Практикуйся, ведьма

План мой казался до абсурда простым — пустить пару дымовых заклинаний, взорвать с десяток приготовленных зелий и вперёд, как говорится, с песней — уничтожать преступников. Только смутные сомнения в народе именуемые «интуицией» не давали покоя — я всё ещё не знала место нахождение сестры, как впрочем, и остальных, но сердце упрямо билось, а азарт охоты бурлил в крови.

— Ложись! — тоненьким, женским голоском кто — то завопил, очевидно, обращаясь ко мне — подозрительно знакомо. Я нагнулась, а над головой, обдавая жаром, просвистел огненный шар. Сил хватило лишь на то, чтобы витиевато выругаться, подняться и бежать со всех ног.

А началось всё вполне безобидно — точнее, это я так считаю — взорвались первые склянки с гремучим зельем, которое я телепортировала к себе перед началом событий. И плевать было на то, что магические маячки обнаружат проявление магии. Потом, несколько десятков человек накрыло огненной волной — те уже больше никогда не сдвинутся с места, затем я закружилась в смертоносном вихре клинков, и число преступников убавилось ещё вдвое. Удар, выпад, — удар наотмашь, повернуться и успеть выставить магический щит, прежде чем несколько огненных шаров сожжёт мою плоть. И так, неопределённое количество времени, а я всё двигалась, чисто интуитивно, обходя препятствия и ловко уворачиваясь от очередных разрушающих заклинаний. Моим телом двигало только одно желание — найти сестру прежде, чем остальные преступники поймут, за кем я сюда явилась. Дети — циклопы уже сбежали, Пелагей, впрочем, тоже. Правда, перед тем как я пошла в наступление, он обещал спасти и лесорубов, запертых где-то неподалёку. Я осталась одна, среди густого дыма и полчища агрессивно настроенных, людей. Страшно хотелось кричать, ругаться и звать на помощь, но адреналин, смешиваясь с неиспользованной, но призванной природной энергией двигал уставшее тело дальше, заставляя обследовать каждый камешек, каждый метр в поиске сестры. Клинки уже потихоньку выскальзывали из потных ладоней, а рукам становилось всё тяжелее отбивать атаки воинов.

— Лиииипа! — раздалось совсем рядом. Я оглянулась, и справа, недалеко от себя увидела размытый силуэт сестры.

— Я иду, — хрипло прокричала я, и последним усилием воли, погнала тело на подгибающихся ногах в сторону сестрёнки. В голове билась только одна мысль «Спасти, спасти любой ценой», но от усталости и безысходности хотелось плакать.

— Лииипа, — протянула сестра, из глаз которой ручьём текли слёзы.

Я облегчённо вздохнула — жива.

— Вики, пойдём! — устало сказала я, опуская клинки, — Нас там ждут. Чего же ты плачешь? — я хотела двинуться в сторону сестры, но холодное лезвие стали прижалось к горлу, заставляя остановиться.

— Ты сорвала мои планы, ведьма! — холодный мужской голос, скрытой в нём яростью завораживал.

— А вы мои, — тихо прохрипела я, стараясь удержаться на ногах.

— Ещё язвить смеешшшь, — теперь голос казался совсем рядом, но от проснувшихся в нём шипящих ноток по спине забегали мурашки. — Кто тебя послал? И кто нас предал?

Я с трудом повернула голову, и тело на мгновение дёрнулось, отчего шею пронзила боль, а по коже побежали горячие струйки крови. Вики вскрикнула, а я устало улыбнулась. Теперь, будь я даже привидением — лицо заговорщика останется в моей памяти навсегда, а городские маги легко смогут его изъять и нанести на бумагу — вот вам и способ поимки опасного преступника! Ржавого цвета волосы, заплетённые в длинную косу, довольно симпатичное лицо и невыносимо злые глаза, ростом чуть выше меня, а по возрасту — наверняка младше, — вкупе с подпалённой кое- где роскошной шевелюрой и одеждой в лохмотьях, создавал образ скорее разбойника в отставке, нежели сильного и могущественного мага, замахнувшегося на мировое господство. Похоже, и сам маг понял, что к чему, отчего тут же прижал лезвие ещё сильнее к моему многострадальному горлу.

— Я убью тебя ведьма! — прорычал он.

На его угрозу я лишь снова устало улыбнулась, но скорее получился оскал, нежели настоящая улыбка. Сейчас мне вдруг стало всё равно, что будет и со мной и с этим доморощенным магом — магия, бурлившая до этого в крови теперь растворилась, оставив после себя только пустоту и усталость — единственное, что я сейчас хотела — так это только то, чтобы всё закончилось побыстрее. Но моим планам как всегда помешали, откуда — то сзади раздался ещё один мужской голос, властный и холодный:

— Не посмеешь…

Я скептически хмыкнула — кто бы это не был, но у него очень-очень высокая самооценка.

— Ты??? — брови рыжего поползли вверх, а глаза округлились.

— Я твоя смерть, — произнёс тот же голос.

Я не выдержала и расхохоталась, даже сквозь усталость, пеленой покрывшее моё сознание, через боль, расходящуюся от пореза на шее. Окружающие, мягко говоря, смотрели на меня, как на умалишенною, даже неудачник-маг отставил от моего горла, лезвие меча.

— Как пафосно! — наконец, выдавила я из себя и снова залилась в отчаянном приступе смеха. Похоже, разум мой не выдержал такого количества нагрузки и попросту отключился, окружающие, наверное, думали также. По крайней мере, взгляд у Вики был такой, что я удивилась, как она сдерживается, чтобы не покрутить пальцем у виска.

Хрип, вырвавшийся, из глотки рыжего мага заставил меня, наконец, прекратить истерику и оглянуться на своего спасителя. Тщательно вытирая лезвие от крови недалеко стоял мужчина, высокий, с копной тёмных волос и непроницаемым лицом. Я даже невольно вздрогнула, когда взгляд холодных, чёрных глаз, переместился на меня. Секунду, он, похоже, раздумывал, а потом наставил свой меч на Вики.

— Ты пойдёшь со мной, а твоя неудачница телохранительница останется здесь. — Холодно произнёс он.

Я невольно разозлилась — как этот человек смеет называть меня слугой? Ярость затопила разум, а магия вновь забурлила в крови, придавая сил. Не осознавая, что творю, я ринулась в сторону мужчины, но его клинок встретился с моим. «Что ж, похоже это будет сложно», — пронеслась мысль в голове.

В конце концов, этот человек одним сильным движением откинул меня, отчего спина встретилась со всего размаху с каменной стеной пещеры. Пока я внутренне подсчитывала убытки, мужчина склонился надо мной и с холодным интересом стал разглядывать моё лицо. Как же — красавица, — хмыкнула я про себя — «краше только на погребальный костёр кладут»!

— Ладно, — наконец, молвил он, — Я подарю тебе облегчение — всё равно откат ты не сможешь пережить — слишком сильно высосала ауру.

Я посмотрела на него мутными глазами от боли — похоже ребро сломал, как пить дать! И с не меньшим интересом стала рассматривать лицо своего одновременно спасителя и палача. А симпатичный! Нет, точнее сказать красивый, очень сильно красивый! «Хоть от руки красавца умру» — вспыхнула мысль в голове и тут же затухла.

Он занёс меч, но яростный оклик заставил его остановиться.

— Не смей! — Сестра, наконец, очнулась и быстрым шагом направилась к нам. — Она моя сестра! — зарычала она, — наследница провинции Максимилиана Родосского! И если ты её убьёшь — то поплатишься! — Вики сжала хрупкие кулачки. Надо же, я никогда не видела её в таком состоянии — глаза горят, голос завораживает скрытой злостью — такое чувство, что она вот- вот взорвётся.

Мои размышления прервало неприятное чувство, отходящее от пальцев ног и постепенно мертвенной холодностью поднимающееся выше. Оно было таким странным и одновременно, словно несло в себе какое- то упоение, заставляя остыть разум, постепенно замедляя биение сердца. Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в забытье было тревожное лицо Вики и непроницаемо — холодное того человека. Лучше бы убил…

Глава 4

Однажды, сестра обвинила меня в ханжестве. Конечно в шутку, но затаённая в глубине боль от этого осталась. Почему?

Я могу честно сказать, что никогда не любила — по крайней мере, сердце не стучало при встрече с определённым субъектом мужского пола. Я могла сказать «я тебя люблю» отцу, сестре и даже собственной лошади, но этих слов не удостоился, пока еще, ни один мужчина. А может оно и к лучшему?» — отрывок из собственных мыслей, что часто посещают мою ведьминскую головушку.

Сознание того, что я жива, приходило постепенно, выныривать из тёмного омута беспамятства оказалось на удивление легко. Словно ты опустился на дно океана, а потом с помощью одной только мысли «вверх» начинаешь плыть к свету. Тело, казалось каким- то невесомым, а разум наоборот, отягощал поступающей информацией — спина, хоть и ноет, но лежит на чём-то мягком, свет пробивается сквозь закрытые веки — ещё один плюс. Интересно, я умерла?

— Нет, ты не умерла? — раздался чей- то ехидный голос неподалёку. Я открыла глаза и с удивлением воззрилась на своего давешнего знакомого в той пещере. Похоже, радости в моём изучающем взгляде не было, потому что он ответил:

— Знаешь, с такой потерей сил ты вполне могла бы и умереть.

Я закатила глаза — как этот человек смеет мне рассказывать прописные истины? Я и так знаю, что с такой потерей сил могла просто и не выжить, но ведь выжила же! А значит, судьба вновь примется мною играть…

— Хочешь чего- нибудь? — мужчина посмотрел на меня.

— Я хочу, чтобы ты вышел отсюда и оставил меня в покое, — зло ответила я. Не люблю, когда с утра возле моей кровати находится посторонний мужчина.

Его красивое лицо вытянулось — похоже, ему так ещё не грубили, но он повернулся и вышел.

— Что ж, — я вздохнула с облегчением — Теперь можно хотя бы прочувствовать потери и собраться с мыслями.

Итак, что мы имеем? Целый год на практику убиения себе подобных и прочих агрессивно настроенных существ, полную потерю способностей к магии, и, в конце концов, поломанное ребро, плюс куча синяков на спине! А, забыла упомянуть и незнакомого мужчину с манией величия и сестру — недотёпу, которая своей нерасторопностью теперь виновата в половине моих несчастьев! Как теперь избавиться от этого человека? А- то странное чувство у меня возникает, когда я его вижу — словно он хищник на охоте, впрочем, это ещё посмотреть — кто станет его жертвой — уж не я точно! И кстати, где я оказалась? По виду, похоже на гостиничный номер — слишком уж всё лаконично в нём обставлено — минимум мебели и несвойственная таким местам чистота. Только как в лесу может оказаться гостиница? Ближайшее подобное заведение — только в городе, а до него три дня пути… Это получается я лежала в отключке столько времени и ещё не известно сколько в этой комнате провела? Потихоньку истерика завладевала моим разумом.

— Так, взяла себя в руки — скомандовала я себе.

Итак, первоочередной вопрос, который стоит решить — как избавиться от назойливого внимания этого мужчины и каким образом уговорить сестру вернуться домой, пока та цела и невредима, а то чувствую я — в пути ждёт ещё куча опасностей! Я, наконец, пошевелилась, и стянула с себя одеяло… Вскрик — сначала недоумённый, затем яростный, пронзил пустоту комнаты…

Викторианна.

«Бедная, бедная моя сестрёнка! Как угораздило её вляпаться в такие неприятности? Хотя, конечно, отчасти я виновата в них, но всё же? Зачем, глупая полезла меня спасать?» — такие мысли роились в моей голове, словно пчёлы, пока мы с Эдером вытаскивали бесчувственное тело сестрёнки из рушащейся пещеры — точнее это он нёс, я же корила себя как могла. Её рыжие волосы даже в темноте отливали медью, а лицо стало похоже на такое, если бы она переборщила с белилами! Руки Липы бессильно повисли, а тело, казалось, вообще не реагировало на внешние раздражители — мужчину. Знаю я сестрёнку — та ещё самоуверенная эгоистичная ханжа — если бы была в сознании, ни за что не позволила, себя нести на руках — независимая такая! Хотя я бы не отказалась от помощи такого красавчика — длинные тёмные волосы ниспадали на плечи и далеко ниже, точёная фигура, впрочем, без лишних мускулов, а лицо — мечта извращенки — мазохистки! Нет, он конечно по- своему красив, но — слишком у него опасный вид, острые скулы и скорее хищное лицо, нежели мужественное — такой убьёт и не заметит. А Липе такой определённо подойдёт — хоть на место поставит и, наверняка характером посильнее будет. Я невольно вперила внимательный взгляд в спину мужчины, — оценивая и взвешивая его физические показатели.

Липа же у нас такая! Я как- то её спросила после очередной партии женихов, отправленных восвояси — «Кто тебе нужен?» Она тогда пожала плечами, но ответила — «Тот, кто будет физически и по — характеру сильнее». Да уж, найдите ей такого! Как спрашивается, если она фору даст любому наёмному убийце своим владением мечом, бесстрашием и силой магии — да никто в здравом уме к ней за километр не подойдёт. Не говоря уже о том, чтобы по характеру быть сильнее, а ещё она ужасно вспыльчивая и упрямая, — добавила к мысленному портрету сестры, я ещё несколько штрихов. Да и судьба у неё, похоже, такая — куда ни придёт — везде разрушения сеет…

Мои размышления прервал мужчина, незнамо, зачем остановившийся прямо посередине небольшой поляны. Надо же, а я и не заметила, как далеко мы отошли от пещеры!

— Она умирает, — тихо произнёс он.

До меня медленно, но верно начинал доходить смысл его слов. Вместе с ужасом и оцепенением, накатившими на тело, разум, однако, продолжал работать — «Если он так говорит, значит, может её вылечить, но что-то ему нужно».

— Что можно сделать? — хрипло от застрявших в горле слёз спросила я, надеясь на лучшее и уже внутренне готовясь услышать цену.

Мужчина резко повернулся и, сузив глаза почти до щелочек, спросил:

— Я могу её спасти, но ты уверена, что она будет рада этому, ведь цена окажется высокой.

Луна серебрила бледную кожу Липы, а руки всё также безвольно висели, волосы трепал прохладный ветер.

— Сделай всё возможное — долг за неё отдам я. — Тихо проговорила я, не отрывая глаз от сестры.

— Нет, — покачал головой мужчина, — Свой долг она отдаст сама, но разрешение должна дать ты.

Я только кивнула — всё равно, лишь бы она осталась жива… Знаю, что сестра меня потом по головке за своевольничество не погладит, но если есть шанс её спасти, то цена не важна.

Призрачный свет луны серебрил расположившихся людей на поляне — Эдера, стоящего на коленях и Липу, лежавшую без сознания перед ним. Я как могла вглядывалась в происходящее, но так и не могла понять — что же делает этот незнакомый мужчина? Вдруг тишину ночи прервала тихая, мелодичная музыка — она возникла из ниоткуда, но вместе с ней, я увидела, как с рук мужчины стали стекать серебристые струйки магии. Зрелище определённо завораживало, а музыка казалась такой незнакомой и чужой, но определённо красивой. Серебристое сияние обволакивало Липу и Эдера — в какой-то момент мне показалось, что они соединились в нечто целое, растворившись в этом магическом свете. Всё закончилось так же неожиданно, как и началось…

Более трёх дней, мы добирались до города, старательно обходя широкие дороги. Люди, попавшие в ловушку вместе с циклопами, давно разбежались по домам, благодаря Липу и почему-то меня. Некоторые узнали меня, так как в деревне я не часто, но бывала. Лесорубы пообещали передать отцу, что со мной и с Липой всё в порядке, и мы вернёмся домой сразу, как закончим все дела.

Циклопы — представители, которых оказались в той пещере провожали нас некоторое время, но потом решили вернуться домой — только куда — ведь по — их же рассказам — идти им было некуда. Особенно меня удивило поведение одного из них — Пелагея — всё это время он не отходил от Липы ни на шаг, иногда, я замечала, как циклоп гладит сестру по волосам и плачет. В один из таких моментов я всё же не удержалась и спросила:

— Пелагей, что ты делаешь? — я удивлённо посмотрела на текущие слёзы из единственного глаза циклопа.

— Она пожертвовала своей жизнью ради нас — всхлипнул он.

— Она жива и через некоторое время придёт в себя, — я ободряюще улыбнулась, — Эдер сделал всё возможное.

Циклоп как-то странно на меня посмотрел, потом перевёл взгляд на Эдера, возившегося неподалёку с костром, но ничего не сказал. На следующий день, они покинули нас, а у меня в душе расцвело нехорошее предчувствие…

Почти четыре дня, я тайком наблюдала за поведением незнакомца — сколько я его не вызывала на откровенный разговор — информации так и не получила, он только отмахивался или просто отмалчивался, правда, просветил меня насчёт того, что он вроде как наёмник. В ответ на мой скептический взгляд он только пожал плечами — мол, думай, что хочешь. И я доверила жизнь своей сестры в руки этому человеку? С другой стороны — разве у меня был выбор? Правда, стоит отдать ему должное — он оплатил и гостиницу, и дорогущие снадобья, когда мы приехали в город.

Я сидела внизу гостиницы за небольшим столиком и лениво попивала чай — спрашивается, откуда такое спокойствие? Ведь сестра, который день не приходит в себя? Да не откуда — мне пришлось нацепить на себя маску беспристрастности, иначе, психика просто не выдерживала и грозилась свалиться в затяжную истерику. Эдер часто «дежурил» возле постели сестры, но на мои вопросы «зачем» не отвечал — ну и пусть — решила я, — лишь бы не опускался до чего-нибудь плохого и недостойного! Таверна с утра была пуста, только парочка постояльцев, да я, расположились за небольшими столиками в разных углах. Разносчица принесла дымившиеся блинчики, и я с предвкушением уставилась на них, только не успела и первый взять, так как визг, шедший откуда-то сверху из номеров, заставил меня вздрогнуть. А подозрительно знакомый голос ввёл в ступор — сестра наконец- то очнулась…но почему кричит и, где Эдер? Я, бросив всё, побежала наверх, внутренне холодея — что этот мужчина делает с моей сестрой, что она ТАК кричит? Словно медузу-Горгону увидела… Я без стука ворвалась в комнату…

Глава 5

Олимпия.

Я с недоумением уставилась на Ярл — свадебную татуировку на собственном запястье. Ярл — практиковался среди представителей древних рас и магической братии, и представлял собой изящную татуировку, начинающуюся от пальцев левой руки и заканчивающуюся на предплечье. Создавалось такое плетение с участием обоих магов и служило чем-то вроде крепкой связи магических сил людей — если жители, не имеющие дар к магии просто обменивались кольцами, то маги поступали именно так. Дело в том, что магия у нас считается чем-то вроде ещё одной составляющей сущности, наравне с душой и телом, простые люди своими кольцами связывают только тело, мы же, проведя обряд ярла крепко сцепляли три составляющие — тело, душу и магическую силу. Обычно, ярл отменить нельзя… По-этому кто бы это со мной не сделал — поплатится!

В душе роилась целая гамма чувств — от недоумения до холодной ярости. Почему именно ярл? Разве нельзя было поиздеваться как-нибудь по-другому? Ну не хочу я замуж — по крайней-мере так… Да и кому могла ТАК насолить, что этот человек опустился до такого? Женить на себе бесчувственную девушку?

— Что случилось? — Вики влетела в комнату и по широко расширенным глазам сестры, я поняла, что даже она слышала моё маленькое проявление истерики.

— Ты знаешь, что это такое? — я с отвращением показала руку сестре.

Та пожала плечами и уселась на краешек моей кровати.

— Это ярл — пояснила я, и тут же описала его действие и последствия. По мере перечисления, глаза сестры ещё больше округлились, а руки теребили кончик косы. Она постоянно прятала свой взгляд, что наводило меня на плохие мысли о причастности сестры к моей скорой женитьбе. Наконец, не выдержав напора всех ужасов, что я перечисляла в виде кары сотворившему ЭТО со мной, Вики сдалась.

— Это Эдер сделал… — она виновато глянула на меня и вжала голову в плечи, ожидая приговора.

— Кто такой Эдер? — не поняла я. Человека с таким именем я не знала, поэтому исключалась возможность мести мне.

— Это тот… который, вообщем, был в пещере, помнишь? Красивый такой…

Я кивнула. На лица у меня всегда была память хорошая, особенно на такие экзотично-красивые. Я посмотрела на сестрёнку — красивая девушка, не глупая, зачем же согласилась на этот эксперимент? Последний вопрос я задала вслух.

— Ты потеряла столько сил, а ещё… — Вики запнулась — Ты умирала. Он спросил разрешения тебя спасти, но сказал, что будет какой-то долг, который ты должна отдать… — сбивчиво поведала сестра.

Я вздохнула и посмотрела на ярл. Тонкие, коричневые нити красивым узором оплетали запястье и поднимались выше — к локтю. Я невольно залюбовалась — красиво, только какая-то чужая красота — словно не на моей руке он должен быть. Всё правильно — сестра не виновата. Никто не виноват. Это я должна была рассчитать свои силы, чтобы не доводить до такого истощения, а тот парень меня спас, вместе с Вики. Они не виноваты… Только почему именно ярл? Неужели нельзя было просто перелить в меня силу? О Боги, сколько же вопросов?! И самый главный — что теперь делать?!

Вики притихла на краю моей кровати, а взгляд блуждал по комнате, изредка останавливаясь, на моём задумчивом лице.

— Прости — наконец, тихо прошептала она и закусила губу — как-будто вот-вот расплачется. Я посмотрела на сестрёнку — тёмные волосы, заплетённые в толстую косу растрепались, под глазами круги от бессонных ночей. Даже платье снежно-белого цвета казалось, каким- то…серым. Она так волновалась за меня, а я неблагодарная…

— Всё хорошо — прошептала я, крепко обнимая сестрёнку — за время моего возвращения, я так и не смогла с ней нормально поговорить, насладиться её обществом и осознанием того, что я вновь не одна. Тоска, до этого гложущая меня изнутри, постепенно уходила, а мы с сестрёнкой сидели обнявшись в гостиничном номере и плакали…

Солнце постепенно поднималось всё выше и выше, выплёскивая на город свет и жару. Горожане пытались спрятаться под навесами зданий, либо у себя дома и кляли рано наступившее лето. Деревья моментально покрывались зеленью, а дороги подсыхали от затяжных весенних дождей.

Я лениво потянулась на кровати, стаскивая с себя одеяло, под которым становилось жарко.

— Хорошо- то как — промурлыкала я. Впервые в жизни выспалась и теперь, если настроение никто не испортит — то довольная улыбка не сойдёт с лица до вечера. Взгляд невольно упал на ярл и сердце слегка защемило — вчера я так и не поговорила с этим загадочным Эдером, — как назвала его сестра. Придётся его сегодня поймать и, приперев к стенке, в буквальном смысле этого слова, потребовать объяснений, только позавтракаю сначала — я выглянула на полуденное солнце — нет, пообедаю.

— Ммм, как вкусно! — смогла промычать я, уплетая за обе щеки, поданный разносчицей обед. Вики сидела напротив, и так же уничтожала собственное содержимое тарелок. Когда первый голод, наконец, был утолён, началась очередь разговоров.

— Вики, расскажи, как это было. — Попросила я.

Девушка удивлённо посмотрела на меня, явно не понимая о чём речь.

— Я имею ввиду, как произошло вот это — я подняла левую руку с ярлом над столом. Девушка мечтательно закатила глаза:

— Красиво… — он нёс тебя на руках, потом положил посередине поляны, и началось — серебристый свет окутал вас обоих, знаешь — протянула она, — Это было похоже на сотню мелких звёздочек, кружащих вокруг вас.

Я только кивнула, наблюдая за мечтательным взглядом сестры — она что, влюбилась в этого Эдера? Только почему это меня так интересует — я что — ревную? Нет, думаю это просто оттого, что я устала…

Способности к магии всё-таки не были мною утрачены полностью — на время — да, но не на всегда. С пробуждением я ощутила в себе знакомое ощущение вибрации, а нереальная пустота в груди проходила. Я криво улыбнулась своим мыслям — теперь, я не такая беспомощная! Ведь для любого мага потерять способности — всё равно, что вырвать кусок души, а обретя силу снова, я как- будто обрела что-то новое, но вместе с тем до боли знакомое… Что со мной сделал Эдер? И вообще, — кто он? Думаю, стоит спросить…

Его комната располагалась в самом конце длинного коридора на втором этаже гостиницы. Гулко цокая сапогами, я сутулясь подходила к двери моего предполагаемого мужа? Одно осознание этого факта заставило меня остановиться. Да, боги, похоже, решили хорошенько позабавиться над моей несчастной жизнью, раз связали узами брака с совершенно незнакомым человеком, почему именно он? Ведь при первой встрече Эдер показался мне пафосным и самовлюблённым эгоистом, хотя, если вспомнить ту ситуацию, то навряд — ли можно по ней судить о человеке в целом. А ещё, я помню, как посмеялась над ним — возможно, поэтому он решил мне отомстить таким изощрённым способом? Ладно, по — крайней мере, трактовку событий стоит узнать из его уст — ведь, учитывая моё тогдашнее состояние, я просто не могла здраво судить об окружающей ситуации в целом. Теперь могу, поэтому и направляюсь к заветной двери.

А что если теперь он посмеётся надо мной и выгонит с матерными словами в придачу? Я остановилась с этой мыслью, не дойдя до комнаты пару шагов. Или потребует чего — нибудь такого, что я не смогу ему дать? Хм… Ну и ситуация… А, ладно — я мысленно махнула рукой — что будет, то будет, по крайней мере в любом случае смогу ему отомстить.

В комнате Эдера не оказалось, я даже с облегчением вздохнула — ну не была я готова разговаривать с этим человеком после всего случившегося! Но решила подождать его здесь — авось с мыслями соберусь, да и ему отвертеться от неприятного разговора не получится. Я бегло осмотрела комнату, попутно отметив, что она у него намного больше, чем у нас, — чего одна кровать стоит — в два раза больше моей, с резной спинкой из красного дерева, больше, впрочем, в комнате выдающегося ничего не было — разве что противоположная от кровати стена оказалась покрытой огромной картиной, нарисованной прямо на стене! Я снова оглянулась на кровать — интересно, какова её пружиноустойчивость? Может попрыгать и проверить? Повинуясь, внезапному импульсу я взобралась на кровать и принялась совершать преступные действия. Сердце наполнил какой-то детский, полузабытый восторг. Я подлетала метра на два вверх (благо потолки высокие) и, упругая поверхность кровати, ловила мои ноги, которые, сгруппировавшись отправляли тело в ещё один полёт. Волосы, до этого собранные в хвост на затылке теперь вообще утратили какое-либо подобие причёски. Короткое платье — туника взлетала вверх в такт волосам. За этим занятием меня и застал Эдер, незаметно выскользнувший из замаскированной двери в той расписанной стене. Очередной полёт начался, поэтому увидев хозяина нагло эксплуатированной кровати мною, от удивления, я не успела сгруппироваться и со всего размаху шмякнулась на пятую точку. Подол взметнулся и предательски хрупнул на прощание, оставляя мои ноги почти до середины бёдер не прикрытыми. Я густо покраснела, пытаясь натянуть сползшую лямку обратно на плечо, тряхнув головой, волосы пологом прикрыли голые плечи, создавая хоть какую-то иллюзию закрытости. «Интересно, что он подумает» — промелькнула мысль в голове — наверное, что я пришла к нему исполнять супружеский долг? Фу, какие вредные мысли! Выгнать немедленно! Таак, теперь можно и спокойно поговорить с Эдером — главное не допускать себе вольных и глупых мыслей! А какой он всё- таки красивый — похоже, принимал ванну — иначе, как объяснить его голый торс с полотенцем на бёдрах и мокрые волосы, рассыпанные по плечам в виде тонких волнистых змеек. А лицо? Красивое, тёмные глаза, острые скулы, чувственные, тонко очерченные губы и, главное — ни намёка на грубость — все черты лица словно соткала кисть чрезвычайно талантливого художника.

— Привет — крякнула я, стараясь хоть как-то нарушить затянувшуюся тишину.

Брови Эдера поползли вверх — ха, похоже, он не ожидал, что я умею разговаривать — значит, точно зазнавшийся извращенец! Но красивый какой…взгляд невольно переместился от лица, на его грудь и обратно. О боги, что я творю? О чём думаю? Мысли ползли в каком-то непонятном, медленном темпе. «Ты ещё сразу разденься и прыгни к нему в кровать без лишних разговоров» — ехидно поведал внутренний голос, — «О, забыл, ты уже в кровати, так — что дело осталось за малым». Я решительно тряхнула головой, прогоняя непотребные мысли, и слезла с кровати, путаясь в остатках оторванного подола, совершенно не обращая на застывшего, подобно статуя, Эдера. Выполнив все манипуляции я, наконец, спокойно села на развороченном покрывале кровати и приготовилась к долгому расспросу мужчины.

— Итак, — начала я, — Это ты сделал — я показала руку с ярлом Эдеру. — так вот, я хочу избавиться от этой штуки раз и навсегда…

Мои излияния прервал смех. Я потрясённо посмотрела на мужчину — надо же, и не думала, что за этой высокомерной маской может прятаться ещё какое- то чувство, точнее, вообще чувства.

— Ты издеваешься? — прошипел Эдер, медленно подходя ко мне, как будто собирался задушить.