Помоги проекту - поделись книгой:
"… Видите? Он бежит прямо…на меня. Вот, упал! Нога ему нужна так же, как и мне, и вам! Но поставить точку может только выстрел в голову! Вот! Видите? Возможно, вас будет останавливать ваше гуманное мировоззрение цивилизованного человека. Например, вам будет сложно выстрелить в женщину, или в знакомого. Запомните — перед вами не женщина, и не знакомый, а просто ваша смерть. Видите? Дайте мне женщину-зомби!.."
Он кричал хриплым голосом, то отворачиваясь от направленного микрофона, то вновь поворачиваясь к нему. Мешал ветер, выстрелы слышались как непонятное бульканье. Помощники мужика вытолкали из клетки здорово разложившуюся женщину в джинсах и клетчатой рубашке, а сами отбежали. Она поначалу агрессивно и растеряно заоглядывалась по сторонам, потом бросилась на мужика и получила два быстрых выстрела в голову — мужик стрелять умел, это бросалось в глаза. Да и вообще весь его вид, и вид его приятелей, хорошо вооруженных и экипированных, позволял верить, что уж они то выживут. Не вопрос.
Все с магазинами. Теперь надо закрепить ремень на карабине. И на прикладе и на цевье несколько петель, цепляй, как тебе удобно. А без него нельзя. И руки устанут, и точность упадет. Хороший стрелок локоть передней руки всегда в ремень в распор вставляет. А если ремень закреплен правильно, и оружие висит как надо, то его в готовность к стрельбе привести с ремнем можно быстрее, чем без него.
"…И никогда не ходите поодиночке! Если вы застигнуты атакой группы зомби, причем с разных сторон, уже втроем вы всегда можете отбиться, если действуете дружно и слажено!.."
Вот так удобно. Вешаем на грудь, приклад к правому плечу, ствол чуть вперед и у левого бедра. Нет, чуть укоротить надо, так будет лучше.
"… Все готовы? Выпускайте всех!"
Тем временем к мужику присоединилась спортивного вида тетка в полувоенной одежде с помповиком в руках, и невысокий, испанского вида мужик лет тридцати с бородкой «готи». Зомби у них в запасе оказалось еще около десятка, в трех клетках с разных сторон, которые открыли разом. Затем началась сплошная стрельба, все крутились, падали на колено, и в конце-концов все гобблеры были перебиты — до бравой троицы никто не дошел.
Я отложил винтовку к магазинам, решив, что с ней закончил. Отпил чаю с бергамотом, начавшего остывать, начал распаковывать дополнительные подсумки. Разложил их, померил, как в них входят спаренные магазины. Затем начал компоновать подвеску всего на своей разгрузке, новенькой, передавленной по сгибам и пахнущей синтетикой.
"… в Атланте, в центре по контролю за инфекционными заболеваниями. Мы покажем выступление доктора Ву полностью.»
Доктором Ву оказалась полукитаянка лет сорока, в светло-сером строгом костюме с короткой прямой юбкой, открывающей кривоватые ноги и толстые щиколотки. Она вышла на маленькую трибуну под логотипом центра, разложила бумаги, после чего заговорила хорошо поставленным голосом прирожденного оратора. Ничего нового я для себя не узнал. Она рассказывала, как заражают зомби, говорила о том, что встает любой труп, даже если он не укушен, в общем, говорила об очевидном, но это было первое официальное заявление о происходящем. До этого все было из разных источников, а атлантский центр — учреждение федеральное. Если они сказали, значит, такова позиция властей. А власти признали катастрофу.
Я повесил подсумки под пистолетные магазины повыше слева, а еще выше прицепил карман под радио, вместо которого у меня там мобильный лежал. Рация у меня тоже был, впрочем, взятая с «Пороси» в аэропорте, но связываться по ней пока не с кем. Ниже закрепил пистолетную кобуру, чуть наискосок. Теперь там самое место «таурусу». Маленький револьвер пойдет на брючной пояс, чтобы мне вообще с ним не расставаться, даже если придется снимать разгрузку.
Доктор Ву продолжала перекладывать бумаги, описывая возможные временные промежутки до смерти и превращения. Получалось, что если тебя ухватят за руку так, что нанесут рану, не требующую наложения швов, у тебя остается пять-шесть часов жизни. Отмечены случаи, что люди с совсем маленькими повреждениями прожили почти сутки или даже больше. Подвергшийся же атаке с повреждениями основных сосудов умирает в пределах часа. Промежуток времени между смертью и воскрешением составляет от трех до пяти минут.
Вот так. В среднем, пять минут на то, чтобы дать человеку покоиться в мире, а не восстать в виде мерзостной твари-проглота.
Маленький револьвер немедленно на пояс. Это — спасательный круг, как я говорил. Последний шанс. И расставаться я с ним не буду даже в туалете или ванной. С этой самой секунды. Ночью под подушку. Благо револьверам осечки не страшны, и забыть снять их с предохранителя невозможно. А с другой стороны на пояс маленький подсумок под патроны к нему. Россыпью, даже без скорозарядника, исключительно на всякий случай, десять штук.
Картинка снова сменилась картой страны. Казалось, что пятна появляются ежесекундно. Наверное, так и было. Америка страна большая, и сейчас в каждом ее углу кого-то едят, а кто-то об этом сообщения ждет.
Снова вид в студию, все тот же усталый ведущий, бумаг перед ним целая кипа. Видать по всему, он там все взял в свои руки, потому что читает с листа, а не с телепромптера.
"… на связи находится наш Лондонский корреспондент, ему слово…"
Два подсумка для ружейных патронов, пусть хранятся полными вместе с «моссбергом». Но набить их надо. Распотрошил коробку, высыпал толстые пластиковые патроны на стол.
"… из центра Лондона, от ворот Грин-Парка, что на Пикадилли. В Лондоне продолжаются массовые нападения восставших мертвецов на живых людей. Известны многочисленные случае проникновения гобблеров в дома… А это кто?"
Журналист крикнул, показывая куда-то пальцем. Камера обернулась, но ее немедленно сбило толчком. Раздались крики, изображение в экране повернулось набок, и в кадре были видны лишь ноги корреспондента, бросившегося сначала сюда, к нам, а потом обратно. А перед камерой начало растекаться большое красное пятно.
Я просто онемел. Вот те и показали вид на Пикадилли. И куда смотрели, кстати? Не видели, бараны, как мертвяк к оператору сзади подошел? Или откуда он взялся? А с Англией вообще беда. Там оружия ни у кого нет, вообще никакого. Не любит английская власть оружие у населения. Одна двустволка на тыщу человек хорошо если найдется. Двустволка там признак аристократизма, прямо как клюшка для поло. В России и то гладкоствола на руках полным-полно, система покупки оного у нас, что уж врать, проще некуда. На трудность лишь совсем ленивый жалуется. Мне понадобилось в свое время, и через две недели я купил два ружья. А кто остальным мешает?
Мысли перескочили на семью. Глянул на часы — в Москве четыре часа ночи, звонить не надо. Скучаю. Домой хочу. Хоть бы у них там все хорошо было, а я доберусь. Обязательно доберусь, тут и спорить не о чем.
Ладно, надо идти. Если уж решили тут самооборону организовать — надо участвовать. Дело это хорошее, глядишь, и отобьемся в нашей деревеньке. Лишь бы процент людей толковых был больше процента балласта. Посмотрим.
Я встал с табурета, закинул чашку из-под чая в мойку, пошел в гардеробную. Рубашка-поло, брюки для «аутдорз» с многочисленными карманами из плотной ткани песочного цвета с вентиляцией, крепкие туристические ботинки из светлого нубука. Разгрузка. Черная. Жарко будет, но других нормальных у Хесуса не было, это все же ломбард, а не магазин. Кепка для гольфа вроде бейсболки, но с эмблемой производителя клюшек "Тейлор мэйд". Очки стрелковые в специальную сумочку — могут и пригодиться, это не дурь и не блажь. Песка вокруг много, ветры частые, так что глаза подчас защищать приходится. Я без них на стрельбище вообще не хожу.
«Таурус» в кобуру, попробовал, легко ли вынимается? Четыре магазина к нему и пять к карабину по подсумкам. Есть, упаковался. Покрутился, понаклонялся — удобно.
Карабин на грудь, попробовал, удобно ли, нащупал большим пальцем переводчик огня, указательным — защелку магазина, после чего подумал, что башку надо оторвать тем, кто придумал выбрасывать магазин из винтовки кнопочкой, как у пистолета. Да еще так расположенной, что при малейшей затычке, чтобы приложить дополнительное усилие, ты вынужден будешь винтовку перехватывать поперек, теряя время. Нет, для того, чтобы разумно проектировать оружие, надо воевать, причем так много, как воевали мы. И так же жестоко. Для этого швейцарцы плохо подходят. Они воюют все больше в тирах, а применение оружия для них — это когда команда SWAT взад-вперед гуськом ходит, как в танце «Летка-Енка». Хотя, черт его знает, этот карабин в Америке сделан, может для Европы у них все по-другому?
Ну да ладно, привыкну, все же неплохая винтовка. Том, ты меня еще ждешь?
Том так и стоял у себя на газоне. «Эскалейд» уехал, вместо него стоял ярко-красный «Рэнглер», на котором приехали два молодых парня, здорово смахивающие на братьев. У них были гражданские версии М16, у обоих с оптическими прицелами. Глянув на них, я подумал, что это неплохо, что я оказался именно в Аризоне. Здесь, да и в соседних штатах, оружие почти у каждого, а в округе Юма, где проблема с нелегалами куда как серьезна, так почти у всех.
— Том, привет опять. — помахал я рукой, подходя. — Встретил Марка. Он сказал, что организуем милицию?
— Точно, организуем. — кивнул Том. — Двадцать два человека уже набрали, вступишь — станешь двадцать третьим.
— И кто командует?
Том молча поклонился. Отлично. Он как раз самый разумный мужик на весь штат, всегда вызывал уважение.
— Губернатор объявил призыв в национальную гвардию. У нас в Койотовой Купальне несколько человек из национальной было, сейчас уехали, Жаль, одни из самых подходящих для нашего дела ребят.
— А планы какие?
— Перекрываем мост, патрулируем на двух машинах периметр. Двое ездят вдоль канала, а еще двое — по Двенадцатой. И группа быстрого реагирования ждет в "Десятой лунке" с машиной, четыре человека. Если ее не хватит, тогда поднимаем всех.
— Сколько человек в смене?
— Пока получается двенадцать, многовато для нашей численности, но по-другому никак.
— А что с радио?
— Радио достали, Сэм Пирс откуда-то привез, выдаем всем патрулям. Без радио вся затея дерьма не стоит.
Похоже, что организовано все нормально. Если взяться за дело всерьез, то вполне можно отбиться. И даже прожить здесь — вода есть, что-то выращивается… ладно, об этом позже.
Молодые парни пожали мне руку, погрузились в свой открытый «Рэнглер» и поехали патрулировать. Меня же послали в группу быстрого реагирования, там как раз не хватало одного человека. А я заодно вспомнил, что еще не ел ничего сегодня, и дома в холодильнике только минералка. Поэтому предложение прогуляться до бара нашего гольф-клуба, который носил стандартное (для клуба на девять лунок) название "Десятая лунка", было как нельзя кстати. Там всегда можно было получить неплохие сэндвичи, причем в европейском стиле — мало хлеба, много содержимого.
Пошел пешком. На меня, столь воинственно выглядящего, никто внимания не обращал. Такие как я за сегодня уже примелькались, да и у стоящих на улице многих оружие заметно. А вообще какое-то нездоровое оживление в поселке, словно все праздника ждут с фейерверком, который вот-вот начнется. Где-то смеются, и явно не слишком трезво, где-то музыка играет. Чего это они? Пир во время чумы?
От нашей Кортес-стрит до клаб-хауса, где и располагался бар, идти было совсем недалеко, метров пятьсот, не больше, и то, если прилежно следовать изгибам дороги, что, строго говоря, не обязательно. Я когда-то из любопытства засек по навигатору, когда его только купил и не успел наиграться, каких же размеров наша деревня? Представляет она почти прямоугольный треугольник, у которого длинный катет в полтора километра, короткий — всего восемьсот метров, ну а гипотенуза вытянулась на километр семьсот с чем-то, забыл уже точно. И в этом треугольнике девять лунок для гольфа, примерно сто с чем-то домов, и население несколько сот человек. Хорошо это или плохо?
Дома у нас представляют весьма условные укрепления. От мертвяков еще может и закроют, если решетками увешаться, но пуля пробивает их навылет. Зато не подпускать сюда злодеев и мертвяков достаточно просто должно быть — у них всего одно направление подхода и надо преодолевать мост. Посмотрел я на этих гобблеров — ожидать, что они сумеют пройти целеустремленно со стороны горной гряды, крутой и скалистой, поднимающейся примерно на пятьсот метров — очень сомнительно. Да и от гряды еще по пустыне сюда кандыхать. Можно здесь защищаться, можно. Лишь бы интенсивность усилий по защите не начала превышать разумные пределы. А если начнет?
Если начнет, тогда надо искать альтернативное место, и желательно как можно дальше от главных дорог и населенных пунктов. А это где? На ум сразу приходит Прувен Граунд — полигон. Там ведь до черта всяких малопонятных территорий, обычно почти брошенных. И вода есть на этом полигоне, там речка течет. А в более влажные периоды вода поднимается в оврагах, а вокруг оврагов растет много кустов. Что это значит? Кажется то, что там можно колодцы копать — вода есть. Есть вода — есть жизнь. А где жить? Хотя, с новым краденым фургоном… можно и в нем пожить, не вопрос. Одному много места не надо, бросить матрас на Том, а на него спальник. Матрас у меня есть, кстати, и не один — на заднем дворе шезлонги стоят, с них можно снять. Вполне себе мягкие.
Тут я спохватился — а чего это я здесь жить собрался? И сам себе ответил — если введут военное положение, то до его окончания все поездки пойдут псу под хвост, особенно для меня — не гражданина и не резидента с нелегальным оружием, которым я с головы до пят увешался. Не сойдет мне это с рук, точно.
И что делать? А вот что — завтра же отправляться искать альтернативное место. Это раз. Про склад я уже Паблито сказал, там действительно укрепиться можно на какое-то время, но там трейлерные парки слишком близко — не слишком хорошая идея. Да и на виду все очень, это плохо. А вот полигон…
А еще пора разживаться некими ценными и полезными предметами — у меня все равно впереди дорога длинная. Так, или иначе, но для того, чтобы покинуть Америку, сперва придется покинуть округ Юма и штат Аризона. Как? На чем? Я вижу два пути, у которых есть плюсы и минусы. Путь первый — самолет. Их хватает в аэропорту Юмы, да и еще в нескольких местах. Если постараться, то вполне можно один заполучить. Но самолет тоже штука такая — я долетел, а дальше рюкзак на плечи и все свое ношу с собой. А кто знает, что творится в конце моего маршрута?
Можно ехать медленней, на фургоне. Добыть, скажем, бензина в бочках, а я знаю где это сделать, да и загрузить их в кузов. И мотоцикл туда же, закрепить только толково. Если что с машиной не так, все безлошадным не останешься. Здравая идея, кстати.
Вещей набрать, подумать, что еще пригодится, и рвануть по дорогам. Может быть опасней, но зато я прибываю в конечный пункт маршрута, который мне еще предстоит наметить, во всеоружии, так сказать. Если там что-то не получается, могу изменить планы и ехать в другое место. Что лучше? А черт его знает. Лучше дождаться, когда военное положение объявят, и понять, во что это выльется? А то украду самолет, взлечу — а меня и сшибут вмах, как тарелочку на стрельбище. И что тогда? Да ничего. В смысле — вообще ничего, один дым и обломки.
А дороги могут перекрыть? Да запросто, эпидемия все же. Устроят санитарные кордоны и все такое. Кстати, а почему раньше не начали? Понимают, что не поможет? Если бы это какая-нибудь "Лихорадка Эбола" была, как у писателя Тома Клэнси, то больные бы наперебой к врачам бежали, лечиться. А нынешние больные если и побегут к врачам, то только с целью врачом закусить. Ох, нет у меня уверенности, что кордоны помогут. Умрет кто-то за кордоном от естественных причин, или под машину попадет, и будет еще мертвяк. А он кого-то покусает.
Кстати, а как так получается, что встают все мертвые? Даже те, кого никто не кусал? Но говорят что эпидемия. Это что значит, что мы все уже заражены? Тогда какой смысл карантинов? Отстрел гобблеров. ну, может быть, почему нет… И опять вопрос — если мы все заражены, почему я так хорошо себя чувствую? Надо бы хоть температурой маяться для приличия, или еще что. Или не заражен пока?
Так, "думой тяжкою томим", я дошел до клаб-хауса. На стоянке перед ним стояли лишь несколько гольф-картов и один серый "Додж Рэм 3500" — огромный пикап с раздутым длинным кузовом и двойными задними колесами. Двери бара светились, и я вошел внутрь, толкнув створки. И удивился многолюдству — здесь словно собралась половина населения Койотовой Купальни. Напряжение сбрасывают, что ли?
Было шумно, играла музыка, даже сидячих мест для всех не хватало, многие просто стояли со стаканами и пивными кружками в руках. Были и мужчины, и женщины, все вели себя шумно, слышался смех и крики.
Многие были с оружием, но сложили его на столик у входа, где собралась немалая куча. Видать Скотт, высокий тощий блондин, который был сегодня за бармена, настоял на соблюдении закона для посетителей. Но вдруг я заметил, что и сам откровенно завидую веселящимся. После последних моих приключений кружка-другая пивка, да еще на рюмку чего-то крепкого, какой-нибудь «шот», показались мне чуть ли не пределом возможного в человеческих желаниях. Как бы неплохо было бы… а потом потолкаться в баре, поговорить со случайными собутыльниками о ерунде…
Я сглотнул слюну, и направился к троим, сидящим в углу за столиком и попивавшим колу. Одного из них я знал, Серхио Рамиреса, который жил через один дом от меня и работал в Первом городском банке Юмы. Несмотря на конторскую профессию, Серхио был редким спортсменом, а заодно и большим любителем пострелять. Мы регулярно сталкивались с ним на стрельбище, а несколько раз даже катались туда вместе. Сейчас он был одет в городской камуфляж серо-бело-черных оттенков, а у стены стояла винтовка "Винчестер 70" с мощной оптикой и сошками.
— Привет! — поздоровался я с ополченцами. — Том прислал меня к вам в подкрепление.
— Отлично, садись! — приподнявшись, пожал мне руку Серхио, отодвигая стул от стола.
Я оказался между молодым бледнокожим парнем с черными короткими кудрявыми волосами, флегматично попивавшим колу, и средних лет худым дядькой, молча жевавшим сэндвич с индейкой, причем так сосредоточенно, словно он управлял космическим кораблем.
— Знакомьтесь. Это Андре. А это Майк и Боб. — представил нас друг другу Серхио.
Меня вообще все давно называли Андре, а я перестал их поправлять. Слишком утомительным оказалось каждый раз диктовать по буквам, как тебя зовут, и объяснять "Finish with Y", когда пишут твое имя. Причем в большинстве случаев норовили закончить не с «Уай», а с буквой «Ай», на итальянский манер.
Мы обменялись рукопожатиями. К нашему столику подошел Скотт, и я попросил у него клаб-сэндвич с салатом. Он удалился, а я спросил у Серхио, что у нас за задачи?
— Простые. — чуть пожал он плечами. — Если вот эта штука затребует помощи, мы выбегаем отсюда, и чешем с адской силой к грузовику. Боб садится за руль, а остальные забрасывают свои задницы в кузов. И он везет нас туда, откуда взмолились о помощи. А там действуем по обстоятельствам.
При этом он достал из кармана портативную радиостанцию «Моторола».
— Надо бы вообще обеспечиться связью. — сказал я. — Так не годится, когда одно радио на группу.
— Том завтра организует сбор денег в поселке, и купим. А пока мобильные.
— Мобильные хороши издалека и без спешки. — сказал я наставительно, словно был тут самым большим специалистом. — А если дойдет до драки, как друг с другом координировать действия?
— Да все понятно. — отмахнулся Серхио. — Думаю, что Том решит проблему. Нам главное сейчас наш двор защитить от других мальчиков. А то могут прийти отобрать игрушки и растоптать куличики в песочнице.
— Так быстро? — удивился я.
— Мы тоже удивились, узнав, что такие случаи уже были. Был настоящий погром в Сомертоне, и разнесли половину складов в промзоне Сан-Луиса.
— Сан-Луисские банды?
— На складах банды, верно. — кивнул Серхио. — Настоящий налет устроили, но никого не убили, лишь вывезли имущество. А в Сомертоне люди из трейлерных парков постарались. Дошло до убитых с обеих сторон, а пожар тушили почти до вечера — подожгли город в нескольких местах.
— Они вооружены?
— Кое-как, но вооружены. А в Сомертоне они разгромили ломбард, взяли там десятка три винтовок и кучу пистолетов с дробовиками. И с убитых что-то взяли, так что банда стала зубастой.
— И куда делись?
— Покатили куда-то в сторону Ранчо Линч. Машин двадцать, по слухам.
— Кстати… — вскинулся я. — Обещают ввести военное положение, я еще днем слышал.
— Ты отстал от жизни пока шел сюда. — дожевав сэндвич, вступил в разговор Боб. — Его ввели десять минут назад. Министр обороны выступил по телевиденью с речью на тридцать секунд.
— И что сказал?
— Сказал, что все гражданские права отменяются, армия имеет право войти куда угодно, забрать что угодно и увезти кого угодно куда им будет угодно. Право собственности тоже правом не считается.
— А про дороги и аэропорты что-то сказал? — спросил я о животрепещущем.
— Сказал. — кивнул Боб. — На дорогах будут блоки, всех будут проверять на что-то там, а полеты запрещены. Кто полетит без разрешения военных властей — собьют. Запрещены переезды из штата в штат, да и границы округов пересекать без нужды не рекомендуется. Объявлен призыв в национальную гвардию.
— Ну, про гвардию я уже слышал. — кивнул я. — А вот все остальное — новости.
— Вопрос только в одном — кто будет выставлять блоки по всей стране? Где столько войск взять, учитывая, сколько их еще в других странах. — заговорил Майк. — Я служил в Германии, и знаю, что там куча наших. А в Ираке?
— Наверное, рассчитывают на национальную гвардию. — сказал Серхио. — О призыве резервистов что-то говорили?
— Нет. — мотнул головой Боб. — Думают, наверное, что через национальную гвардию все пойдет быстрее.
— Национальная гвардия — это хорошо. — согласился я. — Важно только одно: а по домам они не разойдутся, получив оружие и технику?
— Почему это? — удивился моему заявлению Майк.
— Сам посуди. Ты служил в армии, верно?
— Служил. — кивнул он. — В Германии, танкистом.
— Хорошо. А теперь представь, что служишь ты, например… в Таксоне. Представил?
— А что? Неплохо. — засмеялся Майк.
— Я тоже так думаю. Близко, в выходные со своей девчонкой и друзьями. Верно?
— Вроде того.
— И вот начинает черт знает что твориться в стране. Мертвецы оживают и безобразничают в заднем дворе твоей мамы, пачкают стены, воруют белье и через окно грозят ее покусать. Она звонит тебе и жалуется на них, а капитан тебе говорит, чтобы ты не заморачивался, а ехал очищать задние дворы в Скоттсдейле, потому что тамошние жители платят больше налогов, и белье у них дороже. Твои действия?
Майк заметно растерялся, помолчал, почесывая в затылке. Никто в разговор не вмешивался.
— Гм… ну… даже не знаю… — протянул Майк в конце концов.
— Видишь? — развел я руками, показывая, что он влип. — А мы говорим о солдате регулярной армии. А теперь представь национальную гвардию, которая по своей сути такое же ополчение, как мы здесь. Все люди семейные, живут поблизости, ситуацию видят своими глазами. Как ты думаешь, чем это закончится?
Майк промолчал, но ответил Боб:
Поделиться книгой: