Операция «Джеймс Бонд»

Говоря все это своим необыкновенным голосом, Маша взяла Женю за руку и повела к двери.

– Маш, подожди! – опомнился Алексей. – Ты пойди пока, скажи, чтоб накрывали, нам тут с Женей еще кое-что уточнить надо.

– Хорошо, – кивнула она. – Только недолго, Леня, ладно?

Она исчезла за дверью. Жене показалось, будто нежный хрустальный звон все еще слышен в комнате.

– Вот это Венькина мама и есть… – глядя на закрывшуюся за Машей дверь, медленно произнес Алексей. – Принцесса на горошине… – Он бросил на Женю быстрый взгляд и спросил: – Как ты думаешь, может нормальный мужчина не помочь такой женщине?

– Не может! – ни секунды не думая, ответил Женя.

– То-то и оно-то. Так что давай уж, Жень, поможем ей, чем можем, – почему-то вздохнул Алексей. – Значит, так. Ничего особенного от тебя не требуется. Завтра позвонишь маме, скажешь, что долетел хорошо. Все остальное я тебе уже объяснил. Живешь здесь, у Маши с Сергеем на даче. Да! – вспомнил он. – Придется тебе прическу немного поменять. Веньку, правда, никто тут не знает, потому что дача новая, он здесь вообще еще не бывал. Но на всякий случай… Ну, это мелочи.

Ничего себе мелочи! Обмануть маму, пусть и по телефону, неизвестно сколько времени жить с чужими людьми и изображать какого-то незнакомого пацана! Все это, конечно, так, но… Но кроме всего этого есть и другое: у этой необыкновенной женщины Маши, феи и принцессы на горошине, случилась беда, помочь которой может только он, Женя Лапушин.

И Женя понял, что почему-то уже не может считать, будто его все это не касается…

Алексей опять словно прочитал его мысли.

– А знаешь, почему так? – сказал он. – Потому что – обаяние. Слыхал такое слово? О-ба-я-ни-е! Глянь на Машу – и поймешь, что это такое.

Алексей и раньше не разговаривал с Женей, как с маленьким. Этим-то он и понравился ему с самого начала… А теперь он и вовсе говорил с ним как с равным и говорил о взрослых вещах.

– Ладно, – вздохнул Женя. – Звонить ведь завтра надо, не сегодня? Тогда пойдемте скорее, она же ждет.

Так что, если подумать, обижаться Жене было не на кого. Он ведь даже не заметил, как сам на все это согласился. Вот и сиди теперь третий день у окошка, как царевна Несмеяна какая-нибудь. Или в зеркальце глядись.

Вспомнив про зеркальце, Женя провел рукой по голове. Как и предупредил Алексей, со светлыми кудряшками пришлось расстаться. Правда, Женя ничуть об этом не жалел. Сколько можно походить на девчонку только из-за того, что маме нравится эта дурацкая прическа!

Увидев его в преображенном виде, Маша просто ахнула.

– Ой, Леня… – посмотрев на Алексея, испуганно произнесла она. – Я не представляла, что такое может быть! Даже страшно…

Что такого страшного она обнаружила в его новой стрижке, Женя не понял. Конечно, он и сам видел, что очень изменился. Пришедший в первый же день парикмахер обкорнал его чуть не наголо да еще намазал волосы, брови и даже ресницы какой-то пеной, после которой они из светлых стали темными. Ну и что? Наверно, у Веньки такая прическа, вот и приходится все это терпеть, чтобы быть хоть немного на него похожим. Раз уж согласился участвовать в маскараде.

– Ничего страшного тут нет, Маша, – пожал плечами Алексей. – Я же тебе говорил. Соображать надо! И в нужном направлении.

– Да уж, соображаешь ты быстро, – кивнула Маша. – В чем-в чем, а в этом тебе не откажешь.

Женя заметил, что Алексей не очень обрадовался ее словам. Хотя что она такого особенного сказала? Даже похвалила вроде бы. Разве что усмехнулась как-то не очень радостно…

Но все это было три дня назад. За это время Женя успел привыкнуть и к новой прическе, и к огромному пустому дому, и к Маше. Особенно к Маше, потому что она оказалась не только о-ба-я-тель-ной, но и простой, как девчонка. Прямо не верилось, что ее сын – Женин ровесник.

Женя даже сказал ей об этом в первый же день, еще когда они сидели за обеденным столом.

– А Венечка меня мамой и не называет! – засмеялась Маша. – Не привык. Он же у нас очень рано родился. Сережа на втором курсе учился, я вообще только школу закончила, даже в институт поступить не успела. И мы жили в такой огромной коммуналке, вроде студенческого общежития. Ну, понимаешь, мои родители не очень обрадовались, что я так рано замуж вышла, да еще за провинциала. Вот Сережа и устроился дворником, чтобы отдельно жить. Комнату получил на улице Чехова, в огромной такой, старой квартире. И соседи все – такие же студенты, тоже дворниками подрабатывали. Веньку все по очереди нянчили, он и привык всех взрослых по имени называть. Мы так весело жили, Женя! – Она засмеялась своим смехом-колокольчиком и тут же почему-то погрустнела. – Только это было очень давно…

В общем, к Маше он привык в первый же день, как будто дружил с ней всю жизнь. Тем более что больше и привыкать было не к кому. Сергей на даче не появлялся. Алексей, которого Маша называла Леней, тоже куда-то исчез сразу после того, как Жене сделали новую прическу. Были еще рабочие, которые укладывали паркет на втором этаже. Но с ними общалась Маша, а Женю они замечали не больше, чем кошку Дусю.

Был, правда, еще охранник Андрей. Но общаться с ним – все равно что с деревом во дворе. Даже с деревом, пожалуй, еще и интереснее: оно хоть листьями шелестит. Андрей же был так молчалив и мрачен, как будто Женя сделал ему что-то очень неприятное. На любые вопросы он отвечал коротко и словно нехотя, на Женю смотрел сквозным взглядом, словно тот был прозрачный. Но при этом сопровождал Женю всюду, как тень. Очень приятно, когда за тобой постоянно ходит человек, который явно относится к тебе плохо! И почему, кстати?

Но в общем-то Андрей всем своим поведением подчеркивал, что на него можно не обращать внимания. И получалось, что Женя полностью предоставлен сам себе. А значит, надо было когда-нибудь выбраться из своей – или Венькиной? – комнаты и прогуляться наконец по дачному поселку с красивым названием Николина Гора.

Это он и решил сделать на третий день своей здешней жизни.

Глава VII

ЗЛОВЕЩИЙ ЗВОНОК

Женя вышел за ворота и огляделся. Улица была пустынна. Дом Сергея и Маши стоял на ней последним. Можно было пойти направо, по дороге заглядывая за заборы – вдруг обнаружится какой-нибудь ровесник. Но бродить вдоль заборов, высматривая ровесников, Жене не очень хотелось. Поэтому он пошел налево – туда, где на пригорке виднелась березовая роща.

Но бродить в одиночестве ему пришлось недолго. Едва обогнув забор Сергеевой дачи, Женя услышал голос:

– Эй, ты куда направляешься? Давай к нам!

Обернувшись на голос, Женя увидел пацана и девчонку. Оказывается, сразу за последней дачей было что-то вроде большой поляны, на которой были расставлены деревянные столики со скамейками и еще какие-то качели-карусели. Пацан с девчонкой как раз и сидели на противоположных сторонах длинной качельной доски.

– Привет, – сказал парень, когда Женя подошел поближе. – Ты, значит, Венька Стрелецкий?

Жене стало немного не по себе. Вроде бы он уже привык к мысли о том, что надо выдавать себя за Машиного сына. Но одно дело привыкнуть к этой мысли и совсем другое – спокойно врать каждому встречному-поперечному…

– Да, – все-таки кивнул он. – А ты?

– А я Колян Генералов, – представился парень. – А она – Юлька Звенигородская.

Женю немного удивило, что парень называет себя и девчонку по фамилии, как взрослых. Но, может, так здесь принято?

– Неужели ты в «двадцатке» учишься? – глядя на Женю каким-то насмешливым взглядом, спросила Юлька.

Жене сразу бросилась в глаза ее необычная прическа: с одной стороны челка длинная, а с другой короткая. Но, услышав Юлькин вопрос, он позабыл о ее прическе. Его даже холодный пот прошиб.

«Где-где я учусь? – мелькнуло у Жени в голове. – Какая еще двадцатка?»

– Д-да… – на всякий случай пробормотал он. – Учусь…

– А не похоже! – вдруг расхохоталась Юлька. – Это что, у вас там все в турецком прикиде ходят?

Женя машинально взглянул на свою майку, хотя и так прекрасно знал, как она выглядит. Вполне приличная майка, черная, с разноцветной вышивкой «Reebok» на груди. Мама специально купила ее на караваевском рынке для поездки в Америку. Может, и турецкая, он не очень в этом разбирался. И как только Юлька сразу это определила?

Но больше всего Женю удивила не Юлькина догадливость, а совсем другое. То, что под ее насмешливым взглядом он почувствовал себя так, как будто никакой одежды на нем нет вовсе. Или есть, но из раскаленного железа. Он не понимал, чего должен стесняться, но готов был провалиться сквозь землю.

– Да ладно тебе, – повернувшись к Юльке, хмыкнул Колян. – Может, это у него фишка такая, тебе не по барабану, что ли?

– Мне-то все по барабану, – пожала плечами она. – Ладно, замнем для ясности. В сокс будешь играть?

– Буду, – кивнул Женя.

Он понятия не имел, что это за игра такая, но готов был играть во что угодно, лишь бы избежать расспросов о прикиде, о «двадцатке» или еще о каких-нибудь вещах, о которых не имел ни малейшего представления. Например, о компьютерах.

В Венькиной комнате стоял плоский чемоданчик. Маша сказала, что это ноутбук, и даже показала Жене, как играть в какую-то Венькину любимую игру. Смотреть, как на цветном экране разворачивается настоящий фильм, было интересно. Но Женя так и не понял, на какие клавиши надо нажимать и для чего. Да и глаза у него быстро заболели с непривычки.

Может, и сокс – тоже что-нибудь компьютерное? Правда, они ведь сейчас все-таки не в доме, а на улице… Спросить, как играют в сокс, Женя не решился.

«И зачем только я сюда вышел? – тоскливо подумал он. – Сидел бы один. Можно подумать, без компании соскучился!»

Он чувствовал себя растерянным и почему-то униженным. А почему – непонятно. К счастью, игра в сокс оказалась совсем несложной. Женя даже не понял, в чем же она заключается. Колян достал из кармана длинных шорт маленький матерчатый мячик. Мячик был набит песком и вышит бисером. Они втроем образовали подобие кружка и принялись ногами перекидывать этот мячик друг другу. Прошла минута, две, пять. Женя украдкой приглядывался к Коляну и особенно к Юльке, ожидая какого-нибудь подвоха. Но оба они кидали мячик с таким видом, как будто были заняты невесть каким важным и увлекательным делом. Если Колян ронял мячик после Юлькиного паса, она хохотала, как будто произошло что-то ужасно смешное.

– Мои предки говорили, ты отсюда в Майами рванешь? – Юлька наконец нарушила сосредоточенное молчание. – Правда, что ли?

– Ага, – кивнул Женя и пропустил Колянов пас.

Он вспомнил, что Алексей упоминал про Майами, и решил, что надо будет подробнее расспросить Машу. Еще ведь, наверно, не раз придется увидеться с этой Юлькой.

– А что «Харлей» у тебя есть, тоже правда? – не отставала она.

И про Венькин мотоцикл Женя слышал, поэтому снова кивнул в ответ.

– Неуже-ели? – насмешливо протянула Юлька. – На-адо же… Так ты, может, и ездить на нем умеешь? – И, не дав Жене ответить, ошеломила его следующим вопросом: – А «Boyzone» у тебя есть что-нибудь?

Что такое «Boyzone» и в каком виде это должно у него быть или не быть, он даже приблизительно не мог себе представить. Женя стоял, прислонившись к забору дачи Стрелецких, и хватал ртом воздух, как выброшенная из воды рыба. Еще минута, и он просто развернулся бы и убежал, плюнув и на Юльку с ее вопросами, на которые невозможно ответить, и на Коляна с его соксом, в который непонятно зачем играть…

Но тут, на свое счастье, Женя услышал прямо у себя за спиной:

– … е-еня! Зайди-ка домой на минуту!

Мужской голос из-за забора, кажется, принадлежал Сергею. Правда, Женя не был в этом уверен, потому что видел Стрелецкого-старшего всего несколько минут. Но сейчас он готов был бежать на чей угодно зов – лишь бы отсюда подальше!

– Чего это твои? – недовольно поморщился Колян. – Вот, блин, минуту отдохнуть не дадут! Ну, сходи, что ли, а то ведь не отстанут, – разрешил он.

– Я сейчас! – радостно крикнул Женя. – Сейчас вернусь!

«Вернусь, как же!» – с облегчением подумал он, вбегая во двор дачи.

Звал его действительно Сергей. Женя только не понял, зачем. Кажется, Стрелецкий опять приехал ненадолго, потому что, несмотря на жару, даже не снял галстук и пиджак, да и выглядел каким-то обеспокоенным, погруженным в свои заботы. И его большой черный «Мерседес» стоял у ворот, даже во двор не заехал.

– Привет, – сказал Сергей, когда Женя, слегка запыхавшись, остановился перед ним. – Ну, как ты здесь? Освоился? Маша говорит, вы подружились?

Странная у людей манера – задавать следующий вопрос, не дождавшись ответа на предыдущий! Ну как он может ответить одним словом? Да, подружился с Машей. А вот освоился ли… Женя вспомнил Юлькины насмешливые расспросы и пожал плечами. Понимай как хочешь! Да и не все ли равно Сергею, как живет на его даче посторонний пацан?

Но, кажется, Стрелецкий не был так уж равнодушен к Жениной здешней жизни. Он на секунду прищурился, взглянул на него повнимательнее и сказал:

– Я тут случайно услышал, как ты с ребятами беседовал. Есть проблемы?

Еще не хватало делиться своими проблемами с этим совершенно чужим, как снег на голову свалившимся человеком!

– Никаких проблем, все нормально, – буркнул Женя. – Ребята как ребята.

– Есть проблемы, есть, – не обращая внимания на его ответ, уверенно сказал Стрелецкий. – И, между прочим, ты сам себе их создаешь. Извини, но я минут пятнадцать за забором стоял, слушал.

– Зачем? – сердито спросил Женя.

– Да интересно стало! – засмеялся Стрелецкий. – Венька-то у меня совсем другой. Я, например, не могу себе представить, чтобы он застеснялся своей одежды. Знаю, знаю, что ты скажешь, – сказал он, предупреждая Женину реакцию. – Что у Веньки и одежда другая. Ну, во-первых, ты можешь просто открыть шкаф в его комнате и надеть что хочешь, неужели Маша тебе не говорила?

– Говорила… – опустив глаза, ответил Женя. – Но я же в Америку собирался, у меня свои вещи есть с собой.

– А во-вторых, – словно не расслышав его ответа, продолжал Стрелецкий, – в любой одежде и в любой ситуации надо уметь держаться, как ты считаешь нужным. Люди сразу это чувствуют и начинают относиться к тебе так, как ты сам им позволяешь. Понимаешь?

Можно было, конечно, рассердиться на Сергея и вообще не разговаривать с ним. Какого черта он лезет не в свое дело! Как будто кто-то набивался к нему в гости… Но, к собственному удивлению, Женя почувствовал, что совсем не хочет сердиться на этого человека.

Вместо каких-нибудь решительных слов он шмыгнул носом и спросил, вглядываясь в темные и живые глаза Стрелецкого:

– Но как же это сделать? Я не умею…

– Надо научиться, Женя, – спокойно ответил тот. – Жизнь все равно заставит тебя этому научиться, рано или поздно. Иначе озлобишься на весь белый свет. Думаешь, мало тебе еще предстоит проверок на вшивость?

Про «проверки на вшивость» он сказал так смешно, что Женя улыбнулся, несмотря на испорченное Юлькой настроение. Сергей тоже улыбнулся, и лицо у него снова стало таким, как в первый день знакомства: не смурным, не жестким, а ясным и веселым.

– Надо просто сказать себе в один прекрасный день: «Вот я, Женя Лапушин, такой как есть, имею право на уважение окружающих. Конечно, я должен стать лучше, умнее, но я сам это знаю и не позволю, чтобы какой-то дурак учил меня жить». И все! – Сергей положил руку на Женино плечо. – Поверь мне, этого достаточно. Результат не замедлит сказаться. Пойдем-ка, Женя. Я там шлем для виртуальной реальности привез и игрушки всякие для компьютера. Посмотри, если хочешь.

– А если не хочу? – с некоторым ехидством спросил Женя.

– А если не хочешь, то не смотри! – засмеялся Стрелецкий. – На слове поймать меня думаешь? Нос не дорос!

На кого угодно Женя обиделся бы за такие слова. Но Сергей был каким-то необычным человеком. А что в нем такое особенное – и не поймешь…

Об этом Женя размышлял целый вечер. Сергей давно уже уехал. Перед отъездом он о чем-то поговорил с Машей, и после разговора она спустилась со второго этажа в столовую совсем печальная. За ужином Женя заметил даже, что глаза у нее припухшие. Плакала, наверно. Что с ней происходит, сердится она на Стрелецкого, что ли?

Слишком много всего непонятного было в его нынешней жизни… Из-за этого Жене казалось, что не неделя какая-нибудь прошла после его отъезда из дому, а месяц или даже два.

Ночью он никак не мог заснуть – ворочался в кровати, вставал, открывал окно, чтобы в комнате стало прохладнее. Но открытое окно не помогало, сон никак не приходил.

Женя натянул брюки, приоткрыл дверь и выглянул из своей комнаты в коридор третьего этажа.

«На улице немного посижу, – решил он. – Может, усну потом поскорее. Хорошо, что Андрей не слышит!»

Андрей спал за стенкой, но пять минут назад Женя расслышал, как у него скрипнула дверь: в туалет, наверно, вышел.

Женя на цыпочках спустился вниз по винтовой лестнице, пробежал через большой холл на первом этаже – и тут только сообразил, что входная дверь, конечно, заперта. Сейчас он начнет возиться с замками, Андрей услышит… Посидишь тогда один на свежем воздухе, как же!

Женя представил, как он сидит на большой открытой веранде, а за спиной у него маячит шкафообразная фигура охранника, – и ему расхотелось выходить на улицу. Он потоптался немного у выхода, чувствуя босыми ногами прохладные паркетные дощечки, и на всякий случай подергал дверную ручку. К его удивлению, дверь бесшумно открылась.

«Отлично! – обрадовался Женя. – Посижу пять минут и лягу».

Выйдя на веранду, он на секунду пожалел, что так и не научился курить. Многие ведь говорят, что сигарета успокаивает нервы и помогает сосредоточиться. Все пацаны у них в классе и во дворе курили, а он вот… Там, в Караваеве, Женя понимал, что неумение курить окончательно закрепляет за ним звание маменькиного сынка. Но после недавнего разговора с Сергеем он почувствовал, что относится к этому совсем по-другому…

«А как хотят, так пусть и называют! – весело подумал он. – Мне-то какая разница? Захочу – закурю, а не захочу – так и не буду!»