Гибельный мир

— Сколько зарядов? — Хельд уже слегка отмяк, и Аир поняла, что такой предмет, как этот артефакт, должно быть, очень ценная вещь для этих рейнджеров. Она пошарила взглядом по фигуре Тагеля, ничего толком не разглядела, но взглядом зацепилась почему-то за его запястье, прикрытое рукавом куртки. После такого скупого, но искренне удивленного отзыва приятелей Хельда она вдруг глубоко поверила в себя, и эту веру захотелось лишний раз обосновать.

— Неограниченно.

— Серьезно? — с неторопливыми интонациями недоверия спросил предводитель. — А как с запасом энергии?

— Он сказал, нам не надо об этом волноваться. И еще он сказал, что мы можем оставить его себе. Причем не как-нибудь, а при любом исходе.

Мужчины загомонили, только Фроун, который, само собой, прекрасно знал все условия, улыбался с таким триумфом, словно полученный заказ всецело был его заслугой.

— Вот как, — медленно произнес Хельд. — Это меняет дело. Действительно серьезно… Кстати, Аир, ты видишь его?

— Она не может…

— Вижу… — неожиданно для себя и одновременно с Тагелем сказала она и протянула руку, указав на привлекшее ее внимание запястье.

— Она не может! — беспомощно повторил Тагель. — Он в защитной оболочке. — Он махнул рукой. — Тоже мне, защитная оболочка. Правильно показала.

И, подняв рукав, продемонстрировал что-то, плотно закутанное в тонкую серебряную фольгу ручной ковки, что-то похожее на широкий браслет.

Гердер повернул голову к Аир и уперся в нее тяжелым взглядом, который мог бы показаться одновременно и пронизывающим, и холодно любопытствующим.

— Я не вижу, на самом деле, — оправдывалась она перед ним. — Я просто почувствовала.

— Как бы там ни было, в способностях моей жены мы убедились, — отмахнулся Хельд. — Я, впрочем, уже говорил. Давай сюда, Тагель.

Смуглый рейнджер аккуратно развернул фольгу и подал предводителю изящное украшение — двойная полоса цепочки и подвеска, — которое можно было носить и на шее, и на руке. Хельд повертел, показал супруге — для нее этот предмет мягко и очень приятно искрился голубоватым и синим — и повесил на шею.

— Ладно, что ему нужно?

— Книги. Он не сказал, сколько штук, объяснил, что не знает. Он сказал, они все большие, тяжелые, переплетены в черную кожу с серебряной оковкой и помечены знаком пирамидки. И даже нарисовал ее, будто я не знаю, как пирамидка выглядит…

— Не отвлекайся.

— Да. Сказал, они содержались в столичной библиотеке. Нарисовал приблизительный план и предупредил, что идти надо прямо к библиотеке, по столице не гулять, поскольку там фон очень сильный, ни на что не похожий, и можно быстро свихнуться, заблудиться, словом, там и остаться. Идти прямо туда, не сворачивать, а потом быстро обратно. Он сказал, что от фона будет плохо, можно даже заболеть, но пообещал, что поможет избавиться от этого, обязательно, и всех вылечит, когда мы вернемся. Он из сильных.

— Из известных?

— Вален Рутао Седьмой.

— Академист, — проворчал Гердер.

— Это серьезно, — ответил ему Хельд и кивнул. — Хорошо. Что насчет самих книг?

— Он сказал, они должны быть неактивны, но на всякий случай дал фольги. Вот там у меня в сумке. Все упаковано, не сомневайся.

— Сколько он обещает?

— Вот тут заключено самое важное! — Тагель поднял палец. — Только постарайтесь не упасть. Я совершенно серьезно…

— Ладно тебе, Тагель, — проворчал Фроун. — Говори уже.

— Тысячу королевских фунтов.

— Сколько? — негромко переспросил Ридо.

— Тысячу. Золотом.

Все немного помолчали, а Аир просто онемела. Для нее фунт золота был суммой ошеломляюще огромной, недостижимой, целая куча денег, которая никогда в ее руки не попадет. За фунт золота можно было, наверное, целую деревню купить… Правда, только в их краях, на границе с Пустошью, где земля дешевая… Но все равно много. А тут тысяча. И числа-то такого она себе не представляла…

— Значит, эти книги ему здорово нужны, — сказал Хельд.

— Но ведь это в столице!

— Да за такие деньги можно и в столицу.

