Вольфганг Акунов
ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ ТАНКОВОГО КОРПУСА«ГРОССДОЙЧЛАНД»-
-«ВЕЛИКАЯ ГЕРМАНИЯ»
в самом сжатом очерке
Светлой памяти Раисы Павловны Демидовой.
Автор приносит огромную благодарность Валерии
Данилиной, Виктору, Марии и Николаю Акуновым и
Марианне Франке-Грикш, без которых эта книга не
увидела бы свет.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Плохо было сему полку,
И путь его
Вел в Вальгаллу.
Эйвинд,
Погубитель скальдов.
Речи Гакона.
Военные достижения подразделений, частей и соединений германского вермахта[1], имевших в своих названиях слово «Гроссдойчланд» («Великая Германия»)[2], или, в сокращенной форме, буквы «ВГ» и, соответственно, «ГД» («GD») – мотопехотной (панцер-гренадерской) дивизии «Гроссдойчланд» (Panzer-Grenadier-Division «Grossdeutschland»), разросшейся в годы Eвропейской гражданской войны 1939-1945 гг. до размера танкового корпуса «Гроссдойчланд» (Panzer-Korps «Grossdeutschland»), и действовавших в составе последнего мотопехотной (панцергренадерской) дивизии Бранденбург (Рanzer-Grenadier-Division «Brandenburg»), а также мотопехотной (панцергренадерской) «Дивизии эскорта (сопровождения) Фюрера», или «Фюрер-Бегляйт-Дивизион» (Fuehrer-Begleit-Division), и «Гренадерской дивизии Фюрера «Курмарк» (Fuehrer-Grenadier-Division «Kurmark»)[4], не отрицаемые даже самыми яростными противниками, критиками, недоброжелателями и ненавистниками вооруженных сил гитлеровской Германии, позволяют считать их, пожалуй, самыми лучшими соединениями в составе сухопутных войск армии Третьего рейха. О них написано немало книг, самой основательной из которых является, вне всякого сомнения, фундаментальный, трехтомный труд ветерана-«великогерманца», награжденного за доблесть Рыцарским крестом Железного креста, Гельмута Шпетера «История Танкового корпуса «Великая Германия»[5], изданный в 1958 году в Кельне (ФРГ) на немецком языке и переиздававшийся с тех пор только один раз на английском языке (в переводе Дэвида Джонстона) в 1992 году в Канаде[6]. Однако этот фундаментальный труд, во-первых, чрезвычайно велик по объему, во-вторых - является библиографической редкостью даже на немецком и английском языках, в-третьих, до сих пор не переведен на русский язык и, в силу целого ряда причин, вряд ли будет переведен на него в обозримом будущем.
В отличие от иностранных авторов многотомных трудов, посвященных истории танкового корпуса «Великая Германия», мы поставили перед собой гораздо более скромную цель – дать нашим уважаемым читателям самый сжатый очерк боевого пути частей «Великая Германия» от их «зародыша» – берлинской Караульной команды – до танкового корпуса, начиная с момента его создания и кончая его гибелью под обломками Третьего рейха[7] в мае теперь уже столь далекого от нас, кровавого 1945 года. Мы не намерены давать боевым действиям, в которых принимали участие соединения, носившие название «Великая Германия» в ходе Европейской гражданской войны, какую-то историческую или военно-историческую оценку, дабы не поддаться нередко испытываемому современными авторами вполне понятному, исходя из «духа времени», искушению провести задним числом, по прошествии более чем 70 лет, переоценку или ревизию событий, изобразив их не такими, какими они были, или, по крайней мере, представлялись своим непосредственным участникам и современникам. Естественно мы были далеки от попыток воспеть, возвеличить или приукрасить войну, как массовое убийство человеком себе подобных, но, тем не менее, сочли необходимым показать во всей его тяжести ратный труд солдат, пожалуй, самой отборной части сухопутной армии Третьего Рейха, проделавшей в годы наиболее трагического периода в истории Европы и всего Белого мира, путь от Охранной (караульной) команды[9], Охранной (караульной) части[10], Берлинской караульной части[11], Караульного полка (полка охраны)[12], пехотного полка «Великая Германия»[13], 1-го пехотного (моторизованного) полка «Великая Германия»[14], дивизии «Великая Германия» и, наконец, одноименного корпуса и подчиненных этому корпусу частей.
Танковый корпус «Великая Германия» был сформирован 28 августа 1944 года на базе 18-й артиллерийской дивизии и остатковXIII армейского корпуса (XIII АК) германского вермахта - панцер-гренадерских дивизий «Великая Германия» («ВГ») и «Бранденбург» («БР»). Формирование корпуса было окончательно завершено лишь в январе 1945 года. Наступление советских войск на Висле, начавшееся 16 января 1945 года рассекло танковый корпус «Великая Германия» надвое, вследствие чего в состав корпуса, вместо панцер-гренадерской дивизии «Великая Германия» («ВГ»), пришлось включить 1-ю танко-парашютную дивизию «Герман Геринг» («ГГ-1»). Танковый корпус «Великая Германия» до мая 1945 года сражался в составе германской 4-й танковой армии на реках Одере и Нейсе. Остатки танкового корпуса «ВГ» были пленены советскими войсками 8 мая 1945 года в районе западнее города Гёрлиц.
Задуманная в качестве костяка одноименного корпуса, дивизия «Великая Германия» была сформирована 12 марта 1942 года, под названием пехотной дивизии «Великая Германия», на военном полигоне Вандерн, расположенном на территории III (Берлинского) военного округа. Первоначально она состояла из танкового отряда (батальона), двух пехотных полков и одного артиллерийского полка. После переименования «Великой Германии» в панцер-гренадерскую дивизию 19 мая 1943 года в ее состав был включен танковый полк полного состава (2-й танковый отряд) и III танковый отряд (батальон) тяжелых танков «Тигр». Панцер-гренадерская дивизия «Великая Германия» в этом усиленном составе сражалась на Восточном фронте против советских войск – в 1942 году под Курском, Воронежем, Ржевом и Смоленском; в 1943 году – под Харьковом, Полтавой, Курском, Брянском и Кривым Рогом; в 1944 году на южном участке фронта под Кировоградом и под Яссами (в Румынии); после отдыха за линией фронта в июне-июле 1944 года, панцер-гренадерская дивизия «Великая Германия» была в августе 1944 года переброшена в Литву, сражалась осенью под Мемелем (Клайпедой), в январе 1945 года под Растенбургом (в Восточной Пруссии), в феврале-марте под Кёнигсбергом и Пиллау, в апреле – в Замланде (Самбии). Оттуда уцелевшие части дивизии «Великая Германия» были на паромах переправлены на полуостров Гела. Остатки дивизии добрались по морю до Шлезвиг-Гольштейна, где последние «великогерманцы» 8 мая 1945 года попали в плен к британским войскам.
Отборное соединение германского вермахта «Великая Германия» во все годы существования Третьего рейха имело неоспоримое преимущество перед всеми другими воинскими частями вермахта. Не случайно послужить в его рядах и, как принято выражаться у немцев, «заслужить себе шпоры»[15], считали для себя великой честью многие представителия правящих кругов национал-социалистической Германии. Так, например, в «Гроссдойчланд» записался добровольцем руководитель национал-социалистической молодежной организации «Гитлеровская молодежь» («Гитлерюгенд») Бальдур фон Ширах, с гордостью носивший впоследствии манжетную ленту с надписью «Великая Германия» на правом рукаве своей коричневой гитлерюгендовской униформы. Записался в «Великую Германию» и преемник фон Шираха на посту «Гитлерюгенда», Артур Аксман, о котором у нас еще пойдет речь в нашей книге. Сражаясь в рядах «Великой Германии», Аксман был тяжело ранен в 1941 году (ему оторвало в бою руку) и награжден за храбрость Железным крестом. Узнав о тяжелом ранении Артура Аксмана, фюрер и рейхсканцлер Адольф Гитлер пришел в страшный гнев и категорически запретил членам национал-социалистического руководства идти добровольцами на фронт. Но это так, к слову.
Зародышем всех сформированных позднее соединений, вошедших со временем в состав танкового корпуса «Великая Германия», явились сформированные в 1934 году, через год после назначения главой германского правительства (имперским канцлером, или рейхсканцлером) вождя Национал-социалистической германской рабочей партии (НСДАП) Адольфа Гитлера, Караульная (охранная) команда (команда охранной части)[16], дислоцированная в имперской столице - городе Берлине, и учебный пехотный полк (Инфантери-Леррегимент)[17], дислоцированный в берлинском пригороде Дёбериц. У этих караульных частей, в свою очередь, имелась собственная предыстория.
ГЛАВА I
Краткая предыстория берлинских караульных частей
Воспеть велите ль,
Как наш воитель
Славит своими
Делами имя?
Эгиль Скаллагримссон.
Выкуп головы.
На территории современной Германии еще в XIV веке было впервые засвидетельствовано существование войсковых частей, имевших двойное назначение и выполнявших двойную функцию:
гвардейцев, то есть «охранников» (от итальяно-испанского слова «гвардиа», или «гуардиа», то есть «охрана», «стража» или, по-татарски,«караул») в смысле телохранителей (лейб[18]-гвардейцев) монарха, и
придворных слуг.
Таковыми являлись «гофварты» (придворная стража) и «гарчиры» (от французского слова «аршеры», то есть, собственно, «лучники») в Баварии, «швейцарские лейб-гвардейцы» в Саксонии (начиная с XVII века), «трабанты» («спутники») в Бранденбурге (начиная с XV века) и др.
В 1701 году в тогдашней столице Пруссии (накануне ее провозглашения королевством) – городе Кенигсберге – «гардикоры»[19] - чины Конной лейб-гвардии[20] прусских герцогов, состоявшей из трех рот, различавшихся мастью своих лошадей (серых в первой, гнедых во второй и вороных в третьей роте) были обмундированы в новую, роскошную парадную форму, дабы придать должный блеск коронации первого прусского короля. Новую форму получили и принявшие участие в кенигсбергской коронации чины Роты пешей швейцарской гвардии[21].
Второй по счету прусский король Фридрих-Вильгельм I сразу же после своего восшествия на трон в 1713 году распустил половину этой дорогостоящей и бесполезной, по его мнению, «придворной армии», сформировал из оставшейся половины две роты регулярных войск и включил их в состав Жандармского полка.[22] Вместо распущенной «придворной армии» на базе 6-го Королевского полка была сформирована новая гвардия. По приказу короля 6-й полк рекрутировался из «великанов» (рекрутов, имевших рост выше среднего), набиравшихся королевскими вербовщиками как внутри страны, так и за ее пределами или присылавшихся в Берлин (ставший к тому времени столицей Прусского королевства, вместо Кенигсберга) в подарок из-за границы (например, русскими царями). Несколько позднее в 6-й Королевский полк был завербован и прослужил в нем около трех лет, в частности, Михаил Ломоносов. Создание этого полка «долговязых парней» («ланге керльс»[23]) или «Великанской гвардии» («Ризенгарде»[24]) было не просто причудой «солдатского короля», как это принято считать. Благодаря своему огромному росту и большой физической силе «долговязые парни» были способны метать ручные гранаты на особенно далекое расстояние и превосходно владели тогдашними тяжелыми, длинноствольными ружьями-мушкетами.
Следующий по счету прусский король, Фридрих II (прозванный благодарными потомками Великим, а современниками – «королем-философом» за свою дружбу с Вольтером) в 1740 году расформировал «Великанскую гвардию»), объявив 15-й полк прусской королевской армии «Полком гвардии (Гвардейским полком)»[25], а сформированный незадолго перед этим кирасирский полк – «Лейб-гвардией» («Гар дю Кор»)[26]; последнему надлежало выполнять двойную функцию – нести службу в качестве королевской лейб-гвардии (подобно кавалергардам в Российской империи) и в то же время служить образцом для подражания всей прусской королевской кавалерии.
После разгрома прусской армии императором французов Наполеоном I Бонапартом в 1806 году оба вышеназванных полка послужили базой для формирования новой прусской королевской гвардии, численный состав которой постоянно возрастал, достигнув накануне Великой (Первой мировой) войны размеров целого корпуса.
История баварских гвардейских частей началась с привилегированных, отборных подразделений «гарчиров»[27] и «трабантов»[28], достигших со временем столь высокого положения, что уже в середине XVIII века офицеры обязаны были обращаться к ним не только на «Вы», но и с добавлением обращения «господин» («герр»)! К сформированным в Баварском королевстве в начале XIX века «фельдъегерям»[30], освобожденным от телесных наказаний (в отличие от нижних чинов регулярной армии), офицеры были также обязаны обращаться на «Вы». Как и во многих тогдашних армиях других государств, ранг гвардейских офицеров был выше армейских (или, как тогда говорили, «линейных»). Так, например, в 1828 году звание капитана лейб-гвардейцев («гарчиров») баварского короля соответствовало званию армейского генерала, звание лейтенанта «гарчиров» – званию полковника баварской армии.
Предшественниками саксонских гвардейских частей были чины сформированной в XVII веке «Лейб-кампании (лейб-роты) Эйншпеннигера»[31] и чины созданной в XVIII веке «Швейцарской лейб-гвардии»[32] – караульной части, переименованной в 1815 году в «Лейб-гренадерскую гвардию»[33]. После революции, потрясшей Саксонию, как и другие германские государства, в 1848 году, внешнюю охрану саксонского королевского дворца стал нести линейный пехотный полк[34], в то время, как внутреннюю охрану взяли на себя конногвардейцы[35].
Этот отказ от выполнения функций отборной военной части и ограничение охраной и обслуживанием монарха и членов его династии в сходной форме произошли и в армиях других германских государств, в частности - в армии Вюртембергского королевства, чья «Конная Лейб-гвардия»[36] в началу ХХ века сократилась до размеров «Дворцовой (замковой) гвардейской роты»[37]).
После окончания Великой (Первой мировой) войны, в связи с вызванными Ноябрьской революцией 1918 года в Германии кровавыми беспорядками, приобретавшими местами характер форменной гражданской войны, потребовалось наличие военного контингента, находившегося бы в состоянии постоянной боевой готовности и в распоряжении конституционного правительства Германской империи. Официально германское государство продолжало именоваться «империей» («рейхом») даже после своего провозглашения республикой в 1918 году. Знаменитый первый параграф новой, принятой в 1919 году в городе Веймаре[38] германской конституции гласил: «Германская империя является республикой».[39] Именно с этой целью в ноябре 1920 года «имперское» республиканское правительство отдало распоряжение о формировании «Караульной (охранной) команды» из личного состава Имперских сухопутных войск (рейхсгеер) для защиты столицы рейха от внутренних смут и беспорядков, равно как и для военно-церемониальных и представительских целей.
В конце 1934 года Караульная (охранная) команда была переименована в Берлинскую караульную часть (Вахтруппе Берлин), чины которой, в частности, несли охрану Имперской канцелярии (рейхсканцелярии) Гитлера.
Берлинская караульная часть, в ходе своего развития постепенно приблизившаяся по своей численности к полку рейхсвера, состояла из семи пехотных рот, а временами также из одной минометной роты, одного кавалерийского эскадрона и одной артиллерийской батареи. Первоначальное предложение о создании караульной части в столице рейха, сделанное в 1920 году Начальником Руководства сухопутными силами (Шеф дер Геересляйтунг)[41] генералом Гансом фон Сектом, предусматривало формирование постоянной роты почетного караула. В отличие от предложения Секта, примененное на практике решение, предусматривавшее краткосрочное командирование отдельных контингентов в Берлин, служило двоякой цели: 1)солдат, откомандированный в Берлин на ограниченный срок, лишь на три месяца становился жертвой, имевшей особенно важное значение в парадно-церемониальной части строевой подготовки и муштры;
2)система ежеквартального обновления состава Берлинской караульной части стимулировала общий подъем строевой подготовки во всем рейхсвере, поскольку возможность послужить три месяца в Берлине и ознакомиться на практике как с парадно-церемониальной, так и с караульной службой получила почти что каждая рота.
Порой, особенно в первые, чреватые возобновлением революционных боев с немецкими большевиками-«спартаковцами», «независимцами» (членами отколовшегося левого крыла Социал-демократической партии Германии – так называемой Независимой Социал-демократической партии Германии), анархистами, коммунистами и другими подкармливаемыми и поддерживаемыми из большевицкой Москвы красными радикалами, годы, положение не раз становилось не просто серьезным, но и критическим. Так, солдат 5-го пехотного полка из города Штеттина (Померания) вспоминал позднее о ситуации, в которой оказался вскоре после своего откомандирования в Берлинскую караульную часть:
«В День Народной скорби[42], (11 ноября 1921 года –В.А.), нашей 6-й роте предстояло пройти церемониальным маршем под знаменами бывших «гардикоров» от улицы Круппштрассе до городского Собора. Начальство опасалось кровавых столкновений с демонстрантами. Были приняты меры повышенной безопасности. Нам даже раздали боевые патроны. Однако повсюду в городе люди в тот день молча, с серьезными лицами стояли вдоль улицы. Почти все приветствовали наши знамена.»
А через год, в 1922 году «…9-я рота несла службу в составе Караульного батальона в Берлине. Было предусмотрено участие батальона в параде в честь Дня конституции в присутствии имперского президента Эберта. В ночь на 10 августа нас всех подняли по тревоге. Стало известно о предстоящем очередном вооруженном восстании «спартаковцев». Силами караульных частей были срочно заняты и подготовлены к обороне важнейшие военные объекты и государственные учреждения. Часть 9-й роты, тяжело нагруженная боеприпасами и ручными гранатами, обеспечивала охрану имперской канцелярии. Но, вопреки ожиданиям, вооруженного восстания на этот раз не произошло. Оно было своевременно и сравнительно малой кровью подавлено в зародыше. Утром солдат сменили. Ускоренным шагом они вернулись в казармы. А ровно в 10 часов утра капитан Р., поедая глазами начальство, во главе своей роты уже стоял перед имперским президентом Фридрихом Эбертом, под звуки парадного марша обходившим, в сопровождении министра рейхсвера доктора Геслера, строй почетного караула. Но при первых же звуках государственного гимна – «Песни о Германии» («Дойчланд, Дойчланд юбер аллес», то есть «Германия превыше всего…») – из собравшейся посмотреть на парад толпы зрителей послышались голоса группы провокаторов, запевших «Интернационал». Конная полиция, попытавшаяся окружить, изолировать и оттеснить провокаторов, была встречена многоголосым свистом и площадной бранью. Но наша рота стояла, не шелохнувшись, как стена, являя собою убедительный образец дисциплины и порядка».
Для лучшего понимания ситуации следует заметить, что в описываемое время «Интернационал» был не просто гимном немецких коммунистов и «пролетариев всех стран», и даже не просто гимном засевшего в красной Москве и оттуда протянувшего свои кровавые щупальца по всему миру «Штаба Мировой революции» – Третьего (коммунистического) Интернационала (Коминтерна), но и официальным государственным гимном иностранной державы – Союза Советских Социалистических Республик, так что публичное распевание в столице независимой Германии Берлине, да еще в День германской конституции гимна этой иностранной державы (хотя и объявивишей себя «Отечеством пролетариев всего мира»!) однозначно подпадало под понятие государственной измены. Не зря в тогдашнем Полевом Уставе «Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА) открыто провозглашалось, что «РККА является авангардом мировой революции и защитницей революционных движений в странах, угнетаемых буржуазным или капиталистическим режимом"; московские большевики (и их зарубежные подпевалы) считали, что любая война, даже развязанная Советским Союзом, будет для советского народа справедливой войной, поскольку-де в СССР господствует социалистический строй – более прогрессивный общественный строй, чем во всех остальных странах мира (кроме «братских» Тувы и Монголии).
После бескровного прихода вождя Национал-Социалистической Германской рабочей партии (НСДАП) Адольфа Гитлера к власти 30 января 1933 года выполнение целого ряда задач в области охранно-караульной службы было возложено на части СС[43] («охранных отрядов» НСДАП), в то время как функции «Берлинской Караульной части», а также сформированного несколько позднее в помощь ей «Караульного батальона люфтваффе» (Военно-воздушных сил)»[44] были ограничены в основном задачами протокола.
Как мы уже знаем, начиная с 1936 года, каждая часть германских сухопутных войск (Геер)[45] была обязана, по приказу Главнокомандующего сухопутными войсками[46] генерал-полковника Вернера барона фон Фрича, выделять определенное число своих лучших солдат для участия в парадах и других торжественных церемониях в имперской столице Берлине в составе Караульной части (иногда неточно именуемой русскоязычными авторами «гвардией»). Срок службы этих контингентов в составе Вахтруппе составлял три месяца (один квартал). Постоянно возраставшие требования в плане участия в парадах и торжественных церемониях, которыми ознаменовался приход германских национал-социалистов к власти, привели к необходимости постоянного увеличения численности Караульной части. 23 июня 1937 года Берлинская караульная часть была переименована в Караульный полк (Вахрегимент). После переименования в полк срок службы откомандированных в состав берлинской караульной части контингентов увеличился с трех до шести месяцев. После переименования чины этого отборного подразделения получили на погоны выполненную готическим шрифтом заглавную латинскую литеру-шифр «В» (W), начальную букву названия полка - «Вахрегимент». Между прочим, в память своего происхождения от берлинского «Вахрегимента» чины современного «Караульного батальона при федеральном министерстве обороны» («Вахбатальон бейм Бундесминистериум дер фертейдигунг»«)[47] министерства обороны Федеративной Республики Германия (ФРГ) по сей день носят на левой стороне форменного берета металлическую заглавную готическую литеру «В» (W) в белом металлическом овальном дубовом венке. Этот обычай – превращать отборные части и подразделения в продолжателей традиций прежних заслуженных армейских частей, присваивая им в знак этого кокарды и другие знаки отличия последних, для ношения на обычных форменных головных уборах и униформе – практиковался в германской армии и ранее. Так, некоторые отборные части германского вермахта носили на своих головных уборах - между носившейся выше государственной эмблемой[48] (одноглавым орлом с распростертыми крыльями, держащими к когтях вращающийся гамматический крест (коловрат) в круглом дубовом венке) и носившейся ниже круглой черно-бело-красной кокардой[49] (обрамленной у офицеров по краям вышитыми серебром дубовыми ветвями) – эмблемы наиболее знаменитых частей предыдущего, монархического периода германской истории: чины 5-го кавалерийского полка[50] германского вермахта –«мертвую голову» (тотенкопф) королевских прусских данцигских гусар[51]; чины 17-го пехотного полка (Инфантери-Регимент 17)[52] германского вермахта – «мертвую голову» 92-го бранушвейгского пехотного полка (Брауншвейгишес Инфантери-Регимент 92)[53], чины 6-го кавалерийского полка (Каваллери-Регимент 6)[54] и 3-го стрелково-мотоциклетного батальона (Крадшютцен-Батальон 3)[55] германского вермахта – одноглавого коронованного прусского королевского орла шведтских драгун (Шведтер Драгонен)[56], так называемого «шведтского (именно шведтского, а не «шведского», как часто неправильно пишут и думают!) орла».
В 1937 году на базе пехотного учебно-тренировочного батальона (Инфантери-Лербатальон)[57] при Деберицком пехотном училище[58] был сформирован Пехотный учебно-тренировочный полк (Инфантери-Леррегимент)[59], чины которого носили на погонах заглавную латинскую литеру «Л» (L), начальную букву названия учебно-тренировочного полка – «Лeррeгимент»[60]. Через два года, в октябре 1939 года, почти половина личного состава Пехотного учебно-тренировочного полка была переведена в состав нового пехотного полка «Великая Германия» (Инфантерирегимент Гроссдойчланд)[61], формирование которого началось в октябре 1939 года.
Несколько слов о терминологии
Не мни, переводя, что склад тебе готов:
Творец дарует мысль, но не дарует слов.
Сумароков. Наставление хотящим
быть писателями
Для руководства Третьего рейха (как для самого фюрера и имперского концлера Адольфа Гитлера, так и для многих его подчиненных – например, так называемого «рейхсляйтера»[62] («имперского руководителя») и «главного партийного идеолога НСДАП» (хотя он официально никогда такого титула не имел; впрочем, этой должности в НСДАП ни когда и не существовало!)[63], русского (а если быть точнее – прибалтийского) немца Альфреда Розенберга (всю жизнь говорившего по-немецки хуже, чем по-русски), рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера и проч., был характерен некий (и притом немалый!) налет романтизма, выражавшийся, в частности, в приверженности к возрождению древних тевтонских традиций, любви к Античности и Средневековью и в пристрастии к звучным названиям. Поэтому простых пехотинцев германской армии стали именовать на старинный манер, гренадерами. По мере повышения уровня оснащенности моторизованных частей германской пехоты их стали именовать «панцер-гренадерскими» (буквально - танко-гренадерскими, или, точнее, броне-гренадерскими). В советском военном словоупотреблении за подобными частями и соединениями войск Третьего рейха (а также по- слевоенной Федеративной Республики Германии) закрепилось название «мотопехотные»[64]. Однако, при написании нами данного краткого абриса танкового корпуса «Великая Германия» выяснилось, что в составе «костяка», или «твердого ядра», этого корпуса (оставшегося во многом на бумаге, ввиду сложившегося, к моменту издания приказа о его формировании, катастрофического для Третьего рейха и вооруженных сил последнего, положения на фронтах Европейской гражданской войны) – панцер-гренадерской (мотопехотной) дивизии «Великая Германия» – существовали, наряду с танковым полком (с переводом названия которого с немецкий на русский язык, слава Богу, все ясно!) как (панцер)-гренадерские, так и (панцер-)фузилерские (а в последние месяцы войны, как мы убедимся несколько ниже – даже панцер-мушкетерские и панцер-пионерские!) части. Между тем, термин «фузилер», в приложении к германской армии ХХ века, переводится на русский[65] язык также как «мотопехотинец», а термин «фузилерский» – как «мотопехотный». Во избежание путаницы, мы решили приводить оба термина – как «(панцер)-гренадерский», так и «(панцер)фузилерский» в двух вариантах (как в исконном немецком, так и в переведенном на русский язык, в соответствии с правилами употребления соответствующих военных терминов в прежних советских и современных российских военных ведомствах). В этой связи нам представаляется необходимым сделать несколько пояснений, касающихся происхождения соответствующих терминов и их возрождения в германском вермахте в годы Третьего рейха.
Гренадеры
Сиянье шапок этих медных,
Насквозь простреленных в бою
А.С. Пушкин
В самом начале истории гренадеров, как самостоятельного рода войск, гренадерами именовались солдаты, вручную метавшие в тесно сомкнутые (согласно требованиям тогдашнего военного искусства) неприятельские ряды или на укрепленные позиции неприятеля гранаты (или, как их именовали в русской армии начиная с конца XVII века, «гренады», или «гренадки»). Эти «гренады» (которые мы сегодня назвали бы, по способу их применения, «ручными гранатами»), были обязаны своим названием плоду граната («гранатовому яблоку»), который напоминали как своей внешней формой (круглой, с короткой запальной трубкой наверху), так и своей конструкцией (поскольку, подобно плоду граната, содержали внутри себя изрядное количество «зерен» – но только не съедобных, а металлических – обычно свинцовых). Эти пустотелые, начиненные металлическими «зернами» шары, изготовленные обычно из железа (но иногда, как ни странно, также из стекла) весом от двух до трех фунтов[66], были в руках искустного метателя грозным оружием. Из-за большого веса гранат их боевое применение требовало от гранатометчика высокого роста, большой длины и ловкости рук и не меньшей физической силы. Гренадеры должны были успеть поднести свои гранаты с дымящимся фитилем, вставленным предварительно в запальную трубку, достаточно близко к противнику, чтобы быть уверенными в том, что гранаты действительно долетят до неприятеля, поразив последнего своими осколками и металлическими «зернами», но в то же время метать гранаты с такого расстояния, с какого они не могли бы причинить вред своим собственным войскам[67].
Вследствие уникальной природы своего боевого «стиля», гренадер особенно хорошо подходил для децентрализованного применения, или, попросту говоря, одиночного боя - например, при штурме ключевых центров неприятельской обороны. И без того выделявшиеся из общей массы войск благодаря своим выдающимся физическим данным, силе, мужеству и способности вести боевые действия независимо, вне сомкнутых боевых порядков, гренадеры стремились (пусть даже с дополнительным риском для здоровья и жизни) подчеркнуть свое особое положение и одновременно придать себе угрожающий вид, используя характерные только для них элементы военной формы и асксессуары, делавшие их заметными даже с далекого расстояния. Наиболее характерной особенностью этого рода войск являлась обитая медью гренадерская шапка (или митра), делавшая гренадера еще выше ростом.
Аналогичным образом и чины пехотного полка «Великая Германия», как старейшего из полков, входивших в состав танкового корпуса «Великая Германия», гордились присвоенным им почетным правом именоваться чинами «панцер-гренадерского полка Великая Германия» - новой элиты германского вермахта. В 1940 и 1941 гг. солдаты полка «Гроссдойчланд» получили право носить звание не просто пехотинцев, а гренадеров на полях сражений как Западного, так и Восточного фронтов Европейской Гражданской войны. Именно они, эти «гренадеры первого призыва», своей непревзойденной доблестью заложили основу высочайшей репутации дивизии, получившей название «Великая Германия» и позднее давшей начало другим дивизиям, совместно с ней вошедшим, в конце концов, в состав одноименного танкового корпуса.
К описываемому времени яркие мундиры гренадеров былых времен давно уже уступили место единой для всех частей и соединений полевой военной форме серо-зеленого цвета «фельдграу». Гренадерскую «митру» давно сменила гораздо более функциональная стальная каска, или, как часто говорят и пишут применительно к германской армии – «стальной шлем» (нем.: «штальгельм»)[69], приспособленный к современной войне гораздо лучше не только «митры» времен Фридриха Великого, но и лучше традиционной, овеянной славой трех войн[70], приведших к объединению «железом и кровью» (по выражению князя Бисмарка) Германии под эгидой Пруссии в 1871 году, прусской остроконечной каски-«пикельгаубе»[71]; вместо длинной гренадерской пики-эспонтона унтер-офицеры были вооружены компактным, коротким пистолетом-пулеметом, а в атаку на противника гренадеры не шли «прусским» парадным шагом, а неслись по полю боя в бронетранспортерах – «шютценпанцервагенах»[72], или, сокращенно, «шютценпанцерах». И лишь одно осталось неизменным – cтаринный боевой дух гренадеров Фридриха Великого, как и в былые годы и века, поднимавший в атаки бестрепетных духом бойцов.
Получив право носить на погонах белый цвет («ваффенфарбе») пехоты, они очень гордились званием гренадеров панцер-гренадерского (мотопехотного) полка «Великая Германия».
Фузилеры
Славу воспою
Смелому в бою.
Эгиль Скаллагриммссон.
Выкуп головы.
В отличие от гренадеров, фузилеры были обязаны своим названием не столько характерному для них способу ведения боевых действий, сколько старинному виду огнестрельного оружия – кремневому ружью, именовавшемуся, начиная с конца XVII века, по-французски «фюзиль» («фузиль»), а по-русски – «фузея». Название «фюзиль»-«фузиль»-«фузея» исторически происходит от французского слова «фюзе»[75] (с ударением на последнем слоге), означающем, в переводе на русский язык, «запал», «затравка», «огнезапальный шнур» или «фитиль».. В начальный период использования этого вида ручного огнестрельного оружия в армиях Западной Европы «фузиль» было трудно отличить от уже широко распространенного к тому времени тяжелого фитильного ружья-«мушкета», для стрельбы из которого, в качестве упора, использовалась сошка с развилкой на конце (о мушкете и стрелках из мушкета – «мушкетерах» – речь у нас пойдет несколько ниже). Однако, по мере развития как мушкета, так и фузиля (протекавшего во многом параллельно), в ходе которого оружейники настойчиво пытались устранить недостатки, присущие фитильному замку (как мушкетному, так и и фузильному), на смену более ранним и тяжелым, фитильным образцам обоих видов оружия пришли новые, более легкие, в которых заряд пороха на полке поджигался в результате высекания искры из кремня (кремень по-английски именуется «флинстоун»; от этого слова происходит еще одно название кремневого ружья – «флинта» или «флинте»[76]). Кремневый колесцовый замок был изобретен в Германии в начале XVI века. Его основной частью являлось стальное колесико с мелкой насечкой, соединенное с пружинным механизмом, напоминавшим часовой. К колесику прижимался кремень, закрепленный в специальном зажиме. При заряжании кремневого оружия пружину ружейного замка заводили специальным ключом. Когда стрелок нажимал на спуск, колесико начинало быстро вращаться и высекаемые камнем искры воспламеняли порох на полке. Однако колесцовый замок, несмотря на свою относительную компактность и надежность[77], был достаточно сложным, что препятствовало его широкому распространению. Этот недостаток был, однако, устранен испанскими оружейниками, заменившими колесико неподвижным кресалом, а кремень закрепили в зажиме на конце курка. При выстреле сильная пружина, удерживавшая взведенный курок, освобождалась, кремень с силой ударял по кресалу и высекал искру, воспламенявшую запал. Такой ударный кремневый замок (часто упрощенно именуемый просто кремневым) оказался проще и дешевле колесцового и позволил наладить массовое изготовление надежного ручного огнестрельного оружия – ружей с кремневым замком (или, проще говоря, кремневых ружей). Облегченный вариант ударно-кремневого мушкета получил наименование «фузиль» («фюзиль»), что означает также «огниво» (ведь огниво также состоит из кремня и стального кресала для высекания из кремня искр).[79] Именно стрелок из кремневого ружья-«фузиля» к началу XVIII века получил в армиях западноевропейских и, в частности, германских государств наименование «фузилера». Характерной особенностью обмундирования фузилеров являлись так называемые «фузилерские шапки», имевшие коническую форму, увенчанные металлической «шишечкой», отдаленно напоминавшей навершие упомянутой нами выше прусской остроконечной каски-»пикельгаубе» второй половины XIX-начала ХХ века.
Название «фузилер», наряду с более употребительным и привычным названием «мушкетер», было впервые засвидетельствовано во Франции около 1640 года, в связи с вооружением целого кавалерийского полка этими новыми, кремневыми ружьями. В последующие годы «фузилями» был перевооружен целый ряд пехотных полков французской королевской армии (имевших ранее на вооружении более тяжелые и громоздкие мушкеты[80]). К началу XVIII столетия уже подавляющее большинство пехотинцев западноевропейских армий было вооружено кремневыми ружьями-«фузилями» (хотя последние, по старой памяти, нередко все еще именовались «мушкетами»).
В 1810 году в наполеоновской Франции (Первой Империи) были проведены испытания надежности кремневого замка разных армий европейских держав (французского, британского, русского, австрийского и испанского производства). При стрельбе каждый из замков давал осечки. Лучшим оказался австрийский замок (дававший осечки только после шестидесяти двух выстрелов). Вторым по надежности оказался английский замок. Замок русского кремневого ружья образца 1763 года давал осечку после двадцати восьми выстрелов, тогда как замок русского же ружья образца 1808 года дал семьдесят пять выстрелов без осечки. Более частые осечки происходили вследствие изнашивания кремня (стиравшегося в среднем после двадцати пяти выстрелов), но не по вине самого ружейного замка. Впрочем, осечки могли происходить не только по причине неважного качества кремня или замка или плохой (ветреной или дождливой) погоды, но и по вине самого стрелка. Стрелок мог быть виноват в том, что неправильно (косо) или слабо укрепил кремень в курке (и кремень в результате расшатался), или взял кремень с дефектом, или имел нечистое огниво. Стрелку-«фузилеру» надлежало содержать свой «фузиль» в чистоте и порядке и перед началом стрельбы обезжиривать огниво смесью золы с водой. В 1791 году в прусской армии от стрелка требовалось произвести целых шестнадцать выстрелов подряд без осечки (а в русской – только десять, памятуя бессмертный суворовский принцип: «Пуля – дура, штык – молодец. Пуля обмишурится, штык – не обмишурится!»).
В период до начала в 1914 году Великой (Первой мировой) войны 3-й батальон каждого гвардейского и гренадерского полка прусской королевской армии [81] по традиции именовался «фузилерским батальоном» («фюзилир-батальон»)[82]. Кроме того, в прусской королевской армии существовали особый Гвардейский Фузилерский полк[83] и тринадцать отдельных фузилерских полков[84], каждый из которых насчитывал в своем составе по три фузилерских батальона[85].
Даже после перевооружения подавляющего большинства солдат-пехотинцев единообразными современными (для описываемой эпохи) кремневыми ружьями (именовавшимися как «фузилями», так и, по старинке, «мушкетами»), привычные названия «мушкетер», «фузилер» и «гренадер», вопреки ожиданиям иных любителей всяческих новшеств, не вышли из употребления. Поскольку всякие различия между ними в вооружении практически стерлись (к концу XVIII столетия боевое применение ручных гранат-«гренад» повсеместно вышло из употребления[86], и гренадеры, перевооруженные теми же самыми кремневыми ружьями с багинетом[87], а позднее – со штыком, что и остальные пехотинцы, были переведены в разряд «тяжелой пехоты»), мушкетеры, фузилеры и гренадеры стали различаться лишь покроем и цветом мундиров, а также знаками различия (впрочем, гренадеры отличались от мушкетеров и фузилеров еще и «отменно высоким ростом»).
Именно следуя этой традиции, в апреле 1942 года был сформирован второй полк «Великая Германия», первоначально названный просто фузилерским. Так в германской армии произошловозрождение фузилеров. Но к моменту официального включения этого «полка-побратима» первого, панцер-гренадерского полка «Великая Германия», в состав дивизии «Великая Германия», он именовался уже не просто фузилерским, а «панцер-фузилерским» (танко-фузилерским[88]) полком[89]. Подобно гренадерам, гордившимся традициями своего полка, как отборной части, фузилеры с гордостью возводили традицию своего формирования к гвардейским фузилерам кайзеровской эпохи. Красный плетеный шнур и вышитый шифр в виде двух прописных латинских заглавных литер «ГД» («Гроссдойчланд», то есть «Великая Германия»), украшавшие их погоны, выделяли их из общей массы военнослужащих германского вермахта как чинов панцер-фузилерского полка Великая Германия.
Мушкетеры
Мушкетеры – веселые ребята.
Из немецкой солдатской песни.
Корни названия «мушкетеры» прослеживаются вплоть до позднего, или Высокого, Средневековья. Само слово «мушкетер» происходит от французского слова «мюскэ»[90], или «мушкет». Мушкетером первоначально именовался солдат, вооруженный мушкетом. Мушкет, уже упоминавшийся нами выше в повествовании о фузилерах, принадлежал к числу наиболее ранних видов ручного огнестрельного оружия, первое упоминание которого датируется началом XVI столетия. Мушкет пришел на смену более тяжелому и громоздкому аркебузу[91], для точной стрельбы из которого требовалась не просто сошка, а тренога. При всей тяжести и громоздкости аркебузов, действие круглых аркебузных пуль (имевших в среднем вес от 21 до 26 граммов) было неэффективнее действия арбалетных стрел-болтов, что также способствовало перевооружению испанских войск мушкетами с фитильными замками[92]. Слово «мушкет» происходит от итальянского слова «москетто»[93], заимствованного из терминологии соколиной охоты и первоначально применявшегося для обозначения особого, мелкого вида охотничьих соколов. Мушкетеры, вооруженные одним из древнейших видов ручного огнестрельного оружия, на протяжении длительного времени (XVI-XVII в.в.) составляли основную массу европейской пехоты; и потому слово «мушкетер» гораздо древнее слов «гренадер» и «фузилер».
Около 1520 года испанский полководец герцог Альба принял мушкет на вооружение своих войск, оперировавших в мятежных Нидерландах, взбунтовавшихся против испанского короля Филиппа II из австрийской династии Габсбургов. Правда, мушкет тех времен, хотя и был легче и удобнее аркебуза, весил от шести до 10 килограммов и потому также требовал от мушкетера немалой силы и сноровки. По сравнению с аркебузом, мушкет имел больший калибр (до 23 мм) и большую длину ствола (180 см), поэтому превосходил аркебуз по баллистическим качествам. Дальнобойность мушкета достигала 300 метров. Удара мушкетной пули не выдерживали даже самые прочные железные или стальные рыцарские, жандармские, рейтарские или кирасирские латы. Заряд пороха, необходимый для выстрела из мушкета, составлял обычно половину веса мушкетной пули (30 граммов). Такое тяжелое ружье нелегко было наводить на цель, держа его на весу. Поэтому для более-менее точной стрельбы из мушкета пулями весом примерно 60 граммов каждая требовалась опорная сошка (высотой 120-135 сантиметров) с развилкой на конце (так называемая «мушкетная вилка»). Чтобы легче переносить толчок отдачи при стрельбе с упора, стрелки из мушкетов (мушкетеры) надевали на правое плечо специальную кожаную подушку, в которую упирался приклад их мушкета. После испанцев мушкет приняли на вооружение французы и немцы. К концу XVI столетия мушкет по всей Европе заменил аркебуз, став основным оружием пехоты. В Англии королевским указом 1595 года ополченцам было запрещено вооружаться знаменитым английским «лонгбоу» («длинным луком») и стрелами – отныне каждый британский пехотинец был обязан за собственный счет приобрести мушкет или хотя бы аркебуз. В ходе Тридцатилетней войны (1618-1648), казалось, навсегда покончившей с мечтами о восстановлении единства Германии, шведский король и вождь германских протестантов Густав-Адольф (1594-1632) ввел в своей армии облегченный мушкет (весивший не более пяти фунтов). В Германии еще с середины XVI столетия в составе каждого отряда тогдашних наемных солдат-пехотинцев (которым Император «Священной Римской империи германской нации» Максимилиан I Габсбург, создатель этой новой и весьма эффективной по тем временам пехоты, чтобы не раздражать появлением у него этой внушительной военной силы германских крупных феодалов – князей -, в целях «маскировки» присовил наименование «ландскнехтов»[96], то есть «агентов земской судебной власти») насчитывалось по пятьдесят ландскнехтов, имевших на вооружении мушкеты и потому уже тогда именовавшихся «мушкетерами».[97] Мушкетеры армии прусского короля-философа Фридриха Великого (вторая половина XVIII века) в бою стреляли со скоростью пять выстрелов в минуту (правда, уже не из фитильных, а из упоминавшихся нами выше кремневых «фузилей», лишь по традиции именовавшихся «мушкетами»).
Первоначально мушкетами вооружались только самые лучшие и надежные стрелки. Таким образом, слово «мушкетер» поначалу было почти равнозначно позднейшему термину «снайпер».[98] Но с течением времени мушкеты, сменив устаревшие аркебузы, были приняты на вооружение и основной массой пехоты, так что слово «мушкетер» стало эквивалентом слова «пехотинец» и осталось таковым, даже после замены мушкета новыми ружьями, далеко превосходившими его во всех отношениях. Поэтому «мушкетеры» (в значении «пехотинцы вообще» столь часто упоминаются в немецких солдатских песнях, в силу своей широкой распространенности ставших подлинно народными (две такие песни «Любовь, любовь моя»[99] и «Мушкетеры – веселые ребята»[100] читатель найдет в одном из приложений к нашей «Истории танкового корпкса «Великая Германия»). Тем не менее, мушкетеры на долгое время сохранили свою традиционную военную форму, отличавшую их от других солдат прусской королевской армии.
В последние месяцы Европейской Гражданской войны, к двум танко-мотопехотным полкам «Великая Германия» (панцер-гренадерскому и панцер-фузилерскому), входившим в дивизию «Великая Германия», был присоединен третий полк аналогичного состава, носивший гордое название «панцер-мушкетерский (танко-мушкетерский) полк Великая Германия»[101], присвоенное ему в память древнейшего обозначения пехоты, вооруженной ручным огнестрельным оружием. Сформированный на базе частей, выделенных из состава панцер-гренадерского полка «Великая Германия», новое подразделение первоначально именовалось Фузилерским полком танкового корпуса «Великая Германия» (Панцеркор Фюзилир Регимент «Гроссдойчланд»)[102], с целью особо подчеркнуть принадлежность полка к соответствующему танковому корпусу. Но, в результате резкого ухудшения положения на Восточном фронте для армий Третьего рейха, полк был брошен в бой в марте 1945 года под названием «панцер-мушкетерского (танко-мушкетерского) полка «Великая Германия» под командованием панцер-гренадерского (мотопехотного) полка «Великая Германия».
Артиллерия
Артиллеристы, зовет Отчизна нас!
Из популярной советской песни.
По своей природе артиллерия является родом войск или видом оружия, своим огнем оказывающим поддержку пехоте как в наступлении, так и в обороне. Подобно своей «сестре» – зенитной артиллерии – полевая артиллерия являлась видом тяжелого оружия, поистине незаменимым в ходе боевых действий сухопутных войск. Не зря именно артиллерию прозвали «богом войны». Грохот артиллерийской канонады желанной музыкой звучал в ушах пехотинцев (естественно, когда это была своя, собственная, а не вражеская артиллерия).
Развитие артиллерии шло иным путем, чем развитие пехоты. Происхождение слова «артиллерия» (впервые появившегося в итальянском языке, применительно к тяжелому огнестрельному оружию, примерно в середине XV века, а в немецком – около 1500 года) теряется во мраке времен. Если же абстрагироваться от применения данного термина исключительно к тяжелому огнестрельному оружию, то следует заметить, что «артиллерия» (метательные орудия) имелась на вооружении армий многих государств Античности. Так, еще древнеримские легионы штурмовали неприятельские укрепления и отбивали вражеские атаки в полевых сражениях под прикрытием и при поддержке метательных машин – катапульт, баллист, онагров и т.д., метавших в неприятеля тяжелые камни, стрелы и копья. Именно эти метательные орудия античных времен были прямыми предшественниками позднейшей огнестрельной артиллерии.
Примерно в начале XIV века в странах Западной Европы были засвидетельствованы первые попытки использования силы газов, образующихся при сгорании черного пороха, при попытках вести обстрел неприятельских укреплений каменными, железными или чугунными ядрами (вес которых достигал нередко сотен фунтов) из орудий, имевших форму медных или железных труб. Артиллерийские орудия этого типа, в силу необходимости, обладали большим весом. Их стволы жестко закреплялись в массивных деревянных ложах (артиллерийские лафеты в описываемый период времени еще не были изобретены), что позволяло применять их «в стационарном режиме» (например, при обстреле осажденных неприятельских замков или городов), но не в качестве мобильного оружия в подвижной войне. Не ранее начала XVI века появились более легкие артиллерийские орудия, для передвижения которых было достаточно двух пар запряженных в них лошадей, и которые могли, хотя бы эпизодически или временно, придаваться, в качестве зачатков полевой и конной артиллерии, пехотным и даже кавалерийским частям. Упоминавшийся нами ранее шведский король Густав Адольф временами проводил совместные маневры своих артиллерийских и кавалерийских частей, а в 1675 году в армии Великого курфюрста Бранденбургского Фридриха-Вильгельма Гогенцоллерна (1640-1688) уже числились части артиллерии на конной тяге и конные артиллерийские расчеты. Великий курфюрст своевременно и по достоинству оценил значение этого вида оружия и включил артиллерийские части в свою армию в качестве постоянного и важного рода войск. В 1759 году прусский король Фридрих Великий сформировал в составе своей армии две конно-артиллерийские бригады, по десять шестифунтовых пушек в каждой. Французский генерал маркиз де Лафайет, герой Американской революции, ознакомившийся, в ходе своего визита в Пруссию, в 1785 году, с этим новым и мобильным видом оружия, по возвращении на родину способствовал его внедрению и во французской королевской армии. Французский республиканский генерал (ставший позднее Первым консулом, а затем – Императором французов и королем Италии) Наполеон Бонапарт прославился своим талантом решать исход важнейших сражений массированным применением артиллерии (нередко – многих сотен артиллерийских стволов).
Повсеместный переход артиллерии на орудия, заряжающиеся с казенной части, в 1848 году[103] ознаменовал собой подлинную революцию в области конструирования артиллерийских орудий. К 1859 году казеннозарядными орудиями были вооружены все артиллерийские части прусской королевской армии. Дальнейшее, еще более фундаментальное усовершенствование последовало в 1900 году, с изобретением отката ствола, приведшим к значительному повышению скорострельности артиллерийских орудий. Позиционная война 1915-1918 гг. привела к невероятному дотоле увеличению мощности артиллерии у обеих противоборствующих сторон – как в армиях Центральных держав, так и в противостоящтх им армиях стран Антанты. Самые распространенные германские полевые орудия – легкие и тяжелые полевые гаубицы – остались, хотя и в усовершенствованной форме, важнейшим и наиболее многочисленным видом дивизионной артиллерии как в послевоенный (а точнее говоря – межвоенный период), так и в период Европейской гражданской войны 1939-1945 гг.
Орудийные расчеты первоначально состояли из слуг пушкарей (бомбардиров). Пушкарями (бомбардирами) первоначально именовались мастера-оружейники, специализировавшиеся на изготовлении пушек (бомбард) и одновременно стрелявшие из них (никто лучше мастера не знал свойств и особенностей изготовленной им пушки; кроме того, мастер-пушкарь первым брал на себя риск пострадать от возможного разрыва ствола пушки, изготовленной им с «несоблюдением стандартов качества»). И лишь со временем понятие «бомбардиры» («пушкари») было перенесено на орудийные расчеты, то есть на «артиллеристов» в нашем современном понимании, именовавшихся по-немецки «канонирами». Слово «канонир», имеющее французское происхождение (впервые засвидетельствованное в период англо-французской Столетней войны, в 1411 году), является производным от слова «пушка» («канон»[105] по-французски, «каноне»[106] по-немецки). Прусские «бомбардиры» первоначально присягали не на знамени, не на ружье и не на орудийном стволе, а на лафете орудия. В 1731 году прусским бомбардирам были пожалованы так называемые «бомбардирские шапки», изготовленные из черной промасленной ткани, и характерные перевязи, украшенные артиллерийскими эмблемами.
Средневековые пушкари-бомбардиры считались добропорядочными ремесленниками, были объединены в собственный цех (гильдию), имели собственный герб и собственных небесных заступников-покровителей. Одной из небесных заступниц пушкарей (как, впрочем, рудокопов, углекопов и других ремесленников, для которых огонь являлся постоянной угрозой жизни и здоровью) считалась святая Варвара Великомученица, к которой молились о недопущении пожаров. По прибытии бомбард на поле боя пушкари призывали имя Святой Варвары, как покровительницы артиллерии, направлявшей ее огонь прямо в цель и заставлявшей рушиться стены неприятельских замков и городов.
Более современные версии артиллерийских орудий, чем упомянутые выше в нашем кратком историческом эскурсе, состояли на вооружении панцер-гренадерской дивизии «Великая Германия».
Первой артиллерийской частью, вошедшей в 1940 году в состав пехотного полка «Великая Германия», стал 400-й артиллерийский батальон. К началу 1942 года на базе этого батальона был сформирован панцер-артиллерийский (танко-артиллерийский или бронеартиллерийский) полк панцер-гренадерской (мотопехотной) дивизии «Великая Германия».
Панцер-артиллерийский полк «Великая Германия» состоял из четырех батальонов смешанного состава, имевших на вооружении самоходно-артиллерийские установки «Веспе» («Оса»)[107] и «Гуммель» («Шмель»)[108], а также батарею 100-миллиметровых пушек, батарею тяжелых минометов и механизированную наблюдательную батарею. Независимо от того, действовала ли «великогерманская» артиллерия вместе с другими родами войск или индивидуально, именно она являлась главной опорой пехоты «великогерманцев» в боях на всех фронтах, как на Востоке, так и на Западе.
Штурмовые орудия
Вперед на штурм, друзья мои,
Вперед на штурм!
Уильям Шекспир. Король Генрих V.
Тяжкий и кровавый опыт Великой (Первой мировой) войны привел к осознанию необходимости разработки, в рамках общего развития артиллерии как рода войск, особого типа этого вида оружия - штурмовых орудий (по-немецки: «штурмгешюц»[109]).
К началу 1916 года стала совершенно очевидной необходимость обеспечения пехотным частям, находившимся как в наступлении, так и в обороне, артиллерийской поддержки, способной уничтожать неприятельское тяжелое оружие прямой наводкой. Какое-то время с этой задачей, с грехом пополам, справлялась легкая артиллерия. Действуя на линии огня, в тесном контакте с пехотой, не имея ни защиты, ни прикрытия от неприятельского контрогня, применяя орудия, слишком большие и недостаточно мобильные для выполнения предназначенной им роли, легкая артиллерия, тем не менее, в ряде случаев добивалась значительных успехов, хотя ее расчеты несли тяжелые потери (ввиду вышеуказанных причин).
В результате творческого усвоения этого печального опыта, в 1936 году на вооружение Артиллерийского учебного полка (Артиллери-Леррегимент)[110], дислоцированного в городе Ютербоге (а не Ютеборге, как часто неправильно пишут и думают!) было принято «штурмовое орудие», разработанное на базе шасси наиболее распространенного в описываемый период германского танка «Т-III» («Panzer III»)[111]. Первоначально новая боевая машина была вооружена короткоствольной 75-миллиметровой пушкой. Эта пушка, изначально разработанная для вооружения немецкого танка «Т-IV» («Panzer IV»)[112], была установлена на шасси «Т-III» в стабильной, бронированной боевой рубке. Оптико-панорамный телескоп, использовавшийся для наводки штурмового орудия, и стереотруба, предназначавшаяся для обозрения поля боя командиром штурмового орудия, были стандартного артиллерийского образца. В соответствии со стандартной практикой германских танковых войск, между штурмовыми орудиями поддерживалась беспроводная радиосвязь. В результате обобщения опыта, накопленного в ходе бесчисленных учебных боев и маневров, проводившихся Артиллерийским учебным полком, первоначально в мирный период, а затем и в ходе Польской кампании 1939 года, в Ютербоге была сформирована первая артиллерийская часть военного времени - батарея «штурмовых орудий» трехвзводного состава. Каждый из трех взводов, входивших в батарею, состоял из двух «штурмовых орудий». В описываемый период боевой машиной командира взвода служил, вместо «штурмового орудия», однотонный бронеавтомобиль.
Перед самым началом Французской кампании 1940 года в состав пехотного полка «Великая Германия» была включена именно эта, 640-я батарея «штурмовых орудий», преобразованная, уже после победы над Францией, в 16-ю роту полка «Великая Германия». Очень скоро «штурмовые орудия» зарекомендовали себя самым наилучшим образом, внеся в успехи, достигнутые полком «Великая Германия» в ходе Французской кампании, вклад, который было, поистине, невозможно переоценить. Кроме того, технический и тактический опыт, почерпнутый из успешного применения батареи «штурмовых орудий» на линии огня, оказал непосредственное влияние на развитие и улучшение вооружения частей «штурмовых орудий» в масштабах всего германского вермахта и «частей СС особого назначения» (а впоследствии – и Ваффен СС).
В ходе кампании 1941-1942 гг. на Восточном фронте первая в истории германского вермахта батарея «штурмовых орудий» была, в качестве 1-й батареи, включена в состав нового отряда (дивизиона) штурмовых орудий «Великая Германия» (Штурмгешюцабтейлунг «Гроссдойчланд»)[113]
Не имея собственных исторических традиций, коренящихся в прошлом Германии и армий германских государств, этот новый вид оружия развивался исключительно на основе собственного боевого и организационного опыта и на основе «корпоративного духа» добровольцев, переходивших в его ряды из «обычных» или «традиционных» артиллерийских частей германского вермахта, образцово выполняя поставленные ему боевые задачи на любом театре военных действий.
Военные противники Третьего рейха, убедившись на собственном опыте в эффективности германских «штурмовых орудий», в ходе Европейской Гражданской войны, в свою очередь, перешли к разработке аналогичных видов оружия и формированию из них самоходно-артиллерийских частей, аналогичных германским, обеспечивавших артиллерийскую поддержку своим пехотным частям как в наступлении, так и в обороне.
