Ловушка для мужа

– Они у меня появились как-то совсем незаметно, – сказала Сильвия, становясь рядом. – Кожа сморщилась, как будто ее сжала чья-то невидимая рука. Однажды я посмотрела в зеркало – и вот они, пожалуйста, даже приглядываться не надо. – Она посмотрела на гладкую свежую кожу молодой женщины. – А какими ты пользуешься увлажняющими кремами?

– Кремом из айвы и голубых водорослей, вот и все – могу поклясться. – В подтверждение своих слов она сняла с полки две баночки.

– Когда-то и я видела в зеркале… твое лицо, – тихо проговорила Сильвия.

– А я, я когда-нибудь увижу… – начала Моленски, но не договорила и отвела взгляд.

Сильвия тоже оторвалась от зеркала и прямо посмотрела на соперницу. Беспощадно яркий свет в ванной не позволял ничего утаить. Обе женщины пристально разглядывали друг друга, и их продолжало потрясать разительное сходство. На какой-то момент Сильвия даже забыла о Бобе, но через минуту вспомнила и спросила:

– А он хоть раз сказал, что мы так похожи?

– Да я же вообще о вас ничего не знала! – воскликнула Моленски. – А обо мне он говорил, что я одна в своем роде. И меня это сильно пугает…

– Почему пугает?

– Потому что для меня все это как кошмарный сон, а уж в снах я хорошо разбираюсь. Знаете, сны иногда могут предсказывать будущее. Взять, к примеру, моего двоюродного брата Рея. Он постоянно видел один и тот же сон – как будто ему цепной пилой отрезает ногу.

– И что, сон сбылся? – заинтересованно, но не без доли отвращения спросила Сильвия.

– Нет, – призналась Моленски. – Он просто обходил все пилы стороной. Это превратилось в настоящий бзик. Но, думаю, подойди он к пиле, ногу ему точно отхватило бы. Так вот, у меня тоже мания наподобие этой.

– Тоже снится пила?

– Нет, пилы боялся брат. А я всегда боюсь, что меня бросят ради той, что помоложе и эффектнее. Я называю это «синдромом Джона Дерека».

У Сильвии просто голова шла кругом. Сначала это потрясающее сходство, теперь ее опутывала цепь каких-то немыслимых логических рассуждений… Вернее, как раз логики-то в них и не было.

– Мне казалось, Джон Дерек просто старый актер. Что еще за синдром в его честь?

– У Дерека было очень много женщин. Он начал с Урсулы Андресс, потом поменял ее на эту, как ее… ну, вы ее знаете. У нее еще был друг грек, который не захотел на ней жениться…

– Линда Эванс? – подсказала Сильвия.

– Точно! Так вот, она как две капли воды похожа на Урсулу, просто вылитая. Ну, а потом он переключился на третью… Они все у него были похожи, только каждый раз моложе и моложе. И у Клинта Иствуда все женщины на один манер: веснушчатые, рыжие, совсем даже не симпатичные. Или взять Джонни Карсона, с ним то же самое. Помните, у его подруг даже имена были похожи: Джоанна, Жанна, Джоан…

Она помолчала и продолжала, понизив голос:

– А я считаю, он специально так выбирал, чтобы как-нибудь спросонья не проговориться.

– Но это же не Голливуд, а Шейкер Хайтс! – запротестовала Сильвия.

– Да такое происходит везде, куда ни посмотри. Разве вы не замечали?

Сильвия ошеломленно молчала. Эта удивительно похожая на нее странная женщина, нелепая ситуация, в которой она оказалась, – все представлялось каким-то абсолютно нереальным. Ее, похоже, уже ничто не могло удивить.

– И откуда ты такая взялась?

– С неба… Я стюардесса, бортпроводница. Ну, в общем, провожаю пассажиров к самолету. Так мы с Бобби и познакомились.

– «Бобби»! – Сильвию передернуло. – И он позволяет так себя называть?

– Откуда я знала, что его надо называть по-другому? Ведь я даже не подозревала, что он женат!

– Уверена, что и не очень интересовалась, – раздраженно бросила Сильвия.

– Но у него даже следа от обручального кольца не было, – попыталась оправдаться М. Моленски. – А мой девиз – «поменьше расспрашивать, поменьше говорить». Как в армии. Только я его раньше придумала.

Сильвия помимо воли повнимательнее присмотрелась к ней. Моленски была немного выше Сильвии, но, может быть, просто стройнее. «А какие волосы!» – откровенно позавидовала про себя Сильвия.

– А ты случайно не была капитаном болельщиков?

– У вас что, есть способности угадывать? Впрочем, вы не совсем угадали. Я участвовала в парадах – знаете, где девушки маршируют в военной форме, – с гордостью заявила Моленски.

– Не вижу особой разницы, – отрезала Сильвия.

– Разница есть, и очень большая, особенно в форме. Мне иногда нравится надевать форму, – призналась Моленски.

– Не сомневаюсь. Значит, ты надеваешь форму и развлекаешься с моим мужем?

– Вообще-то, ему больше нравится…

– Довольно! – жестом остановила ее Сильвия: ей совсем не хотелось выслушивать пикантные подробности их интимных отношений. – Ты, очевидно, не в первый раз сходишься с женатым мужчиной? – В ее голосе звучала горечь. – Но разве ты не знаешь, что изменять отвратительно?

– А я никому не изменяла! – с вызовом ответила Моленски. – Я вообще никогда не была замужем.

– А ты не задумывалась о женах, которым изменяли все твои «джонни» и «бобби»? Ты хотя бы представляла себе, что заставляешь их страдать?

– А я, по-вашему, не страдаю? Думаете, приятно встречать одной Рождество и другие праздники? Я даже от Боба получаю подарки с опозданием!

– Подарки? – вскрикнула задетая за живое Сильвия. – Подарки?!

У нее руки чесались влепить нахалке пощечину, но с большим трудом она сдержалась. Чтобы как-то выразить свой гнев, Сильвия зачерпнула из баночки крем и с ожесточением замазала на зеркале отражение Моленски. У той от неожиданности широко раскрылись глаза, и она не осталась в долгу: тоже замазала отражение Сильвии. Два пятна отражения слились, образовав на зеркальной поверхности одно жирное пятно. Женщины снова стояли лицом к лицу.

– Вам повезло, вы законная жена и все такое. А мне во всем свете не на кого положиться и надеяться тоже не на кого!

– А семья? – спросила Сильвия.

– Какая там семья! – Моленски отошла немного в сторону. – Когда мне было четыре года, мать оставила меня на коленях у Санта Клауса. – Она пожала плечами. – Иногда я пишу брату, но от него письма не скоро дождешься. А может быть, он опять попал в историю… – Она задумалась, вспоминая свои беды, потом добавила: – Теперь вы видите, что я жертва судьбы?

– О какой судьбе речь?! Ты самым наглым образом крадешь у меня мужа… Если уж на то пошло, так это я жертва. Причем – безвинная.

Некоторое время они молча мерили друг друга взглядами.

– Ну, может быть, вы в прошлой жизни сделали что-то не так. Вы ведь, надеюсь, верите в переселение душ? Я вот провела детство на стоянке жилых трейлеров, а в прошлой жизни была китайской принцессой.

Эта девица определенно не соображала, что несет.

– Скорее не принцессой, а наложницей, – язвительно заметила Сильвия.

Моленски нахмурилась:

– Послушайте, я не хочу с вами ссориться. Давайте постараемся как-нибудь договориться. Например, можно установить совместную опеку – как поступают с детьми. Я могла бы проводить с ним, скажем, пару ночей в неделю и отпуск…

– Отпуск?! – как ужаленная вскрикнула Сильвия, вспомнив о Гавайях. – Ты с моим мужем никуда не поедешь! Впрочем, и я, кажется, тоже, – призналась она.

– Правда?.. А Бобби приглашал меня поехать с ним в Мексику.

Это был жестокий удар. Сильвия замерла, ошеломленная. Если Моленски сказала правду, значит, мать ошибалась: дело оказалось гораздо сложнее. Это была не та женщина, от которой можно откупиться. Раз Боб собирается отправиться с ней путешествовать, значит, их связывает нечто большее, чем простая любовная интрижка.

Сильвия отошла к окну, чтобы не показывать рвущую сердце боль, и долго стояла молча. Внутри у нее как будто что-то надломилось, и она боялась, что упадет, если сделает хотя бы шаг.

Внезапно Сильвия почувствовала чью-то руку на своем плече.

– Мы сидели с ним тогда в мексиканском ресторане, – мягко заговорила Моленски. – Как раз к слову пришлось. Не думаю, что он говорил серьезно: по крайней мере, никаких билетов я не видела. А потом, очень надо жариться на солнце и портить кожу!

Сочувствие этой женщины было так неожиданно, что Сильвия едва не разрыдалась. Она подошла к зеркалу, но размазанный крем делал отражение размытым. Рядом с ней так же расплывчато отразилась Моленски, но это было даже лучше:

– Надеюсь, я выглядела так же хорошо, когда мне было столько лет, сколько тебе, – сказала Сильвия.

– Я не сомневаюсь. Вы и теперь такая милая… Помню, я встречалась с одним женатым мужчиной, и жена его нас застукала. Так она меня чуть не убила.

Они отвернулись от зеркала и снова посмотрели друг на друга.

– Меня зовут Марла, – представилась Моленски, протягивая руку.

– А я Сильвия, – она тоже протянула руку, и Марла ее пожала.

Их словно связала какая-то невидимая нить, но тут Сильвия заметила еще одну вазу с розами.

– Эти розы тоже от…

– Я лучше промолчу, – ответила Марла.

Вынести это было невозможно.

– Хочу, чтобы он мне их дарил! – в отчаянии выкрикнула Сильвия. – Хочу, чтобы он за мной ухаживал, чтобы относился ко мне, как… – она замялась, – как к тебе.

– А мне бы очень хотелось быть на вашем месте, – в свою очередь призналась Марла. – Я так мечтаю выйти замуж!

– Ты это серьезно? Вот перед тобой замужняя женщина. Можешь назвать меня довольной и счастливой?

– Нет, что-то этого не заметно, – согласилась Марла.

– Замужняя женщина не всегда удостаивается и простого поцелуя.

– А незамужней приходится во всем себя ограничивать, чтобы постоянно держаться в форме, – не задумываясь, ответила Марла.

Нет, эта Марла Моленски определенно была невыносимой! Сильвия вдруг вспомнила, что привело се в этот дом.

– Я хочу, чтобы ты прекратила встречаться с моим мужем! – потребовала она.

Марла сразу ощетинилась, как упрямый подросток:

– Попробуйте меня заставить! Вы не можете указывать, что мне делать, а что нет!

– Верно, но зато я могу сказать Бобу, что не желаю больше этого терпеть. – В глазах Марлы мелькнул страх. Сильвия решила сыграть на своих преимуществах и развить успех. – Уж не думаешь ли ты, что он откажется от детей и бросит дом? А его работа? – Сильвия зло прищурилась. – Мой отец все еще хозяин фирмы. Что, если отец уволит Боба? В его возрасте на приличную работу рассчитывать не приходится. Кроме того, он потеряет медицинскую страховку, а с его холестерином, между прочим, ему очень скоро придется вспомнить о врачах, уж можешь мне поверить.

– Он останется со мной! – не сдавалась Марла, хотя страх уже звучал и в ее голосе. – Он меня любит и бросит все ради меня! А вы, наверное, просто забыли, что значит любить.

Глаза Сильвии вмиг наполнились слезами. Такой подлости она не ожидала и в какой-то момент готова была дрогнуть, но тут ее охватила злость. Хорошо же, подлость за подлость!

– Значит, ты так в себе уверена? Ну, так я скажу ему, что все это предлагала мне ты! Именно ты позвонила и потребовала, чтобы я от него отказалась. – Сильвия продолжала с напускной грустью: – Я прикинусь такой бедной, такой несчастной, до смерти обиженной, а ты станешь в его глазах наглой фурией.

– Но это же ты ко мне пришла! – взорвалась Марла, возмущенная таким коварством.

– Это ты так говоришь, – презрительно бросила Сильвия. – Кому, по-твоему, он скорее поверит – своей жене, верной и преданной, с которой прожил двадцать один год, или женщине, которая спала с кем попало?

– Я – упругая резина, а ты – липкий клей! У меня преимущество! – выпалила Марла как-то совсем по-детски: в ее арсенале серьезных аргументов явно было маловато.

Сильвия неожиданно почувствовала, что ей жаль эту женщину. А ведь она должна была бы ее ненавидеть…

10

Пока Сильвия ехала по Грин-Бей-роуд руки ее так дрожали, что она была вынуждена два раза останавливаться. Мимо нее проносились машины, но Сильвия ничего не замечала.

Очень может быть, что ей больше никогда не придется испытать близость ни с Бобом, ни с кем-либо другим. Эта мысль неотступно преследовала ее. Любовь, нежность, да и вся ее интимная жизнь остались в прошлом, а она этого даже не заметила…

«Какая же дура я была! – подумала она, вспомнив рекламный проспект об отдыхе на Гавайях. – Да и сейчас не лучше». Что, интересно, чувствовал Боб, когда она, по сути дела, умоляла его поехать с ней? Сильвия густо покраснела от стыда. Она, наверное, выглядела такой жалкой, когда носилась со своей идеей о романтическом путешествии! А Боб в это время воображал, как славно отдохнет с Марлой…

От потрясения Сильвия никак не могла прийти в себя. Ее списали со счетов, а она об этом и не знала! Пришел конец ее преданной службе на протяжении двадцати одного года. В конторах, по крайней мере, заранее присылают уведомление, потом вручают часы на память…

Она чувствовала себя совершенно разбитой. Думать о том, как Боб ласкает ее копию, молодую, полную огня, было мучительно. А ведь очень скоро обо всем узнают ее соседи, ее ученики, друзья… Она припомнила разговоры о том, что ее видели в разных местах в городе. Нет, лучше уж совсем не вспоминать об этом, иначе можно просто сойти с ума.

Но предательство Боба задевало ее больше всего. Кроме матери. Боб был единственным человеком, кому она безраздельно доверяла, и он так бессовестно обманул ее, сделал посмешищем!

Конечно, Марла Моленски – женщина недалекого ума, но она, Сильвия, оказалась еще глупее. Она подъехала к торговому центру, рядом с которым размещалась гончарная мастерская ее матери. После того как дети выросли, Милдред неожиданно увлеклась керамикой, вскоре открыла собственное дело, и постепенно оно начало процветать, даже принося некоторый доход.

Сильвия с каменным лицом пересекла стоянку и вошла в мастерскую-магазин, украшенный конструкциями из кованого железа в стиле Нового Орлеана. С потолка свисали бороды искусственного мха, на полках рядами выстроились глиняные некрашеные сосуды, какие только можно было себе вообразить – начиная от миниатюрной кофейной чашечки и кончая внушительных размеров чашами для пунша.

За длинными столами, голова к голове, сидели несколько женщин и вручную покрывали глазурью кружки и чаши. Две продавщицы – Синди и еще одна, новенькая, – обслуживали покупателей.

– Привет, Сильвия, – оторвалась от своего занятия Фанни Томас.

Сильвия ужаснулась при мысли, что ей придется задержаться здесь и как ни в чем не бывало болтать с этими женщинами. Такое невозможно было представить. Но что ей делать, если Милдред не окажется на месте? Разрыдаться на глазах у этой публики? Не дождутся, это их совершенно не касается!

На ее счастье, в это время на пороге появилась Милдред и остановилась в дверях, вытирая руки о фартук. Сильвия пошла ей навстречу, заметив по пути:

– Ты случайно не отдавала на воспитание свою третью дочь?