Практикуйся, ведьма

Шока в моих глазах не было, я лишь улыбнулась и сощурила глаза, сестра по опыту знала, что если я так «ласково» улыбаюсь — жди беды. Но грома и молний не последовало, по крайней мере, пока.

— Бедный отец, довела же ты его, наверное, раз он согласился тебя отпустить. Какие аргументы придумала? Небось, обещала выйти замуж за первого встречного и покинуть его навсегда с солидной долей приданного? — я ухмыльнулась, наблюдая за реакцией.

— Да… — неуверенно посмотрела она на меня, — А откуда ты знаешь?

Я улыбнулась и, ободряюще положив руку ей на плечо, ответила:

— Потому что сама бы так поступила, будь я на твоём месте. — Она просияла, но ничего не сказала, но по взгляду я поняла, что думает обо мне как о лучшей сестре на свете. Вообщем, шаткий мир восстановился, но ненадолго. Ругались мы уже через пять минут — и всё из-за того, что Вики решила, будто в платье ей будет невероятно удобно.

— Удобно тебе будет в нём, только если на бал соберёшься. — Ругалась я, ты или сейчас же переодеваешь брюки и что- то потеплее или никуда со мной не поедешь — наконец, рявкнула я, так как из- за затянувшихся сборов мы рисковали заночевать прямо посреди леса, вдали от каких- либо поселений, а ночевать на холоде я не хотела, здоровье как никак, у меня не железное! Вики всё поняла и тут же побежала переодеваться, громко шмыгая носом. Сестра отвыкла, похоже, что с ней так обращаются, но я не потерплю капризов. Нет, дело вовсе не в том, что мне хотелось показать себя этакой деспотичной ведьмой, но в этом случае я была права, да и редко когда это бывало не так. В школе нас обучали не как аристократок — белоручек, а как настоящих боевых магов. Кто-нибудь видел когда-нибудь, чтобы настоящий маг, пусть и женского пола, летя на какую- либо тварь, вдруг бежал с поля боя вопя, что у неё сломался ноготь? Вот и я о том же. Нет, у меня были вполне красивые, ровные ноготки средней длины, выступающий на несколько миллиметров, но делалось это ради удобства — вдруг оружие под рукой не окажется, так хоть зацарапаю тварь до смерти!

Пока я думала, отец в толстой тёмной шубе вышел во двор и большими шагами направился в мою сторону. Пепельные волосы, развевались по ветру, а его старый боевой меч как всегда покоился в ножнах, только почему он надел его сегодня, вроде никуда не собирался… но додумать я не успела, отец подошёл ко мне и, заглянув в глаза сказал:

— Олимпия, скажи честно, ты сюда больше не вернёшься?

Что я могла ответить? Не желая врать и препираться, но и не в силах сказать вслух, я лишь кивнула. Отец помрачнел, нахмурился, но положил мне на плечо руку, и я заметила на его лице улыбку:

— Ты так похожа на свою мать, у той всегда было шило в одном месте, — отец рассмеялся и я вместе с ним, — но Мариала всегда возвращалась домой, она не совершала глупостей и знала — где стоит рисковать, а где нет. Поэтому и ты запомни — если чувствуешь, что помочь не в силах лучше уходи. Мы не боги, даже наделённые магией не можем творить чудеса, — он смотрел на меня уже серьёзно, а я вновь кивнула. Отец всегда говорил правду, и я прекрасно понимала, что ни он, никто другой не заставит меня остаться, похоже, также думал и отец. Потом, он протянул мне увесистый мешочек в котором что- то позвякивало — я удивлённо посмотрела на него:

— Что это?

— Это небольшое вознаграждение за то, что ты разберёшься с этим делом — он сделал паузу — и в пути тебе не всегда удастся заработать. — Хитро подмигнул отец.

А я не нашла ничего лучше, как обнять его, он правда, на мгновение смутился. А в голове промелькнула мысль, что мне повезло иметь такого умного и проницательного отца. От этих слов по щеке побежала колючая слеза, но отец увидел её, и мягко стерев пальцем, сказал:

— Не плачь, мы обязательно увидимся, даже если не в этом году, то обязательно в другом. Ты мне обещаешь, что если сможешь, то вернёшься?

— Обещаю, — шепнула я.

Выезжали мы, провожаемые огромным количеством народа, но для меня самым главным из всех, был отец. Он стоял в стороне и лишь на мгновение, в его тёмных глазах, я увидела серебристые слёзы. Даже закалённые в боях солдаты плачут, когда прощаются с близкими людьми.

Как только ворота оказались позади, я тут же строго посмотрела на сестру, которая задумчиво пилила ноготок пилочкой.

— Я удивляюсь, насколько ты беспечна!

Сестра подняла на меня свои тёмные глаза и ответила:

— А что в этом такого — она указала взглядом на пилочку, — У меня, может, ноготь сломался…

— Ой, беда — то какая! — Воскликнула я. — Ты девушка совесть- то имей! Или ты будешь следовать моим правилам, или бегом отправишься домой! — я прекрасно понимала, что немного, конечно, переборщила с сердитым тоном, но что поделаешь — если не так, то изнеженная аристократка все мозги мне выпарит.

— Итак, — начала я перечислять правила, — Никакого нытья по поводу остановок. Во- вторых, — если говорю спрячься или беги — ты должна безоговорочно исполнять — не выполнишь — цена проступку — смерть, — Вики с ужасом воззрилась на меня. Я улыбнулась в уме, торжествуя победу, и продолжила более мягким тоном. — Послушай, Вики. В школе нас учили уничтожать таких монстров, что тебе и не снилось, но ты должна понять — я не всемогущая. Поэтому, если говорю — беги — ты берёшь ноги в руки и бежишь. Понятно? — я заглянула в её глаза. Та кивнула, и мы продолжили свой путь. Нет, это конечно деспотично, но что поделать?

Северная вырубка показалась только к закату. Путь занял слишком много времени, но пока солнце не село, я решила осмотреть место происшествия и заодно, набрать хвороста для костра. Заночевать решили в лесу, на той самой полянке, где и пропали лесорубы.

Наш остров имеет очень интересный рельеф. Правда, приезжие обычно называют его — хаотичным и глупым. В действительности же, они правы — плоские, как блин, равнины, перемежаются с острыми скалами и невысокими холмами. Отцу повезло — ему дали весьма ровный участок, правда, с юга, там, где начинался лес — рельеф менялся. Здесь возвышались огромные валуны, поросшие деревьями, кое-где были глубокие пещеры. И чем дальше в лес — тем выше становились холмы, превращаясь в горы.

У самого подножия, там где и начинался лес, а земля ещё была ровной — мы и остановились. Не знаю почему, но климат в горах был удивительный, он чувствовался даже на относительно ровной поверхности. Воздух чистый, кристально прозрачный — в городе такого нет, и не будет никогда, сколько бы местные маги-экологи не боролись с природой.

Кутаясь в свой плащ, я продиралась сквозь заросли кустов, попутно выискивая хоть какие — то следы людей. Нет, на поляне всё и так было понятно — работало множество лесорубов, они валили деревья, распиливали их на дрова — вообщем занимались своими обычными делами, пока не произошло что-то, что заставило десять человек просто-напросто исчезнуть. Конечно, была у меня одна маленькая догадка — учитывая, что выше находились пещеры, в одной из них могла поселиться какая-нибудь прожорливая тварюшка.

Наконец, мне надоело смотреть на серый лес и месить грязь, и я поползла, обратно. И тут же натолкнулась на любопытную вещицу — на стволе одного дерева была выжженная полоса. Насколько я помнила, — лесорубы никогда не разводили огонь в лесу — это их золотое правило, тогда откуда здесь этот след? Теряясь в догадках, я наконец, ввалилась на поляну. Весенний холод всё больше давал о себе знать, пробираясь внутрь под и без того холодный плащ. Сестра сидела на пеньке и с мечтательным видом смотрела на небо, там вспыхивали первые, тусклые звёзды, а небо окрасилось в синевато — лиловый цвет, красиво конечно, но хорошего это не предвещает — значит, часа через два начнётся дождь или судя по морозу, снег. Значит, стоило найти укрытие заранее, а то молнии у нас били даже во время снегопада, как будто в подтверждение моих слов в небе раздался гром, а где- то неподалёку затрещало дерево, тут же повеяло дымом. Бросив сырые ветки на землю, я скомандовала:

— Так, быстро собираемся, иначе сейчас поджаримся. С весенней грозой лучше не спорить! — видя решимость на моём лице, сестра решила ничего не говорить, точнее не упрямиться и быстро запихав в сумки всё, что было, вскочила на своего коня.

Но перед тем, как уехать, куда глаза глядят, я всё же додумалась провести небольшое заклинание, обнаруживающее магию и всяких существ. И того и другого было вполне достаточно — деревья всегда хранят на себе отпечатки любого проявления силы, чуждой их естественной природе, вот и сейчас я подробно рассматривала на остывшие следы людей, и чего-то неведомого, что силой заставило повиноваться бедных лесорубов. Я слезла с лошади и, махнув рукой, велела сестре идти за мной, но так как в глаза постоянно лезли ветки, а из-за «магического зрения» глаза закрыты, то тут Вики проявила чудеса находчивости и, взяв меня за рукав, поддерживала.

Я справедливо рассудила, что возвращаться домой и тем более ехать в деревню — ни из-за дождя, ни по каким- то другим причинам, просто невозможно. Дело в том, что в грозу все люди, имеющие дар к магии просто обязаны прятаться в укрытии, иначе шандарахнет так, что мало не покажется — тем более мы для молний «лакомые кусочки» — её к нам притягивает, так же, как ко всякому железу. Дождь пошёл внезапно — только что в небе громыхал гром, а теперь по лицу текут холодные капли. Сквозь листву, конечно, просачивалось меньше, но дело это не меняло. Когда за шиворот налилось достаточно воды, я вздохнула и напялила капюшон.

Еле видимые магические остатки попадались всё реже, зато человеческие следы — видны отчётливо — значит, хоть куда- нибудь, но сегодня мы попадём. Сестра не знала, куда я её веду, но доверяла мне полностью — что ж, будем надеяться, я оправдаю её доверие, иначе жди беды в виде громкоголосой истерики.

Я и сама не понимала, почему так хочу поскорее найти источник этих странных следов — но догадывалась, что всему виной была гроза, с молнией и весьма неприятным ощущением хлюпающих ботинок. Маги — как кошки — любят теплое укрытие и полную безопасность — так уж сложилось, но с того момента, как я впервые почувствовала в себе эту силу, то решила бороться с так называемыми побочными эффектами. Пока мы пробирались сквозь деревья и кустарники, поднимаясь выше, вверх по склону начинающейся горы, я думала о нелёгкой доле магов.

Наконец, я увидела перед собой светящееся полотно, буквально в десяти шагах от нас — цепочка следов заканчивалась там. Я открыла глаза — вокруг совсем стемнело, рядом часто дыша, стояла сестра, которая похоже, недоумевала, почему мы остановились. Я вовремя, буквально на ощупь закрыла ей рот ладонью и увлекла за ближайшее дерево — лошади смирно стояли чуть поодаль. Недалеко от нас, прошли несколько человек, шумно о чём- то споря, похоже, пьяных — судя по невнятной речи и сильному запаху алкоголя.

— Там что-то нечисто, — прошипела я, посмотрев на еле различимое в темноте лицо Вики. — Я пойду посмотрю, а ты оставайся здесь, поняла? — Та кивнула, а я, активируя заклинание невидимости, пошла в сторону пещеры — то, что это она — сомнений не было — зияющий чёрный провал буквально притягивал человеческой энергетикой.

Стараясь двигаться как можно тише и не хлюпать, я прошла мимо двух скучающих «привратников», и усмехнулась — плащ, пусть и не красивый на вид, зато при умелой активации, тайком вложенного в него заклинания, становился плащом — невидимкой, который скрывал свою владелицу с головы до ног. От мужчин сильно несло перегаром, более того, один морщась под капюшоном своего плаща, попивал что-то из фляги. Почему-то мне показалось — что эта пещера — хорошее укрытие для всяких тёмных личностей, а значит, если таковые похитили лесорубов, что случалось довольно часто (но в наших местах — редко) значит, одолеть их вполне реально, магией эти люди не пользуются! Только меня сильно тревожило наличие магических следов, ведущих в пещеру, но разобраться с этим можно лишь увидев источник, и для этого я пробиралась внутрь тёмной пещеры. Впрочем, уже не такой тёмной — внутри, пройдя по длинной горловине пещеры, я попала в огромный зал освещённый множеством факелов и свечей.

— Вот… — я тихонько выругалась — надо же было нарваться на кучу агрессивно настроенных разбойников? Но додумать мне не дали — чья-то тяжёлая ручища схватила за плечо и уволокла в небольшое отверстие в стене, предварительно саданув по голове. И почему мне так не везёт?

Викторианна.

С момента нашего отправления из дома, я уже сотню раз пожалела о своём решении покинуть отчий дом. Нет, уезжала я ненадолго — просто даже таким домоседкам, как я, тоже иногда хочется приключений — и на тебе — нашла! Стою сейчас под дождём, мокрая до нитки и постепенно вспоминаю матерные слова, вот уж, наверное, аукается моей сестре!

А вообще Липа изменилась… сильно. Я помню её девчонкой — бесшабашной и безалаберной, которая терпеть не могла носить платья, но втайне надеялась, что когда-нибудь сестрёнка одумается. Одумалась, называется! Стала ещё хуже, но мудрее и старше. До сих вспоминаю её взгляд, как только мы выехали из ворот — она начала читать мне лекции, но постепенно я поняла — действительно волнуется за меня! Именно такой взгляд бывает, когда человек многое познал на своих и чужих ошибках, и теперь она старалась уберечь меня, только тон, нужно было помягче сделать! А так — словно с командиром разговариваешь. Неприятно…

Небеса снова разделила яркая вспышка, а потом, опоздав лишь на несколько секунд, послышался рёв грома. У меня аж мурашки по коже побежали — не люблю грозу. Хотя, кто любит это чудо природы? Насколько я знаю — Липа такую погоду вообще терпеть не может, только приходится — у магов всё-таки незавидная доля… Представляю, какого ей будет, когда она закончит школу — с её-то страстью к приключениям! Хотя, до этого ещё дожить надо, может влюбиться в кого-нибудь и сбежит с ним — плюнув на опасную профессию, только сдаётся мне, что Липа никогда так не поступит — лучше от любви откажется, чем от свободы.

Всё-таки, несмотря ни на что — я рада видеть сестру. Три года — немаленький срок, чтобы успеть, как следует соскучиться. Помню, как однажды мы с ней прятались под деревом от довольно холодного весеннего дождя, и тогда, когда мои зубы начали стучать от холода — Липа прижалась поплотнее ко мне, тем самым стараясь согреть. Тёплые воспоминания о трудном времени… странно, но почему я чувствую улыбку и не понятную грусть, по ушедшим годам детства? Времени, когда три года разницы между нами — это сущий пустяк, существовавший только на бумаге… почему же сейчас всё так изменилось?

Додумать я не успела — кто-то с большой силой ударил по затылку, а последней мыслью была «сестра меня спасёт, а если нет, то отомстит. Оптимистка!»

Глава 3

Олимпия.

Это мне кажется, или голова действительно гудит, как колокол? Да… похоже не кажется и кто спрашивается, приложил так сильно?

Я открыла глаза и лицезрела слегка закопчённый потолок пещеры, потом попыталась встать, но тело не послушалось, отозвавшись лишь тошнотой и головокружением.

— Так, проснулась, наконец-то? — раздался над ухом ехидный мужской голос.

— Ну, сейчас встану и начну петь и плясать! — с ехидством ответила я.

Похоже, руки не связаны — значит убивать, по крайней мере, пока, не будут. Только сколько же я тут пролежала? На улице же Вики осталась! Последняя мысль вывела меня из ступора и заставила моментально вскочить — правда я вновь опустилась — всё-таки сотрясение мозга — это вам не мигрень! До меня не сразу дошло, что последние мысли про Вики я сказала вслух.

— Да ничего с ней страшного не случится — по крайней мере, пока. — Прогудел тот же голос над ухом, скопировав мои мысли.

Наконец, я открыла глаза, не делая попыток встать — с трудом сфокусировавшись на расплывающихся красках. Лицо… не знакомое. Я вскрикнула, когда увидела склонившееся надо мной лицо циклопа. Тот посмотрел на меня одним, чрезвычайно печальным глазом, и произнёс:

— Ну вот так всегда… Только собираешься с девушкой познакомиться, как она начинает кричать… — грустно произнёс он, — Меня зовут Пелагей, — скромно ответил здоровенный детина с большим, голубым глазом посреди лба.

Я начинала медленно погружаться в пучину истерики — разум никак не хотел принимать входящую информацию. Со мной знакомится циклоп? Невероятно…

— Почему невероятно? — изумился Пелагей — Между прочим, мы хоть и редко встречаемся, но всё же есть. Вас в школе хоть чему-нибудь учат? — спросил он.

— Всему нас учат — пробурчала я себе под нос.

Нет, это надо, а? Четвёртый день как вольная птица — а уже столько пережила! «Бедненькая» — томно вздохнул внутренний голос.

— А чего именно пережила? — изумился циклоп.

— Много чего — буркнула я себе под нос, — Вот, по голове дали, притащили сюда. Мало, что ли событий? Кстати, не знаешь, как они меня нашли? Заклинание ведь сильное…

— Да от тебя фонило магией так, что даже я увидел отсюда. Да и амулетов у них здесь понаставлено — через каждый сантиметр. Не слабых, между прочим…

«Странно — подумала я, — Вроде маячок запустила, да и заклинание. Вплетённое в плащ не такое уж и яркое».

— Яркое, не яркое, но нашли они тебя на раз, — прервал мои размышления, циклоп.

— Ты что, мысли читаешь? — наконец, дошло до меня.

Циклоп кивнул, отчего его лысая голова заблестела, отражая блики костра.

«Так, нужно собраться с мыслями» — скомандовала я себе.

— Вот именно — ехидно заметил Пелагей, — А то твою сестрёнку, похоже, поймали. И сейчас они ведут её… — циклоп запнулся и закатил единственный глаз.

— Куда её ведут? — почти всхлипнула я, а сердце гулко забилось.

— Они отведут её к главарю, а что будет потом — я не знаю — спокойно заявил циклоп.

«Лукавит он что-то» — пронеслась в голове мысль.

Я сощурила глаза и напрямую спросила:

— Пелагей, что с ней сделают?

Циклоп нервно поглаживал ворот рубахи, не желая отвечать на вопрос, я повторила:

— Пелагей, что сделают с моей сестрой?

— Вообще то — робко начал он, — я должен тебе кое-что рассказать, и если ты поможешь мне, я помогу твоей сестре, договорились? — великан протянул свою лапищу по направлению ко мне.

Я кивнула и без сомнения протянула ладонь…

Иногда, кажется, что ты знаешь свою жизнь, этот мир, и надеешься, что судьба в очередной раз плюнет на тебя со словами «пусть живёт как хочет», но что- то меняется, и вот уже до боли знакомая дорога ведёт в совершенно другое место, а неприятности сыплются на голову, как горох из мешка. Что в таких случаях можно сделать? Опустить руки и дать себя похоронить под тяжестью проблем или расправить плечи и идти дальше, не замечая препятствий? Кем лучше прожить — счастливым трусом или одиноким героем? Наши решения ведут к сотне дорог, те ещё к тысяче, а иногда понимаешь, что идти больше некуда — тупик…

Всё оказалось просто и одновременно сложно… Пелагей — единственный оставшийся в живых циклоп из их маленькой общины. Дело в том, что циклопы считаются уникальными, если не мифическими жителями Атлантии — многие о них слышали, но почти никто не видел, мне же повезло не просто увидеть такого, но и поговорить. Циклопы считаются перворожденными наравне с титанами — только обе ветви представляют собой очень разные расы, однако не соперничающие друг с другом. Титаны — потомки богов, наделённые силой и властью, говорят, что они ушли далеко на юг, где обосновали своё государство, циклопы же, из-за своей малой численности или просто из-за того, что привыкли к этим местам — остались здесь, лишь некоторые переселились на другие острова.

— Пришли маги, — начал Пелагей, — Они подожгли дома и стали без разбора убивать всех, крича: «уничтожить сучье отродье», потом, появились конные воины и добивали жителей, выбегающих из домов. Наша община постоянно кочует, поэтому мы не строим каменные и крепкие дома, как у вас, заменяя материалы деревом и соломой, которых везде полно. Не успели мы дотянуться до мечей, сплотить ряды, чтобы дать хоть какой- то отпор людской армии, как прямо сверху полился огненный дождь, уничтожая всё, до чего только могли дотянуться его огненные капли… — циклоп всхлипнул.

Картинка одна за другой вспыхивала перед моими глазами — деревушка, огонь, крики, смерть… Только сейчас, наблюдая, как здоровенный детина плачет, я поняла, что он ещё не достиг совершеннолетия, для циклопов наверное, это нормально — выглядеть снаружи, как взрослый, но внутри ещё быть ребёнком… Мне стало откровенно жалко и Пелагея и его родных — сердце защемило от тоски, отзываясь на чужую боль.

— Так вот, — всхлипнул циклоп, утирая единственный глаз грязным платком, — они убивали без разбора, впрочем, забирая детей и ведя их куда- то. Отец приказал мне спрятаться, но я не стал — ведь я уже почти взрослый, поэтому, мог сражаться! Но они, они — циклоп запнулся, указывая куда то за мою спину, — Они скрутили меня и, связав, привезли сюда! — Пелагей снова зарыдал.

Я задумчиво закусила губу — получается, что кто-то специально выследил общину циклопов и, уничтожив взрослых — забрал с собой детей, но спрашивается, зачем? Этот вопрос я задала вслух. Циклоп поднял на меня мутный от слёз глаз, и внимательно посмотрел:

— Они собираются принести их в жертву!

Моя челюсть неестественно отвалилась. Вообще — то жертвоприношения запрещены, более того, таким видом получения энергии могут владеть только люди, практикующие магию смерти! Но как? Как они смогут это сделать в непосредственной близости от города? Ведь там не просто так маги сидят — они тоже свой хлеб отрабатывают — выслеживают всплески магической активности, и вообще — следят за применением силы. Стоп, а почему они не забрали и Пелагея с собой?

— Не знаю, — пожал плечами циклоп, — Они взяли остальных, но оставили меня здесь.

Догадка пришла мгновенно — тот, кто всё это устроил — собирается использовать Пелагея, как козла отпущения — когда явится магическая полиция — они найдут только циклопа и следы многочисленных жертвоприношений.

— А что с теми людьми, которых привели сюда? — спросила я, вспомнив о задании отца найти лесорубов.

— Если меня не обманывает зрение, то их усыпили и оставили для того, что бы «если не хватит энергии, дополним её людьми», — скопировал чьи-то слова, циклоп.

— Пелагей, а как ты их увидел? — удивилась я, понимая, что циклопу не давали «гулять» по пещере.

— Так у меня дар такой, — пояснил циклоп, — Я умею не только читать на большом расстоянии мысли, но и видеть того, кто «думает», даже сквозь стены. Правда, видение немного искорёженное…

Я кивнула, давая понять циклопу, что поняла его слова.

Мысли носились как угорелые в голове, впрочем, не принося абсолютно никакой пользы. Как, спрашивается, я теперь спасу сестру, если придётся спасать ещё и циклопа, да не одного! А учитывая, что кто- то имел достаточно сил уничтожить общину, значит, в одиночку мне не справиться. А помощь я позвать не могу — нас ещё не учили «связываться» с другими магами на большом расстоянии, к тому же, если верить словам циклопа — пещера напичкана всевозможными заклинаниями, которые обойти не реально, раз уж это не смогла сделать я, даже под покровом зачарованного плаща. Но что если попросить Пелагея связаться с «нашими» магами? Нет, идея плохая. Если они его и услышат, то наверняка не поймут — магия у нас и у циклопов, насколько я помню из лекций по истории, разительно отличается. Да и нужно знать того, с кем связываешься — иначе можно угодить в кучу «ловушек».

«Думай, думай» — приказала я себе. Полезная мысль, как всегда пришла не вовремя.

— Послушай, Пелагей — неуверенно начала я, — А ты сможешь связаться со своими собратьями по ментальной связи, но так, чтобы маги не заметили этого?

Циклоп задумчиво почесал подбородок, а потом ответил:

— Вообще — то смогу… Что передать?

— Скажи им, что через десять минут будет бооольшой взрыв, после которого, они должны бежать вон из пещеры, понял? — я с горящими глазами уставилась на циклопа, если мой замысел удастся, то и циклоп и моя сестра останутся целы и невредимы, а тёмные маги получат своё.

Время пошло и циклоп, закрыв глаз, принялся передавать моё сообщение остальным. Неестественная тишина повисла в пещере, а воздух сгустился от магии. Я, ожидая, когда Пелагей выйдет из транса принялась проверять оружие и магический резерв — ауру. Дело в том, что у нас магия рождается в природе, но использовать её нужен особый дар, наравне с выносливостью — к тому же, только единицы могут использовать магическую энергию, не истощив резерв и не причинив себе ни капли вреда — мало одного дара — нужно ещё научиться его использовать, накоплять силу и не падать мешком после каждого сильного заклинания — ведь поначалу, даже после мелкого волшебства, тело скручивает так, что лучше б умереть, именно поэтому многие маги сильны и выносливы — ведь преображая энергию природы через себя, мы тратим физическую силу, поэтому и быстро устаём. Правда, магистрам уже не нужно копить силу в своей ауре, как впрочем, и постоянно упражняться. Нет, это конечно не значит, что все маги, обучающиеся в школе — накаченные и необхватные из-за мускулатуры, ведь есть же ещё и понятие степени — это уровень дара, при этом, чем выше такая степень — тем сильнее у человека возможности, а значит и физически можно быть не слишком развитым, так как на преобразования природной энергии уходит совсем немного сил. К таковым «счастливчикам» относилась и я — к тому же постоянные тренировки отца, в детстве сделали меня достаточно выносливой без потери женственных форм.

— Готово, — слегка хрипловатый голос циклопа вывел меня из воспоминаний. Я кивнула и материализовала свои клинки — теперь рукоятки небольших парных мечей выглядывали из-за спины.

Всё-таки маг, поймавший меня, был не достаточно сильным — иначе смог бы обнаружить зачарованные клинки, прикреплённые к моей спине. К тому же, пока они меня тащили (и наверняка обыскивали), просто физически могли их найти. Или клинки, зачарованные на невидимость, появляющиеся по желанию хозяйки, хорошо заколдовали, или люди, обыскивающие меня, сделали это спустя рукава.

Я хищно улыбнулась и прошептала:

— Развлечёмся…