Трын-трава за бешеные бабки

– К сожалению, – развел доктор руками.

– Значит, это все-таки бред больного старика, – пробормотала девушка, – впрочем, я сразу об этом подумала… А можно мне взглянуть на вашу лабораторию, раз уж я здесь? – улыбнулась Катя.

– Конечно, – обрадованно сообщил врач и встал из-за стола. – Я вас сам проведу по ней и все расскажу, но прежде сделаю один звонок… – Черкунов набрал номер и проговорил в трубку: – Вера Григорьевна, у меня здесь корреспондент из Москвы, очень хочет посмотреть нашу лабораторию. Будьте добры, подготовьте барокамеру, мы будем минут через пять.

Когда доктор положил трубку, Катя у него спросила:

– Что за барокамера?

– В лаборатории все стерильно, так что, прежде чем туда попасть, нам с вами придется пройти через барокамеру.

– А, понятно. Ну что ж, я за свою практику чего только не проходила, думаю, барокамеру тоже выдержу, – пошутила девушка и потянулась за своей сумкой.

– Извините, Екатерина, забыл ваше отчество…

– Семеновна, – подсказала девушка, – как и ваше.

– Да, да, Екатерина Семеновна, извините меня, голубушка, но сумку вам придется оставить здесь. Никаких посторонних предметов с собой брать нельзя. Даже ваша одежда останется в предбаннике лаборатории, а вам выдадут специальный костюм.

– О-о, как все запущено здесь у вас, – округлила глаза девушка и лучезарно улыбнулась. Про себя она чертыхнулась, но подчинилась и повесила сумку на спинку стула. Она никак не рассчитывала расставаться со своей сумкой, потому что в ней лежал диктофон и во всю мощь своих технических данных записывал сейчас все, о чем говорилось в кабинете.

– Не волнуйтесь, с вашей сумочкой ничего не случится. И чтобы вам было совсем спокойно, я закрою кабинет на ключ, – уверил Катю в сохранности ее имущества Черкунов.

Девушка пошла за доктором в расстроенных чувствах, но вида не подала.

«Судя по уверенному тону врача, наверное, здесь и в самом деле все нормально, – подумала она. – Мало ли что взбрело в больную голову Евдокимова? И все же здесь есть одно большое „НО“. Почему Андрей сказал мне, чтобы я уезжала из города и не лезла в это дело? И зачем у меня украли письмо? Значит, все-таки не так все безоблачно, как хочет показать мне уважаемый Петр Семенович. – И девушка покосилась на твердый профиль эскулапа. – Если бы не этот факт, я бы поверила сейчас ему безоговорочно. А так?.. Ладно, посмотрим, что он мне покажет в своей лаборатории, и уж тогда будем делать выводы. Как плохо, что я ничегошеньки не понимаю в генетике!»

Пройдя все процедуры, положенные перед тем, как попасть в «святая святых» (так назвал свое детище Черкунов), Катя наконец увидела то, что хотела.

– Вот, Екатерина Семеновна, это наша лаборатория, – ведя девушку через большое помещение, заставленное всевозможными аппаратами, возле которых работали какие-то люди, говорил Черкунов.

Катя замерла возле больших стеклянных резервуаров и вытаращила глаза.

– Что это? – выдохнула она.

– А это как раз и есть те самые мутанты. Только нерожденные – это эмбрионы.

– И как же?..

– Очень просто. Слава богу, медицина имеет теперь возможность распознавать неполноценность ребенка еще до его рождения.

– И вы делаете аборт? Но я вижу, что они совсем целые. Ведь при аборте, кажется, плод разрезается? О господи, про какие ужасы я, оказывается, знаю, – потрясла Катя головой и снова покосилась на резервуары. – У вас здесь настоящая кунсткамера!

– Не совсем аборт. В большинстве случаев неполноценность выявляется на пятом или на шестом месяце беременности, к большому сожалению. Поэтому приходится вызывать искусственные роды. Повторюсь, к большому нашему сожалению. Вот мы сейчас и работаем над тем, чтобы можно было об этом узнать в самом начале развития, а заодно и выявить источник мутации.

– Я где-то читала, что в Америке или в какой-то другой стране уже давно делают такой анализ чуть ли не в первые дни зачатия и сразу узнают обо всех недостатках будущего ребенка, – заметила Катя.

– К сожалению, мы живем не в Америке, а в России, – развел Черкунов руками.

– Но я вижу здесь достаточно современное оборудование, причем далеко не российского производства, – прищурилась Екатерина.

– Одного оборудования мало, здесь нужна еще масса всяких средств, я не буду объяснять, каких, вам это будет неинтересно и утомительно, – улыбнулся доктор. – И еще требуются светлые мозги, что немаловажно.

На любой вопрос у него уже был готов ответ, и Катю это даже разозлило. Она сама не могла объяснить почему, но этот человек был ей неприятен. Какой-то он был весь обтекаемый, прилизанный… скользкий, одним словом. И даже когда он улыбался, глаза его оставались холодными и цепкими. Черкунов провел Катю в следующее помещение, и они попали в зверинец. Там было три клетки с обезьянами и несчетное количество – с собаками, крысами и мышами.

– А вот и наши помощники, – улыбнулся врач, – без них мы – никуда.

– Вы над ними проводите опыты? – спросила Катя и с сожалением посмотрела на животных.

– Ну, уж никак не на людях, как вы изволили говорить, – развел доктор руками и ехидно улыбнулся.

– Это не я говорила, это ваш учитель говорит и даже подтверждает письменно, – тут же парировала девушка и с вызовом посмотрела на Черкунова.

Она увидела странный всплеск в глазах у мужчины, отчего по ее спине побежали меленькие мурашки. Чтобы как-то выкрутиться из неприятной ситуации, Катя улыбнулась самой очаровательной улыбкой, на которую была способна, и проговорила:

– Ладно, Петр Семенович, пора и честь знать. Мне очень понравилась ваша лаборатория. В своем отчете я напишу, что сигнал был необоснованным, письмо написал больной человек. Проводите меня, пожалуйста, обратно в ваш кабинет.

Когда доктор повел Екатерину в обратном направлении, она остановилась рядом с резервуарами, где были заспиртованы эмбрионы, чтобы еще раз взглянуть на уродцев. Когда она стояла, разглядывая чье-то крошечное тельце, голова девушки вдруг внезапно закружилась, и она упала в обморок.

К Кате тут же подбежал доктор и, пощупав ее пульс, крикнул:

– Елена Михайловна, принесите нашатырь, нашей гостье стало дурно.

– А где он? – спросила испуганная женщина.

– В стеклянной стойке, там аптечка.

Женщина засуетилась, что-то разбила и, чуть не плача, прокричала:

– Петр Семенович, его здесь нет!

– А, черт, – раздраженно выругался доктор и, поднявшись с колен, пошел сам искать нашатырный спирт.

Как только он отошел на достаточное расстояние, Катя чуть-чуть приоткрыла глаза и, убедившись, что ее никто сейчас не видит, вскочила и тут же плюхнулась на колени. Она ползком, с проворством обезьяны, добралась до штатива, на котором в рядок стояли маленькие колбы, и схватила первую, которая ей попалась под руку. Сунув ее в бюстгальтер, она тем же манером вернулась на прежнее место и распласталась на полу. Когда Черкунов вернулся к ней с пузырьком, в котором был нашатырный спирт, она «с трудом» приоткрыла глаза.

– Что со мной? – еле слышно пролепетала девушка и села.

– Вы упали в обморок, милочка, – проинформировал ее доктор. – Это ничего, иногда бывает. Вы случайно не беременны?

– Не знаю, может быть, – замогильным голосом ответила Катя и посмотрела на эскулапа измученными глазами. – Помогите мне встать.

Черкунов с готовностью бросился помогать «больной».

– Давайте вернемся в мой кабинет, и я напою вас крепким кофе, это придаст вам сил, – проговорил он, придерживая Екатерину за талию.

– Спасибо, вы очень добры. Крепкий кофе – это как раз то, что мне сейчас нужно, – поблагодарила Катя внимательного врача. Она шла, опираясь на его сильную руку, еле перебирая ногами. – Надо же, никогда не страдала подобной слабостью, – пробормотала она. – Извините меня, ради бога, за причиненное беспокойство. Мне так неудобно перед вами! Скажете теперь, что столичные журналисты страдают слабым здоровьем. Честное слово, со мной такое во второй раз за всю жизнь!

– А первый когда же был? – спросил Черкунов.

– О, это было очень давно, мне было тогда всего семнадцать лет. После того как я сдала все экзамены в институт и узнала, что поступила, у меня, так же, как сегодня, закружилась вдруг голова, и я свалилась прямо на руки своих друзей.

– Это, наверное, у вас от радости случилось, – засмеялся Петр Семенович. – А сегодня, возможно, от всего здесь увиденного. Наша лаборатория слишком специфична для непривычных людей. Поэтому вашему обмороку я, признаться, не очень удивился. Но на всякий случай вы все же сходите к гинекологу. Мало ли? – говорил Черкунов, хищно при этом улыбаясь.

– Хорошо, как только вернусь из командировки в Москву, сразу же проверюсь у врача, – покладисто согласилась Екатерина.

Глава 9

Когда Катя вышла за ворота клиники, она глубоко вдохнула в легкие уже пахнущий морозом воздух.

– Как же там ужасно, – вспомнив про резервуары и клетки с подопытными животными, передернулась девушка. Она сжала в руке, которую держала в кармане, маленькую колбочку и хитро улыбнулась: – Господь меня простит, что нарушила одну из заповедей – «не укради!».

Катя переложила колбу из кармана в сумку и, достав диктофон, решила послушать, хорошо ли получилась запись.

«Жаль, что не удалось записать все, о чем говорили в лаборатории», – подумала девушка и включила диктофон. Но сколько она ни перематывала пленку, сколько ни крутила диктофон, кроме шипения, она ничего не услышала. Запись была стерта!

Екатерина поплелась к автобусной остановке в удрученном состоянии. Обвинять главного врача в том, что стертая запись – его рук дело, девушка не могла, так как совершенно не была уверена, что все было так. Она включала диктофон, не вытаскивая его из сумки, поэтому вполне могла сама нажать не на ту кнопку. Скорее всего, врач сам предъявит ей обвинения, если Катя признается, что записывала их разговор. Без разрешения собеседника ведение записи считается незаконным.

«И почему мне так не везет в этой командировке? – в который раз подумала девушка. – То змеи в постель забираются, то не могу найти автора письма, то запись не получилась. Будем надеяться, что хотя бы преступление – воровство пробирки – я совершила не напрасно».

Екатерина услышала сзади шум приближающейся машины и обернулась. Ей очень не хотелось стоять на остановке и дожидаться следующего автобуса, который неизвестно когда прибудет. Буквально минуту назад Катя увидела, как от остановки отъехал предыдущий. Итак, Катя обернулась и в то же мгновение почувствовала, как ее хватают за шкирку и рывком отбрасывают в сторону. Через секунду автомобиль, который она собиралась остановить, пронесся мимо нее на сумасшедшей скорости, едва не раздавив ее ноги. Девушка сидела в грязной луже и в недоумении провожала взглядом уносящуюся машину, которая, хоть и не задела ее саму, зато превратила в блин неопределенной формы ее сумочку.

– Говорил же я вам, не лезьте, куда не следует, – услышала Катя знакомый голос у себя за спиной. Она хотела было повернуться и почувствовала, как сильные руки поднимают ее и ставят на ноги.

– Сильно ушиблись? – спросил Андрей и озабоченно посмотрел в испуганные глаза девушки.

– Не… нет, вроде бы нет, – пробормотала Катя и, опустив глаза, посмотрела на свою одежду, с которой стекали грязные потеки. – Что это было?! – наконец «отмерла» девушка.

– Неужели не поняли? – буркнул Андрей. – На вас же хотели наехать! Хорошо, что я успел вовремя, как чувствовал, что это произойдет. Катя, я не хочу вас пугать, но вы, наверное, уже и сами поняли, что все слишком далеко зашло. Оставьте вы эту затею, уезжайте!

– Андрей, вы серьезно? – сдвинув брови к переносице, спросила Катя.

– Серьезней не бывает! Уезжайте.

– Я не об этом. Вы серьезно думаете, что меня сейчас хотели задавить?

– А вы что, сомневаетесь? – посмотрел Андрей на Катину одежду насмешливым взглядом. – Моя машина рядом, пойдемте, я вас отвезу.

– Куда я теперь в таком виде? Меня, наверное, и в гостиницу не пустят, – жалобно проговорила Катя, с сожалением разглядывая свою куртку и джинсы. – Московский корреспондент, черт побери, на бомжиху с помойки похожа! – в сердцах сплюнула она. – Еще скажут, что напилась до бесчувственного состояния – и вот результат. Мне совершенно не хочется потерять здесь свое лицо.

– Эта беда поправима, главное, что кости не пострадали, – усмехнулся парень. – Пойдемте, я вас сейчас к себе отвезу, обсохнете, почиститесь, а потом и в гостинице можете показаться. Так вы сбережете и свое лицо, и репутацию, о которой так печетесь. Было бы еще лучше, если бы вы так же пеклись о своей жизни, – хмуро добавил он.

– Зачем это – к вам? – насторожилась Катя. Андрей увидел ее испуганный взгляд и весело рассмеялся:

– Успокойтесь, я вас не укушу, меня вам бояться не стоит.

– Да? Я теперь и не знаю, кому мне верить, – проворчала девушка. – Сплошные сюрпризы в вашем городе, будь он неладен!

– Катя, вы простынете, пойдемте в машину. Там вы сможете возмущаться, сколько вашей душе угодно, – сказал Андрей и, взяв Катю за руку, повел ее к своему автомобилю.

– Вы в самом деле хотите отвезти меня к себе домой? – безропотно плетясь за парнем, спросила Екатерина.

– Если у вас есть альтернатива, предлагайте, – спокойно ответил он.

– Нет, но я боюсь, – честно призналась Катя.

– Кого? Меня? – Молодой человек удивился и даже приостановился.

– Ага, – кивнула девушка. – Я уже всех в вашем городе боюсь. Все тут какие-то странные. Кто-то со змеями целуется, кто-то хочет, чтобы меня машина задавила, а кто-то вообще на порог дома не пускает, хотя сам же и приглашал. Нехорошие у вас люди, недобрые. И вам я тоже не верю.

– Катя, если бы у меня были плохие намерения относительно вас, я бы не стал сейчас кидаться к вам на выручку, а спокойно стоял бы и наблюдал, как по вашей симпатичной фигурке проедется машина. Логично?

– Логично, – вздохнула Катя. – Но ведь в самый первый день моего приезда вы за мной следили, я точно это знаю, – не сдалась она.

– И что из этого следует? Может, я вас охранял, откуда вы знаете?

– Вот и скажите, чтобы я знала и чувствовала себя спокойно.

– Единственное, что я могу сказать, – меня вам бояться не стоит. Верьте мне – и все.

– Хорошо, попробую, – снова вздохнула Катя. Они уже подошли к машине Андрея, и девушка, открыв дверцу, с сожалением посмотрела на велюровые чехлы: – Я сейчас все вам перепачкаю.

– Ничего, у меня есть автомобильный пылесос. Грязь подсохнет, я ее потом счищу. Садитесь, не переживайте вы об этой мелочи, – махнул Андрей рукой, видя нерешительность девушки.

– Ладно, – кивнула она и уселась.

Андрей завел мотор и вырулил на проезжую часть. Всю дорогу они промолчали. Парень изредка бросал тревожные взгляды на Катю. Та прислонилась лбом к прохладному стеклу окошка и нервно покусывала губы. Андрей ни о чем не спрашивал, прекрасно понимая состояние девушки.

– Проходи, чувствуй себя, как дома, – улыбнулся Андрей, пропуская Екатерину вперед себя. Она остановилась у порога и с восхищением стала разглядывать шикарные апартаменты дома.

– Говоришь, извозом зарабатываешь? – прищурилась она.

– Ага, извозом, – улыбнулся тот в ответ.

Сами того не замечая, они перешли на более упрощенную форму общения и, не договариваясь, перестали друг другу «выкать».

– Снимай грязное барахло, я дам тебе халат своей сестры, и можешь пройти в ванную, помыться. Это, – он указал на испачканные вещи, – я засуну в стиральную машину, она у меня сразу после стирки все высушит. Давай, не стой, как памятник, раздевайся, – поторопил он девушку. – Еще не хватало потом за тобой ухаживать, если ты подхватишь воспаление легких.

– Может, ты выйдешь? – с сарказмом заметила девушка. – Мы еще не настолько близко знакомы, чтобы щеголять друг перед другом нагишом.

– А что, есть такая перспектива? – улыбнулся молодой человек.

– Ты о чем? – не поняла Катя.

– Ты же сама только что сказала: «пока мы не настолько близко знакомы». Вот я и спрашиваю. Есть ли такая перспектива? – продолжая улыбаться, разъяснил Андрей.

– Очень-то не умничай, – буркнула девушка. – Это непорядочно – пользоваться моими оговорками. Выйди, я буду раздеваться.