Вампир для истинной королевы

* * *

Каждая семья имеет свою, пусть и очень маленькую — но тайну. Вот, например, наши соседи, граф и графиня. Считалось, что в юности женушка нашла своего будущего супруга в страшном, затерянном в лесу замке — да к тому же, в образе ужасного чудовища. Полюбив пугало за добрый нрав и благородство души, она вышла за него замуж, чары рассеялись, после чего счастливая чета перебралась жить в наше королевство. Год тому назад графиня свернула себе шею, упав с лошади. Граф, как водится, не перенес горя и запил — тут-то и поползли из облюбованной им таверны странные слухи. Якобы вовсе не он был чудовищем, а его покойная супруга, и что именно его любовь сняла злые чары. Кто-то наивно спросил, мол, зачем же вы, граф, женились на страшилище? Ведь столько невест было вокруг, да одна краше другой. Несчастный только пожал плечами — «А попробовал бы я тогда на ней не жениться!»

Или, вот, другое семейство. На вид — люди как люди.

Они выглядели любящими супругами ровно до тех пор, пока не появились в наших краях королевские гвардейцы и агенты из службы тайного сыска. Потом баронская чета исчезла бесследно, а по всей округе вновь поползли зловещие слухи о том, что сам барон был оборотнем, обожающим глодать окорочка невинных девиц, а возлюбленная его — знаменитой разбойницей в Алом Плаще. Когда-то, еще до моего рождения, они случайно встретились в лесу; боевитая деваха оказалась не по зубам оборотню — и тем самым навсегда пленила его зачерствевшее волчье сердце. Честно говоря, я никогда не понимала, как можно без малого два десятка лет прожить бок о бок с чудовищем, которое не переставало изредка баловать себя нежным мясом девственницы. Но раз уж знаменитая Дама в Алом Плаще предпочла его всем прочим ухажерам, наверное, что-то было в этой постоянной близости к убийце.

И теперь вдруг выяснилось, что в нашей ничем не примечательной семье тоже есть своя тайна. Вне всякого сомнения, тайна страшная и леденящая кровь.

Я еще раз осмотрела медальон. Миниатюра была выполнена мастерски, девушка — которая все-таки оказалась не мной — выглядела как живая. Бледная кожа, томный взгляд черных глаз, надменный взлет бровей. Губы — полные, яркие и, надо думать, располагающие к поцелуям. Само воплощение порока.

Вопросительно смотрю на матушку. А она, как ни в чем ни бывало, мурлычет:

— Девочка моя, я передаю эту драгоценность тебе. Носи при себе эту древнюю реликвию, предание гласит, что когда-нибудь она спасет тебе жизнь.

— Предание?!!

Мне вдруг стало жутко любопытно: если бы я не выходила замуж, пожелала бы моя родительница открыть этот маленький семейный секрет?

— Ну да. Всевышний, разве я тебе ничего не рассказывала?

— Кто это? — я требовательно ткнула пальцем в надменную красотку, — ведь это не я в своей позапрошлой жизни?

— Ну, этого никто не знает, — сварливо заметила мама. Уперла руки в бока и воинственно посмотрела на меня, — надеюсь, ты не будешь со мной пререкаться?

— Не буду.

Я вдруг совершенно успокоилась. Положила медальон на стол и уселась на кровать.

— Расскажи, что за скелеты хранятся в старом семейном шкафу.

Услышанное мной оказалось простым и неинтересным до безобразия. В медальоне был всего лишь портрет какой-то прародительницы, которую взял замуж какой-то прародитель моей мамы. В общем, он женился на девушке бедной, почти что на нищенке — а почему — этого никто не знал. Но вот только пошло, перекатываясь из поколения в поколение, странное поверье, что нежить не смеет прикоснуться к потомкам изображенной на миниатюре леди.

— Я это тебе на тот случай рассказала, чтобы ты не боялась монстров при дворе короля Эльфира, — и матушка заговорщицки подмигнула, — да о тебя любой упырь зубы переломает!

— Мама! — я выразительно взглянула на нее, — не предрекай лучше…

— Знаю, знаю, — она вспорхнула с кровати и устремилась к двери, — но ты все-таки носи медальон при себе. А еще лучше — не разгуливай ночами по королевскому дворцу.

— Да, мама, — я покорно кивнула. Чем спорить, было куда проще согласиться.

Задержавшись на пороге, матушка добавила:

— На ночь закрывай окно, повесь в изголовье венок из чеснока.

— Правильно, пусть супруг насладится изысканным ароматом, — пробормотала я.

— Что ты там бурчишь? Не делай так в присутствии короля, это, в конце концов, невоспитанно. Все-таки ты принадлежишь к старинному и знатному роду.

…Потом она удалилась. И я снова осталась одна в окружении шикарных платьев, драгоценностей и странного медальона. Но — как выяснилось несколько позже — веселая ночка только начиналась. Правда, я об этом еще не догадывалась. Повздыхав, и задумавшись — а отличаются ли поцелуи эльфов от поцелуев людей, я стянула через голову платье, нырнула в ветхую сорочку и, сдвинув подарки в изножье кровати, полезла под одеяло. Завтрашний день обещал быть наполненным предсвадебной суматохой — а потому следовало выспаться.

* * *

Мне успели присниться вампиры. Они окружали меня толпой, все, как на подбор, белолицые и черноволосые, тянулись ко мне костлявыми пальцами и злобно подвывали «хотим-хотим-хотим». Что именно они хотели, я так и не смогла понять, как ни старалась. А затем вдруг проснулась — и явственно ощутила, как шевелятся волосы на макушке.

Потому что… потому что разбудили меня невнятный шорох и поскрипывание половиц. Кто-то большой медленно и очень тихо двигался по моей спальне.

Я осторожно глянула из-под ресниц: в разлитом по полу лунном свете ползла угловатая тень. От ужаса во рту пересохло, горло сжалось — не то, что закричать, я даже пискнуть не могла.

А некто, забравшийся через распахнутое окно в спальню, подбирался все ближе и ближе.

Вор? Но ведь всем известно, что уж где-где, а в родовом замке Лив искать нечего. Убийца?!! Но кому, кому я могла помешать? Разве что чересчур ревнивая эльфийка, прознав о предстоящем пополнении гарема, решила избавиться от очередной соперницы?..

Тень остановилась. Подняла большие руки с длинными и в обманчивом свете корявыми пальцами.

— Агнесса, ты спишь?

Я истерично хихикнула. И пожалела, что не храню под кроватью дубины, которой не мешало бы сейчас огреть незваного гостя.

— Ты что здесь делаешь? — прошипела я сквозь зубы.

— Я…

И вдруг, обхватив руками голову, Этьен расплакался.

— Прекрати, — возмущенно зашикала я, — сестер перебудишь! Или ты хочешь, чтобы накануне свадьбы в моей спальне застали мужчину?

— Ы-ы-ы-ы!

— Да что ты вообще себе позволяешь? — я выбралась из-под одеяла, прошлепала босиком по холодному полу и остановилась рядом с горестно подвывающим Этьеном, — какого упыря ты вообще сюда влез?!!

Он заморгал на меня добрыми глазами и принялся громадным кулаком растирать по лицу слезы. Я на всякий случай потянула носом — Этьен был совершенно трезв.

— Агнессочка!

Он умоляюще сложил руки.

— Что? — я холодно ждала продолжения, разглядывая своего деревенского ухажера. Приходилось задирать голову, потому как он возвышался надо мной подобно смотровой башне.

— Возьми меня с собой, — едва слышно выдохнул Этьен и всхлипнул.

Та-ак. Понятно. Наверное, бедняга спятил — именно к этому выводу я пришла. Одно дело, когда человек несет подобную околесицу надравшись до состояния бревнышка, и совсем другое — если излагает такие мысли на трезвую голову.

— Нет-нет, ты не поняла! — забубнил он и принялся хватать меня за руки, — ты не поняла, Агнесса! Я-то знаю, что мне никогда не быть твоим мужем, но отец меня не отпустит…

— Куда не отпустит? — мой голос источал доброту и сострадание. В конце концов, с сумасшедшими надо говорить спокойно и ласково, чтобы не разозлить ненароком.

— Путешествовать!

— Угу, — вздохнула я, — да, конечно, Этьен. Я понимаю. Давай-ка ты все-таки вернешься домой, и мы поговорим утречком. Время-то позднее…

И тут случилось то, чего я подсознательно опасалась: Этьен грохнулся на колени и мертвой хваткой вцепился в подол сорочки. Старый и вытершийся от стирок батист угрожающе затрещал.

— Ну пожалуйста, Агнесса! Возьми меня с собой, к эльфам!

Я покрутила пальцем у виска и предприняла слабую попытку вырваться, но Этьен впился в многострадальный предмет одежды подобно клещу.

— Понимаешь, я хочу побывать и в других землях, — сбивчиво начал он, — а папаша спит и видит, как бы перепоручить мне мельницу. Сбежать самому? Но я не воин, и в первом попавшемся лесочке меня оберут до нитки. Так вот я и подумал… Агнесса, возьми меня с собой! Я тебя буду слушаться, клянусь, и слова поперек не скажу… Только возьми, а?

Ситуация складывалась настолько интересная и — как бы выразилась матушка — пикантная, что я невольно улыбнулась. А что, вот возьму и отправлюсь к королю эльфийскому с собственной прислугой! Только вот…

— Мм… Этьен…

— Да? — он взирал на меня, словно на образ Всевышнего.

— Боюсь, королю Эльфиру не понравится, что я притащила с собой молодого мужчину.

— И он отправит меня обратно? — вконец расстроился парень.

Он наконец выпустил сорочку и, ссутулившись, так и остался стоять на коленях. Ну вот, пропади все пропадом. Дожились. Ночью в моей спальне молодой мужчина. Казалось бы, предел мечтаний. Ан нет, смотрю я на него и думаю… думаю…

— Пожалуй, я знаю, что мы сделаем, — тоном, не обещающим ничего хорошего, произнесла я, — но обещай, что не будешь мне палки в колеса ставить… Ну, в смысле, мешать любезничать с королем эльфов.

Этьен, глазом не моргнув, пообещал. Думаю, что он был готов и на более страшные жертвы — например, голым обмазаться сметаной, прыгнуть в муку и после этого бегать по деревне. Я нарочито медленно зевнула, потягиваясь. И сурово приказала:

— Раздевайся.

* * *

— А-а-а-а! У-у-у-у-у! — стонал Этьен.

— Сам напросился, — назидательно прокомментировала я, — лежи, не дергайся!

— Ы-ы-ы! Не надо, а?

— Надо! — тяжело дыша, заверила я, — иначе останешься дома…

— О-о-о-о! — в голосе Этьена подозрительно захлюпали слезы.

— И это только начало! — с воодушевлением комментировала я, — терпи!

Он лежал на полу. А я, упираясь коленкой в мускулистую мужскую спину, изо всех сил пыталась затянуть корсет. Конечно, до идеальной талии было далеко, но должна же я придать громоздкой фигуре крепыша чуточку женственности?

— Все, — я отвалилась от жертвы, словно насытившийся упырь, — вставай. Примерь вот платьице.

— Агнесса, — обиженно засопел Этьен, — а мы никак не можем по-другому, а? Ну какая из меня девица?

— Плечистая, — без промедления ответила я, — вот тебе и парик.

Последний выудили из старого сундука матушки. Сейчас он походил на паклю, но его можно было помыть, расчесать — и Этьен уже был обеспечен замечательной рыжей шевелюрой.

— Мне дышать тяжело, — посетовал он, — обязательно на себе этот каркас носить?

— Боюсь, что да.

Я придирчиво осмотрела его: девица получилась знатная. И ростом удалась, и статью. Платье коротковато, но это не страшно, пришьем оборку. Только вот…

— Ты до безобразия волосат, — я задумчиво почесала затылок, — это придется исправлять.

— А это больно?

Я сочувствующе хлопнула его по плечу.

* * *

Утро застало нас в постели. Измученный Этьен спал сном невинного младенца, заняв при этом почти всю кровать — так что мне пришлось оставшиеся часы до рассвета ютиться на свободном уголке, которого явно не хватало для комфортного отдыха. Я пробовала подвинуть свою будущую служанку, но Этьен каждый раз попросту переворачивался на другой бок и жалобно бормотал «ой, Агнессочка, ну хватит, не надо больше!» Так что, когда по восточному краю неба разлился малиновый сироп зари, я отчаялась и отправилась к кувшину и тазу умываться.

Поплескав в лицо холодной водой с запахом роз, я почувствовала себя бодрее. Затем быстро оделась, нырнув в свое серенькое платьице, причесалась.

Солнце уже выкатывалось на небесные луга — этакий сверкающий кругляш, отлитый из золота в чертогах Всевышнего. Со стороны леса тянуло свежестью и молоденькой хвоей. Хорошо! И ведь наверняка в Светлом лесу не будет таких замечательных восходов, и деревья там пахнут по-другому — особо изысканно и непривычно, словно привезенные из-за моря южные цветы. В груди снова разрасталась тоска. Ну почему, почему именно я должна ехать к эльфам? Да и к чему его величеству жена человеческого племени?

И вдруг…

— Агнесса, девочка моя, ты уже проснулась?

Громкий, требовательный стук в дверь. Я похолодела. Только раннего визита матушки не хватало!

Промычав в ответ нечто маловразумительное, я изо всех сил принялась трясти за плечо сладко посапывающего Этьена.

— Ты одета, лапушка?

— Нет! — в отчаянии взвизгнула я, — сейчас, подожди минутку! Я сейчас!

Сонно заморгав глазами, Этьен непонимающе уставился на меня.

— Агнесса? Что ты здесь делаешь?

Ага, вот вам и сюрприз. Оказывается, мой дражайший путешественник уже забыл, что находится у меня в спальне.

— Быстро! Под кровать! — хриплым шепотом скомандовала я.

В глазах Этьена отразились первые и пока что весьма сонные мысли. Он вскочил, метнулся было к окну, затем рванул обратно к постели.

— Ну все, мне надоело ждать, дорогая, — пропела маркиза де Лив и толкнула дверь.

— Не заходи! — в отчаянии крикнула я, но было поздно.

Матушка с утренним кофе застыла на пороге. Ее тонкие брови медленно поползли вверх, словно решили избрать себе новое место обитания — поближе к кромке седеющих волос. Рот приоткрылся, как будто моя дражайшая мамуля собиралась произнести звучное «О!»…