Гибельный мир

— А у меня много друзей, всем пригодятся жены, — с серьезным видом заметил Хельд.

Шутку оценили.

Но для Аир пир закончился слишком быстро, куда быстрее, чем для ее односельчан. Хельд потянул жену за рукав и негромко сказал:

— Пойдем.

Она встала и безропотно последовала за ним, хотя было, конечно, боязно. Это тоже было в традициях — жених и невеста удалялись раньше, и оставшиеся за столом гости и домочадцы пили за супругов и их будущего ребенка. Ироя как-то рассказывала дочери — она была родом с севера, из дальней деревни, — что у них первую ночь супруги проводили в лесу, традицию соблюдали строго, но здесь это было опасно, и новобрачным отводили клеть. Но Хельд направился не к клети.

— Мы уезжаем, — сказал он ей.

— Уже? — огорчилась она.

— Уже. Я сказал и твоей матери, и твоему отцу. Возьмем сумки и поедем.

К дому, задыхаясь, бежала мать Аир, которая бросила пиршественный стол, как только заметила, что ее дочку уводят. Она обняла новобрачную и заплакала, но настоящей грусти не было. Аир понимала, что маме грустно расставаться, может быть, надолго, может быть, даже навсегда, но сама не думала о грустном. Ей хотелось посмотреть мир. Завернув за занавеску, девушка торопливо переоделась в простую рубашку и штаны, натянула сапожки, прихватила куртку, свернула свадебный наряд и вытащила во двор торбу со своим приданым. Хельд уже погрузил припасы, полученные от новых родственников, и затягивал ремни на сумках. Жене он подвел самого смирного из коньков, понимая, что она еще никогда прежде не сидела в седле. Забрал торбу с приданым, вскинул на плечо и подмигнул:

— Доверишь?

— Это не все. Еще два плаща. И лук.

— Да, твой отец мне его уже отдал. Прекрасный лук. А плащи где?

— Вот.

Он поднял их, аккуратно свернутые, с травы и взвесил в руке.

— Меховые! — протянул одобрительно. — Очень хорошо. Гердер, возьми.

Гердер нагнулся с седла и принял ношу. Это был черноволосый, смуглый, очень мрачный жилистый мужчина с обветренным лицом, неразговорчивый и всегда невозмутимый. Сложно было сказать, сколько ему лет — может, тридцать, может, все пятьдесят. Достаточно было посмотреть, как он двигается, чтоб понять — это опытный рейнджер, не первый и не десятый раз ходит в Пустоши, он их знает и легко даст отпор любой нечисти. Аир покосилась на его плечи, не рельефные и вроде бы щуплые, но, как казалось, столь же незыблемые, что и камни, вековые скалы, и, смущенная, отвернулась.

Хельд посадил жену в седло, последний раз махнул рукой и повел коня — сперва шагом, потом легкой рысью, чтоб девушка освоилась. Она довольно крепко сжимала коленками бока лошади и не оглядывалась. Говорят, это плохая примета — оглядываться.

Они ехали до позднего вечера, Аир устала, у нее заболели ноги, которые она напрягала, но как только остановились, как только, сползя вниз, она ощутила под сапогами твердую землю, у девушки словно открылось второе дыхание. Какова в нем была доля облегчения, что удалось наконец избавиться от этого вредного животного с трясучей рысью, — одни лишь боги знали. Хельд, Гердер и третий, которого звали Ридо, быстро разнуздывали лошадей, снимали поклажу, разбивали лагерь. Хельд подошел к Аир и протянул ей котелок.

— Сможешь? — спросил он, улыбаясь. — Или животина тебя угоняла вусмерть?

— Конечно, смогу! — почти обиделась она.

Вода в озере была кристальная, нетрудно при желании разглядеть каждый камешек в глубине, она пахла чистотой и еще чем-то сладким, но не приторно, а слегка, что очень кстати в жажду. Солнце уже коснулось вершин деревьев на западе, и они вонзились в него, как копья, но оно продолжало опускаться, нисколько не боясь угрозы. Что божеству какие-то древесные копья? Закатный ярко-бронзовый расплав заливал небо и отражался в воде, а лес потемнел, в чаще, казалось, даже воздух сгустился. Там бывало настолько темно, что можно было передвигаться, лишь полагаясь на чутье — чутье ног и всего тела. Здесь же, на прозоре, никогда не случалось полной темноты, и потому на берегу даже в безветрие, казалось, дышится легче. Аир так и замерла, втягивая в легкие ароматы леса и воды, словно никогда таким чистым воздухом не дышала, и любовалась, как полосы света в небе постепенно наливаются алым и становятся такими же пронзительными, как солнце.

— Красиво, верно?

Она не услышала, как подошел Хельд, и испуганно обернулась, решив, что он пришел ее подгонять. Но он, прищурясь, тоже смотрел на запад.

— Красиво, — согласилась она.

— Я очень люблю все это. Наверное, потому и стал рейнджером. Родился-то я на севере. Далеко отсюда. На берегу моря. Сколько пота с меня сошло, прежде чем приучился к местному лету.

— А что?

— Жарко очень. У меня на родине, на севере, такой жары не бывает. Там вообще жары не бывает. Мы летом все больше в куртках ходим.

Аир изумленно смотрела ему в глаза.

— Да, — продолжил он. — А вот к климату Южных Пустошей я так и не привык. Там же вообще зимы не случается. Снег не идет.

— У нас снег мало идет, почти не лежит, — сказала девушка и устыдилась. Он-то это, конечно, знает.

Хельд не разозлился, только кивнул.

— Так что, может, ужин? — осторожно напомнил он.

— Да, извини.

Она черпнула воды и заспешила к костру, который развел Гердер. Хельд, сидя с ней рядом и наблюдая, как она распоряжается припасами, рассказывал ей, что Гердер способен развести огонь где угодно, из любых дров и при любой погоде, а друг Хельда только порыкивал и отмахивался. Припасов было в изобилии, но, намекнув на набитые желудки, муж велел Аир приготовить совсем немного каши, в основном на тех двух их товарищей, которые вот-вот должны подойти.

— Уже должны были, — сказал Ридо. Голос у него был хриплый, басовитый, но сам он выглядел сущим мальчишкой. Если, конечно, не приглядываться к лицу. Росту в нем было немного, он казался бы приземистым, если б не стройность, даже некоторая субтильность. Только плечи были широки, шире, чем могут быть у подростка, и, коснувшись случайно его руки — рейнджер передал ей кошелек с солью, — Аир ощутила, что мышцы у него просто каменные. Она уже разок-другой прижималась к мужу, например, когда он помогал ей слезать с седла, и тоже почувствовала под рубашкой плотную, несокрушимую броню жил и мышц, хотя внешне грудь была как грудь, у ее отца куда бугристее. «Они такие жилистые, что об них любое зверье зубы сломает», — подумала Аир.

— Задержались где-нибудь. — Хельд пожал плечами. — Мало ли. Места эти они знают, не собьются.

— Я не к тому. Может, с ними что случилось?

— Что ты как баба?.. Э-э, извини Аир… Вот не приедут завтра, тогда будем волноваться.

— Да я не волнуюсь.

— И правильно, — донеслось из сгустившейся наполовину темноты, и из леса появились двое мужчин верхами, ведя еще двух лошадей в поводу. Как только можно было не различить лошадиную поступь издалека? Аир поразилась. Должно быть, кони обученные. — Вот они мы.

Тот же вопрос, что и ее, заинтересовал всех присутствующих, трое встали как по команде и направились к новоприбывшим.

— Да. — Тот, что начал говорить с самого начала, ответил на прямо заданный вопрос. — Обученные. Причем прекрасно. Я бы на всех купил, но денег не хватило… Эй, Хельд, куда запасную дел? Съели, что ли?

— Съели, не съели — мое дело, — проворчал Хельд. — На мои деньги куплена была. А что обученных привели — молодцы. Аир, это Фроун и Тагель. Настоящие их имена многоэтажны, так что ты зови их именно так. Они уже привыкли.

Тот, которого Хельд представил Фроуном, был явным северянином — высокий, белокурый, сложенный прекрасно и довольно мускулистый, в отличие от других присутствующих. Он был похож на статуэтку бога войны, которую Аир как-то видела у приходившего в их деревню бродячего жреца. Бог был не местный, кажется, именно северный, и работа была северная, но девушке изображенный мужчина понравился. Он был воином, видно с первого взгляда, а это кружит голову любой девчонке. Фроун тоже, конечно, не чуждался воинского дела. Но вместе с тем повадки у него оказались, как у добродушного медведя — мощный, разозлишь, так шутя задавит, но разозлить его непросто.

Тагель же был несомненным южанином — невысокий, под стать Ридо, и куда более смуглый, чем Гердер. Волосы у него на голове курчавились и были черны, как вороново крыло, настолько, как Аир еще не видела. Тагель — с первого взгляда стало понятно — был юрок, ловок и быстр и, должно быть, тоже знал назубок, как нужно себя вести в Пустошах. Кроме того, он произвел на девушку впечатление остряка, она и сама не поняла почему.

Оба присели к огню и уставились на нее. Хельд не стал мучить друзей тайной и представил им ее как свою жену.

— Ну ты даешь, — проворчал Фроун. — В город придется заезжать.

— Так и так придется, — ответил ставший серьезным Тагель. — Лошадей продать, припасы…

— Лошадей мы продадим в деревне, — властно ответил Хельд, и Аир поняла, что он у них вроде предводителя. — Вернее в селе. У них как раз ярмарка. Там же и докупим припасов, чего не хватает. Вещи Аир я оставлю у Топтуги, в трактире.

— Какие вещи? — спросила она.

— Большую часть приданого, милая. Не повезешь же ты с собой свадебное платье. Хотя, думаю, здравого смысла тебе не занимать, выберешь сама, что брать с собой.

— А ее ты где оставишь? — спросил Фроун.

— Ее я не оставлю. Она поедет с нами.

На некоторое время воцарилось молчание, и, воспользовавшись тем, что она не прервет ничью беседу, Аир стала раздавать еду. Она решила не мудрствовать и приготовить кашу с обрезками сала и грибами, которых набрала тут же на полянке, и теперь волновалась — останутся ли довольны ее поварскими талантами?

— С нами? — переспросил Тагель. — Ты с ума сошел?

— Я нет. А ты?

— С чего это нам брать с собой женщину?

— Как повариху, — сказал, поедая кашу, Ридо и подмигнул Аир.

— Ты не забывай, что она не горожанка, а крестьянка, и прожила всю жизнь в десятке миль отсюда. Так что нечисть девочка видела своими глазами. И, думаю, знает, как себя вести.

— Я не уверена, — проговорила Аир, но замолчала, повинуясь жесту мужа.

— Кроме того, я так решил. Это мы не обсуждаем.

— Почему? — прищурился Тагель. — Если она сорвется с места в неподходящий момент потому, что ей стало страшно, погибать придется всем.

— Не сорвется.

— Слушай, у тебя что, такая пылкая любовь, что…

— Тагель!

— Ладно, извини. Но это свинство — ничего не объяснить, только так… Сказать.

— Ладно, я объясню. Она из редов.

Тагель со слышным хлопком закрыл рот и посмотрел на девушку. Остальные тоже на нее посмотрели. Девушка сжалась.

— Ты серьезно? — уточнил Фроун.

— Совершенно.

— Да? — Голос Гердера, которого Аир прежде не довелось слышать, оказался глубоким, звучным и лениво-растянутым. — Ты уверен? — Он повернулся к девушке и сложно повел рукой в воздухе. За его пальцами оставался след, похожий на полосу светящегося тумана, вспыхивал в воздухе пару раз и после гас. Примерно такое же свечение Аир видела вокруг руки жреца, когда он лечил ей нарыв на ноге, только оно было немного другого цвета и мерцало иначе. — Какого цвета?

— Голубого с розовым, — еле слышно ответила она. — А когда вспыхивает, то проскакивают золотые искры.

— Правильно? — спросил Гердера нетерпеливый Тагель.

Тот ответил не сразу, зачем-то посмотрел на кончики пальцев, а затем встряхнул рукой над огнем. На миг огонь полыхнул беловатым, но это видела только Аир.

— М-да, — сказал он. — Ты прав, Хельд. Причем ред весьма сильный.

— Вот о чем я и говорю.

— А кто такие реды? — шепотом спросила она.

— Естественные маги. Те, кто не нуждается в обучении. Те, у кого дар.

В молчании, опустившемся на компанию наподобие тумана, слышны были только те звуки, которые издает человек, сытно и вкусно ужиная, да шорохи леса. С особенной охотой ели новоприбывшие. Они выскребли свои миски, куда Аир положила с верхом, а потом полезли выскребать еще и котелок. Остальные вели себя сдержаннее, поскольку стряпня Гиады и Ирои, тем более праздничная, была нисколько не хуже, чем то, что выходило из рук Аир, пожалуй, даже лучше.

— Есть еще окорок, — сказала она, заглядывая в сумку.

— Вынимай, — согласился Хельд.

— Да, знатная стряпня, — проворчал Фроун, доедая ломтик лепешки с остатками каши на нем. — Может, и правильно. Хоть будет кому нас кормить.

— Не смешно, — отозвался Тагель. — Мне все-таки кажется, что девушку стоило бы поберечь. Тем более раз такое дело… — покосившись на Аир, он замолчал. Остальные рейнджеры тоже молчали.

Хельд задумчиво жевал ломтик окорока.

— Ладно, — властно сказал он. — Рассказывайте. Какое у вас дело?

Фроун и Тагель переглянулись.

— А рассказывать есть что, — сообщил Тагель. — Мы почему, собственно, коней и купили. Нам предложили заказ.

— Вот как? — Хельд отнял ото рта кусок мяса. — Рассказывай.

— Какой-то маг. Он предложил очень хорошие деньги за несколько книг, чье месторасположение примерно знает…

— Что за книги?

— А я понимаю? Какие-то магические, судя по всему.

— И где они, по его предположению, находятся?

— В столице.

— Где? — Хельд удивленно посмотрел на Тагеля. — И ты взялся?

— Я взялся. — Вид у того был вызывающий. — Потому что он предложил нам защитный артефакт. С функцией глушения собственного излучения, конечно. Купол размером три.

— Это диаметр?

— Радиус. Защита от проникновения абсолютная. И от физического, и от магического. Фон тоже глушит, если он есть.

— Стационарный?

— Само собой. На лагерь.