Помоги проекту - поделись книгой:
Оскорбление женщины………………………………………………… 50 ударов
Оскорбление Прародительницы…………………………………… 500 ударов
В случае повторного оскорбления………………………………… Обезглавливание
На других табличках красовались уроки, которые следовало запомнить моим будущим сыновьям. Я в ужасе переводин взгляд с одной памятки на другую. Прошло уже много лет, но во сне я снова и снова возвращаюсь в эту классную комнату с цитатами из уроков на стенах.
Эффективность метателей огня, известных как мэн хуо ю, можно повысить, если добавить к маслу толченые бананы и плоды кокоса, в результате огненная жидкость станет легко прилипать к мясу…
Огненное снадобье будет испускать при взрыве смертоносный газ, если в него добавить четыре ляна[8] ляньту, полтора ляна смолы, три четверти ляна бамбуковых волокон и два с четвертью ляна окиси мышьяка…
Великолепный яд можно легко приготовить в полевых условиях, сварив две корзины листьев олеандра, процедив полученную смесь и добавив два с четвертью ляна сушеных клубней аконита. Около моря хорошим подспорьем станет простая вытяжка из пузыря рыбы-собаки.
Более тонкий подход к этому вопросу продемонстрировал Ван Шиньчэнь, который давал своим врагам непристойные романы, предварительно пропитав края страниц мышьяком. Когда жертва облизывала пальцы, дабы перевернуть страницу…
Для кастрации лучше всего подходит…
Отрубленные головы можно сохранить для демонстрации при помощи…
Я залез под одеяло, натянул его себе на голову и решил не вылезать, пока не услышал, как открывается дверь, а знакомый голос произносит:
— Какая удача! Твоя помолвка послана нам богами. Кстати говоря, как тебе прелестная барышня, в недавнем прошлом правившая всем Китаем?
Я вскочил и обнял старика.
— Мастер Ли, — послышались мои рыдания, — если моя невеста похожа на свою бабушку, я не смогу даже посмотреть на нее!
Тут меня посетила прекрасная мысль.
— Но если мы помолвлены, я и не увижу её до свадьбы.
— Ну, обычно дело обстоит именно так, но в вашем случае сделали исключение, так как ты уже практически все увидел, — ответил мудрец. — Это именно среди её очаровательных грудей висел прелестный нефритовый кулон. Об этом не беспокойся. Все, что от тебя потребуется, — это время от времени прогуливаться с ней по садам, пока я не придумаю, кого же нам надо убить, чтобы добраться до Корня Силы.
— Но Прародительница… — меня затрясло.
— Меня не узнала, — закончил фразу мастер Ли, — её естественное отвращение к охотникам за наследством только усилилось благодаря моим крайне неприятным привычкам закатывать глаза, пускать слюну, хихикать в неподходящие моменты и ковырять в носу немытым пальцем. Сомневаюсь, что она будет нарочно искать нашего общества, и тебе надо беспокоиться только о своей невесте, её отце и старшем слуге.
Мой будущий тесть оказался самым приятным и замечательным из представителей человеческого рода, а своими учеными заслугами не затмевал разве только Ли Као. Хо Вен получил второе место на экзаменах цзиньши, и мне пришлось бы дойти до самой академии Ханьлинь, чтобы встретить два таких ума под одной крышей. Но разница между ними была просто потрясающей.
Ли Као подбрасывал идею в воздух, любовался её блеском, потом подкидывал еще одну, а следом посылал целые пригоршни мыслей, связывающие весь замысел воедино. Когда же эта конструкция возвращалась на землю, то оказывалась тонко сделанным ожерельем, приходящимся точно по горлу избранного субъекта. Хо Вен же действовал постепенно, не торопясь, никогда не совершал ошибок и обладал такой памятью, перед которой меркли даже способности мастера Ли. Как-то я спросил у моего тестя название некой крайне отдаленной горы, и вот какой ответ получил:
— Священных гор всего пять: Хэньшань, Чаньшань, Хуашань, Тайшань и Суньшань, причем Тайшань самая высокая, а Суньшань находится посередине. В число не священных гор, но, тем не менее, все равно выдающихся входят: Уи, Утань, Тёньму, Теньчу, Нюши, Омэй, Чунхэ, Чи-чу, Чихуа, Кунтун, Чуньи, Йеньтан, Тёньтай, Лунмень, Кейку, Чюи, Шихэ, Пакун, Хучу, Улун, Нючу, Паоту, Пэйо, Хуан-шань, Пичи, Чиньшу, Лянфу, Шуанлан, Маку, Тулу, Пейку, Чиньшань, Чяошань и Чуньнань. Так как гора, о которой ты спрашивал, в их число не входит…
— Хо, — простонал я.
— … то будет не слишком необдуманно сделать вывод, что это Куанфу, хотя я бы и не хотел, чтобы в этом вопросе на меня ссылались в присутствии Прародительницы, так как даже самая мельчайшая ошибка может повлечь за собой немедленное обезглавливание.
Ли Као немедленно осознал все преимущества уникальной памяти Хо. Он разрешил ученому обращаться к нам просто, без всяких титулов, как к Ли Као и Десятому Быку, и при первой же возможности заговорил о женьшене. Глаза Хо зажглись, но прежде чем он начал свою лекцию, которая могла бы продолжаться не одну неделю, мастер спросил его о Великом Корне Силы. Этот вопрос заставил задуматься даже Хо Вена, после чего тот медленно и нерешительно ответил:
— Мне было четыре года, когда я навестил двоюродного брата в Библиотеке Небесных Благословений в Лояне, — он еще на некоторое время погрузился в размышления. — Третий подвал, пятый ряд слева, вторая полка сверху. Позади «Арифметики в девяти главах» Чжан Чана и Цзин Чоу-чана я нашел труд Чан Ши «Тифозная лихорадка и другие заболевания», за которым лежали шестнадцать томов «Введения в растительную медицину» Ли Шичена в пятидесяти двух свитках, за которыми было мышиное гнездо. Иногда мне нравится охотиться на мышей. Там лежал клочок бумаги с красивым рисунком, под которым шла надпись: «Великий Корень Силы», но, к сожалению, рукопись была очень сильно пожевана, поэтому я не разобрал, к какому же виду принадлежало это растение.
Хо прищурился, сжал губы, стараясь припомнить рисунок:
— Это был очень странный корень. Два его отростка назывались Ногами Силы, еще два — Руками Силы, а пятый — головой Силы. Центральная часть корня имела название Сердце Силы, и под ней шла надпись: «Первоначало». К несчастью, все остальное сгрызли мыши, поэтому мне неизвестно к чему же относилось это слово. Сильно сомневаюсь, что этот корень имел какое-то отношение к женьшеню, так как я никогда не слышал о таком строении этого растения.
Интерес Хо к женьшеню имел особенную историю. Однажды на фамильном кладбище выкопали могилу, и лопата уперлась в какие-то остатки глиняных табличек. Хо Вен тут же признал иероглифы невероятной древности, убедил работников собрать каждый маленький осколочек, а потом приступил к решению невыполнимой задачи. Фрагменты были практически неразличимы для чтения, но мой будущий тесть решил расшифровать текст или умереть за этим занятием. Его лицо зарделось от гордости, когда он отвел нас в свою мастерскую, показал крохотные глиняные таблички и рассказал о теориях математической вероятности, которые изобрел для того, чтобы восстановить последовательность древнего письма. Хо работал над этой задачей уже шестнадцать лет и расшифровал целых десять предложений. В следующие шестнадцать лет он надеялся прочитать еще четыре абзаца.
В одном Хо Вен был убежден. Перед ним лежала легенда или сказка о женьшене, самая древняя из всех, известных людям.
У моего тестя не было денег. В своей невинности я предполагал, что его ранг ученого стоил больше любых богатств, но вскоре понял, как далек был от истины. Подозреваю, богачи одинаковы в любой стране и деньги — их единственный стандарт ценности. Как вы думаете, обращались ли к Хо Вену как к мастеру Хо? Прославленному ученому Хо? Хо, Второму из Самых Умных Смертных? Нет. Все звали его Подкаблучником Хо, и он жил в смертельном страхе перед Прародительницей, своей женой, её семью жирными сестрами и дочерью. Обычно в больших домах бедный ученый находится по положению чуть выше, чем мальчик, выносящий ночной горшок.
Между Подкаблучником Хо и его дочерью не было никакого сходства. Мою будущую невесту, ослепительной красоты девушку, звали Обморочной Девой. Я предположил, что столь необычное имя почерпнуто из какого-то стихотворения, но при первой же нашей прогулке по саду в сопровождении Ли Као и её отца сразу все понял.
— Слушайте! — воскликнула Обморочная Дева, остановившись на дороге и драматично воздев к небу палец. — Кукушка!
Ну, меня не обманешь, все-таки вырос в деревне.
— Нет, любимая моя, — захихикал я. — Это сорока.
Она топнула своей прелестной ножкой по земле:
— Это кукушка!
— Драгоценная, это сорока, передразнивающая кукушку, — сказал я, указывая на сороку, передразнивающую кукушку.
— Это кукушка!!!!
— Цвет моей жизни, — раздался мой тяжкий вздох, — это сорока.
Обморочная Дева покраснела, побледнела, пошатнулась, схватилась за грудь и завизжала:
— О, ты поразил меня в самое сердце!
После чего качнулась вперед, склонилась влево и изящно упала в обморок.
— Девятнадцать цуней назад, полчи[9] влево, — вздохнул её отец.
— А эти показатели как-то варьируются? — В Ли Као проснулся научный интерес.
— Примерно на полцуня. Всегда девятнадцать цуней назад и полчи влево. А теперь, мой дорогой мальчик, от тебя требуется встать на колени, нежно растереть ей виски и слезно умолять простить за свою нетерпимую грубость. Моя дочь, — объяснил Подкаблучник Хо, — всегда права. Еще ни разу в жизни она не получила того, чего ей хотелось бы.
Возможно, среди моих просвещенных читателей найдется несколько человек, прямо сейчас обдумывающих возможность жениться по расчёту? У меня до сих пор стоит перед глазами тот озаренный солнцем полдень, когда старший слуга разъяснял мне тонкости этикета, возлюбленная жена Подкаблучника Хо и её семь жирных сестер вкушали чай в Саду Сорока Небесных Ароматов, Обморочная Дева издевалась над своей прислугой в галерее Драгоценных Павлинов, а Прародительница распекала слугу, уронившего чашку на Террасе Шестидесяти Спокойствий.
— Гостю дают гравированные палочки и подставку для них, которую тот ставит с западной стороны от тарелки, — поучал меня старший слуга. — Он берет палочки правой рукой, ладонью внутрь, и кладет их на подставку.
— Отрубить ему голову!!! — взревела Прародительница.
— Потом, — продолжил старший слуга, — он поворачивается на восток, по-прежнему стоя к западу от тарелки, и принимает угощение, положенное ему согласно его рангу. Ранг определяется по цвету и форме зонтов, которые держат слуги гостей.
— Ла, ла, ла, ла! — без умолку болтали жена Подкаблучника Хо и её семь жирных сестер.
— Зонт чиновника первого и второго ранга обшит желтовато-черным газом снаружи и кроваво-красным шелком изнутри, имеет три ряда оборок и серебряное острие, зонт чиновника третьего и четвертого ранга точно такой же, только острие у него красное.
— Простите меня, моя госпожа! Разумеется, «Пособие по вышиванию для благородных дам» сочинено Конфуцием! — лепетала служанка Обморочной Девы.
— Зонты чиновников пятого ранга, — неутомимо продолжал слуга, — обшиты голубым газом снаружи, кроваво-красным шелком изнутри, у них два ряда оборок и серебряное острие, у чиновников с шестого по девятый ранг зонт снаружи обшит голубым промасленным шелком низкого качества, кроваво-красным шёлком изнутри, имеет один ряд оборок и серебряное острие.
— Труп выбросите в свинарник!!! — ревела Прародительница довольно.
8. Танцующая девушка
Однажды ночью Ли Као и я зашли в мастерскую Подкаблучника Хо и увидели, как тот горько плачет, держа в руках простой серебряный гребешок. Когда бедняга чуть-чуть успокоился, то попросил нас выслушать его историю, ведь у него не было никого, с кем можно было поделиться радостью или горем. Ли Као заставил его выпить немного вина, мы расселись и приготовились слушать.
— Несколько лет назад я умудрился порадовать Прародительницу, — начал сбой рассказ Подкаблучник Хо. — Она милостиво позволила мне завести любовницу, но своими средствами я не располагал. Поэтому надеяться на благосклонность знатной дамы мне не приходилось, впрочем, как и на снисходительность служанки знатной дамы, в результате мой выбор остановился на танцовщице из Ханчжоу. Её звали Яркая Звезда, она была очень красивой и очень храброй, я любил её всем своим сердцем. Естественно, меня она не любила, я же старый, уродливый, похож на червя, но никогда не заставлял её делать что-либо против воли, думаю, она была даже счастлива. Как видите, этот гребешок не очень хороший, но это все, что я мог ей подарить, а она носила его в своих волосах, хотела меня порадовать. До этого я никогда не влюблялся и по глупости думал, что эта любовь будет длиться вечно.
Как-то ночью Прародительница принимала у себя нескольких воинов из крепости, и среди них был молодой капитан, чья семья славилась баснословной знатностью. Никто не сомневался, что именно он станет мужем моей дочери. По какой-то причине прозвучало имя Яркой Звезды, и неожиданно капитан весь обратился во внимание. Он сказал, что она не просто танцовщица, что в Ханчжоу про её исполнение Танца Мечей ходят легенды. Молодой военный, сам искусный фехтовальщик, сказал, что отдаст все за возможность сразиться с ней. Так как в этом виде искусства различия в общественном положении значения не имеют, Прародительница приказала Яркой Звезде продемонстрировать свое умение. Когда моя любовь открыла старый плетеный сундук и вынула из него два меча, я понял, что в этих сверкающих лезвиях таится её сердце. Она позволила мне умастить маслом её тело. Меня восхитило, с какой радостью она готовится к поединку. Моя великолепная танцовщица вошла к гостям, словно царица.
Исполнители Танца Мечей носят только набедренные повязки, и зрелище того, как Яркая Звезда, будто кусок мяса, выставлена перед вожделеющими взглядами солдат, было невыносимо для меня. Я не смотрел на танец, но в том и не оказалось надобности. Ветер дул со стороны дворца и доносил до меня лязг стальных лезвий, который становился все громче и громче, все быстрее и быстрее. Я слышал аплодисменты, а потом оглушительный рев собравшихся мужчин. Стук барабанов походил на раскаты грома, песок пересыпался в часах, и публика продолжала восторженно хлопать и изумляться целых десять минут. Судьи отказались выносить решение. Они сказали, что только боги имеют право решать спор между богами, пальмовую ветвь разрезали на две части, и половины разделили между соревновавшимися.
Той ночью я лежал в кровати и слушал всхлипывания моей танцовщицы. Она влюбилась в молодого капитана, но что могла сделать? Её общественное положение было столь низким, что такой знатный господин не мог взять её даже во вторые жены, а после его свадьбы с моей дочерью она бы видела своего возлюбленного каждый день, но не смела к нему даже прикоснуться. Девушка плакала всю ночь, а наутро я проделал неблизкий путь до крепости и долго говорил с капитаном, который в ту ночь также не сомкнул глаз. Он смежал веки, и перед его мысленным взором представала Яркая Звезда. Когда в тот вечер я вернулся домой, то застегнул вокруг шеи танцовщицы золотую цепочку, на которой висел красивый нефритовый кулон, залог любви храброго фехтовальщика.
— Разве я не червь? — спросил Подкаблучник Хо. — Во мне так мало гордости, что я даже стал сводником женщины, которую любил. Для меня имело значение только её счастье, а потому действовал я крайне методично. Оказалось, в коридоре между стенами два раза в день нет охраны. На закате, когда стражники уходили с дежурства, псари ждали несколько минут, дабы убедиться, что все ушли, прежде чем выпустить собак, а на восходе стражники некоторое время не входили, желая удостовериться, что всех псов заперли под замок. Во внутренней стене я нашел маленькую дверь около северного края коридора, украл ключ от неё и отдал его Яркой Звезде. В тот же вечер я подал сигнал, что можно идти, молодой капитан взобрался по внешней стене и пронесся до двери, предварительно открытой Яркой Звездой. С восходом солнца он смог вернуться в крепость тем же путем.
Около месяца она жила на небесах. Естественно, я мучился в аду, но это едва ли было важно, — продолжил Подкаблучник Хо. — Но однажды ночью я услышал страшный крик, подбежал к двери и увидел, как Яркая Звезда судорожно пытается открыть ее. Она уже вставила ключ в замок, но в этот момент кто-то спугнул ее, и ей пришлось спрятаться. Когда же моя любовь вернулась, дверь была закрыта и заперта. Ключ исчез. Я побежал к псарням, пытался убедить людей не выпускать собак, но было уже слишком поздно. Ужасающий лай пронесся по коридору, молодой капитан убил многих, но не мог убить всех. В безумном горе Яркая Звезда билась о дверь, слыша, как умирает её возлюбленный. Она не смогла этого вынести. Когда я прибежал обратно, то обнаружил, что моя прекрасная танцовщица бросилась в старый колодец около стены.
Это не был несчастный случай. В крепости знали, что капитан по ночам куда-то уходит, а все, кто в тот вечер видел Танец Мечей, заметили огонек в его глазах. Яркая Звезда лучилась счастьем, можно было легко догадаться, что военный нашел путь через стены, но кому в голову пришла такая жестокая мысль — закрыть дверь и забрать ключ? Ведь он убил двух невинных юных людей.
Подкаблучник Хо вновь стал рыдать и продолжил рассказ только через минуту:
— Может, Яркая Звезда и хотела умереть, но судьба её оказалось гораздо хуже, — всхлипнул он. — Столь сильным было её желание спасти капитана, что даже после смерти она хочет попасть к нему, открыть дверь, но, разумеется, у неё ничего не получается. На следующую ночь я вернулся к колодцу, отнявшему у меня возлюбленную, и обнаружил, что прекрасная танцовщица стала призраком. Боюсь, теперь она обречена вечно страдать из-за своего проклятия.
Ли Као вскочил и резко хлопнул в ладоши.
— Чушь! — воскликнул он. — Любого призрака можно успокоить, такова их природа. Хо, отведи нас на место трагедии. Ты, я и Десятый Бык позаботимся об этой проблеме прямо сейчас.
Уже была третья стража, час призраков, когда мы вышли в сад, озаренный лунным светом. Ветер грустно вздыхал среди веток деревьев, в отдалении раздавался одинокий собачий лай, а на лике луны, словно падающий лист, парила сова. Когда мы подошли к стене, я увидел замурованное отверстие там, где раньше была дверь. Старый колодец закрыли, дорожка заросла сорняками. Ли Као повернулся ко мне.
— Бык, тебя когда-нибудь учили наблюдать за привидениями? — тихо спросил он.
Я густо покраснел и скромно ответил:
— Мастер Ли, в моей деревне молодых людей не знакомят с миром мертвых, пока они не научатся уважать мир живых. Настоятель думал, что я буду готов к этому после осенней уборки урожая.
— Не беспокойся об этом, — обнадеживающе ответил он. — Мир мертвых невероятно сложен, но видеть призраков — это сама простота. Посмотри на стену туда, где была дверь. Присмотрись очень внимательно, пока не заметишь какую-нибудь необычную деталь.
Я уставился на стену, пока у меня не заболели глаза, и, в конце концов, объявил:
— Мастер Ли, я вижу нечто странное. Легкая тень над розовыми кустами не может быть отражением веток или облаков, закрывающих луну. Что же это?
— Великолепно. Ты видишь тень призрака. Бык, слушай внимательно. То, что я тебе сейчас скажу, может показаться глупым, но на самом деле это не так. Когда ты видишь тень призрака, это значит, мертвые стараются тебе что-то показать. Ты должен представить, что перед тобой не тень, а мягкое удобное одеяло, которое надо откинуть. Это очень легко. Упокой биение своего сердца, очисти разум от всего, кроме образа мягкого одеяла. Теперь в воображении протяни к нему руку и укройся им с головой. Нежно… нежно… аккуратно. Нет. Ты слишком стараешься, усилий здесь не нужно. Думай об уюте и тепле. Мягко… спокойно… нежно. Хорошо. Теперь скажи мне, что ты видишь.
— Мастер Ли, кирпичи исчезли, там снова дверь! — прошептал я. — Она открыта, на колодце нет крышки, а дорожка еще не заросла сорняками!
Так оно и было, хотя все вокруг как будто расплывалось в легком тумане, мерцавшем перед моими глазами. В отдалении послышались три слабых стука деревянной колотушки дозорного, мы втроем сели на траву у дорожки. Подкаблучник Хо дотронулся до моего плеча.
— Дорогой мой мальчик, сейчас ты увидишь нечто прекрасное и поймешь, что есть на свете красота, разбивающая сердце, — тихо сказал он.
Великая Река Звезд сверкала над нами, будто бриллиантовое ожерелье, застегнутое на черном бархатном горле неба. Листья кассии сверкали от влаги, высокая кирпичная стена казалась серебряной, а бамбук протянул свои длинные пальцы прямо к луне, слегка качаясь на ветру. Заиграла флейта, но таких звуков я еще никогда не слышал. Мягкая и печальная мелодия царила в воздухе, она повторялась снова и снова с легкими вариациями в тембре и высоте тона, каждая нота парила в воздухе, словно лепесток цветка. Сквозь деревья двигался странный мерцающий свет.
Я затаил дыхание.
Призрак танцевал перед нами, подчиняясь завораживающему ритму флейты. Яркая Звезда оказалась такой красивой, что мое сердце будто сжала невидимая рука, стало трудно дышать. Она была одета в длинное белое платье, отороченное голубыми цветами, и двигалась с неизъяснимой грацией и изяществом. Каждый жест рук, каждое движение ног, малейшее колыхание складок одежды были безупречны, но глаза её оставались открытыми, и в них плескалось отчаяние.
Ли Као наклонился ко мне и прошептал:
— Оглянись.
Дверь закрывалась, Очень медленно, но все же чуть быстрее, чем приближалась к ней танцующая девушка. Только теперь я понял, что музыка была цепью, сковывавшей танцовщицу. Её глаза горели от боли при виде медленно закрывающейся двери, призрачные слезы скатились по щекам, как жемчужины.
— Быстрее, — безмолвно умолял я. — Красавица, ты должна танцевать быстрее!
Но она не могла. Скованная ритмом, который не могла нарушить, Яркая Звезда плыла к нам, словно облако, едва касаясь ногами земли, кружась с изысканной грацией и душераздирающим отчаянием. Её руки, ноги, длинное струящееся платье создавали нежные, как дым, фигуры, и даже пальцы, тянущиеся к двери, были изящно сложены. Все её движение подчинялось музыке. И Яркая Звезда опаздывала.
Дверь плотно захлопнулась, холодно и жестоко щелкнул замок. Яркая Звезда замерла, не двигаясь, и волна отчаяния накрыла меня пронизывающим зимним ветром. А потом девушка исчезла, музыка пропала, колодец вновь закрылся, дорожка заросла сорняками, а я уставился на замурованное отверстие в стене.
— Она танцует каждую ночь, и каждую ночь я молюсь, чтобы она успела пройти через дверь к своему капитану, но призрак не может вырваться из плена музыки, — тихо сказал Подкаблучник Хо. — Так Яркая Звезда будет танцевать до скончания времен.
Ли Као задумался, тихо напевая про себя мелодию флейты, а потом хлопнул себе по колену.
— Хо, цепь призрачного танца сплетена из желаний жертвы, но эта прекрасная девушка имела не одно желание, — сказал он. — Нет такой силы в смерти ли, в жизни, которая заставила бы её отказаться от своего искусства, и именно оно освободит танцовщицу. Хо, тебе придется украсть парочку мечей и два барабана. Бык, я бы и сам сделал это, будь мне по-прежнему девяносто лет, но, похоже, именно тебе достанется честь отрезать себе руки и ноги.
— Что сделать? — переспросил я неожиданно севшим голосом.
— Говорят, искус Танца Мечей сильнее самой смерти, пришло время это доказать. — Ответил мастер Ли.
Я задрожал аж до сандалий, представив себя ползущим на тележке с колесиками и сжимающим в двух оставшихся пальцах миску для подаяний.
— Подайте нищему! Сжальтесь над нищим безногим калекой!
Поделиться книгой: