Помоги проекту - поделись книгой:
Капитан Денисов, постанывая от ударов веником, лежал и из его головы всё никак не шла атака, предпринятая американцами. В принципе он понимал, почему атлантийцы избрали такую странную тактику в отношении республики. Завоевав весь мир, они окружили РПСР сплошным кольцом войск только для того, чтобы уничтожить в боестолкновениях свои нежелательные элементы руками русских. Они ставил под удар «Искандеров» и дальнобойных гаубиц в первую очередь своих негров, латиноамериканцев, геев и прочих наркоманов, которых перед тем довели до звероподобного состояния всей системой своей специальной военной подготовки. Их, пожалуй, теперь и людьми уже нельзя было назвать, да, их в республики так и называли — зомби-командосы. Что они творили с теми людьми, которые попадались им в зоне их дислокации, страшно даже представить.
На юге зомби-командосы занимали территорию всей Средней Азии, Монголии, северных районов Китая, Индии, Юго-Восточной Азии, Ирана и Малой Азии, где охотились на оставшихся в живых людей, как на животных. Правда, и их там выкашивали буквально десятками тысяч. Зато их не было на Дальнем Востоке и на западе РЗСР, в Поволжье.
Там стояли элитные американские части, которые даже близко не подходили к термоядерному барьеру и не вели обстрела. Правда, генерал Синельников, президент РЗСР и верховный главнокомандующий, не смотря на это отдавал приказ на пуск «Искандеров» по их объектам тотчас, как только разведчики проникали туда и подсвечивали их лазерами с беспилотных самолётов, но такое случалось всё же не так уж и часто.
Очень уж хорошо они охраняли там свои военные базы и сбивали не то что беспилотники, но даже сорок и ворон, но военная промышленность РЗСР лаптем щи не хлебала и создала беспилотные летательные аппараты величиной со скворца.
Зато своих зомби-командосов командование атлантийцев сливало точно так же, как некогда люди, пришедшие на смену команде президента Путина, слили когда-то Россию и Москву за сладкие пряники на задворках Золотого миллиарда. Лёжа на полке, а затем плавая и кувыркаясь под истошные вопли Миньки в бассейне, капитан Денисов всё пытался понять, — на хрена атлантийцы отправили своих зомби-пилотов, а может быть и стопроцентных, элитных америкосов на это задание? Чего они хотели добиться этой то ли химической, то ли бактериологической атакой? Ответного термоядерного удара, который последовал бы незамедлительно? Вряд ли уже хотя бы потому, что ракеты «Воевода-М», «Тополь-М» и модернизированная «Сатана» полетели бы прежде всего на Западную Европу и Северную Америку, а уже потом были бы подорваны не только все термоядерные мины, но и жахнул главный подарок атлантийцам, — целый букет пятидесятимегатонных зарядов где-то в море Лаптевых.
Вот тогда атлантийцам точно пришли бы полные кранты.
Значит они задумали какую-то новую пакость ещё похуже, чем их долбанный фаст-фуд, чипсы, поганые ножки Буша и «Пепси-Кола» с «Кока-Колой». Капитан Денисов мучительно пытался представить себе логику врага всего Человечества, от которого остались уже одни только рожки да ножки и никак не мог понять, на хрена им это было нужно. Если бы они просто решили покрасить воду в Красноярском водохранилище в какой-нибудь ядовито-зелёный и сиреневый цвет, то тогда отряд спасателей, вылетевший из Бишкека, а на той авиабазе находились отнюдь не зомбаки, они вряд ли стали облачать в костюмы противохимической защиты. Что-то здесь было не так. Похоже, что атлантийцы придумали какой-то новый способ добить Россию, а раз так, то Миньке нужно было пошевеливаться. То, что его напарник и последняя надежда Человечества решился наконец перейти к ударным дозам препарата пси-стартера, было хорошо, но вот успеет ли он набрать максимальную силу, было пока что не ясно.
От всех этих мыслей у Семёна даже разболелась голова и он, вспомнив о том, что сегодня ему ещё предстояло изрядно помучиться с инъекцией, поспешил поскорее взять себя в руки и принялся проделывать дыхательные упражнения, которым его когда-то научил Игорь. Это помогло, но ещё больше ему помогла парилка, в которую они снова забрались. Попарившись ещё десять минут и охолонувшись в бассейне, Семён решительно выбрался из него и не смотря на возмущённые вопли Миньки, что у него ещё есть целых семь минут, направился в предбанник. Ну, а чтобы тот не сильно выкаблучивался, Семён, подойдя к холодильнику и достав из него кувшин с отваром шиповника, сказал:
— Минька, цыц, нам обоим нужно успеть восстановить вводно-солевой баланс после парилки. К тому же я не собираюсь переться в медицинский отсек потея на ходу после бани. Ты ведь не маленький и сам прекрасно понимаешь, как диагностический компьютер отреагирует на повышенное потоотделение.
Минька вздохнул и поспешил сказать:
— Ну, тогда извини, дядька Семён. Об этом я как-то не подумал. Дай тогда и мне сделать несколько глотков.
Семён отправил бокал за спину и с улыбкой заметил:
— Ты всегда так, Минька, сначала накричишь на меня, а потом начинаешь думать.
Взрослеть надо, парень, ты уже не шестилетний ребёнок, чтобы всё горлом брать. — Забирая из рук Миньки бокал, он спросил — Ну, так что, идём сегодня на взрослую дозу, друг ты мой сердечный, медвежонок заплечный?
Минька шлёпнул его ладошкой по мокрому затылку и громко смеясь воскликнул:
— Дядька Семён, мы же уже договорились! — После чего всё-таки признался — А ты пойдёшь в душ, если у меня температура опять подскочит? Знаешь, под прохладной водой мне сразу же легче становится, но ты её совсем не любишь.
— Пойду-пойду, Минька. — Успокоил его Семён — Я же не изверг какой-нибудь, но ты знаешь, у меня такое предчувствие, что ты перенесёшь ударную дозу пси-стартера хорошо. Ну, давай одеваться, дружок, и потопали. Нам нужно ещё целую кучу предварительных процедур проделать.
Глава вторая
Бичевание Иуды
Представьте себе могущественнейшую группу (которая не признает никаких национальных границ), включающую в себя банковское дело, страхование, угледобычу, торговлю медикаментами, нефтяную промышленность, члены которой несут ответственность исключительно только перед членами этой группы. Это Комитет 300.
Медицинский отсек подземного убежища капитана Денисова и Миньки был раза в два больше, чем их жилой блок. Одних только хирургических боксов, оснащённых самым современным оборудованием, которое можно было найти в РЗПР двадцать лет назад, в нём было целых четыре штуки и через три из них Семён прошел лично, точнее проехал на каталке. В четвёртом хирургическом боксе появился на свет Минька.
Сейчас они были закрыты и никто ими не пользовался почти семнадцать лет, а ведь в самой подпольной республике они были нужны, как воздух, если не ещё нужнее.
Увы, но перенести этот медицинский отсек со всеми его наворотами в Красноярск, Новосибирск или какой-нибудь другой город РЗСР капитан Денисов не мог при всём своём желании, хотя ему и было обидно, что такое нужное людям медицинское оборудование простаивает без дела.
Войдя в медицинский отсек, он первым делом разделся по пояс и сел в специальное диагностическое кресло и включил его. Тотчас к их телам прилипли медицинские датчики и мощный компьютер, который как многие другие в убежище никогда не выключался, повинуясь сложной медицинской программе принялся проверять их самочувствие. Через полчаса он вынес свой вердикт, — оба пациента совершенно здоровы и задал вопрос, желает ли Минька, чтобы ему была сделана инъекция с ударной дозой пси-стартера, — препарата, изготовленного из крови его матери ещё четырнадцать лет назад. Симбионт капитана Денисова глухо кашлянул в кулачок и громким голосом сказал:
— Ввести ударную дозу препарата.
Капитан Денисов сказал вслед за ним:
— Подтверждаю запрос на введение ударной дозы.
После этого им только и оставалось делать, что подождать двадцать минут, когда препарат будет автоматически извлечён их хранилища, разморожен и уже в другом кресле, предназначенном для инъекций, Миньке и Семёну будут сделаны уколы.
Карлику в шею, а капитану, возившему его на себе, — в руку. Хотя Семён и говорил Миньке, что последствия от ударной дозы будут чуть ли не минимальными, он всё же, надев на себя и него две сшитые вместе тельняшки, после этого ещё и надел на своего симбионта ещё и смирительную рубашку, ремни которой о застегнул крест накрест на своей груди. Парнишка перенёс это стоически и через десять минут они уже сидели в специальном фиксирующем кресле. Ударная доза представляла из себя ампулу ёмкостью в сто миллилитров, наполненную красноватой прозрачной жидкостью.
Для того, чтобы изготовить пси-стартер, Лариса каждые три дня закачивала в себя чуть ли не два с половиной литра каких-то препаратов и получала после этого довольно большую дозу радиации. Это медленное самоубийство продолжалось целых три года и всё это делалось только для того, чтобы её сын, который не мог существовать без могучего, абсолютно здорового донора, родившийся с поразительными экстрасенсорными сверхспособностями, смог обрести огромную психокинетическую силу. Когда всё закончилось и мать Миньки приготовила для него достаточное количество препарата, она прожила всего две недели, после чего уснула в контейнере и больше не проснулась, так как Семён, едва сдерживая рыдания, заполнил его жидким азотом и через трое суток перевёз контейнер подальше от убежища, вниз, где на дне глубокого ущелья, возле Енисея находился специальный бронированный бункер, и обрушил на него целый камнепад.
Автоматика как всегда сработала безукоризненно и два инъектора впрыснули в капитана Денисова и Миньку препараты и если один получил витаминный комплекс, то второй пси-стартер, который моментально его вырубил. После инъекции Семён сидел в кресле ещё целый час и за это время окончательно убедился в том, что его догадка была правильной — Минька спал покойным сном и у него даже не стала повышаться температура, хотя Лариса когда-то предупреждала его, что первая ударная доза может оказаться для них обоих смертельной, хотя шансы на это были и невелики. Зато шанс того, что они испытают от неё довольно серьёзные осложнения были намного выше, но всё, похоже обошлось. Минька перешел Рубикон и теперь должен был начать стремительно развиваться, как пси-кинетик. Ну, а о том, что произойдёт после этого, можно было только догадываться, но как когда-то оговорил Игорь, всё зависело только от того, кого воспитает из Миньки капитан Денисов, — истеричного урода или сильную, волевую личность.
Семён, убедившись в том, что Минька спит, поднялся из кресла, ослабил на груди ремни его смирительной рубашки и пошел на кухню. Там он плотно поужинал и после этого пошел в спальную и лёг спать на широкой, удобной кровати. Спать он мог только в одной единственной позе, — лёжа на боку, левом или правом, что было без разницы, но главное, не мог, не имел права переворачиваться с боку на бок, как ему вздумается. Семён по привычке взвёл пистолет, лёг на левый бок и мысленно пожелав Миньке спокойной ночи, уснул, держа палец на спусковом крючке. Пистолет «Стечкина» и в само деле был для него все эти годы самым лучшим снотворным. Во всяком случае когда он держал его в руке, то чувствовал себя гораздо спокойнее.
Проснулся капитан Денисов довольно поздно, в десять утра, а вот Минька, похоже, вообще решил не просыпаться весь день, а то и был намерен проспать суток двое, трое подряд, как это было с ним в младенчестве. Правда, Семён, которому то ли всё-таки что-то перепадало вместе с кровью Миньки, то ли он просто уже привык реагировать на малейшие перемены в состоянии своего питомца, чувствовал и даже временами улавливал, что тот спит не совсем обычным сном. Та часть мозга этого неказистого парнишки, которая могла черпать из окружающего пространства какую-то никому толком неведомую энергию, — бодрствовала и посылала импульсы во все стороны. Видимо из-за этого перед капитаном Денисовым на мгновенье возникали какие-то виденья. То он видел большие, красивые и чистые города, по улицам которых шли нарядно одетые мужчины и женщины, то какие-то военные базы, на которых рядами стояла грозная на вид военная техника, а то и вовсе здоровенные боевые спутники.
Душу капитана от этих видений так и захлестнуло радостью, ведь это прямо говорило о том, что Минька стал входить в полную силу. Ну, что же, значит атлантийцам недолго осталось властвовать на планете и теперь им придётся столкнуться с такой силой, против которой будут бессильны вся их военная мощь.
От таких мыслей капитан Денисов, который в те часы, когда Минька спал, был обычно угрюм и мрачен (а с чего бы ему было веселиться в этой бетонной норе?), сразу же повеселел, плотно позавтракал и чтобы немного поощрить юного пси-кинетика даже тяпнул пару рюмочек отличного французского коньяка. Это привело к тому, что уже минут через пять Минькины экзерсисы стали ощутимо энергичнее и бодрее. Ну, а сам капитан отправился на командный пост и принялся просматривать телевизионные каналы. Атлантийцы, завоевав всю планету, жили, можно сказать, припеваючи, чувствуя себя, как минимум римскими патрициями.
Семён уже довольно смутно помнил двадцатые годы, когда он уже был курсантом военного училища, ещё хуже он помнил десятые годы этого чокнутого века, — годы мирной жизни жирным, чёрным крестом перечеркнула война посреди своей собственной страны, а он воевал более пяти лет, прежде чем отправился в Красноярск. Он родился одна тысяча девятьсот девяносто восьмом году и в январе ему должно было стукнуть сорок пять лет и потому в принципе помнил предвоенные годы. Надо сказать вполне счастливые. Страна, стряхнув с себя оцепенение конца двадцатого и начала двадцать первого века, всё увереннее и увереннее вставала на ноги и казалось, что она прошла через перелом, выправилась и теперь уверенной поступью шла вперёд. Семён в принципе помнил предвоенные годы, он просто не хотел их вспоминать и прежде всего потому, что они были пропитаны ядом клеветы, лжи, всяческими гнусными инсинуациями и откровенной подлостью и главным смыслом всего этого было одно единственное, — какой бы не была его страна, слабой, убогой, подловатой и завистливой, как до его рождения, с ворами во главе, или сильной, богатой, щедрой и великодушной, правители которой наконец опомнились и стали обращать внимание на свой собственный народ, — для Запада она всегда была плохой.
В середине двадцатых годов, когда Россия доказала всему миру, что она стала входить в полную силу и была вполне сравнима с Советским Союзом, в стране уже не было никакого низкопоклонства перед западом, это перестало быть модным. Зато у очень многих людей, прежде всего относящихся к элите, осталась мода всячески ругать свою страну и её руководителей под маркой любви к своей стране. Слово родина эти господа употребляли крайне редко, заменяя его выражением моя страна, словно она действительно им принадлежала. Ну, а Запад, переманив в своё время на свою сторону прежних прихлебателей Советского Союза и несколько странных географических образований, ставших независимыми государствами, делал всё, чтобы превратить их во врагов России и делал это весьма успешно. Даже получив как следует в рыло, они не прекращали биться в истерике и брызгать слюной, хотя и кормились в основном за счёт своего могучего, продолжающего уверенно набирать силу, соседа.
Ладно бы на Россию лили потоки грязи все эти географические микробы, вошедшие в НАТО, не так были страшны ей и истерические взвизгивания, доносившиеся из стран Евросоюза, на всё это можно было наплевать, но что бы не сделало руководство страны, всё тут же подвергалось критике со стороны своей собственной интеллигенции и прочих околополитических деятелей, считающих себя записными либералами и всё это звучало в эфире и печаталось на страницах газет. Что бы не передавали по главным телевизионным каналам, называемым прокремлёвскими, всё это тут же как минимум подвергалось сомнению, но гораздо чаще называлось ложью. Зато откровенная ложь с другой стороны превозносилась не только как правда, но и как истина в последней инстанции и на фоне всего этого одна за другой проводились международные военные операции под эгидой НАТО в Азии, Африке и Южной Америке.
НАТО в конце двадцатых годов, казалось боялось даже смотреть на Россию, успешно перевооружавшую свою армию, но вот только это перевооружение шло не под звуки патриотических маршей, сопровождаемых видеорядом, показывающим крепнущую мощь вооруженных сил страны, а под бесконечные телешоу, маразматические сериалы, оглушительный грохот попсы, звучащей по радио и идиотский смех, вызванный тупыми шутками юмористов. Страна веселилась, как никогда раньше и под шум этого веселья новый президент, избранный в две тысячи шестнадцатом году, в апреле две тысячи девятнадцатого года взял и в одночасье слил страну Западу тотчас, как только выяснилось, что в мире появились новые источники дешевой электроэнергии, кстати изобретённые в России, но неизвестно как оказавшиеся в руках американских корпораций, и ещё более дешевое синтетическое топливо, добываемое прямо из сточных вод, которое сделало ненужным добычу угля, нефти и газа, что вызвало шок во всём мире и якобы открывало новые перспективы.
Семён прекрасно понимал, что это был большой удар по всем тем странам, которые только за счёт этого и жили, вот только ему было совсем непонятно, зачем нужно было это делать, ведь Россия к тому времени уже перестала быть сырьевым придатком Запада. Понимали это и региональные руководители, которые немедленно собрались в Казани и просто отделились от Москвы, решившей пойти на широкую интеграцию с США, Евросоюзом и Японо-Корейским альянсом. Правда, Москва смогла увлечь за собой Дальний Восток, а Северный Кавказ просто оптом сдала Турции.
Россия вздрогнула от этого предательства, свершившегося под радостный вой либералов и демократов, но не устрашилась, не пала на колени и не положила смиренно голову на плаху. Всё в стране моментально пришло в движение и тут же началось последнее великое переселение народов. Жители Северного Кавказа, прекрасно понимая, что за всем этим последует, бросали всё и ехали за Волгу.
Когда-то чеченцев, карачаевцев, балкарцев и калмыков ссылали в Казахстан и Сибирь, теперь они, обвешавшись оружием, ехали в Поволжье и Сибирь сами, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что уже очень скоро на Кавказе начнётся резня. Ехали, надо сказать, не спеша, выполняя вместе с армейскими подразделениями, которые откликнулись на призыв, донесшийся из Казани, роль боевого охранения для тех людей, которые были не согласны с решением нового президента. Вместе с ними в Российскую Заволжско-Сибирскую Республику ехали русские, украинцы и белорусы из Украины и Белоруссии. К ним присоединилась чуть ли не половина москвичей и всё только потому, что в самой Москве тут же появились натовские войска, которые якобы были посланы в столицу России только за тем, чтобы не допустить военного противостояния между Москвой и РЗСР. Они его и не допустили, более того страны НАТО сделали всё, чтобы на карте мира как можно скорее появилось новое государство и даже признали его чуть ли не в первые же двадцать четыре часа.
Свыше семидесяти миллионов человек перебрались в Заволжье, Западную и Восточную Сибирь уже к осени две тысячи девятнадцатого года, а в октябре заполыхала огнём Африка, в которой сразу же образовалось двенадцать военных конфликтов и буквально через пару месяцев началась широкомасштабная война между Индией и Пакистаном. Мир на планете закончился, а в феврале две тысячи двадцатого года Эстония и Грузия объявили войну РЗСР, от которой их отделяли тысячи километров и что самое удивительное, их войска оказались одни у её границ на северо-западе, а другие на юго-западе уже через три дня. Хотя все пять их дивизий и были прекрасно вооружены и посажены на самую современную американскую технику, этих вояк хватило буквально на трое суток. Всех до одного эстонцев вырезал бородатый чеченский спецназ, который сам отправился на самолётах в Ухту, а три грузинские механизированные дивизии попали под огромную мухобойку бывшей пятьдесят восьмой армии.
Тогда ещё лейтенант Денисов не участвовал в отражении этой совершенно безумной атаки самых первых зомби-командос, но уже через две недели и его взвод вступил в бой с подразделением казахской армии и целый месяц держал оборону на берегу Илека, на подступах к Соль-Илецку. Республика срочно бросила все свои силы на строительство укреплений на границе с Китаем, Монголией, Казахстаном на запад до самой Волги и далее на север, по линии волжских и других городов — Ахтубинск — Волгоград — Казань — Киров — Сыктывкар — Ухта — Нарьян-Мар — Тобседа вплоть до Новой Земли, возводя мощные укрепрайоны и одновременно отражая одну атаку за другой.
Ну, а нападать на РЗСР было кому, так как у Грузии и Эстонии объявилось очень много союзников из числа всех тех стран НАТО, которые присоединились к этому блоку после развала СССР. Поляки, венгры, болгары, румыны, литовцы с латышами, кого только не посылали воевать с последним оплотом России. Правда, НАТО сделало всё возможное, чтобы РЗСР сумела вовремя возвести мощную линию укреплений, которую вражеские войска смогли прорвать только один раз, в районе Оренбурга, на участке второй Степной армии, в составе которой воевал капитан Денисов. На третий год этой странной войны, в ходе которой восточноевропейские страны в каком-то диком, самоубийственном порыве бросали на верную смерть своих солдат, обученных американскими инструкторами, США, Канада и страны старой, Западной Европы объявили о создании нового объединённого государства, — Атлантического Демократического Союза и для Дениса, уже уставшего к тому времени убивать зомбаков, которые с остекленевшими от наркотиков глазами лезли на них, как тараканы, кое что стало проясняться.
Ещё раньше смысл этого безумия понял генерал-президент РЗСР Пётр Синельников, который уже через год отдал приказ военно-инженерным войскам создать вокруг республики термоядерный барьер. Ну, а потом были бои за Оренбург, которые закончились тем, что там была уничтожена целая прорва вояк вместе с большим отрядом наблюдателей-атлантистов и с тех пор над ними, словно бабка пошептала.
Республика ушла в глухую оборону, практически в подполье, хотя и не была захвачена врагом, а капитан Денисов стал одним из главных участников операции «Возмездие».
Промежуточная цель была достигнута быстро, РЗСР так и не стала тем костром, в пламени которого атлантисты собирались сжечь всех молодых мужчин из ненужных им стран, поставленных под ружьё их марионеточными правительствами и отданные в руки самых настоящих чудовищ, искусно делавших из них тупых зомби-коммандос в своих учебных лагерях. Самым страшным было то, что только каждого пятого можно было привести в чувство. Все остальные уже навсегда оставались тупыми скотами, способными только убивать, истязать и насиловать.
Обо всём этом Семён узнавал из передач по республиканскому кабельному телевидению. Из телепередач же атлантистов, которые грязным дождём лились на республику из космоса, можно было узнать только о том, как счастливо живёт остальной мир, как процветают после того, как благородные врачи из АДС остановили эпидемии, бушевавшие во всём мире, спасённые жители этих стран и в каких нечеловеческих условия вынуждены жить под пятой русского фашизма почти двести миллионов человек, завлечённых обманом в холодную, дикую Сибирь. При этом Семён в последнее время всё больше и больше убеждался в том, что во всём остальном мире постоянно сокращается количество информационных сообщений о том, что происходит не только за ядерной стеной, но и вообще в мире. Телевизионный эфир всё больше и больше заполняли мелодрамы, рассказывающие о счастливых влюблённых, весьма милые и забавные телешоу с опять таки счастливыми рожами обывателей на переднем плане, спортивные состязания, исполненные духа подлинного благородства и тому подобная карамельная чушь.
Впрочем нет, чушью это всё же не было, это было исполнением плана пресловутого Комитета Триста, — мир, покой, радость и счастье для миллиарда избранных, — рабский труд без малейшей надежды на освобождение для миллиарда рабов, обслуживающих принадлежащие нескольким сотням хозяев промышленные комплексы и так на все грядущие века. Дело осталось за малым, уничтожить ещё миллиарда два или три человек, зачистить все оставшиеся территории и превратить их рекреации для отдыха на природе среди красивых развалин древних храмов давно исчезнувших цивилизаций прошлого. Прямых и исчерпывающих доказательств тому, что всё происходило именно по этому плану, у генерала Синельникова, который когда-то рассказал о нём капитану Денисову, не было, но у него имелась такая огромная гора хотя и косвенных, но очень веских улик, говорящих об этом, что не поверить ему было просто невозможно.
Капитан Денисов, выполнял его секретный приказ, — во что бы то ни стало довести операцию «Возмездие» до своего логического завершения. Задача перед ним ставилась в принципе довольно простая: — в обстановке полной секретности вырастить, воспитать и подготовить к активным боевым действиям единственного в мире солдата-психокинетика, после чего нанести максимальный урон военной инфрастуктуре врага, ну, а всем остальным уже займутся вооруженные силы республики. Те учёные, которые предложили такой план действий генералу, заверили его, что мощности солдата-психокинетика вполне хватит для того, чтобы нанести по врагу в считанные часы удар такой сокрушительной силы, что это его полностью деморализует и добить его будет уже для военных делом техники.
С этой целью было создано семь секретных баз вроде той, на которой сейчас находились Семён и Минька, и в тот день, когда всё было готово, с абсолютно безлюдного военного аэродрома под Красноярском он вылетел на новейшем, боевом десантно-штурмовом вертолёте-невидимке и сам выбрал то место, куда ему лететь вместе с Игорем и уже беременной Ларисой. Полетел он туда кружным путём и через пять с половиной часов все семь баз были поставлены в режим боевого дежурства, так что теперь даже генерал Синельников не знал, где именно находится его единственный солдат-психокинетик и как обстоят дела с операцией «Возмездие», на которую было отведено двадцать лет, после чего либо он должен будет одержать победу, либо на планете настанет термоядерный апокалипсис. У республики уже имелись секретные подземные заводы, на которых производились как сверхмощные термоядерные заряды, так и средства доставки, способные преодолеть средства ПРО противника.
Капитан Денисов по личному приказу генерала был полностью свободен в выборе средств, как именно он должен был воспитывать и готовить к бою солдата-психокинетика, а потому имел для этого очень многое. В том числе и возможность не только смотреть вражеские телепередачи, но и связываться по спутниковому телефону с различными людьми на той стороне, что он и делал довольно часто, чтобы показать Миньке их истинное лицо. Ещё не разу не было такого случая, чтобы дозвонившись до кого-либо, ему удалось вызвать к себе хоть какое-то сочувствие, ну, а о том, как жили люди в республике, спрятавшейся от всевидящих глаз спутников-шпионов под железобетонными перекрытиями и специальными маскировочными сетками, они оба узнавали из телепередач по республиканскому кабельному телевидению, которое стало вещать на всю её территорию двенадцать лет назад. Это были уже совсем другие передачи нежели те, которые транслировали в эфир из космоса атлантийцы и в них открыто назывались имена всех тех кто выиграл в конечном итоге.
У республики имелась своя агентурная сеть во внешнем мире, зато атлантийцам в этом плане приходилось не сладко. Из внешнего мира в РЗСР и по сей день тайком ежемесячно пробирались тысячи людей чуть ли не со всех континентов, но вот перебежчиков на сторону атлантийцев что-то не наблюдалось. Нет, были конечно случаи, когда засланные агенты совершали попытки выйти за пределы термоядерного барьера, но республиканская контрразведка их все пресекала. Семён поначалу думал, что это всё же пропаганда, но посмотрев несколько десятков документальных фильмов, в основном снятых на камеры мобильников и увидев всё то, что творили в разных частях планеты зомби-коммандос, он и сам пришел к выводу, что всё так и было. Найдя спасение в Сибири, даже самые теплолюбивые африканцы, индусы и даже бразильцы, которые добирались до северных широт, уже не хотели возвращаться обратно.
Атлантийцы не очень-то стремились останавливать всех тех, кто стремился попасть в РЗСР. По всей видимости они полагали, что рано или поздно прихлопнут там всех одним ударом, а потому сдерживали своих цепных псов и пропускали беженцев в мятежную республику русских, не желающих умирать по их хотению. Впрочем возможно они рассчитывали ещё и на то, что в РЗСР из-за наплыва беженцев начнётся голод, но тут они точно просчитались, Сибирь могла прокормить и все три, четыре миллиарда человек, что она и делала, поскольку беспокоящие удары наносились только по её южным окраинам на глубину не свыше пятидесяти километров, да, и то лишь по безлюдным районам. Атлантийцы очень боялись ответного термоядерного удара и просто таким образом трепали людям нервы. Семён тоже был большим любителем потрепать нервы атлантийцам и не реже двух раз в неделю созванивался с кем-нибудь, используя для этого тарелки спутниковой связи, расставленные по всему периметру республики, причём делал это просто виртуозно.
Он прекрасно знал, что всякий раз, когда он с кем-либо созванивался, а выбор абонентов у него благодаря умелым хакерским атакам был хорошим, спецслужбы атлантийцев тут же мчались в дома этих господ и слушали его издевательские речи вместе с ними. Иногда они даже сами вступали с ним в разговор, но он, обрушив на их головы все свои запасы ненормативной лексики на английском, немецком или французском языках, которые выучил сидя вместе с Минькой в подземном убежище, прекращал разговор, чтобы позвонить какому-нибудь телевизионному ведущему снова и всласть поиздеваться над ним. Его питомец очень часто был единственным зрителем его шоу и оно ему очень нравилось, ну, а для Семёна это была прекрасная возможность показать Миньке, кто они такие, новые хозяева жизни.
Капитан истязал своими звонками не одних только телеведущих, но также ещё и высокопоставленных военных чинов вместе с теми, кто когда-то числился в больших политиках, а сейчас стал просто иждивенцем на шее тех, кто действительно владел миром. Как одни, так и другие были в этом ублюдочном золотом миллиарде чёрной костью. Те, кто оказывал прямое воздействие на умы людей с экранов телевизоров, котировались выше их, хотя и они были всего лишь исполнителями, пускай и довольно талантливыми. Ну, а ещё капитан Денисов таким образом вёл вместе с Минькой исследовательскую работу, изучая природу врага и стараясь выяснить, кто же именно входит в руководство Комитета Триста и является истинным виновником всех этих преступлений. Пока что им было ясно только одно, этих людей было гораздо больше, чем триста и они по прежнему выставляли вместо себя вперёд различные подставные фигуры. Почему?
У Семёна имелось множество вопросов, на которые он хотел бы найти ответы и в этом плане он больше всего надеялся на то, что Минька теперь уже скоро начнёт массированное телепатическое сканирование вражеских мозгов. Только так он и мог выйти на главарей этого чудовищного заговора против Человечества, зародившегося более двухсот лет назад ещё в девятнадцатом веке. О том, что все самые лучшие достижения учёных эти уроды прятали от большинства людей, стало ясно в последние пять лет. Очень уж помолодели и похорошели многие представители интеллектуальной и прочей элиты в лагере атлантистов, зато у многих зомби-коммандос, убитых республиканцами и попавших в плен, частенько недоставало некоторых внутренних органов и их, похоже, специально бросали в бой против военных отрядов, выходивших за пределы границ республики, чтобы сопроводить конвои с беженцами.
Пообедав в четвёртом часу, Семён снова вернулся на командный пост и уселся в удобное мягкое кресло перед пультом, позади которого к стене был прикреплён громадный плазменный экран телевизора высокой чёткости. Минька продолжал дрыхнуть, как медведь в берлоге, а потому он, приглушив звук, постоянно переключался с одного канала на другой, хотя его давно уже подмывало позвонить одному господину в изрядно обезлюдевшую и весьма основательно перестроенную Москву, чтобы хорошенько приложить его мордой к бетонной стене. Естественно фигурально, а не фактически. Если бы капитан Денисов встретился с этим господином лицом к лицу и у него было бы достаточно много свободного времени, то смерть его была бы долгой и на редкость мучительной, хотя он и не был садистом.
Ну, а пока что он ждал, когда проснётся Минька, а тот уже несколько раз ворочался, стараясь устроиться поудобнее спинке кресла, на котором специально для него было устроено второе креслице с широкими подлокотниками, обитое мягким соболиным мехом. Капитан Денисов не всегда сидел в подземном убежище и иногда покидал его, чтобы поохотиться, порыбачить или просто подышать свежим воздухом вырядившись медведем, но только тогда, когда небо было затянуто облаками, что в Западных Саянах случалось довольно часто. Он уже хотел было начать будить Миньку, как тот вдруг чихнул и проснулся сам. Семён широко заулыбался, запрокинул назад руки и пощекотав своего питомца, спросил его весёлым голосом:
— Ну, как тебе спалось, Минька? Что снилось и вообще, как ты себя чувствуешь, медвежонок?
Минька немедленно ухватил его за уши и легонько потрепав их, ещё более весёлым голосом ответил:
— Мне хорошо спалось, дядька Семён! Просто замечательно и я видел столько всего интересного, что ты мне даже не поверишь. Знаешь, дядька Семён, кажется я этой ночью научился смотреть на мир чужими глазами. Ну, а ты как спал?
— Как всегда, Минька, с пистолем в руке. — Смеясь ответил капитан — Словно какой-нибудь ковбой из вестерна. Ну, что, дружок, развлечёмся? Как ты смотришь на то, чтобы я малость поистязал нашего Иуду? Мы ему уже месяца два не звонили.
Минька задумался и немного погодя ответил:
— Да, это будет интересно. Ты будешь разговаривать с ним по телефону, а я попробую найти Иуду в Москве и прочитать его мысли. Если это у меня получится, то я буду тихонько шептать тебе на ухо, о чём он думает. Как тебе такая идея?
— Отличная идея, Минька! — Воскликнул Семён и тут же принялся перебирать пальцами клавиши на клавиатуре, запуская программу партизанского визита во вражеские коммуникационные сети, позволявшую ему сбить ищеек со следа.
Хакерские навыки Семён приобрёл ещё в годы своей курсантской юности, причём не просто так, а на специальных занятиях в военном училище, где организации компьютерных атак их учили лучшие хакеры страны. Компьютерами, пусть и не самыми новейшими, а также комплектующими к ним в убежище был под самый потолок забит целый бокс на складе. Может быть в мире уже и были созданы куда более мощные компьютеры, но ему вполне хватало того железа, которое у него имелось. Во всяком случае он не страдал от того, что не мог сделать апгрейт имеющихся у него компьютеров, да, и нужны они были ему вовсе не для того, чтобы делать на них сложнейшие математические расчёты, а так, для довольно примитивных целей, — законнектится через спутник с Интернетом, на который главари атлантистов так и не смогли поднять руку, хотя и держали его под своим контролем и фильтровали в нём всех и вся. Ну, хотя они и были очень уж строги, вся их строгость касалась только цензуры.
На цензуру Семёну было наплевать, ведь своих сайтов в сети атлантистов он не имел, как впрочем и в республиканской сети, наглухо закрытой от атлантистов. Всё, что ему требовалось, это влезть в те серверы, которыми были открыты для их постоянного использования военными и спецслужбами и он юзал их ничуть не хуже, чем какой-нибудь штабной офицер америкосов. Ну, а почти километр камня над головой давал Семёну стопроцентную гарантию того, что никто ему за это ничего не сделает. Пока программа подбирала коды к спутнику связи, висящему над европейской частью России, он зашел на сайт Иуды, ломанул его походя и с удовольствием изгадил все разделы, да, так основательно, что теперь вражеским программерам придётся сносить его к чёртовой матери и ставить заново. Иудой он прозвал бывшего ведущего когда-то популярной московской радиостанции «Свободное радио России» Бенединского Максима Максимовича, некогда поражавшего всех своим вызывающим внешним видом и возмущавшего своими комментариями и передачами огромное число патриотов, прозвавших его бородатым Геббельсом.
За истекшие двадцать лет этот уже немолодой господин, которому недавно стукнуло шестьдесят семь лет, весьма основательно изменился. Сейчас это был моложавый, спортивный мужчина с аккуратной бородкой, избавившийся наконец от роговых очков-телевизоров и сменивший свой свитер-балахон на элегантную тройку светло-серого цвета. Таким во всяком случае он представлялся в молодёжном развлекательно телешоу «Утро с Максимом Бенединским», представляющим из себя смесь пионерской линейки, слёта скаутов и концерта камерной музыки в исполнении «Виртуозов Москвы», взявших в руки электрогитары, в котором Макс представал перед своей сопливо-радостной, поросячье-розовой счастливой аудиторией, собранной в стенах телецентра, ветераном счастливого детства и безмятежной юности, изрядно приправленных Толкиеном и Гарри Потером.
Великовозрастные дурни и дурищи, одетые эльфами и рыцарями, на полном серьёзе мечтали сражаться с драконами, освобождать принцесс из лап драконов и прочих фэнтезийных злодеев и внимали каждому слову мудрого ведущего. Самым примечательным было то, что под всё это действо писались очень хорошие, добротные сценарии, создавались роскошные, отнюдь не компьютерные декорации, передача, длившаяся четыре часа подряд без перерывов на рекламу, представляла из себя роскошную ролевую игру, Макс проявлял себя в ней умелым мастером игры, всё подавалось в интерактивном режиме и судя по всему очень нравилось как участникам, так и зрителям, ну, и попутно это была обучающая программа, заменявшая юношам и девушкам школу. Недостатком являлось только одно, — она была предназначена только для избранных граждан бывшей великой страны и заменяла им реальную жизнь.
В общем господин Бенединский оставался по сути дела в своём прежнем амплуа, — был мастером в деле изменения массового сознания людей.
Как следует порезвившись и показав себя злым монстром на сайте, Семён наконец занялся более серьёзным делом. Компьютер уже влез в коммуникационную сеть и всё было готово к тому, чтобы позвонить в квартиру господина Бенединского по правительственному каналу связи. Злорадно ухмыльнувшись, он нажал на кнопку «Enter» и в комнате командного поста, стены и потолок которой были оклеены фотообоями с изображением весёленького пейзажа на тропическом острове, заполнили звуки телефонного вызова. Господин Бенединский взял трубку после четвёртого гудка и взволнованным голосом воскликнул:
— Максим Бенединский слушает!
Семён ехидным тоном сказал ему вместо здравствуйте:
— Ну, раз вы слушаете, господин Иуда, то я поговорю с вами часок, другой.
Надеюсь вы никуда не торопитесь? Впрочем если бы вы торопились даже очень сильно, то спецслужбы вам уже точно не дадут положить трубку. Тем более, что сегодня речь пойдёт в том числе и о тех вещах, которые их очень интересуют.
Иуда расстроенным голосом ответил:
— А, это вы… — После чего сразу же громко и возмущённо взвизгнул — Чего вам от меня нужно? Когда вы перестанете мне звонить? Вам что, больше нечем заняться в этой вашей тундре?
Семён громко расхохотался и тоже воскликнул:
— Господин Иуда, я отстану от вас только тогда, когда вы повеситесь на кривой осине! Впрочем нет, я и после этого буду названивать в ад и самый главный чёрт обязательно заставит вас разговаривать со мной только потому, что это вас так нервирует. Что, господин Иуда, начинаете понимать, чем всё это уже очень скоро для вас закончится?
Господин Бенединский зло крикнул в ответ:
— Это для вас всё скоро закончится! Вас лично, Семён, и всех маргиналов, собравшихся в Сибири, уже довольно скоро уничтожат, если до этого вы сами не перережете себе глотки.
— Не дождётесь, господин Иуда, не дождётесь! — Насмешливым голосом воскликнул капитан Денисов. — Наши силы неуклонно растут, зато ваши хозяева стали посылать на линию соприкосновения каких-то бракованных зомби-командосов. Недавно при проводке конвоя, в котором, кстати, было свыше полусотни евреев из Израиля, больше половины из которых были солдатами, наш спецназ уничтожил до батальона зомбаков. По внешнему виду это были какие-то уголовники, — негры, латиноамериканцы, европейцы и десятка полтора японцев из якудзы. Так вот, перед тем, как бросить их в эту мясорубку, у них были изъяты некоторые внутренние органы. Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок, господин Иуда? Так ведь?
— В ответ послышалось злое сопение и Семён рявкнул — Отвечай, когда тебя спрашивают, урод! Или ты свой язык в задницу засунул?
Видимо в квартире Максима Максимовича Бенединского уже находились суфлёры в штатском и один из них дел ему пинка, раз тот обиженным голосом крикнул:
— Вы лжете! Вы постоянно лжете, разговаривая со мной, господин не знаю как вас там величают на самом деле.
— Ну, вот, это уже другое дело. — Довольным голосом сказал капитан и отбросив в сторону вежливый тон, добавил — Врать и всё искажать этот твоя профессия, Иуда.
Ну, и ещё промывать людям мозги до такой степени, что они даже предавая Родину не представляют себе, что они делают. Ну, ничего, мы тут в Сибири лаптем щи не хлебаем и создали настоящее вундерваффе. У Гитлера из этого ничего не вышло, а у нас получилось и вчера наше командование испытало его где-то в Саянах. Говорят, что от этого сразу семь «Вайперов», как Фома *ем намахнул. Сгорели все семь, аки рублёвые свечки, а от пилотов одни угли остались.
Тут Минька шепнул ему на ухо:
— Дядька Семён, я влез в его голову. Он сидит в большой комнате, а напротив него сидят четверо каких-то типов в чёрных костюмах. Прямо какие-то люди в чёрном, как в том кинофильме. На столе у них стоит какая-то аппаратура и компьютер. Один из этих типов тихонько говорит Иуде, чтобы он постарался заставить тебя разговаривать подольше и выяснить, что это за вундерваффе такое мы испытали в Саянах. Да, вот ещё что, Иуда испугался и хочет, чтобы ты перестал с ним разговаривать.
Семён не знал, насколько сильно и кого именно испугался господин Бенединский. Во всяком случае он тут же сказал в телефонную трубку насмешливым голосом:
— Семён, или как вас там, когда речь заходит о чудо-оружие, это в первую очередь говорит о том, что сторона, заявляющая о его создании, попросту агонизирует. Это уже доказано на практике. Ничего, кроме атомных бомб вы изготовить не можете, но и их вы пустить в ход не сможете. Мы вам не дадим этого сделать.
Капитан Денисов усмехнулся и воскликнул:
— А, так вот почему америкосы так обнаглели! Раз они вывели в космос здоровенные боевые спутники, так уже всё, возомнили себя неуязвимыми? Ну, так передай тем господам, что слушают меня сидя напротив тебя, Иуда, что у них из этого ни хрена не выйдет. Впрочем они в этом через пару лет и сами убедятся, когда эти спутники начнут падать им прямо на головы. Вот тогда ты и узнаешь на своей шкуре, что такое наше вундерваффе.
— Он испугался ещё сильнее. — Шепнул Минька.
Господин Бендинский и правда истерично взвизгнул:
— Всё, на что вы способны, фашисты, это сражаться с мирными гражданами! Убивать беззащитных!
Семён хмыкнул и радостно гаркнул:
Поделиться книгой: