Вампир для истинной королевы

Из-под кровати все еще торчала нижняя часть Этьена, а из простых кружев белой нижней юбки выглядывали мускулистые босые ноги.

— Сейчас, сейчас, — глухо бормотал Этьен, — тесно тут…

Мама покраснела. Словно застала меня развлекающейся с отрядом рыцарей. Затем уголки ее рта скорбно опустились.

А я — я произнесла слова, которые всегда (ну, или почти всегда) говорят в подобных случаях.

— Э… Мамочка, это вовсе не то, о чем ты подумала. Клянусь!

Маркиза вздрогнула. Задумчиво посмотрела на меня — потом вновь перевела взгляд на лодыжки Этьена. Он все глубже и глубже уползал в темную щель, шумно сопя и протискиваясь между кроватью и полом.

— Это моя новая служанка! — выпалила я, спешно загораживая этьеновы пятки.

А затем, уже громко, крикнула:

— Ну что, нашла?

До моего слуха донеслось басовитое урчание.

— Вылезай, Агата, — медленно произнесла я, — раз нет, значит нет.

И, преданно взглянув на матушку, пояснила:

— Куда-то шарф запропастился. Ну, тот, белого шелка.

— Из белого шелка? — оживилась мама, — но это же твой самый лучший шарф! Хотя… К чему он тебе теперь? Ты ведь отправляешься к королю эльфов! Честное слово, дорогая, если бы меня выдавали замуж за короля, я бы только радовалась…

Я быстро отерла пот, выступивший на лбу. Мама снова щебетала — в то время как Этьен, словно огнедышащий дракон из логова, медленно выползал из-под кровати.

А когда он наконец появился, я сполна оценила плоды своих ночных мучений.

На маркизу де Лив преданными коровьими глазами моргала рослая деваха в длинном платье из домотканого полотна. Спутанные огненно-рыжие кудри закрывали пол-лица и колечками падали на широкие плечи, коричневые брови кокетливо выгибались, на круглых румяных щеках играли задорные ямочки.

— Это Агата, — радостно сказала я, — мне бы хотелось взять ее с собой.

Маркиза решительно поставила поднос с кофе на столик. Агата предприняла неуклюжую попытку сделать реверанс, но едва не упала, запутавшись ногами в собственных юбках.

— Агата? — мама подлетела ближе к новоявленной служанке, — дорогая, а почему я раньше не видела ее в деревне?

— Матушка… — я зашептала ей на ухо, — но ты же не будешь отрицать, что бываешь в деревне раз в десять лет?

— И то правда, — согласилась маркиза. Придирчиво оглядела Этьена и с сомнением в голосе добавила, — золотко, но мне кажется, что в поле от Агаты было бы куда больше проку… Ты только на ее ручищи погляди — разве такими руками можно сделать толковую прическу?

— Я хочу взять ее с собой! — капризно прохныкала я, — хоть одно знакомое лицо будет поблизости, среди всех этих ушастых…

При упоминании эльфов матушка снова оживилась.

— Дорогая! Вот зачем я к тебе так рано. Скорее, пусть Агата поможет тебе одеться — к нам едет делегация эльфов — и завтра утром ты отправишься к мужу! Правда, я не совсем понимаю причины спешки — ну да им виднее. Чем скорее ты уедешь в Эларию, тем лучше. У него не будет времени передумать!

* * *

…И вот, я брожу по главному залу, объект поклонения для мужчин и черной зависти для женщин. На мне — шикарное платье из голубого атласа и бриллиантовый гарнитур. Любопытно, все эльфийки предпочитают наряды с таким глубоким декольте? Или это специально для меня такое пошили? Невзирая на наличие тонких бретелей и совершенно прозрачных рукавов платье мое не падало исключительно из-за восхищенных взглядов представителей сильного пола.

Всем приглашенным весело. Эльфийские вина льются рекой, хищно звякают столовые приборы. В камине, специально разожженном ради такого случая, на вертеле жарится свинка.

Я отпиваю немного из своего бокала. Что ж, так всегда бывает: когда окружающим весело, никто не заметит твоей грусти, а если и заметит, то сделает вид, что его внимание привлекло нечто другое — лишь бы долго в глаза не смотреть.

Поутру меня здесь уже не будет. Красивая золоченая карета увезет меня далеко-далеко, к мужчине, которого я никогда не видела, но которому суждено быть моим супругом. Что ждет меня там?..

Не знаю.

Темно-рубиновое вино в бокале чуть горчит, а на душе и без того горько и безнадежно. Все тот же вопрос не дает покоя — почему именно я? Неужели мало более подходящих невест? Или есть что-то, чего я не знаю?

Я остановилась, прислонившись к колонне, и поискала глазами родителей. Маркиз и маркиза де Лив оживленно болтали с белокурым и голубоглазым эльфом, отец отчаянно жестикулировал, мама кокетливо обмахивалась веером из облезших за давностью лет павлиньих перьев. При дворе ее бы на смех подняли, но на лице эльфа написано только уважение и еще чуть-чуть усталости. Видно, что ему порядком надоела вся эта предсвадебная суета.

А дальше?

Мое внимание привлекает очень красивая пара, они прибыли с делегацией. Мужчина невысокий, поджарый, словно матерый волчище. Яркие голубые глаза, льняные волосы, короткая ухоженная бородка (напоминающая трехдневную щетину, и оттого еще более пикантная). Алый камзол сидит как влитой, вызывающе блестят золотые пряжки на сафьяновых голенищах сапог. Его спутница — миниатюрна и шикарна. Платье цвета спелых вишен, россыпи рубинов в темных волосах и по корсажу. Кожа — чересчур смуглая для благородной дамы, но это ничуть не смущает красавицу: декольте ее платья, кажется, еще глубже моего.

«Не эльфы», — подумала я, — «Но кто же тогда? И что делают среди подданных Эльфира?»

И смущено опустила глаза, осознав, что эта великолепная парочка двигается в моем направлении. Теперь наверняка решат, что я дурно воспитана, раз позволяю себе так пялиться на гостей.

— Мы счастливы удостоиться внимания будущей королевы, — пропела женщина, приседая в реверансе. Мужчина молча и сдержанно поклонился.

— Я рада приветствовать вас на моей… гхм… свадьбе, — пролепетала я.

— Меня зовут Альберт, — представился голубоглазый красавец, — а это моя сестра Эвелина.

Вот так. Просто Альберт и Эвелина. Ни титулов, ни фамилий.

— Я — Агнесса, — совсем смутившись, пробормотала я.

Ох, учиться и учиться мне искусству ведения светской беседы!

— Мы здесь, чтобы охранять вас, — уверенно добавила Эвелина, — невзирая на те странные события при дворе его величества Эльфира, король Светлого леса пожелал, чтобы никакие опасности не угрожали его сто первой супруге.

Я с сомнением оглядела хрупкую фигурку. Охранять, хм… Положим, я еще могла представить Альберта в роли телохранителя, но Эвелину?..

— Дорогая, — мягко сказал ее братец, — ты совсем забыла пояснить, что мы — одни из лучших стражей спокойствия. Из Некрополиса.

— Ах, да, — улыбнулась Эвелина, — мы оборотни.

И ее темно-карие глаза сверкнули алым огоньком.

В этот миг я услышала, как за спиной кто-то тихо ойкнул. Взгляд Эвелины метнулся за мою спину, она плотоядно облизнулась — а затем, быстро поклонившись, скользнула в толпу изрядно поднабравшихся эльфов. Оглянувшись, я увидела свою Агату — аккуратно причесанную, в новом платье с белоснежным передничком и с буйными рыжими локонами, частично убранными под скромный чепец. На веснушчатых щеках играл пунцовый румянец.

— Мое почтение, — ухмыльнулся Альберт и, раскланявшись, последовал за сестрой.

А я, ущипнув Этьена за локоть, зашептала:

— Ты что здесь делаешь? Ты должен укладывать сундуки!

— Оборотни! — с присвистом повторил он, все еще глядя вслед стражам спокойствия, — она… она…

— Тьфу, да что с тобой? — я заботливо похлопала его по щеке, приводя в чувство, — ну, подумаешь, оборотни. И что с того? Их отрядил король эльфов, чтобы они охраняли меня.

— Я и это слышал, — замогильным голосом ответил Этьен, — увы…

— Они не сделают тебе ничего дурного! — я начинала злиться. И надо было связаться с этаким болваном, которого и с места не сдвинешь без его на то желания?

— Ыыы, — выдавил Этьен, — мне кажется, та женщина… Она меня разгадала.

— Не мели чепухи, — я придирчиво оглядела его. Может быть, с пудрой я и переборщила, зато и намека на вечно лезущую щетину не видно.

— Она знает, что я не женщина, — обреченно захныкал Этьен, — ох, Агнессочка… Может, мне лучше остаться?

— Ну уж нет. Отправляйся в комнату и жди там.

Я решительно отвернулась и с самым беспечным видом направилась к столу, чтобы отщипнуть кисточку винограда.

«Так вот они какие, оборотни», — крутилась в голове мысль, — «совсем не похожи на того, которого наши крестьяне разделали».

Та несчастная жертва, поднятая на вилы, в людском обличье была хлипким мужичком в лохмотьях.

— Агнесса!

Ну, вот еще… Аурелия, размазывая по мордашке слезы, дергает за юбку.

— Что?

— Сестренка, сестренка, — прошептала она, — скажи, а тебе не боязно ехать к эльфам?

Мда. Ответить честно на этот вопрос означало признаться в собственных страхах. Но я не стала юлить. Наклонилась и поцеловала ее в мокрую щеку.

— Ты знаешь, мне очень, очень страшно на самом деле. Но я надеюсь, что со мной не случится ничего плохого, а вы будете приезжать ко мне погостить. Так что не плачь, милая, не плачь.

* * *

Прощание с семейством де Лив было недолгим: несколько скупых слезинок в шерстяной рукав матушки, вежливый поцелуй от отца. Сестрицы рыдали в три ручья, но, пожимая руки, громким шепотом напомнили о подарках, которые я обещала слать ко дню рождения каждой.

— И не забудь пригласить нас в гости! — Эльвира тайком ущипнула меня за локоть, — радуйся, дурища, что будешь жить в настоящем дворце, а не среди графских развалин.

— Маркизских, — я шмыгнула носом и украдкой вытерла слезы. Прощания всегда производили на меня крайне угнетающее впечатление.

— Да какая разница?.. — надулась Эльвира.

… И я покинула свой родовой замок, направляясь к златокудрому и зеленоокому супругу. Нас с Этьеном — то есть Агатой — усадили в роскошную позолоченную карету, на мягкие диванчики с вышитыми шелковыми подушками. Тут же выяснилось, что Этьен уселся на коробку шоколадных конфет, которые должны были скрасить мою дорогу к мужу. То, что осталось от конфет, достали — но то ли коробка оказалась слишком хлипкой, то ли седалищная часть Этьена отличалась упругостью и жесткостью — часть шоколада пришлось соскребать с васильковой юбки моей служанки.

— И на что это похоже? — сконфузился Этьен. Его лицо при этом обрело оттенок молоденькой свеколки.

Придерживаясь за обитые шелком стенки, он все пытался извернуться и оглядеть урон, причиненный платью.

— Похоже на то, что мы остались без сладкого, — съехидничала я, — стой, не крутись так… Сейчас…

Еще одно-единственное мгновение — и мне бы удалось носовым платком оттереть синюю тафту, но… Именно в этот, самый важный миг, карету тряхнуло на ухабе. Этьен не удержался и с воплем «ой, прости, Агнессочка!» полетел в мою сторону, безуспешно пытаясь за что-нибудь уцепиться и мимоходом сгребая меня в охапку.

— Осторожнее, платье! — успела пискнуть я.

Меня и правда беспокоило, что неуклюжий Этьен запросто испортит мой изумительный, непомерно дорогой туалет.

В результате получилась куча-мала, состоящая из десятков локтей шелка, парчи и нас, беспомощно барахтающихся в оборках многочисленных юбок.

— О, Всевышний! — горестно возопил Этьен, — ну что за невезение?!!

Я совершенно случайно взглянула поверх его плеча — и почувствовала, как на переносице выступили мерзкие капельки пота.

В карету с интересом заглядывала Эвелина, которая ехала верхом.

Она по-королевски, с легким презрением вскинула брови и поинтересовалась:

— Ну, и что это вы тут делаете?

— Упали, — огрызнулся Этьен, — людей везете, не дрова!

Он наконец смог подняться, кокетливым жестом поправил парик и только после этого обернулся — посмотреть, кто это смеет беспокоить будущую королеву эльфов и ее верную служанку.

Еще через мгновение Этьен побагровел. Потом побледнел. И, дрожа осиновым листочком, присел на краешек своего дивана, подальше от окна.

— Я передам, чтобы дорогу лучше выбирали, — Эвелина смотрела на него долгим нежным взглядом. Как кот на миску свежайшей курятины. Или как волк на молоденького барашка.

Этьен молча взирал на нее. А затем потупился — и принялся разглядывать остатки шоколада на полу.

— Будь так любезна, передай, — пришла я на выручку, хотя мне и самой хотелось скромно опустить глаза.

Ибо увиденное повергло меня в крайнее смущение. И перевернуло с ног на голову мое представление не только о боевых доспехах, но и о моде при дворе Эльфира вообще.

Представьте себе смуглую красавицу с темными, как переспелая вишня, глазами, с пунцовыми порочными губами и распущенными по плечам каштановыми волосами. Представили? Замечательно. А теперь добавьте к получившемуся образу то, что вместо обычного платья — ну, или хотя бы обычных боевых доспехов, какие полагаются стражам королевы — на ней не было почти ничего. За исключением пары металлических пластиночек на крупных цепочках, кое-как прикрывающих роскошный бюст, да двух кольчужных треугольничков двойного плетения, позвякивающих там, где должны находиться дамские панталоны. Вся эта прелесть была почему-то оторочена волчьим мехом, а за спиной в ременной петле дремал внушительного вида фламберг, размером едва ли не с саму Эвелину.

Я задумалась о том, как мог вырядиться в дорогу Альберт. Не буду скрывать, мне стало вдруг интересно поглядеть на сильную половину стражей спокойствия.

А, вот и он сам!

— У вас тут все в порядке? — мягкий, завораживающий голос шикарного мужчины.

Я не сдержала разочарованного вздоха: этот красавчик, как назло, был с головы до ног упакован в мышастого цвета одеяние. Невзирая на теплую погоду, крепкие плечи укрывал плащ из волчьих шкур.

— Да-да, конечно, — проворковал Этьен и обольстительно улыбнулся.