серп встречается и в мифе о Сатурне-Кроносе, оскопленном восставшим на него - Отца! - сыном, Зевсом-Юпитером. С другой стороны, Молот - орудие мужчины, как имеющий определенно фаллический характер и связанный с образами Богов-кузнецов (в частности, с Кабирами и с Гефестом-Вулканом), а тем самым - и с вечным, подземным «Адским огнем», на котором Боги-Кузнецы куют формы существ и вещей. Хотя и являющийся атрибутом мужчины, как носителя Духа, Света и Порядка, Молот все же неразрывно связан с нижними, адскими сферами бытия, с подземным миром Преисподней.
Кстати, половая специфика этой инфернальной пары инструментов, Серпа и Молота, составляющей эмблему коммунизма, блестяще отражена в известном памятнике скульптора Мухиной «Рабочий и Колхозница». Как Рабочий, так и Колхозница вооружены символами, совершенно точно соответствующими их мифологическому контексту. «Рабочий», «Пролетарий», «Хозяин Нового Мира», действительно является активным, мужским началом коммунистической лжетеории, основным носителем марксистско-ленинской идеи на практике. По отношению к «Рабочему» «Крестьянка» (то есть Крестьянство) всегда остается подчиненным, второстепенным, пассивным и потому подлинно женственным в рамках их взаимоотношений - как символических, так и реальных, классовых - элементом. Рабочий с Молотом символизирует принцип Адского Огня, Жара Преисподней. Колхозница с Серпом, в свою очередь, олицетворяет принцип Оскопления, Кастрации, Холода, Инерции и Пассивной (влажной, Женской) Материи.
Гермафродитически совмещая в себе оба этих начала, красная пятиконечная звезда большевиков указывает своим цветом на Огонь (то есть, на активный мужской принцип), а своей формой связана с женским принципом и с идеей кастрации (ибо в отличие от шестиконечной звезды-гексаграмме - символа Универсального Человека! - у пятиконечной звезды недостает шестого, нижнего - «фаллического» - луча!)…
Кроме указанных соответствий «пролетарской» коммунистической символики достаточно универсальным символам, можно обнаружить и еще один тип удивительных совпадений, носящих еще более определенный характер. Речь идет о сугубо масонской интерпретации коммунизмом некоторых сакральных доктрин. Конечно, документация, подтверждающая исторические контакты масонов и большевиков, крайне фрагментарна. Но, как бы то ни было, на уровне использования вполне определенных символов эту постоянно ощущающуюся, пусть даже в неявной, невысказанной форме, как бы «висящую в воздухе» связь можно, при желании, проследить достаточно четко. Хотя и следует подчеркнуть, что речь в данном случае идет об особой, весьма «иррегулярной» (по терминологии самих «вольных каменщиков») разновидности масонской теории. Во-первых, сразу же бросается в глаза соответствие коммунистической символики символике масонской степени «подмастерьев» («компаньонов») - второй, промежуточной степени между «учеником»[143] и «мастером»[144]. Кстати, термин «компаньон» переводится на русский язык и как «товарищ», став не только обращением к товарищу по партии, но и синонимом «человека» в любой стране с коммунистическим режимом и среди коммунистов в государствах с иным общественным строем («тут пришел один товарищ», «группа товарищей» и т.д.).
Ложа товарищеской степени, ложа товарищей неразрывно связана у масонов с числом «пять» - пять ступеней перед столпами-колоннами «Воаз» и «Иахин» в товарищеской ложе, пять светильников, пять ударов молотком мастера стула при ритуальном выстукивании, пять символических «лет жизни» масона и т.д. Кроме того, отличительным признаком именно товарищеских масонских ассоциаций - «компаньонажей», «Одд феллоуз», то есть «Лишних (невостребованных) подмастерий»[145] является пятиконечная (а не шестиконечная, как в ложах других степеней) пламенеющая звезда. Степень духовной компетенции «товарищей» («подмастерьев») изначально распространялась на так называемый «средний мир» (именуемый в оккультизме «астральным миром»), в отличие от «ученика» (самая низшая, первая степень в масонской иерархии), компетентного лишь в вопросах телесной реальности, и «мастера» (третья, высшая в иоанновом масонстве, степень), достигшего высшего духовного и сверхиндивидуального уровня… Если человек в ходе своего духовного развития успешно преодолевает испытания («мытарства») в «среднем мире», полном всяческих соблазнов, то он становится «Мастером» («Магистром», «Мэтром»), «Господином», и неразрывно соединяется с Духом по ту сторону иллюзий «среднего мира». Но «средний мир» таит в себе множество опасностей. В рамках «Великой легенды франкмасонства» о Хираме Абиффе (Адонираме) - Великом Зодчем израильского царя Соломона (а эта легенда является подлинной парадигмой, то есть фундаментальной основой для всей масонской доктрины и всего масонского ритуала в целом, невзирая на различия между масонскими «системами»), говорится о предательстве Мастера тремя «товарищами»-подмастерьями, которые, из жадности и желания узнать недоступное им «слово мастера» (тайный пароль), убивают самого Великого Зодчего и Великого Мастера - Адонирама. Особенно важно, что преступление совершают именно «товарищи» - масоны второй степени, а не «ученики» (первая степень) и не «мастера» (третья степень). Таким образом, источник Зла коренится именно в «среднем мире»!
Сам характер вероломного преступления, совершенного тремя «товарищами» - убийства их Хозяина, Господина и Учителя (все эти понятия соответствуют изначальному смыслу латинского слова «мастер») - как нельзя лучше отвечает основной логике марксистского учения о «диктатуре пролетариата» - восстании против «господ», «хозяев», носителей высшего знания, самый ходкий ленинский лозунг «грабь награбленное», более элегантно формулируемый товарищами Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом как «экспроприация экспроприаторов» (незаконное овладение «паролем», «словом мастера», как ключом или кодом, дающим доступ к материальному благосостоянию) и т.д. Сходится буквально все - вплоть до последней детали - раненого Адонирама, получившего первый удар - линейкой - у Южных ворот строящегося Иерусалимского Храма Соломонова от первого «товарища» и второй удар - угольником - у Западных храмовых ворот от второго «товарища», приканчивает у Восточных ворот третий «товарищ». Причем добивает он своего Мастера и Господина при помощи молота - того самого молота, который золотом сиял, вместе с серпом, на большевицких боевых орденах и знаменах, на знамени евразийской «псевдоимперии» (а точнее -антиимперии») СССР, знамени бывшего «Восточного блока» («Социалистического лагеря»)[146] - словом, на том красном знамени, которое, кстати сказать, и само по себе непременно участвует в масонском ритуале, символизируя окровавленную простыню, которой накрывают убитого «товарищами» Адонирама). Не остались от этой тревожной логики символизма и советские юные пионеры-ленинцы, большевицкий вариант масонских скаутов (следопытов или разведчиков) перенявшие у последних весьма многое – от трехконечного галстука с масонским узлом до девиза: «Будь готов!» - , чей «пионерский салют» в точности повторял (а кое-где еще и повторяет) тайное приветствие баварского тайного общества масонского толка - так называемых «иллюминатов» Адама Вейсгаупта (по прозвищу «Спартак» - связь иллюминатской традиции с большевизмом прослеживается на самых разных уровнях, начиная с создания германскими коммунистами тайного союза «Спартак» и борьбы «спартаковцев-смелых борцов» за насильственное присоединение Германии к советскому «Отечеству пролетариев всего мира» в 1918-1923 гг., и кончая почти дословным совпадением текстов «гимна» советских пионеров «Взвейтесь кострами, синие ночи! Мы пионеры – дети рабочих!» и исполнявшегося на тот же мотив масонского гимна: «Взвейтесь сердцами выше всех звезд, блещет пред нами Розовый Крест!») - поднятая ко лбу ладонь - изначально символизировала естественный жест защиты от ослепительного света, исходящего от «среднего мира», мира Пламенеющей звезды, мира Денницы-Люцифера. Кстати, и слова из известного стихотворения А.С. Пушкина (отдавшего в молодости дань масонству, вступив в Кишиневскую ложу «Овидий»):
Товарищ, верь, взойдет она,Звезда пленительного счастья! Россия вспрянет ото сна
И на обломках самовластьяНапишут наши имена!может быть правильно понята лишь в этом сугубо масонском контексте, где сочетаются «вольнокаменщицкие» термины товарищ, звезда и восстание против самовластья, то есть - против законной и оправданной власти господ, хозяев, мастеров. Не лишенным интереса в этой связи представляется, кстати, и уникальность самой даты большевицкой «Великой Октябрьской Социалистической революции». В книге пророка Даниила, в том же самом сюжете о «колоссе на глиняных ногах», упоминаются размеры истукана - 60 на 60 «локтей» (всего 360). Но, как мы видели, речь идет не о пространственном, а о временном цикле, и, следовательно, цифры эти необходимо понимать как цифры, как зашифрованные данные, касающиеся длительности определенных сакрально-символических периодов истории человеческого общества. Многие представители Традиции именуют период продолжительностью в 360 лет «циклом Даниила» или «днем Даниила». Соответственно, «неделя Даниила» будет равна 2520 годам. Если взять за точку отсчета саму дату пророческого сна Навуходоносора в котором он увидел «истукана» («Колосса Истории») - 603 год до Рождества Христова - и прибавить к нему «неделю Даниила» (2520 лет), то получится именно 1917 (год)! Как говорили древние римляне, Sapienti sat, то есть: «Мудрому – достаточно!».
От гусар – к бронеразведывательным частям
Кто прусскому знамени присягает,
Ничем своим больше не обладает.[147]
Солдатская поговорка.
При Фридрихе Великом, быстро оценившем значение гусар - этой превосходной легкой конницы - в войнах с многочисленными противниками Пруссии, в 1741 году было сформировано еще четыре гусарских полка. В скором времени число их было снова увеличено и постепенно доведено до размеров целого Гусарского корпуса в составе десяти отборных гусарских полков. Прусский «король-философ» поручил командовать Гусарским корпусом своим лучшим кавалерийским генералам Цитену и Зейдлицу. «Старый Фриц» постоянно ставил своих гусар в пример другим родам прусской королевской конницы и требовал, чтобы «кирасиры и драгуны были так же ловки и смелы, как гусары». В годы Семилетней войны прусские гусары в сражениях под Прагой, Россбахом и Ляйтеном в 1757 году полностью оправдали возлагавшиеся на них «королем-философом» надежды, внеся решающий вклад в разгром армий антипрусской франко-австрийской коалиции.
Накануне Великой (Первой мировой) войны в составе армии Германской империи насчитывалось двадцать гусарских полков.
Основное предназначение прусских гусар определялись характерными особенностями легкой кавалерии. Они несли службу на аванпостах, осуществляли поиск в тылу и на флангах противника, совершали нападения на неприятельские обозы и преследовали отступавшие войска неприятеля. По мере все большей механизации военного дела, прежние задачи гусар, связанные с дозорной, наблюдательной и разведывательной службой, во все большей степени уходили в прошлое. Однако перед гусарами была поставлена новая задача, заключавшаяся в наблюдении за собственными оборонительными линиями и в противодействии неприятельским патрулям, а также в прикрытии флангов собственных войск в ходе подвижной войны. По мере все большей механизации военных действий танки стали выполнять прежнюю задачу гусарских частей в бою – и не случайно, что многие германские гусары еще в ходе Великой войны 1914-1918 гг. добровольно пошли служить в германские танковые части – тогда еще немногочисленные и состоявшие в основном из трофейных машин (главным образом, английского производства), но, тем не менее, проявивших себя на фронтах войны самым достойным образом.
При формировании в 1942 году пехотной дивизии «Великая Германия» в ее состав, в качестве разведывательного отряда, был включен батальон стрелков-мотоциклистов («крадшютцен»). Личный состав эскадронов этого разведывательного отряда состоял из добровольцев, собравшихся со всей Германии. Поскольку львиная доля этих волонтеров прежде служила в гусарских полках германской кавалерии, подразделения, входившие в состав разведывательного отряда, именовались не «ротами», а по-кавалерийски - «эскадронами», вместо офицерского чина «капитан» («гауптман»)[148] использовался его кавалерийский эквивалент «ротмистр» («риттмейстер»)[149]. Правда, позднее разведывательный отряд был переименован в танко-разведывательный батальон «Великая Германия», но за его чинами сохранилась привилегия носить золотисто-желтый «ваффенфарбе» («цвет рода войск») гермaнской кавалерии.
Храня верность духу легкой кавалерии – и, в частности, своих исторических предшественников – гусар былых времен - эти «гусары» механизированной войны, чины танко-разведывательного (бронеразведывательного) батальона «Гроссдойчланд», исправно несли дозорно-разведывательную службу, патрулировали расположение собственных войск, совершали дальние рейды в глубь занятой неприятелем территории и снабжали свое командование разведывательной информацией, жизненно важной для «великогерманцев». Их «гимном» стала старинная немецкая солдатская песня «Красные гусары»[150], в силу своей популярности, ставшая подлинно народной. Читатель найдет ее в соответствующем приложении к нашей «Истории танкового корпуса «Великая Германия».
Танки
Броня крепка, и танки наши быстры.
Из популярной советской песни.
Как известно, танком именуется – механизированное оружие, бронированная, (преимущественно) гусеничная боевая машина, предназначенная для сопровождения пехоты, прорыва линии фронта, уничтожения огневых точек и боевой техники неприятельских войск. Это механизированное оружие, разработанное впервые англичанами (назвавшими его, в целях маскировки, «танком» – то есть, буквально, «баком», или «емкостью») в период Первой мировой войны в результате резко возросшей необходимости активизации наступления и обороны, оказало решающее значение на военное дело, даже вне зависимости от тактики на полях сражений. На смену требовавшему огромных затрат сил и средств позиционному способу ведения боевых действий в ходе Великой (Первой мировой) войны, благодаря появлению танков, в годы Второй мировой (Европейской Гражданской) войны пришел подвижный способ. Именно искусное маневрирование танковыми корпусами прославило германскую армию, особенно в начальный период войны. Прославились и командиры этих танковых корпусов, наиболее ярким представителем которых стал генерал Гейнц Гудериан – «отец» (создатель) германских танковых сил.
Когда в 1936 году в Испании разгорелась прелюдия к «большой» Европейской гражданской войне – «малая» локальная гражданская война в Испании между республиканцами и националистами, танки времен Великой войны – громоздкие и малоподвижные, в силу обстоятельств должны были уступить место новому поколению танков, обладавшими – хотя бы в зародыше – всем тем, что несколько позднее характеризовало танки всех стран-участниц Второй мировой.
К 1942 году военная промышленность Третьего рейха производила танки следующих четырех типов:
1)Танк «T-I» («Panzer I») – вес около 9 тонн; экипаж из 3-х человек, вооружение: 2 пулемета;
2)Танк «Т-II» («Panzer II») – вес около 12 тонн, экипаж из 4-х человек, вооружение: одна 20-миллиметировая пушка КвК (KwK) и 1 пулемет;
3)Танк «Т-III» (Panzer III) – вес около 18 тонн, экипаж из 5 человек, вооружение: одна 37-миллиметровая пушка КвК (KwK) и 2 пулемета;
4)Танк «Т-IV» («Panzer IV») – вес около 24 тонн, экипаж из 5 человек, вооружение: одна 75-миллиметровая пушка КвК (KwK) и 2 пулемета (один пулемет – спаренный с пушкой, второй – за лобовым бронелистом корпуса танка). Бронебойный снаряд пушки танка «Т-IV» (начальная скорость которого составляла 385 метров в секунду) пробивал с расстояния 500 метров 39-миллиметровую броню.
В 1943-1944 гг. германская военная промышленность выпустила (по разработке фирмы MAN) еще один легкий танк – «Т-IIL» («Лукс»[151], то есть «Рысь»), имевший вес 13 тонн, экипаж из 4-х человек, скорость 60 километров в час, броню толщиной 30 миллиметров, индивидуальную подвеску расположенных в шахматном порядке опорных катков, широкие гусеницы (и, следовательно, проходимость, достаточную даже в условиях российского бездорожья) и имевший на вооружении 20-миллиметровую пушку и пулемет. Однако из 800 заказанных «Рысей» было произведено только 100, в связи с поспешным переводом германской промышленности на выпуск противотанковых самоходных артиллерийских установок, средних и тяжелых танков.
Отработанная и хорошо освоенная гермнской военной промышленностью база танка «Т-IV» была использована при создании целого ряда боевых и вспомогательных бронированных машин. Так, например, с апреля 1943 года и до конца Европейской Гражданской войны заводы Третьего рейха и его стран-союзниц выпустили около трехсот «штурмовых танков» («штурмпанцер») «Бруммбэр»[152] («Рычащий медведь», или «Гризли») весом 28 тонн, имевших 5 человек экипажа (артиллерийского расчета), скорость 40 километров в час, броню толщиной до 100 миллиметров, короткоствольную 150-миллиметровую пушку и пулемет. Эти «штурмовые танки» хорошо показали себя, в частности, в битве на Курской дуге в июле 1943 года.
Своей высокой репутацией, приобретенной в первые два года Европейской Гражданской войны, германские танковые войска были обязаны, прежде всего, танкам типов «Т-III» и «Т-IV». Дополнительными факторами, обеспечивавшими успех, была превосходная подготовка экипажей, их высокий боевой дух (характерный, впрочем, не только для танкистов, но и для всех воинов армии Третьего рейха вообще, в чем им не могли отказать даже самые явные их критики и недоброжелатели), и великолепные старшие командиры германских танковых войск. И лишь с началом кампании на Восточном фронте (операции «Барбаросса») летом 1941 года появились первые признаки постепенной утраты германскими танковыми войсками своего прежнего несомненного (если не сказать «подавляющего» или даже «абсолютного») превосходства над танковыми войсками неприятеля. Хотя первоначально немецким танкистам (и в том числе – танкистам «Великой Германии») пришлось иметь дело, наряду с многочисленными легкими плавающими советскими танками «Т-37А» (2 627), «Т-38» (1 375) и «Т-40» (277), также с многочисленными и обладавшими мощным артиллерийским и пулеметным вооружением, но чересчур тяжелыми и неповоротливыми типами советских танков – например, такими бронированными чудовищами, как 52-тонный «КВ (Клим Ворошилов)-2»[153] (на 21 июня 1941 года на вооружении РККА имелось 711 «КВ» ), осенью 1941 года большевики стали активно вводить в бой тоже тяжелые, но, тем не менее, хорошо показавшие и оправдавшие себя более маневренные, 44-тонные «КВ-1» и оказавшиеся особенно грозным оружием 26-тонные средние танки «Т-34» (на 21 июня 1941 года на вооружении Красной армии состояло 1400 танков «Т-34», но на протяжении последующих лет их производство неуклонно наращивалось). Именно танки последнего типа постепенно заняли господствующее положение на полях сражений Восточного фронта Европейской Гражданской войны. Вне всякого сомнения, именно средний танк «Т-34» наиболее удачным образом сочетал в себе качества, позволявшие считать его почти идеальным танком: скорость, подвижность, мощное вооружение (эффективная 76,2-миллиметровая пушка и 2 пулемета) и не менее мощная броня в сочетании с удачной конфигурацией (броневые листы были сделаны наклонными для увеличения снарядоустойчивости). Германский танк «Т-III» вообще не мог тягаться с этой советской боевой машиной, а «Т-IV» был способен справиться с «тридцатьчетверкой» лишь в особенно выгодных для себя условиях. Но, как это всегда бывает, всякое действие вызывает противодействие, поэтому появление на полях сражений мощного советского танка «Т-34» вызвало ответную реакцию со стороны германских танкостроительных предприятий. Результатом ответной реакции немцев стала разработка и производство новых моделей танков – «Т-V» («Пантера»)[154] и «T-VI» («Тигр»)[155].
Танк «Пантера» (разработка германской фирмы MAN), серийный выпуск которого начался в январе 1943 года, весил около 45 тонн, имел пять человек экипажа, броню толщиной до 80 миллиметров, скорость 50 километров в час и был вооружен длинноствольной 75-миллиметровой пушкой КвК (KwK), а также двумя пулеметами. С августа 1943 года начался выпуск «Пантер» модификации «А» (с новой командирской башенкой, лобовым пулеметом в шаровой установке и улучшенной ходовой частью). В марте 1944 года на смену машинам модификации «А» пришли «Пантеры» модификации «С», с несколько измененной конструкцией корпуса и большей толщиной бортовой брони. Всего германская промышленность за годы Европейской Гражданской войны выпустила около шести тысяч танков Т-V «Пантера».
На базе танка «Пантера» в Третьем рейхе в конце 1943 года была построена самоходная противотанковая пушка «Охотничья пантера» («Ягдпантер»)[156] весом 46 тонн, имевшая пять человек экипажа, скорость 50 километров в час, броню толщиной до 80 мм и вооруженная 88-миллиметровой зенитной пушкой, а также двумя пулеметами. До конца войны этих «Охотничьих пантер» было выпущено германской военной промышленностью аж …392 штуки.
Танк «Т-VIH» («Тигр») весил около 56 тонн, имел пять человек экипажа, скорость 38 километров в час, броню толщиной до 110 миллиметров и был вооружен одной 88-миллииметровой (зенитной) пушкой КвК (KwK) длиной 56 калибров (с начальной скоростью снаряда 773 метра в секунду), а также двумя пулеметами. «Тигров» этой модификации в Третьем рейхе до конца войны было построено 1354 штуки.
К концу войны на вооружение танковых частей «Великая Германия» поступил новый, необходимый для борьбы с новейшими советскими танками «Т-34/85» и «ИС-2», образец этой боевой машины - тяжeлый танк «Тигр-II», или Т-VIB («Королевский Тигр»), весивший около 70 тонн, имевший длину 10,3 метра, высоту - 3 метра, ширину – 3,75 метра, пять человек экипажа, скорость до 40 километров в час и вооруженный одной 88-миллиметровой (зенитной) пушкой КвК (KwK) с длиной ствола 71 калибр (скорострельность: 7-8 выстрелов в минуту, начальная скорость снаряда – 1000 метров в секунду), а также двумя пулеметами. Лоб корпуса танка имел броню толщиной 150 миллиметров, борт и корма – 80 миллиметров, крыша и днище – 40 миллиметров, а башня – 180 миллиметров. Большое внимание конструкторы «Королевского Тигра» обратили на удобство боевой работы экипажа. Боевое отделение было весьма просторным и рационально скомпонованным: так, например, часть боекомплекта располагалась в удлиненной кормовой нише башни танка вблизи казенной части пушки, так что заряжающий тратил минимум усилий, ворочая тяжелые унитарные патроны. Благодаря этому у танка была довольно высокая скорострельность, а его 10,5-килограммовый снаряд поражал все виды бронетехники на дистанции прямого выстрела. Из своей башенки командир танка имел превосходный обзор. Опорные катки большого диаметра большого диаметра, располагавшиеся в шахматном порядке, имели индивидуальную подвеску. Очень широкая (818 миллиметров) гусеница обеспечивала довольно удовлетворительную проходимость даже при такой солидной массе. Серийное производство «Королевских Тигров» началось слишком поздно, в январе 1944 года, и продолжалось до самого конца Европейской Гражданской войны. Впрочем, этих «Королевских «Тигров» (как, кстати, и «обычных» «Тигров») у немцев было до обидного мало – всего 487 штук. Танки понемногу поступали в отдельные тяжелые танковые батальоны, постепенно заменяя обычные «Тигры».
Тем не менее, появление этих моделей германских тяжелых танков на полях сражений Европейской Гражданской войны несколько сравняло шансы противоборствущих сторон в области танковых вооружений.
Даже такой непревзойденный по сочетанию огневой мощи и броневой защиты гигант, как «Королевский Тигр», не стал самой мощной и тяжелой серийной боевой машиной вооруженных сил Третьего рейха. Пальма первенства была перехвачена у него противотанковой самоходно-артиллерийской установке «Охотничий Тигр» («Ягдтигр»)[159], имевшей боевую массу 75,2 тонны, длину 10,6 метра, высоту – 2,9 метра, броню на лбу корпуса толщиной 150 миллиметров, на полу рубки – 200 миллиметров, на бортах и корме – 80 миллиметров, на днище и крыше – 40 миллиметров. Установка «Охотничий Тигр» была создана немецкой фирмой со звучным названием «Нибелунген» («Нибелунги») в 1944 году на базе шасси тяжелого танка «Т-VIB» («Королевский Тигр»). В средней части корпуса, вместо вращающейся башни, располагалась просторная прямоугольная броневая рубка. В лобовом бронелисте рубки была установлена 128-миллиметровая пушка с длиной ствола 6 метров, прикрытая литой броневой маской. Экипаж «Ягдтигра» состял из 6 человек. До конца войны было выпущено целых…79 «Охотничьих тигров».
Действуя четко и слаженно, в качестве единого целого, получившие превосходную подготовку и накопившие огромный боевой опыт, экипажи германских танков являлись тесно спаянной боевой командой. Успехи, достигнутые танковыми войсками Третьего рейха (и, в том числе – частями «Великая Германия») в огромной степени объяснялись высоким боевым духом тесно сплоченных экипажей – тем, что немцы называют «панцергейст» - «танкистский» (танковый) дух».[161]
В начале 1942 года в состав пехотной дивизии «Великая Германия» был включен сформированный специально для ведения боевых действий в ее рядах I (огнеметно-танковый) отряд (батальон) 100-го танкового полка[162]. В феврале 1942, уже будучи в составе дивизии, он был переименован в танковый отряд (батальон) «Великая Германия»[163]. Именно этот отряд огнеметных танков послужил впоследствии кадром для формирования танкового полка «Великая Германия» («ВГ»)[164].
Танковый полк «Гроссдойчланд» имел трехбатальонный состав. На вооружении каждого «великогерманского» танкового батальона, входившего в полк, состояли танки моделей «Т-IV», «Т-V» («Пантера») и «Т-VI» («Тигр»). Танковый полк «Гроссдойчланд» был остро отточенным мечом в руках командиров дивизии «Великая Германия», не раз решавшим исход боев как в наступлении, так и в обороне, как на Западном, так и на Восточном фронте Европейской Гражданской войны и постоянно выручавшим «великогерманцев» в самых критических ситуациях. Даже в последние месяцы войны, когда положение на всех фронтах стало совершенно безнадежным, дивизия смогла отразить бесчисленное множество атак многократно превосходящих сил неприятеля благодаря меткости, быстроте, мужеству, умению, короче – «панцергейсту» своих танковых частей.
Справедливости ради, следует отметить также следующий факт. Оценив по достоинству выдающиеся качества советских средних танков «Т-34», танкисты «Великой Германии» (как, впрочем, и других танковых частей германского вермахта и Ваффен СС), активно использовали трофейные боевые машины этой модели. Впрочем, судя по многочисленным сохранившимся фотографиям и воспоминаниям современников описываемых событий, немцы столь же часто принимали на вооружение, наскоро отремонтировав, если в этом была необходимость, и переоборудовав их (в чем необходимость была всегда – для немецких экипажей советские танки и бронемашины были недостаточно комфортабельными!), и другие модели советских бронемашин и танков – от легких гусенично-колесного «БТ-7»[165], «Т-26», «Т-27», «Т-60»[166], «Т-70»[167] и «Т-80»[168] вплоть до тяжелых «Т-35» («сухопутных линкоров»)[169] и самых тяжелых – «КВ-2», «КВ-1», «КВ-85» и «ИС» (Иосиф Сталин)». Украшенные немецкими эмблемами «Креста Святого Николая» на броне, трофейные советские танки защищали обреченный на гибель Третий рейх до самых последних дней войны, приняв активное участие в обороне Будапешта, Вены и Берлина. А вот на советской стороне подобного явления не наблюдалось. Судя по воспоминаниям современников событий, германские «Пантеры» и – особенно! - «Тигры» были для советских танкистов слишком сложными в управлении («Ну их в баню»!).
Саперы (пионеры)
Лейся песнь моя пионерская
Буль-буль-буль, баклажечка походная моя.
Из песни советских юных пионеров.
Саперы, или военнослужащие инженерных войск германского вермахта и Ваффен СС именовались «пионерами» («пионире»)[171]. По одной версии, слово «пионер» происходит от французского слова «пион» («странник», «ходок», «первопроходец»), по другой – от итальянского слова «пикконе» («кирка»)[172]. Первые сведения об этих «военных инженерах» встречаются во французских хрониках, начиная примерно с 1500 года. В то время «пионерами» именовались строители полевых фортификационных сооружений. Вот как далеко в глубь истории уходили корни военных инженеров дивизии «Великая Германия».
В прусской королевской армии термин «пионеры» был впервые засвидетельствован в датированном 8 января 1742 года приказе генералу фон Вальраве, известному строителю крепостей в период правления «короля-философа» Фридриха Великого. «Старый Фриц» повелел своему поседелому в боях генералу сформировать «полк пионеров» («Регимент Пионнирс», или, если произносить его название на модный тогда французский манер, «Режиман Пионье»[173]), первой успешно выполненной задачей которого было восстановление укреплений фортов, расположенных вдоль реки Нейсе.
Наименование «пионеры» (в современном смысле этого слова, то есть «саперы» или «военные инженеры») вошло в широкое употребление, начиная с 1810 года, когда существовавшие в прусской королевской армии еще ранее саперные (минерные) и понтонерные (мостостроительные) роты были сведены в единый Пионерный (военно-инженерный) корпус («Пионир-Кор»)[174]. Чины Пионерного корпуса, в зависимости от своей военной специальности, именовались минерами, саперами и понтонерами (мостостроителями).
Однако в обязанности пионеров, кроме выполнения своих основных, военно-инженерных обязанностей, входило, в случае необходимости также участие в ближнем бою. Все военные инженеры были обучены владению всеми видами пехотного оружия. Из их числа рекрутировались лучшие огнеметчики германских войск. Лучшим способом преодоления фортификационных сооружений неприятеля немецкие пионеры с полным основанием считали применение ранцевых огнеметов.
В годы Великой войны (1914-1918) была сложена солдатская песня о битве между германскими и англо-французскими войсками в Аргоннском лесу, превратившемся в ходе боев в огромное братское кладбище («В полночь, в Аргоннским лесу»)[175]. Это песня повествует о германском пионере (сапере), бестрепетно идущем в бой, прокладывая путь своей наступающей пехоте, и вспоминающем при этом о далекой родине.
Когда в 1940 году пехотному полку «Великая Германия» довелось принять участие в боях на Западном фронте, за ним вскоре последовала его тогдашняя 18-я (пионерная) рота. Но судьба распорядилась так, что не этой роте, а 43-му штурмовому пионерному (саперному) батальону, приданному полку «ВГ», хотя и не включенному в его состав, было предназначено сопровождать «великогерманцев» всю войну - как на Западе, так и, позднее, на Востоке.
Успешное сотрудничество и сложившееся крепкое боевое братство между двумя родами войск привели к тому, что, после сформирования, на базе одноименного полка, дивизии «Великая Германия», 43-й штурмовой пионерный (саперный) батальон был включен в состав новой дивизии под названием штурмового пионерного (саперного) батальона «Великая Германия»[177]. Приставка «штурм» считалась весьма почетной, ибо подчеркивала высокий статус «штурмового» батальона «великогерманских» военных инженеров, особо отличившегося при штурме советской Брестской крепости в июне 1941 года. Кроме того, отборные части германской армии (а позднее - немецких белых добровольцев - «фрейкоровцев» или «фрейкоркемпферов»[178]) получали почетное наименование «штурмовых» («штурмтруппен»)[179] или «ударных» («штосструппен»)[180] еще в годы Великой войны и в годы послевоенных боев с красными-«спартаковцами»[181] в Германии (1918-1923), большевиками, латышскими и эстонскими националистами в Прибалтике (1918-1919) и польскими инсургентами в Силезии (1918-1921). Впоследствии эта традиция была с честью продолжена во всех боях штурмовым панцер-пионерным (танко-инженерным, или броне-саперным) батальоном «Великая Германия»[182], а после реорганизации «великогерманского» соединения в танковый корпус «Великая Германия» - частями-преемницами штурмового панцер-пионерного батальона «Великая Германия» (панцер-пионерным полком[183] и 500-м пионерным батальоном танкового корпуса «Великая Германия»)[184].
Когда остатки «великогерманских» пионеров в последний раз сошлись с врагом в бою у железнодорожной насыпи под Волиттником в Восточной Пруссии в марте 1945 года, они шли в бой в своем последнем качестве – чинов панцер-пионерного (танко-саперного) полка «Великая Германия».
«Гимном» пионеров частей «Великая Германия» стала упоминавшаяся нами выше солдатская песня о пионере-сапере в Аргоннском лесу. Читатель сможет найти эту песню, превратившуюся со временем из солдатской в подлинно народную[185], в соответствующем приложении к нашей «Истории танкового корпуса «Великая Германия».
ГЛАВА II
1939 год
Мы огонь по городу
Гневно разогнали,
У ворот и вала
Недруги валились.
Виса Эгиля Скаллагримсона.
Я поеду к ярлу,
Что мечом усердно
Волчьи стаи кормит.
Виса Эйнара Звона Весов.
Этот год, собственно, и стал годом формирования, на базе описанных выше частей, дивизии «Великая Германия» («Дивизион Гроссдойчланд»)[186], сокращенно «ВГ» («ГД»)[187]. Перым шагом к созданию дивизии стало формирование в апреле 1939 года на базе Караульного батальона усиленного, четырехбатальонного, моторизованного пехотного полка – или, по-немецки, «инфантерирегимент (мот)», которому было присвоено почетное наименование «Великая Германия».
В разразившейся 1 сентября 1939 года польско-германской войне (которой предстояло послужить прологом ко Второй мировой, или Европейской гражданской войне), новому полку участвовать, однако, не пришлось. Лишь после завершения переформирования пехотный полк «Великая Германия», пройдя необходимую подготовку на учебном полигоне Графенвёре (в Баварии), был переброшен в лесной массив Вестервальд (воспетый в известной немецкой песне – не только солдатской, но и народной! – песне, текст которой уважаемый читатель сможет найти в соответствующем приложении в конце данной книги), заняв вверенный ему участок обороны на Западном фронте.
Важнейшие события 1939 года
На международной арене ...в частях «Великая Германия»
(формирование, переформирование, развертывание и участие в военных действиях)
14 марта. Начало закономерного распада «лоскутной», многонациональной Чехословацкой республики (ЧСР) после присоединения населенной преимущественно немцами Судетской области к Германии по Мюнхенскому соглашению 1938 года. Провозглашение независимости отделившихся от ЧСР Словакии и Карпатской Украины (Карпатской Руси).
15 марта. Вступление германских войск в Богемию и Моравию.
23 марта. Вступление германских войск в Мемельланд[189], или Мемельскую область (часть территории Германской державы, оккупированную литовскими войсками в 1923 году в нарушение всех норм международного права и теперь возвращенную Литвой Германии только в 1939 году).
26 марта. Отказ «панской» Польши согласиться на возвращение в состав Германии Данцига (отторгнутого у Германии в году и объявленного «вольным городом») и на предоставление Третьему рейху экстерриториальной автострады и экстерриториальной железнодорожной магистрали, проходящих через территорию так называемого «Польского (Данцигского) коридора».
31 марта. Англия и Франция гарантируют «панской» Польше поддержку и военную помощь в случае воорженного конфликта с Германией.
7 апреля. Захват Албании фашистской Италией.