Покосившись на Аир, которая ничего не понимала, Ридо с удовольствием ей объяснил, что столица, то есть бывшая столица Империи, город Белый Лотос, находится где-то в самом сердце Пустошей, в самой опасной их части, что там сильный магический фон, много нечисти, нежить… Словом, уйма «удовольствий», и еще чуть ли не на каждом шагу встречаются магические ловушки. Туда рейнджеры не ходят, это очень опасно, но, говорят, да и простая логика должна подсказать, что как раз там-то сохранилось больше всего ценностей и много чародейских вещиц. Без магической поддержки туда нечего и соваться, но маги там не пройдут, потому что на них почему-то нечисть кидается в первую очередь, а рейнджеров-магов не бывает.

— Потому, когда собираешься в Пустоши, с собой нельзя брать никаких артефактов, кроме защитных, да и то не всяких, потому что иначе твари эти как насядут — двинуться не сможешь.

— Этот артефакт какой-то особенный, разработанный с учетом всех тамошних особенностей, — вставил Тагель. — Маг меня заверял клятвенно.

— А ты не узнал у него, случайно, какая мы по счету команда отправляемая с его заданием? — внезапно спросил Хельд.

— Спросил, — вздохнул Тагель.

— И которая?

— Седьмая, — произнес он в полной тишине. — Насколько я понял, не считая тех трех, которые отправились без магической поддержки. Они не вернулись.

— А сколько из семерых не вернулось?

— Три. Остальные команды вернулись с полпути. Да, там был еще один одиночка. Он не прошел больше, чем треть.

— Кто?

— Тандо.

— М-да, — протянул Гердер. — Он хороший рейнджер.

— Серьезный, — согласился Ридо.

— Ну что? — Хельд обвел всех взглядом. — Беремся?

— Беремся, — подумав, ответил Гердер, и остальные молча с ним согласились.

— Ну, вот и хорошо, — с облегчением вздохнул Тагель.

Аир и Хельд легли под одним одеялом, но в стороне от компании. «Вам, должно быть, отдельную палатку надо ставить, верно?» — пошутил Тагель, на что предводитель ответил словами, которых Аир не поняла, да и не старалась — они были, в конце концов, предназначены не ей. Она улеглась на подстеленный Хельдом плащ и, подождав, пока он тоже ляжет, прижалась. Прижиматься к мужу было приятно.

— Ты чего? — прошептал он, поворачиваясь к ней.

— Как — что? — опешила она.

Он помолчал.

— А-а… Знаешь, солнышко, я думаю, пока рано. А?

— Но почему? Это же брачная ночь.

— Тебе только пятнадцать, милая. В таком возрасте рано рожать. Давай отложим на пару годиков? Или хоть на годик. Для тебя так будет лучше. Ты же еще девочка, не сможешь понять, насколько это приятно. Будет одно огорчение.

— Но я уже девушка. — Она покраснела.

— Я понимаю. Но это не значит, что ты готова. Надо подождать, — в голосе его проскользнули нотки властности.

— Значит, ты… — Аир не договорила и снова покраснела, сама стесняясь этого.

— Вот чего ты боишься. — Он мягко обнял ее и привлек к себе. — Не надо. Ты еще не знаешь, что такое Пустоши. Рейнджеры не изменяют женам. Им это просто не надо. Потом ты поймешь. Ну, в конце концов, если это для тебя так важно, я постараюсь по возвращении раздобыть у этого мага… как его там, Вален Рутао… постараюсь раздобыть у него такой магический предмет… Один артефакт. Ну, словом, чтоб пока у нас не было детей. Я ни в коем случае не позволю тебе умереть от родов.

— Потому что я ред? — улыбнулась она, прижимаясь к мужу.

— Глупышка. Потому что ты моя жена.

Глава 2

Село, о котором говорил Хельд, оказалось большим, около ста домов, причем добрая половина из них была именно домами, а не землянками — добротные, сложенные из бревен, и было в каждом из них по два этажа — рабочий и жилой — не меньше. Аир оглядывалась в изумлении, таких строений она прежде не видела, потому что отец никогда не брал ее на ярмарку. В их деревне не строили таких потому, что, во-первых, дома приходилось слишком часто перестраивать — бывало, что и два раза за год на село нападала живая плесень, она не была опасна для человека, но все постройки аккуратно ровняла с землей, а во-вторых, это требовало слишком много времени. И какого времени! Бревенчатый дом ставился «от дождей до дождей», то есть летом, в самую страду. Если промедлить и дождаться осени, то можно разбирать недостроенное и пускать на дрова — весной оно уже никуда не будет годиться. А на границе Пустошей дорога каждая минута, которую можно пустить на укрепление своего благосостояния, на работу в поле или огороде.

Село располагалось недалеко от родной деревеньки Аир, но дыхание Пустоши его почти не касалось. Нечисть сюда не заходила, и даже Блистающий Ветер (именно он заносил зловредную плесень) не дул, так что жизнь текла довольно спокойно и ровно. Местный князь прекрасно умел охранять свои земли, и бандиты быстро усвоили, что куда лучше иметь лагеря в соседних княжествах, так что набеги они учиняли только на границы. Там-то и дежурили войска князя. Многочисленные, надо сказать, на их содержание уходила половина податей с местного населения, и подати получались весьма значительные. Даже огромные. Только те, что жили на границе Пустоши, были освобождены от этой части налога. Остальные же кряхтели, но платили и никуда не уходили. Лучше наломаться в работе, но знать, что никто добытое и нажитое не отберет.

Аир вертела головой, пока отряд неспешно ехал по улице, одной из шести. Неспешно потому, что, залети они в село на всей скорости, их приняли бы за бандитов, а еще неизвестно, насколько внимателен местный дозор. Три человека — это, конечно, несерьезно, зато луки, бьющие на пятьсот шагов, — очень серьезно, и проверять, насколько солдаты хорошо ими владеют, не хотелось. Да рейнджеры и не любили гнать. Так они привыкли в Пустошах.

Трактир по представлениям Аир был просто огромен — двухэтажное бревенчатое строение, рассчитанное на два десятка постояльцев. Разумеется, на два десятка состоятельных постояльцев, бедняков же, готовых спать вповалку на сене, сюда можно было запихать больше. Имелась обширная конюшня, где лошади рейнджеров нашли радушный прием, были кладовые и даже банька. Кроме того, здесь ждали услужливые и не слишком изголодавшиеся рабы, готовые услужить чем только возможно.

Хельд снял свою поклажу и поклажу Аир и повел ее в зал трактира, где приезжие и местные могли получить еду и пиво, или даже вино, если мошна была туга. Первая зала была большая, с массивными столами и лавками, чистая, но вторая, поменьше, оказалась куда уютней. Столов там стояло поменьше, были они поуже и покороче. На подоконниках в длинных деревянных ящиках зеленел лук, который можно было щипать и по желанию сыпать в похлебку, на окнах висели занавески. Это был зал для купцов и прочих богатых людей, готовых особо приплатить за уют. Здесь оказалось пустовато, в дальнем углу трое торговцев заняли стол, они ели мясо, запеченное в тесте, и еще что-то ароматное в горшочках, еще один купец обедал в одиночестве — судя по количеству тарелок и мисок, он изрядно оголодал в пути и теперь наверстывал.

А за столом у самого входа расположился высокий худой мужчина лет сорока на вид в длинной синей одежде необычного покроя, даже на первый взгляд слишком дорогой, слишком хорошо сшитой, чтоб сойти за купца. Он крошил в пальцах хлеб и смотрел на дверь, и при виде него Хельд остановился как вкопанный. Несколько мгновений он и этот мужчина изучали друг друга взглядами, а потом муж Аир повернул голову и спросил подошедшего Тагеля:

— Откуда он здесь? Это же он, насколько я понимаю?

— Он, — подтвердил Тагель. — Я ему сказал. Ты же сюда обычно и заходишь. Я не предводитель, не могу говорить за весь отряд. Я был уверен, что ты захочешь все обсудить сам.

— Подсаживайтесь, — произнес мужчина, настороживший Хельда, и радушно повел рукой. — Вы, должно быть, голодны.

И Аир поняла, почему у него такой тяжелый взгляд. Человек был магом.

— Да-да, зовут меня Вален Рутао Седьмой. — Как только они устроились за столом, маг сделал знак служанке, мявшейся у двери в кухню. — Я хотел с вами поговорить, поскольку ваш друг, — он показал на Тагеля, — сказал, что его слово не окончательное. Что вы еще можете решить не браться за дело.

— Я не мог взять на себя ответственность, — еще раз пояснил Хельду Тагель. Тот кивнул.

— Ваш друг сказал, вы можете передумать, и что не деньги тут главное, — продолжил Вален.

— Правильно сказал. — Хельд лениво потянулся. — Зачем мертвецу деньги? Главное — реальная возможность выполнения.

— Она реальна.

— Вряд ли вы, господин маг, можете судить об этом со всей ответственностью. Вы же не знаете, что такое Пустоши.

Маг встретился со взглядом Хельда и некоторое время молчал.

— Да, конечно, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Я знаю Пустоши лишь по книгам и рассказам, да по тем исследованиям, которые проводила Академия. Вы, господа рейнджеры, знаете ее намного лучше. Но дело поручают мастерам. Именно благодаря Пустоши вы живете, имеете возможность подзаработать. Я знаю о вашей репутации. Знающие рейнджеры отзываются о вас с большим уважением. Решать, разумеется, вам. Но я хотел бы пояснить кое-что еще. Все, что вы найдете в столице помимо книг, заказанных мною, будет принадлежать только вам. За артефакты, найденные там, я заплачу особо и щедро. Конечно, в зависимости от их ценности. Поверьте, у меня нет желания вас обмануть. Я надеюсь и дальше иметь возможность давать вам заказы.

— Что это за книги? — внезапно спросил Гердер. — Зачем они вам?

Вален слегка улыбнулся.

— Я маг. Зачем магу книги? Тем более магические.

— Говорят, магических книг опасно касаться, — заметил Ридо.

— Это суеверие, — нетерпеливо ответил Вален. — Это обычные книги, и магии в них должно быть немного. Не той магии, которая может повредить. Она для вас не опасна. Не опасна даже в том случае, если вам взбредет в голову блажь почитать эти книги. Вы либо не сможете, либо ничего не поймете. Опасна для вас может быть только та магия, которая насыщает в столице воздух.

— Фон, — подсказал Тагель.

— Да, фон. Он пропитывает предметы, находящиеся в нем, но это быстро уходит, если их вынести за пределы Пустошей. Я уже обещал, что если у кого-то из вас начнется магическая болезнь от чрезмерной насыщенности фона, я вас вылечу. Разумеется, совершенно бесплатно. Ваш друг это передал вам? — спросил он Хельда.

— Передал. Но не все ли вам равно, возьмемся мы за это дело или кто-то другой?

— Не все равно. Немногие работают по заказам, среди них вы, повторюсь, группа с лучшей репутацией. Кроме того, как вижу, среди вас есть ред…

— Это моя жена. — Хельд положил на талию Аир руку и самым собственническим жестом привлек ее к себе. Она не возражала.

— Слишком много провалов за последнее время. Ни одна группа, посланная мною, не смогла добраться до столицы и выполнить задание. Если не сможете вы — никто не сможет, — договорил Вален, не отрывая пристального взгляда от Аир. Ей стало как-то не по себе. Она разом припомнила то, что говорил ей муж — что любой маг, только разглядев, насколько силен ее дар, захочет забрать девушку с собой, и плотней прижалась к Хельду. Тот успокаивающе приобнял ее.

— Хорошо, мы возьмемся, — сказал он. — На тех условиях, которые мы предложили. И не смотрите так на мою жену. Мне это не нравится. — Он замолчал, потому что из кухни выглянула служанка с деревянными кружками, полными пива. Расставила их перед гостями. — Накрой-ка нам обед, деточка. На нас шестерых, все в лучшем виде.

Служанка закивала и ушла обратно на кухню. В залу заглянул и хозяин, должно быть, чтоб убедиться — гостей обслужат в лучшем виде. Пока он мялся, стоя в дверном проеме, Аир успела понять, почему у него было такое прозвище — Топтуга. В эти минуты он ужасно напоминал большого лесного медведя, не могущего решить — то ли в берлогу ложиться, то ли еще малинник пообдирать.

— Вы понимаете, я думаю, почему я так смотрю на вашу супругу, — отрезал маг.

— Вы понимаете, я думаю, что вашей школе я ее не отдам? — вызывающе и как-то опасно спросил Хельд. От его голоса любой задира с сохранившимся чувством самосохранения почел бы за лучшее исчезнуть с глаз долой. Вален же только холодно улыбнулся.

— О нашей школе, я вижу, ходит много грязных слухов. Поверьте, мы учим только тех, кто этого хочет. Ваша супруга, если пожелает, найдет у нас самое внимательное, самое серьезное отношение к своим способностям. Если пожелает! — подчеркнул он.

Хельд не изменился в лице, никак не показал этого, но успокоился. Аир уже начала потихоньку чувствовать его настроение.

На стол накрыли быстро, и рейнджеры принялись за еду. Аир уже в который раз лишь диву давалась, насколько много способен съесть взрослый мужчина, особенно если ему предстоит несколько месяцев поста. Как рассказал Аир Тагель (он оказался самым разговорчивым среди рейнджеров), в Пустошах водится немало животных, которых можно есть, кроме того, съедобна кое-какая нечисть, но меню тем не менее довольно однообразное. Можно есть мясо, птицу, грибы, ягоды, но все это либо сырое, либо дурно приготовленное. Да, конечно, еще есть лепешки, но все пятеро готовят их посредственно, так что к концу пути они уже в глотку не лезут, а хочется простого, но настоящего, взошедшего хлеба.

Маг больше ничего не сказал, он неторопливо поедал похлебку из щуки, причем так медленно, что пятеро рейнджеров за это время успели уничтожить все яства, предложенные им трактирщиком, и выпить по две кружки пива. «Больше нельзя, — пояснил Хельд. — Иначе драться будет тяжело». Аир прыснула, но представить себе пьяного мужа или, к примеру, пьяного Гердера не смогла.