Земля неведомая

Елена Горелик, Светлана Головко

Земля неведомая

Пройденный нами путь — не приговор, не единственно возможный вариант. Эта книга не о том, что было, а о том, что могло бы быть нашей историей. Эта книга — о людях, которые забыли о слове "невозможно"…

"…дай бог, чтобы и дальше твой ум всегда находился в подчинении у сердца".

Леонид Соловьёв, "Очарованный принц"

Часть 1. Генералы Мэйна

1

— Хочешь знать, за что я на самом деле ненавижу испанцев?

Вопросик настолько не вписывался в колею их предыдущего разговора, что Галка опешила. Хотя, Дуарте — капитан Дуарте! — умел сделать и самую обычную беседу полной неожиданных поворотов.

— Здесь, если мне не изменяет зрение, пару минут назад обретался один сеньор, — сказала она. — Но он уже скоропостижно вышел… Я верно поняла — именно он навёл тебя на такие грустные мысли?

— Тебя не проведёшь, — хмыкнул Жозе. — Но раз уж я первым завёл этот разговор, давай доведу его до конца, а ты уже делай свои выводы.

— Только прошу тебя, не переводи…э-э-э…курс на всех испанцев чохом. Говори о конкретных людях.

— Как хочешь, — сказал Дуарте. Заглянул в опустевший стакан, налил себе рома и выпил ещё, хотя, и так уже был "под подогревом". — У моего отца был компаньон. Как-то отец занял у него четыре тысячи реалов. Дело в порядке вещей, они друг у друга часто занимали денег под разные сделки. Отец провернул своё предприятие, честь честью отдал долг, да вот незадача: не успел оформить возврат денег на бумаге. Заболел. И на следующий день умер. Через день умерла мать. А ещё через день контору опечатали, имущество описали и продали якобы за долги. А когда оценщик объявил, что стоимость имущества не покрывает стоимости долга, — это Дуарте сказал с такой ядовитой иронией, что Галка мрачно усмехнулась, — с торгов продали меня. Единственного наследника, слишком хорошо знавшего подоплёку дела.

— А этот испанец?

— Сын компаньона моего отца. Было время, когда я называл его братом… Выпьем?

— Ты поаккуратнее с ромом, особенно в таких делах, — предупредила его Галка. — Думаешь, он тебя узнал?

— Не знаю, и это меня бесит.

Разговор состоялся две недели назад, но настроение Дуарте никак не желало улучшаться. Даже отплытие с Мартиники ничего не изменило. Португалец стал, мягко говоря, слишком часто заглядывать в бутылку, а сильно пьющий капитан на корабле — жди беды. Потому Галка попросту запретила ему пить до возвращения на Тортугу. В общем-то, это мало что изменило. Дуарте всё равно был мрачен, как грозовая туча, хоть и трезв. Когда брали на абордаж намеченную жертву — испанский галеон, перевозивший золото и серебро из Маракайбо в Санто Доминго — оставался отменно спокоен. Что на него вообще-то не очень было похоже. А на Тортуге сорвался, ушёл в запой. Такого не могли припомнить даже те, кто горбатился с ним вместе на плантации. Как друзья ни старались его расшевелить, ничего не выходило. Но этим утром капитан «Дианы» явился трезвым, чисто выбритым и одетым с иголочки. Со стороны — так и вовсе настоящий испанский идальго.

— Я в порядке, капитан, — сказал он, заметив вопросительный взгляд Галки. — Всё прошло, честное слово.

— Точно прошло? — да, внешне всё было замечательно, но Галка-то чувствовала в нём напряжение. Дуарте сейчас был как натянутая струна. Чиркни ножиком — и всё.

— На какое-то время, — честно признался Жозе. — Не волнуйся, Алина, это не помешает мне в бою.

— Рвёшься в следующий рейд? — хмыкнула Галка. Она сейчас как раз читала корреспонденцию, накопившуюся за время её отсутствия в Кайонне. И среди писем было одно весьма интересное, грозившее обернуться неплохой прибылью. — Придётся подождать, брат. Пока вы с Причардом брали галеон на абордаж, нас порядком издырявили эти клятые фрегаты охраны. Пока все корабли не будут в полной готовности, я из бухты не выйду.

— А я и не спешу, — Дуарте присел на резной стул — мебель на «Гардарике» была ещё испанская, наследство от прежнего капитана. — Просто у меня возникла неплохая идея. Дай, думаю, поделюсь ею с тобой, вдруг понравится.

— Предлагаешь совместить приятное с полезным? — усмехнулась Галка. — То бишь, личную месть с прибыльным рейдом? Что ж, это интересно.

— Дело в том, что контора…э-э-э…одного моего старого знакомого расположена в Картахене…

Вот с этого всё и началось.

Я дрейфую, как корабль при полном штиле. Дрейфую по течению.

Что же изменилось во мне за эти два года?

Да, я освоилась в этом непростом веке, хотя бы потому, что и в своей эпохе не жила, а выживала. Но там мне не приходилось для этого убивать. А здесь… Я — пиратский капитан. Я — заложница собственного положения. Потому что если я откажусь от рейдов, команда разбежится, и я в лучшем случае просто останусь голодной, никому не нужной. В худшем меня повесят на первом же суку. Испанцы — народ не только прижимистый, но и злопамятный. Вот и ношусь по Карибскому морю в поисках очередной жертвы. Моего имени боятся теперь не меньше, чем боялись имени Моргана. И иногда мне начинает казаться, что это месть сэра Генри. Проклятый пират наверняка смеётся в аду, видя, как я стала его фактической наследницей… Это как лабиринт. И я пока не вижу выхода из него. Ариадна, ау! Дай мне свою путеводную ниточку…

Джек говорит, что я когда-нибудь найду своё предназначение. Лучше бы раньше, чем позже.

2

— Пятьдесят тысяч?

— Да, сумма именно такова. Испанцы могли бы, впрочем, предложить и больше, не обеднели бы.

— Это целое состояние. Пятьдесят тысяч за живую и двадцать за мёртвую… Не многовато ли за бабёнку, цена которой от силы полторы сотни песо?

— Сразу видно, что вы недавно из Европы, и не в курсе наших дел. Эта, как вы выразились, бабёнка…

— …обходится казне куда дороже означенной вами суммы. Хорошо, экселенц. Я возьмусь за это дело… Говорят, она не в ладах с англичанами. С каких пор?

— С тех самых, когда сожгла их линкор с Морганом на борту.

— Молодая волчица сожрала старого волка, только и всего.

— Тем не менее, она опасна. Опасна как раз тем, что слишком независима, и её дальнейшие поступки малопредсказуемы. В данный момент она служит Франции, но я не обольщаюсь на этот счёт. Французы пригрели на груди змею, и она рано или поздно их ужалит. Впрочем… Если вам удастся нейтрализовать эту даму, не прибегая к крайним мерам…

— Если верить тому, что вы сейчас мне наговорили, она не станет вам служить.

— Тем хуже для неё.

3

Услышав слово «Картахена», Джеймс несколько секунд смотрел на этих двоих как на сумасшедших. Но затем мелькнула мысль: а почему бы и нет?

— Что и говорить, предприятие смелое. Рискованное, — сказал он, глядя на свою жену. — Я бы даже сказал — чрезмерно рискованное.

— Ну, Джек, ты же меня знаешь, — Галка весело улыбнулась. — Безнадёжных дел я не затеваю.

— Я не о том, — сказал Эшби. — Кто предложил такую идею? Ты, или Жозе?

— Я, — прямо сказал Дуарте. Ну, не умел он лавировать между рифов в словесных баталиях, что поделаешь. — Если Моргану удалось взять Маракайбо и Панаму, почему мы не можем взять Картахену? Я там жил четыре года, и знаю город.

— Подождём Билли, — Эшби хоть и не был капитаном, но его слово на совете значило немало. Всё-таки кадровый военный. — Если он явится с хорошим уловом, тогда можно будет о чём-то говорить. Если нет…

— …придумаем другой план, только и всего, — подмигнула ему Галка.

— Авантюристка, — усмехнулся Джеймс, когда Дуарте ушёл с квартердека. — С кем я связался?…

— Дорогой, ну должна же я сделать любимому мужу хоть какой-то подарок к годовщине свадьбы, — Галка поддержала его игру и весело рассмеялась.

Она смеялась, но на душе у неё было не так уж радостно, как хотелось бы. И Джеймс об этом знал.

Вообще-то, он был единственным человеком, кто знал о Галке если не всё, то всё существенное. Включая и истинную историю появления на необитаемом острове двоих русских. Она боялась недоразумений, но Эшби оказался человеком вполне практичного ума. Доказательство — мобильный телефон, из которого на последних крохах энергии Галка выжала максимум возможной информации — его вполне удовлетворило. После этого многое для него встало на свои места. Сразу нашли объяснение кое-какие странности. Жена, кроме всего прочего, рассказала ему вкратце историю будущих столетий — ту, которую знала. И тогда он выдвинул предположение, что она здесь объявилась вовсе не случайно, а очень даже целенаправленно. "Пусть так, — ответила тогда Галка. — Я не знаю, КТО это с нами сделал, и знать не хочу. Единственное, что меня действительно интересует — зачем. Я хотела бы разгадать эту загадку". "Не мне судить о намерениях Всевышнего, — ответил ей Джеймс. — Однако, я уверен, что если ты оказалась здесь не случайно, то рано или поздно возьмёшь нужный курс". С тех самых пор, когда ушла последняя тайна, разделявшая их, Галка могла доверять мужу безоглядно. Он и правда был надёжнее любого сейфа.

Утром следующего дня в Кайонскую бухту вошли два фрегата под французскими флагами. Один из них некогда носил имя «Саутгемптон», и считался при своих тридцати шести тяжёлых пушках гордостью британского военного флота. Но сейчас на его корме красовалось название «Амазонка», и украшал он собой не британский, а пиратский флот. Второй фрегат был чуток поменьше — всего «каких-то» тридцать два орудия. Вид имел немного потрёпанный, но вполне удовлетворительный. И ещё не переменил имя: на кормовом подзоре крупными буквами было написано «Рочестер». Видать, тоже недавно был гордостью британского флота.

— Англичанин, — не слишком довольно заметил Эшби, разглядывая трофей. — Это Билли перестарался, или ты дала ему такое указание?

Галка, жмурясь от солнечных бликов, тысячно дробившихся в мелкой зыби на поверхности бухты, улыбнулась.

— Прости, Джек, но я дала Билли указание брать любой подходящий корабль, какой попадётся по дороге, если на нём не будет французского флага, — сказала она. — В этот раз попался англичанин. Что, из-за одного фрегата Англия объявит войну Франции?

— Наверняка нет, но неприятностей теперь не оберёшься. После того, как мы немножко ограбили Моргана, а затем его немножко убили, отношения англичан и французов в Мэйне тоже немножко испортились.

— Да, я знаю. Недавно напали на Требютора, но ведь он не только отбился, а ещё и с призом пришёл.

— Тем более, — Эшби не был пессимистом. Он был реалистом, а это гораздо хуже. — Так ещё дождёмся, что Линч начнёт выдавать комиссии[Официальный документ, разрешающий нападать на корабли и наземные объекты противника. В отличие от каперского свидетельства, в комиссии чётко указывалось, против каких конкретно кораблей и объектов разрешается вести боевые действия. ] против кораблей под французскими флагами.

— Линч ещё не сошёл с ума, чтобы сделать такую глупость, — Галка знала и.о. губернатора Ямайки лишь заочно, но слышала, будто это человек умный. — Хотя, если в Европе кому-то вдруг приспичит подраться, мы в стороне тоже не останемся. А мне в самую последнюю очередь хотелось бы, чтобы сюда явился английский флот.

— Не знал, что ты настолько симпатизируешь Франции, дорогая.

— Франции? Чуток побольше, чем Англии с Испанией, — призналась Галка. — А как ещё я должна относится к стране, которая поставляет корабли во враждебный моей родине турецкий флот? Но д'Ожерон — чертовски умный человек. И если убедить его поучаствовать в нашей авантюре, то в выигрыше будут все. Кроме Испании.

— Признайся честно, Эли, — Эшби заглянул ей в глаза. — Д'Ожерон предлагал тебе патент капитана французского флота?

— Я отказалась.

— Ещё бы… И как его реакция?

— Он тоже меня понял, Джек, — негромко сказала Галка. — Мы — вольные птицы, а нас в мундир и в клетку.

— Думаю, предложение будет сделано ещё раз, и, боюсь, не самым любезным способом, — сказал Эшби. — Тебя могут поставить перед нелёгким выбором.

— А вот чтобы нас никто не ставил перед нелёгким выбором, — заговорщически подмигнула ему Галка, — придётся совершить дерзкий рейд. Такой, чтобы затмил даже Панаму.

— Пойдёшь к д'Ожерону?

— Сперва посмотрим, чего там приволок Билли…

…А Билли, давно пересевший с «Афины» на «Амазонку», действительно не мелочился. Пираты обычно не нападали на военные корабли, и «Рочестер» шёл из метрополии в Порт-Ройял один, без сопровождения. Но он не слишком удачно выбрал время для одиночного путешествия. Во-первых, после разнесшегося слуха о том, как Морган собирался «кинуть» своих союзников, и как они сами его грабанули на приличную сумму, отношения между английскими и французскими пиратами действительно слегка испортились. Во-вторых, французские пираты теперь время от времени пощипывали английских купцов, а английские платили тем, что щипали французских. В-третьих, сами пираты тоже пошли другие. Если раньше посудина в двадцать пушек у них считалась достойной адмирала, то сейчас им подавай тридцати- и даже сорокапушечные. Отсюда и результат: нападение средь бела дня на английский военный фрегат… Билли, как и его адмирал, без нужды никого не резал. Оставшихся в живых англичан рассадил в шлюпки, предоставил им возможность добраться до берега своими силами и благополучно о них забыл. О чём и доложил своему адмиралу, когда она явилась на борт "Рочестера".

— Правильно сделал, — кивнула Галка. Она знала, что Билли не станет её обманывать. Во-первых, шила в мешке не утаишь, а во-вторых, как следует врать он так и не научился. Хоть и был когда-то вором.

— Они натреплются своим, — сказал Билли. — Ты этого хотела?

— Ага, — кивнула Галка. — Попортим кое-кому настроение. Ну, показывай трофей.

Билли широко улыбнулся и повёл её с Джеймсом в капитанскую каюту.

— Тут вам обоим подарочек, — сказал он, хитро улыбаясь. — Вскрыл я шкатулочку для писем, а там… О! — и жестом фокусника выудил из красивого, окованного серебром ящичка большой лист с гербовой печатью. — В общем, по части отношения к чужой переписке я не деликатный. Почитал на досуге. Думаю, тебе это тоже будет интересно.

— "Сэру Томасу Линчу, губернатору Ямайки", — Галка прочитала надпись на разорванном конверте, оставшемся в ящичке. — Интересненько… Ой, Джек, ты только посмотри, — бегло прочитав письмо, она заулыбалась. — Какая прелесть! Похоже, если в Европе никто никому не объявил войны, то день прошёл зря.

Эшби полюбопытствовал, и мысленно согласился с Галкой. Немудрено.

Сэр Томас!

Учитывая сложившиеся обстоятельства, а также потенциальную угрозу, исходящую со стороны пиратского флота, должен сообщить Вам, что военно-морские силы Великобритании приводятся в боевую готовность. В Вашу обязанность вменяется мобилизация всех сил, имеющихся в Вашем распоряжении, будь то сухопутные войска, регулярный флот или каперы. Ибо по сведениям, поступающим от наших людей в колониях, не исключена возможность использования противной стороной услуг пиратского флота Тортуги. Используйте все имеющиеся у Вас средства для обеспечения безопасности вверенной Вам колонии.

— Подписи нет, но печать и стиль говорят сама за себя: это не мог написать никто, кроме герцога Йоркского, — сказал Джеймс, возвращая письмо. — Если сейчас захватить французскую диппочту, там могут обнаружиться аналогичные письма. Ты права, Эли: назревает война. С кем собирается воевать Англия? Надеюсь, не с Францией?

— Вот тебе не всё равно, — хмыкнул Билли. Ну и что, что он когда-то был «домушником», а Эшби — дворянином и офицером? Сейчас они оба были флибустьерами. Более того — друзьями. — Больно ты щепетильный. Англия? Подумаешь — родина! Плевать я хотел на родину, которая выкинула нас как мусор. Лично я, если начнётся заварушка, буду бить англичан, как бил донов, без зазрения совести. А ты?

— Если они нападут — буду защищаться.

— А до того станешь сидеть и ждать, пока нападут? Хех!

— Ну, в любом случае перемен ждать недолго, — Галка постаралась встрять в их препирательство, пока оно не перешло в жёсткий мужской спор. — Кайонская бухта — твёрдый орешек. Сюда никто не сунется, если жизнь дорога. Но заблокировать нас тут можно. При наличии большой эскадры, например. Кто сомневается, что Линч таковую эскадру при случае соберёт, поднимите руки.

— Нам грозит корректировка планов? — Джеймс всё понял с полуслова.

— Естественно. Но сперва мы слегка усложним задачку сэру Томасу и его лондонскому шефу, — Галка, до того имевшая весьма задумчивый вид, вдруг улыбнулась. Ни дать, ни взять, пришла в голову какая-нибудь каверза. — Так, на всякий случай. Вдруг они и в самом деле с французами подерутся? Хотите меня попинать? Тогда слушайте…

Стать пиратским «генералом», водить по Карибскому морю банду в две с лишним тысячи человек, грабить испанцев — этого ты хотела, да? Получи и распишись, подруга.

Нет. Джек прав. Я ещё не нашла свой курс. А теперь найду ли? Хороший вопросик.

Я — пират. Меня боятся, кое-кто немножечко уважает, но профессия пирата здесь презираема. Даже несмотря на то, что я три полных года всеми силами пытаюсь выправить репутацию "морских волков". Приморила Риверо, разорившего Пор-де-Пэ. С Морганом рассчиталась не за панамское золото, ради которого он собирался нас убить, а за жителей Маракайбо и Порто-Белло. Так Линчу и написала, а он взял и обиделся, милорд хренов. Ещё отловила парочку беспредельщиков и приказала перевешать на реях их собственных кораблей. Издевательства над мирными жителями после этого как-то очень быстро сошли на нет. Весь Мэйн в курсе, что я терпеть ненавижу живодёров и насильников, и могу за это дело наказать, невзирая ни на какие флаги. Знаете, что в этом самое интересное? Что команды моих кораблей полностью меня в этом поддерживают. А ведь, казалось бы, такие же пираты, дети своего времени.

Как они изменились за эти три года…

Может, это и есть мой верный курс? Не знаю.

4

"Увольнительная у морячка, — с иронией думал Владик. — Ну и времечко нам досталось: никаких нормальных развлечений, кроме девчонок и выпить-закусить… Ладно, перебьюсь".

В кои-то веки его потянуло что-нибудь почитать. Дома, при наличии доступа к любой библиотеке города и интернету, не тянуло. А здесь… Может, и правда двадцать первый век — век информации? А он плоть от плоти этого века, и чувствует приступы "информационного голода"? Вполне возможно. Галке проще, она капитан. Ей по чину положено получать и переваривать столько информации, что хватит с избытком и для детища инфо-мира. Ну, а Владику-то что делать? Камбуз надоел до чёртиков. Потому он и выкупил недавно долги одного парня, сына местного трактирщика. Мишель проигрался в пух и прах. Вернее, его, никогда до того не игравшего, ловко облапошили кайоннские жулики. С матёрыми пиратами они связываться не рисковали — эти, чуть что заподозрят, сразу кулаком в морду. Зато таких вот молодых и зелёных тутошние лохотронщики раздевали донага. Владик заплатил за Мишеля его долг, но взамен потребовал, чтобы парень пошёл на «Гардарику» коком. На целый год. А что тому оставалось делать? Пошёл. Теперь на галеоне снова был один неисправимый пацифист. Ведь сам Владик давно привык к сабле и абордажам.

Иногда у него начинал побаливать шрам на щеке. Видно, этот чёртов Харрис, чтоб его хорошенько черти в аду поджаривали, задел какой-то нерв. Но Владик давно перестал обращать на это внимание. Двадцать шесть лет. По меркам семнадцатого века — взрослый мужик. Даже слишком взрослый, полжизни за плечами. Как-то, бреясь, Владик внимательнее взглянул на своё отражение в маленьком зеркальце, и сам себя не узнал. В последний раз он детально обозревал свою «личность» ещё дома, когда собирался на ту проклятую вечеринку, на которую ему так и не суждено было доехать. И он помнил утончённого щёголя, покорителя блондинок, хоть на подиум в качестве модели. А сейчас на него из зазеркалья смотрел самый настоящий пират. Красивое, но всё-таки огрубевшее, обветренное лицо со шрамом. Давно и плохо стриженые, кое-как расчёсанные волосы, образовавшие что-то наподобие выгоревшей на солнце львиной гривы. Бронзовый загар. Даже глаза как будто изменились. Оставшись теми же, ярко-голубыми, они уже нисколько не напоминали "летнее небо", как выражалась его последняя «домашняя» пассия, Маринка. Они стали холодными, как лёд.

Только одно не изменилось. Несмотря ни на что, Владик так и не смог сделаться жестоким, как это флибустьерское море. То есть, в бою убивал. Было. Но стать таким, как все, не получалось. Двадцать первый век сидел в нём слишком прочно.