Помоги проекту - поделись книгой:
— Кто знает, кто знает. Но твоя картина выглядит реальной. Могут и разбежаться по домам, особенно если власть не сможет взять ситуацию под контроль. Пойдут защищать каждый свой дворик.
Скотт принес тарелку четырьмя небольшими треугольными сэндвичами, проколотыми деревянными зубочистками.
— Угощайся. — сказал он, потом добавил: — А вот чем буду кормить людей завтра — уже не знаю. Поставщики к нам ездить перестали, так что завтра-послезавтра не останется ни еды, ни пива.
Сделав это заявление. он ушел за стойку, а я сказал:
— Видите? И у меня дома в холодильнике мышь повесилась. Хозяйственная деятельность замерла. Не будет еды, и всей нашей местной обороне грош цена. Друг друга съедим.
Это мое заявление словно громом всех ударило. Похоже, что о еде никто не подумал. Привыкли, что еда живет в «Кей-Марте», откуда ее надо привезти. Глубже никто не смотрел. Но это американцы, с ними все понятно. А я о чем думал? Хорошо, собирался улетать, но по всему остальному то я поразмыслил, что делать, если не улечу, а насчет еды… Вот сейчас: нет еды в холодильнике — поем в баре. А в баре она откуда браться должна? Эх, цивилизация наша…
А сэндвичи к слову, здесь делать умеют. Я вообще не большой до них охотник, а здесь всегда заказываю. Обидно будет, если сырье для них иссякнет. Черт, и выпить до завтра нельзя, потому как на службе, а хочется-а-а-а…
Спокойствие, к моему удивлению, длилось не долго. Не ожидал я, что все начнется так скоро, делал поправку на то, что люди не сразу пустятся во все тяжкие. А они возьми, да и пустись. Сначала скороговоркой заговорила рация, требуя помощи, а затем со стороны пикета у мосты затрещали выстрелы, становясь все чаще и превращаясь в добротную перестрелку. А мы наперегонки бросились к «доджу».
Боб завел машину, мы повалились в кузов, уже почти на ходу, и нас всех смело к заднему бору по скользкой рифленой поверхности от рывка с места. Кое-как вцепившись в металлический борт, я добрался до кабины, перегнулся и закричал увлеченно давившему на газ Бобу:
— К блоку не езжай, сверни на Колорадо и прямо на четвертую лунку!
— Почему? — не понял Боб.
— Во фланг ударим!
А как они хотели, шашки наголо и в драку? Большого ума не надо. А на наш блок могли выйти только от шоссе, другого пути нет. Через канал быстро не перебраться, даже пешком, к тому же у нас на Канал-авеню еще дозор, заметят попытку форсирования. Если бы перешли раньше, то этот патруль тоже вел бы огонь.
Несколько домов между полем четвертой лунки и Канал-авеню в любом случае дадут хорошую позицию. Главное, до них добраться без происшествий, то есть просто пока ни во что не врезаться.
Не врезались, Боб вел машину быстро, но аккуратно, не горячился. Проломил бампером живую изгородь, скатился на поле, безжалостно разрывая зубастыми колесами дерн, вылетел на параллельную улицу, и дал по тормозам.
— Куда?
— Подгоняй к тому дому, под самое крыльцо. — показал я рукой. — Серхио, ты с винтовкой, будешь за снайпера. С крыши пикапа перебираешься на крышу дома, залегаешь за коньком и трубой. И ведешь огонь по всем, кого увидишь дальше пикета, выбирай тех, кто больше всех командует. Понял?
— Понял. — кивнул наш вроде бы старший, совершенно не заметив, что его отодвинули от управления.
— Боб, ты будь у машины, и если прибудут подкрепления, рассылай их по крышам, чтобы били с этого берега по всему фронту. Майк, давай за мной!
Я побежал вперед, напарник потянулся следом. Моей целью был дом, в котором разместился офис застройщика, облагодетельствовавшего Койотову Купальню гольф-клубом и полутора сотнями домов. Там же у них был отдел продаж, и там же, по моим расчетам, находилась позиция с самым лучшим обзором.
Едва мы выбежали на еще не застроенную часть Колорадо, как нас довольно резво обстреляли. Пули ударили по асфальту, выбив икры, свистнули над головами. По вспышкам я успел заметить, до того как перемахнул через кусты обратно на гольф-поле. что стреляют метров с двухсот, от дороги. И уже пролетая через изгородь, сообразил: "Это же по мне! Меня убить сейчас могли!"
От такой мысли бросило в жар и холод одновременно, перехватило дыхание, несколько пуль ударило по кронам деревьев, с тихим треском сбивая листья, которые, кружась, упали на траву.
На газоне я присел на колено, переводя дух от запоздалого испуга, рядом со мной так же нервно дышал Джереми, судорожно сжимая в руках легкий карабин «Мини-14».
— Страшно? — спросил я, утерев пот со лба.
— Очень. — кивнул он.
Я, прикрываясь бетонным столбом, приблизился к живой изгороди и чуть приподнялся. Откуда били? Да почти отовсюду. Над самой кромкой спуска к дороге тут и там сверкали вспышки выстрелов, Гуще всего они становились на ответвлении от шоссе, которое шло между двух постепенно снижающихся склонов, и выходило прямо к мостику через канал, где и был устроен блок. Наверное, ехали к нам колонной, влетели в перестрелку, и хвост колоны спешился и поднялся наверх, ведя огонь на подавление. А голова колонны так и вела огонь по блоку — у них позиция тоже оказалась неплохая, Том со своими «милиционерами» не додумал, когда блок устанавливали, с него «канава», по которой походит дорожная развязка, не простреливается.
Что делать? Если удастся хотя бы прижать голову колонны, то они сами уйдут, все равно прорваться им даже сейчас не светит. Рисковать неохота и не буду, но кое-что для этого сделать все же надо.
А есть все же маршрут к офису, есть… Перебежать к заборчику, которым застраиваемый участок окружен, затем на следующий участок, там какие-то штабеля видны, кажется утеплитель в упаковке, а оттуда уже можно и перебежать к офису будет.
— Ладно, потом бояться будем. — заявил я. — Давай за мной, не отставай.
— Понял.
Я изо всех сил побежал к заборчику, наддавая так, что даже мышцы на заднице заболели (вот что значит, давно без физкультуры), и слыша, как сзади топают солдатские ботинки Майка. На этот раз нас или не заметили, или не успели обстрелять. Я с разбегу рухнул на красную пыльную землю, прикрыв рукой прицел на винтовке, рядом тяжело повалился мой напарник.
Слева поблизости хлопнул гулкий винтовочный выстрел. Ага, это Серхио позицию занял. Где-то дальше по Канал-авеню тоже начали постреливать одиночными — дозор подключился.
— Вперед! — скомандовал я, и сам первый выполнил свою команду.
Животом на забор, с него на землю, дальше на четвереньках, черт, наколенники надо бы, хорошо, что в перчатках, прикрылись домом, замерли, прислушались. Пальба шла все с тех же направлений, снова пальнул Серхио — судя по всему, стороны просто втянулись в перестрелку.
— Давай!
Снова до заборчика, темный на фоне серого неба силуэт дома уже впереди, нас он уже прикрыл, теперь можно бегом. Бегом, бегом! Дверь оказалась заперта, но это ж американская дверь — я даже пнуть ее не успел, как Майк трижды выстрелил в замок из карабина, после чего с маху ударил ногой. Она распахнулась, что-то железное упало на пол. Мы влетели в просторный холл, свернули направо, к лестнице. Я был здесь, и помню, зачем иду.
Второй этаж, конторские столы, а у стены старый железный шкаф. Его где-то здесь нашли, в сарае фермы, которую выкупили перед началом строительства. Он понравился застройщику, и он оттащил его к себе в офис. Вот он мне и нужен, он нас укроет. Я подскочил к окну, рывком распахнул его и сразу ушел из проема — как бы не подстрелили.
— Валим шкаф на пол! — крикнул я, пристраиваясь от него сбоку и наваливаясь изо всех сил.
Майк присоединился ко мне, уперся руками. Тяжелый, дьявол! Как будто свинцом налит изнутри, один бы я его даже не сдвинул. Свалили с трудом, с хрипением и рычанием, ругательствами и буксованием подошвами по ламинатному полу. Чуть не надорвались, а когда он упал, пол заходил ходуном, с потолка штукатурка посыпалась, а я испугался, что наши примут это за начало артобстрела. Однако позицию мы получили удобную, надо вообще сюда пост загнать. До ответвления дороги, откуда обстреливали блок, было метров сто двадцать, не больше. Виднелись поднимающиеся над увалом головы, вспышки выстрелов синими и желтыми сполохами перебегали из края в край, словно перескакивая со ствола на ствол.
— Видишь их? — спросил я Майка. — Не жди команды, бей на выбор.
И сам я вскинул свой «зиг», упершись магазином в стенку шкафа, подвел красную точку прицела к смутно видимым целям, и начал плавно раз за разом нажимать на спуск. Винтовка несильно заколотилась у плеча, дульные вспышки двумя хвостами срывались в стороны, катились по полу гильзы, а там, где противник, начали подниматься земляные фонтаны. Попал в кого, не попал — не знаю, но прижал я их сразу, больно позиция хороша.
Рядом звонко, словно молотком по сковородке, заколотил «Мини», мне было видно лицо Майка с закушенной нижней губой, увлеченно палящего в противника. В нас тоже стреляли, пули отрикошетили от предусмотрительно подставленного шкафа, не причинив нам вреда. Со звоном и грохотом посыпались стекла в распахнутых створках окон, лопнула со звоном петля одной из рам.
Я сменил одинарный магазин на двойной, и снова начал постреливать в ту же сторону, но уже размеренно, старясь выцеливать все реже и реже поднимающиеся головы. Мне было слышно, как огонь с нашей стороны все усиливался и усиливался, пикет тоже держался, и минут через пятнадцать стрельба от шоссе совсем стихла, а до нас донесся гул многочисленных автомобильных моторов. А затем колонна противника двинулась по дороге в сторону Юмы. Налет не удался.
— Как вы там?
— Сидим дома, пересматриваем фильмы, читаем. — Маша вздохнула. — В бане паримся, пока электричество есть. Думаем, что же дальше будет.
— Что в Москве?
— Все хуже и хуже, говорят. В городе оставаться уже нельзя, началось бегство. Армия помочь или не могла, или не стала помогать. Не знаю, мы здесь только из Интернета новости берем, ну и телевизор.
— А что показывают?
Я расхаживал по кухне в совершенно нелепом виде — босиком, в тренировочных штанах и с голым торсом. Зато через плечо, как перевязь меча, висел пояс с кобурой, в которой покоился маленький «Андеркавер». Как решил с ним вообще не расставаться, так и сделал. Не дай бог, кто увидит — засмеют. Да и пусть смеются, жалко, что ли?
— Показывают один канал. В смысле, все работают, но везде одно и то же. Сидят два ведущих, все время читают, где что случилось, говорят, куда уходить из города, где можно заправиться. Вовка вообще с утра до вечера смотрит.
— Что-то полезное высмотрел?
— Говорит, что высмотрел.
— Что мальчишки?
— Нормально. Сашка немножко привык к домоседству, все больше с машинками играет и за котами гоняется, Юрка у компьютера целый день, но я его не трогаю — не думаю, что электричество еще долго будет.
— Кстати, генератор не проверяли?
— Нет, а что? Он же вроде работал.
— Все равно проверьте, мало ли.
— Хорошо. Да, Володя сейчас стекла закрашивает в бассейне белой краской. Это ты его просил?
— Гм… даже не помню. Но в любом случае хотел попросить. А то там защиты никакой, пусть хоть заметно не будет, если кто-то за водой вышел.
— А дырку в стене никак пробить нельзя, Володя спрашивал? Он бы туда шланг просунул.
— Там стена из бетонных блоков, цоколь все же. Не выйдет, я думаю, год долбить придется. И еще фундамент треснет. Наверное.
Хорошо, что Маша думает о каких-то делах. Сидеть взаперти и депрессовать — хуже некуда. Недаром считается, что сидящих в замкнутом пространстве обязательно надо загрузить работой.
— Что еще делаете?
— Ночью, когда видно не будет, будем стенки зимнего сада закрашивать.
— Зачем? — не понял я.
Зимний сад у нас как раз на крыше бассейна пристроен, и в него выходит из нашей спальни раздвижная стеклянная стена. Для безопасности она может закрываться выдвижной решеткой, такой мощной, что и трактором не вырвешь, не то что руками. Да и забраться на уровень пола снаружи никакой зомби не сможет — там метра три гладкой стены.
— Вовка сказал, что через эти стекла и нашу стену можно следить за тем, что в доме делается, если в соседский дом забраться.
— Хм…верно…
Вот так, хохмач хохмачом, а думает стратегически. Я только завидовать могу, почему сам не догадался? Минус мне, с занесением.
— Ладно, дорогой мой, ты лучше скажи, когда к нам направишься.
Я лишь вздохнул — пока ведь так ничего и не придумал. Но сказал другое:
— Вчера ввели военное положение и объявили призыв в национальную гвардию. Боюсь рисковать, они собираются пока перекрыть все дороги.
— Ну… — вздох больше похож на всхлип… — Как только станет можно, ты не задерживайся, ладно?
— Шутишь? Я здесь умираю без вас. Мальчишкам трубку дашь?
Итак, что я хотел? Еду я хотел, даже завтракал сегодня пустым чаем. Живешь по-холостяцки, ешь или в ресторанчике, или купишь себе у мясника пару стейков, пожаришь на решетке пока парные, да и умнешь. А запасов не делал, только минералка, чай и сок дома есть. А теперь надо что-то с этим делать.
Надо ехать в город. И надо запастись едой. Не знаю, кто и как, но свой личный запас я сделаю, все равно мои пути с местными жителями скоро разойдутся. Да и вообще осмотреться надо, что здесь делается в окрестностях? Как выглядит военное положение в натуре? Оно, как оказалось, еще и комендантский час включает. Когда мы вчера с налетчиками перестреливались, мы его кругом нарушали, как теперь выясняется. Нехорошо.
Кстати, о налетчиках — им удалось ранить в плечо одного депьюти из конторы шерифа. К своему удивлению узнал, что все эти депьюти переехали в нашу Койотову Купальню, заняв с семьями не проданные пока дома. И предложил такое решение ни кто иной, как сам застройщик, некто Тиллман, в нашем же поселке и проживающий. Сообразил, что тем самым усилит наше воинство. Часть депьюти не согласилась, но шестеро перебрались. Так что ополчение уже полноценный стрелковый взвод представляет собой. По численности, а не по выучке.
Кто же был вчерашними налетчиками — понять трудно. С их стороны тоже были потери, в двух местах нашли обширные пятна крови. Причем одно как раз там, куда я стрелял. Хочется надеяться, что именно я и попал, хоть утверждать и не буду. А больше никаких реальных следов они не оставили, разве что множество стреляных гильз разных калибров.
Однако, когда мы так и сидели на втором этаже офиса за сейфом до утра, к нам присоединился один из депьюти, Джон, который и рассказал, что сообщали уже о нескольких подобных бандах. Вроде как одна из них пришла с той стороны границы, а пара-тройка так и из местной швали собрались. Да, быстро за мародерство народ взялся. Что делается, в таком случае, в "черном поясе" страны, где публика никогда возможности побить витрины не упускала?
Вот вопрос: ехать самому, или попытаться найти попутчиков? Вот тому же Полу есть нужно, или нет? И Майк вчера жаловался на то, что в холодильнике пусто. Одному не очень хорошо, страшновато, а компанией проще. И мне с моим нелегальным огнестрелом проще среди местных затеряться. И Серхио. Серхио — человек семейный, в отличие от старого холостяка Тома и молодого Майка, ему наверняка семью кормить надо.
Я достал из телефонного столика справочник, быстро нашел номер Тома и начал обзвон. К моему удивлению, именно Том от поездки отказался, зато изъявили готовность составить компанию и Серхио, и Майк. Даже договорились ехать на машине Майка. Ну и хорошо, моя целее будет. Мне на ней еще половину страны пересекать, да и вопросов она вызовет много.
Майк заедет через двадцать минут, так что есть время приготовиться. Неохота мелькать с карабином в городе пока, на них всегда власти смотрели чуть более косо, чем на все остальное. Так что пусть сегодня «зиг» дома полежит, хорошо спрятанным. Зачем прятать? А вдруг в мое отсутствие в дом залезут? И лишат меня жизненно необходимого предмета, так что лучше спрячу.
Перекинул подсумки на разгрузке, подвесив двенадцатизарядные с картечными патронами, а заодно сунув пару целых пачек патронов в маленький «Дей-пак» за спиной. Должно хватить для любых неприятностей, учитывая, что еще с собой «таурус» и восемьдесят шесть патронов к нему. И револьвер — "последний шанс". А к дробовикам и пистолетам, кстати, тут всегда относились безразлично — места такие. От них незаконного автоматического режима стрельбы ждать не приходится, вот и нет смысла проверять. Если люди в Юме по улицам с оружием уже ходят — и мы походим. Если нет — оставим в машине, это законно. И один из нас покараулит.
Пока возился в гараже, запихивая сумку со всем оставшимся оружием и снаряжением за потолочные панели, пока отряхивался от пыли, двадцать минут и прошли. Я как раз выходил на крыльцо, когда в конце улицы показался серебристый «Трэйлблейзер». Баранку крутил Майк, рядом с ним через стекло виднелось смуглое лицо Серхио. Лихо развернувшись, джип затормозил прямо перед моей лужайкой, и я забросил себя на заднее сиденье.
— С чего начнем? — спросил Майк. трогая с места.
— Наверное, лучше всего с «Уолмарта». - сказал Серхио. — Он ближе к нам и меньше вероятность застрять в Юме, если что-то случится.
— Согласен. — кивнул я, этим и ограничившись.
— Да, Андре, тебя тоже касается. — сказал Майк. — Том и Билл Тиллман хотят собрать вечером нечто вроде городского совета.
— Где?
— У клаб-хауса, прямо на улице.
— Тиллман… это который наш застройщик?
— Он самый. Он теперь вроде гражданского президента комьюнити у нас. А Том за председателя комитета начальников штабов. — подтвердил Майк.
— Давно пора.
Верно, необходимость такого собрания назрела уже сутки назад. А то непонятно, что у нас вообще делается. Собрали ополчение, но оно на полном самообеспечении. Те, кого оно охраняет, веселятся в баре и никак в ополченческих делах не участвуют. «Альфонсизм» самый настоящий, если вспомнить термин, изобретенный О. Бендером. Простенький пример — вчера я расстрелял порядка семидесяти патронов, защищая наш поселок от налетчиков. Дело благородное, согласен. Например, завтра я расстреляю еще столько же. Потом еще. Потом они у меня закончатся. Что дальше? Кто возьмет на себя снабжение? И что я должен буду делать без патронов?
В общем, поселку надо или организовываться в некое мини-государство с присущими оному функциями, или его оборонительные возможности окажутся слишком ограниченными. Ополченцы увидят, что они отдуваются за всех, а больше никто и в ус не дует, закончится еда у тех, кто о ней не думал, а останется у тех, кто успел подсуетиться (надеюсь, еще не поздно отнести к их числу нас троих, сидящих в машине). Или это собрание даст конкретный результат, или следует рассчитывать на что-то другое.
Если честно, то я не слишком надеюсь на своих соседей. Ополченцы как раз и есть вся достаточно самостоятельная и энергичная прослойка. Остальные же менеджеры, адвокаты, служащие, финансовые консультанты и прочие, населяющие наш маленький гольф-клуб, скорее выглядят балластом. Да и ополчение не слишком то однородно. А это значит, что следует думать об альтернативных вариантах убежища. Если сказать проще — я с удовольствием поделюсь припасами с теми же Майком, Серхио, Полом и другими, кто в свою очередь или чем-то поделятся со мной, или разделит обязанности, например — ту же оборону.
А вот для халявщиков теперь наступают тяжелые времена. "Особенно для адвокатов…" — с некоей затаенной мстительностью вспомнил я господина Бирмана, стоявшего на лужайке с мобильным телефоном.
Майк вел машину не торопясь, не выбираясь из правого ряда, хотя дорога была относительно пустой. Никаких признаков военного положения в виде опорных пунктов, обычно именуемых в быту блокпостами, военной техники или самих вояк мы не видели. Скорее было удивительно пусто. Окна открыты, все насторожены и готовы ко всему. Ситуация в окружающем мире менялась каждый день, и выезжая из своего дома, ты уже не мог быть уверен в том, чем же именно встретит тебя окружающий мир? Поэтому у Майка лежал под бедром «глок», рядом со мной на сиденье валялся его «мини», а Серхио держал в руках самозарядный дробовик "Бенелли М2" — от его «болта» с оптикой в такой поездке толку было бы немного.
Поделиться книгой: