Операция «Джеймс Бонд»

– Здесь, конечно, простые развлечения, – объяснила Геля. – Но тебе ведь, может быть, интересно будет, хотя бы для разнообразия? Тот же лес или речка. К тому же у нас тут исторические места. Монастырь есть, например. Правда, он еще не совсем восстановлен.

– Зато лазить можно по развалинам! Там, говорят, сокровища спрятаны в подвале, только их никто найти не может, – сообщила Тася и тут же прикусила язык, бросив быстрый взгляд на маму.

– В каком еще подвале? – мгновенно отреагировала та. – Тася, чтобы и в мыслях не было! Еще не хватало мне… Там же провалы какие-нибудь могут быть, с ума вы посходили!

«Отлично! – подумал Венька. – Хоть что-нибудь тут у них есть, кроме пианино и песочницы под окнами».

– Что вы, Геля! – произнес он таким тоном, как будто подвал в монастырских развалинах уж никак не мог его заинтересовать. – По-моему, это все детские сказки.

Точно таким тоном разговаривал с Машей Сергей, если приходил домой еще позже, чем обещал. Заодно Венька не удержался от подколки:

– Тася, наверно, про Робин Гуда какого-нибудь любит читать, вот и верит во всякие глупости!

Но Таська опять так смутилась, что он в очередной раз пожалел о своих словах. И, чтобы скрыть неловкость, спросил:

– А что это у вас за картинка такая?

Большая картина, висящая над пианино, привлекла его внимание главным образом своими яркими красками. А уже вглядевшись повнимательнее, Венька заметил, что она вообще какая-то необычная. Во-первых, она была нарисована не на бумаге, а на большой деревянной доске. А во-вторых, на ней были изображены какие-то странные деревья. То есть деревья-то, может, были и не очень странные, а вот птичьи гнезда на них – уж точно необыкновенные. Ярко-зеленые, как будто сделанные из травы. И битком набитые разноцветными птенцами – красными, желтыми, синими.

– Это наша Тася рисует, – с гордостью сказала Геля.

– Разве бывают такие птицы? – удивился Венька.

На этот раз он совсем не хотел подколоть Таську. Наоборот, ему очень понравилась картина. Но как-то необычно все-таки.

– Может, и не бывают, – улыбнулась Геля. – А может, и бывают… Главное, что Тася их такими видит, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Венька.

На самом деле он ничего не понял в Гелином объяснении. Но с удивлением почувствовал, что из-за этой непонятности картина нравится ему еще больше.

– Если хочешь, я тебе и другие свои работы могу показать, – предложила Тася.

Она по-прежнему выглядела слегка смущенной, но теперь уже заодно и радостной, и даже немного гордой.

«Да и я, наверно, гордился бы, если б так умел», – с неожиданной грустью подумал Венька.

– Пошли покажешь, – кивнул он.

– Погодите, погодите, как это «пошли»? – тут же забеспокоилась Геля. – А второе? Грибочки с картошкой! Уже боровики первые появились, я вчера на рынке купила. У вас ведь, наверное, нет боровиков в Америке?

– Шампиньоны только, – ответил Венька. – Ладно, Тась, потом покажешь.

Ему больше хотелось посмотреть картины, чем попробовать очередное блюдо: он и так уже до отвала наелся супом с пирожками. Но обижать Гелю было жалко. Венька вообще с удивлением заметил, что ему почему-то даже подшучивать не хочется над этой женщиной и над как две капли воды на нее похожей дочкой.

Ему показалось, что он находится в этом доме не с утра, а давным-давно. Даже странности новой, совсем непривычной жизни уже казались ему довольно интересными. Как Таськины разноцветные картины.

«Ладно, – решил Венька, – никуда от меня Майами не денется. На Рождество можно будет съездить из Англии, еще даже лучше. Пусть уж их Женька Америкой наслаждается, а я тут пока что сориентируюсь».

Глава VI

ПОДМОСКОВНАЯ АМЕРИКА

В то самое время, когда Стрелецкий-младший любезно предоставлял Жене Лапушину наслаждаться Америкой, тот сидел за белым компьютерным столом в просторной комнате и с мрачным видом смотрел в окно. Пейзаж в перекрестье рамы мало напоминал американский. Во всяком случае, ни небоскребов, ни каких-нибудь пальм в обозримом пространстве не наблюдалось.

Просторный двор, обнесенный высоким каменным забором. В середине двора – что-то вроде качелей, больше напоминающее пестрый подвесной диван под тентом. На нем, свернувшись клубком, спит маленькая черная кошка. Рядом с качелями-диваном, совсем не по-американски, валяются обломки какой-то арматуры и огромные бетонные кольца неизвестного назначения. За забором растут высокие сосны и виднеется на пригорке березовая рощица – тоже вроде бы не американская.

Женя вздохнул. «Интересно, сколько еще придется любоваться этим пейзажем?» – подумал он.

Правда, совсем не обязательно было сидеть в комнате. Можно было выйти во двор или за ворота, побродить по улице вдоль домов – точно таких же богатых особняков, как тот, в котором Женька сидел сейчас. Если бы он умел ездить на мотоцикле, то можно было бы даже покататься по окрестностям. Правда, в этом случае молчаливый и суровый, похожий на шкаф Андрей наверняка поехал бы вместе с ним.

Но на мотоцикле Женя все равно ездить не умел, так что и думать об этом было незачем.

«А о чем вообще думать? – мрачно подумал он. – О том, как меня вокруг пальца обвели?»

Вообще-то за неполную неделю, проведенную в большом новом доме, он успел даже привыкнуть к этой мысли. Но все-таки Жене неприятно было вспоминать, что произошло в то утро, когда он простился с мамой и Тасей и, полный радостных предчувствий, вместе с Алексеем сел в спортивный «Мерседес».

«Хорошо, что от мамы удалось отвязаться, – думал Женя, глядя, как мелькают за окном машины подмосковные дачные домики. – Тем более раз целая группа летит. Очень приятно было бы, если б меня за ручку привели, как младенца годовалого!»

Не провожать Женю в Шереметьево уговорил маму Алексей.

– Геля, неужели вы даже в такой малости своему сыну не доверяете? – сказал он, еще когда брал у нее Женькино свидетельство о рождении, чтобы отправить факс в Америку. – Он же взрослый парень, зачем его к трапу-то вести? Соберутся ребята из разных городов, и никого не будет сопровождать почетный эскорт родителей. По-моему, в этом-то и заключается смысл всего мероприятия. Нашим детям ведь предстоит жить в совсем другом мире, чем нам. Более свободном, предназначенном для самостоятельных, независимых людей…

После таких слов голову можно было давать на отсечение, что мама постесняется провожать Женю в аэропорт. Так оно и вышло.

– Наверное, вы правы, – вздохнув, сказала она. – Пусть хоть они почувствуют себя свободными людьми. Мы-то полжизни прожили с оглядкой, как будто чьего-то окрика все время ждали. Мне только неловко, Алексей, опять вам от нас беспокойство – отвозить…

Алексей только рукой махнул.

Но огромный пакет с пирожками она Жене все-таки всучила, несмотря на уверения Алексея, что в самолете всех будут кормить. Правда, Женя не слишком отбрыкивался от маминого пакета. Вместе с радостью он чувствовал и печаль, в которой даже сам себе боялся признаться. Впервые в жизни он отправлялся куда-то без мамы и без Таси… Да еще так далеко, просто в другую жизнь!

И хотя в свои четырнадцать лет Женя чувствовал себя вполне взрослым, но все-таки…

– А мы не опоздаем? – спросил он, посмотрев на часы, и тут же слегка устыдился своего вопроса.

Как будто не понятно, что Алексей не из тех людей, которые способны куда-то опаздывать! А сегодня он выглядел каким-то особенно собранным, подтянутым. И молчал все время, словно был погружен в свои мысли глубже, чем обычно.

– Не опоздаем, – ответил он, не отрывая глаз от дороги. – Времени – вагон и маленькая тележка. Мы еще заедем тут в одно местечко, у меня дело небольшое есть. Ты как, не против?

Конечно, Женя был не против.

Не въезжая в Москву, Алексей немного проехал по Кольцевой и вывел машину уже на другое шоссе. Оно показалось Жене более пустынным и гладким, чем Ярославское. И дома, которые постепенно замелькали у обочины, не напоминали стандартные дачные домики.

Большинство из них были похожи на средневековые замки с башенками и бойницами. К виду таких домов, принадлежащих «новым русским», Женя успел привыкнуть: они как грибы вырастали и в окрестностях Караваева, далеко сверкая медными крышами.

Впрочем, вдоль этого незнакомого шоссе встречались не только «замки», которые всегда казались ему какими-то неестественными. То и дело мелькали дома, похожие на настоящие усадьбы с белыми колоннами – вроде той, что уже сто лет стояла в Караваеве над рекой, окруженная старинным парком.

Алексей свернул с шоссе и, проехав километров пять по узкой дороге, остановил машину возле одного из таких, похожих на поместья, домов. Этот, бело-золотистого цвета, стоял на самом краю недлинной тихой улицы.

Женя думал, что Алексей посигналит, чтобы их впустили. Но массивные зеленые ворота открылись сами собой, как в сказке, и «Мерседес» медленно поехал по широкой дороге к трехэтажному дому.

Алексей притормозил у самого крыльца – так, что колеса чуть не уперлись в ступеньки.

– Пойдем. – Он первым вышел из кабины и открыл Женину дверцу. – Давай, Женя, давай живее! Времени нет!

«Странно, – удивился Женя, – только что сам говорил про вагон и маленькую тележку».

Алексей пропустил Женю вперед. Сам он поднимался по ступенькам так стремительно, как будто за ними кто-то гнался. Женя даже споткнулся оттого, что Алексей едва не наступал ему на пятки.

– Посиди пока тут, – коротко сказал Алексей, открыв дверь в небольшую комнатку на первом этаже. – Мебель-то есть хотя бы? Ага, привезли уже. Ну, жди, я сейчас буду.

Женя оглядел комнату, в которой так неожиданно оказался, и сразу понял, что смотреть здесь в общем-то не на что. Белые стены, кожаный диван и два кожаных же кресла. Впрочем, Женя никогда не скучал наедине с собой, даже не понимал, как это людям бывает скучно в одиночестве: всегда ведь можно подумать о чем-нибудь интересном. Они с Тасей оба были такие.

Вспомнив маму и Таську, Женя снова взгрустнул было, но тут дверь широко распахнулась и в комнату вошел Алексей в сопровождении еще одного мужчины примерно таких же лет.

«А этот на дога похож, – по своей привычке всех сравнивать с собаками сразу же решил Женя. – Ну да, точно, подтянутый такой. Пружинистый!»

«Пружинистый» темноволосый мужчина с порога бросил на Женю быстрый, оценивающий взгляд.

– Ну, привет! – сказал он таким веселым голосом, как будто Женя не заехал сюда случайно по каким-то Алексеевым делам, а был в этом доме долгожданным гостем. – Привет, Женя Лапушин. Меня зовут Сергей.

– Здравствуйте, – удивленно ответил Женя, вставая с дивана. – А откуда вы меня знаете?

– Да наслышан о тебе, – усмехнулся Сергей. – И, признаться, даже фотографии твои рассматривал.

– Вы тоже кино снимаете? – догадался Женя. – Как Алексей?

– Какое кино? – На этот раз удивился уже Сергей. – А-а, кино… Нет, я кино не снимаю. У меня на это, по правде говоря, и времени нет. Я и сейчас-то на полчаса вырвался. Специально чтобы на тебя взглянуть.

– На меня-а?

Женино изумление возрастало с каждой минутой. Однако этот неожиданный Сергей не вызывал у него ни малейшей неприязни. Даже наоборот: все в его облике – от улыбки и взгляда темных глаз до сияющих ботинок – как-то само собою вызывало расположение.

– Вот что, Женя, – сказал Сергей, – я бы и рад с тобой поболтать, да времени уже не остается. Поэтому план такой. Сейчас тебе Леня кое-что сообщит. Объяснит расклад событий. А уже в зависимости от этого будут строиться наши с тобой дальнейшие отношения. Надеюсь, они сложатся хорошо! Так что я не прощаюсь.

Быстро проговорив все это, Сергей приветственно махнул рукой и вышел. Женя ошеломленно взглянул на Алексея.

– Кто это? – пробормотал он. – Как-кой еще расклад событий?

– Да вот, Жень… – слегка смущенно произнес Алексей. – Я должен перед тобой покаяться. Пришлось немного неточно вас всех проинформировать. Нет-нет, ты не волнуйся, с Америкой все будет о'кей! – торопливо проговорил он. – Только не сразу, понимаешь? Видишь ли, если бы я твоей маме сказал все как есть, она бы тебя ни в какую Америку ни за что не отпустила. Правда?

– Правда, – машинально кивнул Женя.

Уж это точно! Мама и так-то вся извелась из-за этой его поездки, а если бы знала про какой-то еще дополнительный «расклад событий» – какая там Америка!

– Понимаешь, – продолжал Алексей, – Сергей – это мой самый давний и близкий друг. Очень близкий! – для верности повторил он. – И вот у него, у моего самого близкого друга, возникли серьезные неприятности с сыном, твоим ровесником. – Возможно, он ожидал, что Женя сразу начнет расспрашивать подробности возникших у Сергея неприятностей, но тот молчал, и Алексей сам объяснил, в чем дело: – Видишь ли, когда пацан твоего возраста растет в райских условиях – а в этой семье, уж поверь мне, условия действительно райские, – то неизбежно возникают проблемы. Так вот, Серегин Венька связался с плохой компанией, перестал быть откровенным с родителями. У них появились подозрения, что он попробовал наркотики… В общем, целый набор неприятностей! А сын единственный, любимый. Представляешь, каково его маме? Короче, они пригласили кучу специалистов по подростковой психологии, и все говорят в один голос: мальчик должен переменить образ жизни, оказаться не в стерильных условиях богатой семьи, а в нормальных обстоятельствах, в которых живет нормальный мальчишка его возраста. Например, ты. Понимаешь?

Это-то Женя понимал. Не понимал он другого: при чем тут он к какому-то Веньке, который должен пожить в нормальных обстоятельствах?

– А я при чем? – спросил он.

– Вот! В этом-то все и дело, – быстро ответил Алексей. – Мы с Сергеем и Машей вместе ломали головы над тем, где же найти для Веньки эти самые нормальные условия. И тут я совершенно случайно познакомился с тобой и твоей мамой – и сразу понял, что в вашей семье заключается наше спасение. Я говорю «наше», потому что и Венька, и его родители для меня все равно что родные, – пояснил он. – И поэтому я очень прошу тебя нам помочь.

Женя ошеломленно смотрел на него и не знал, что сказать. То есть он, конечно, очень хотел бы помочь Алексею, потому что… Да потому что никогда не видел такого человека – настоящего мужчину, готового оказаться рядом в нужную минуту, все знающего и умеющего! Но Женя просто не мог понять, в чем же должна заключаться его помощь.

– Я, конечно, пожалуйста… – пробормотал он. – Только что же я должен делать?

– Да ничего особенного! – Жене показалось, что Алексей вздохнул с облегчением. – Собственно, все уже сделано, неужели ты не догадался?

– Что – все?

– Да то, что этот якобы американский мальчишка, который приедет в вашу семью, и есть наш Венька!

– Ка-ак?! – Женя почувствовал, как его рот сам собою открывается. – А… А как же я?

– А ты – прекрасно! – Алексей широко улыбнулся. – Ты немного побудешь здесь, пока Венька поживет у твоей мамы и войдет в норму, вот и все. Психологи говорят, что на это месяц понадобится, не больше. А потом Сергей действительно отправит тебя в Америку, притом в такие условия, которые мало кто во сне видал. В Майами, например. Слыхал про такое местечко? Океан, Атлантическое побережье, для отдыха лучше не придумаешь! Вы все вместе туда поедете – ты, Венька и его родители. Да и твою маму с Таськой спокойно можно будет прихватить! – добавил Алексей. – Пойми, Женя, для Сергея все это не составляет никакого труда, он очень богатый человек, а для единственного сына ничего не пожалеет. Ну как, идет?

Женя по-прежнему молчал. Теперь он понял, в чем дело, но легче ему от этого не стало. Слишком уж невообразимое известие на него обрушилось! То есть все это, может, и нормально… Но почему же Алексей ничего не объяснил маме? И зачем надо было его, Женю, увозить из дому? Как будто мама не поняла бы, что у людей проблемы, как будто отказалась бы принять этого Веньку, даже если он и не американец! Да они просто пожили бы все вместе, сколько надо, места хватило бы!

Наверное, все эти мысли были написаны у него на лбу, потому что Алексей сказал:

– Женя, пойми, я просто не мог посвящать твою маму во все детали. Одно дело ты, мужчина, а другое – она, довольно беспомощная и наивная женщина. Ты сам подумай: да разве она отпустила бы тебя одного из дому, даже к самым надежным людям?

– А зачем вообще-то было увозить меня из дому? – наконец спросил Женя. – Вы бы могли просто этого пацана к нам привезти…

– Тут есть еще одна тонкость, – помолчав, сказал Алексей. – Я хочу, чтобы между нами не было секретов, Женя. Дело в том, что никто из знакомых Сергея не должен знать, что у них такие неприятности с сыном. Понимаешь… Когда человек богат, у него бывает больше недоброжелателей, чем друзей. Такова жизнь, Женя! Вот и у Сергея… К сожалению, очень многие хотели бы использовать любую его проблему в очень неблаговидных целях. Ну, это уже взрослые расклады, их вот так, с ходу не объяснишь. Главное – никто не должен знать, что Венька не живет с родителями.

– Так что, я, получается, должен Веньку этого изображать? – наконец догадался Женя. – Получается, вы меня все-таки на роль взяли, только не в фильме, а по-настоящему?

Он едва не заплакал, поняв истинный смысл происшедшего. Да его просто обвели вокруг пальца, как малого ребенка!

– Женя, Женя, ну зачем ты так? – укоризненно произнес Алексей. – Я же все тебе сказал, ничего не скрыл. Если хочешь, я просто поберег нервы твоей мамы, вот и все. И какая еще роль? Просто поживешь какое-то время в этом доме. Да ты, Жень, такой жизни никогда не видал, тебе же еще и интересно будет! И заботиться о тебе здесь будут не хуже, чем о родном сыне, уж это ты не сомневайся. Охрана, все как положено. И вообще – живи, как все здесь живут. Гуляй, общайся. Здесь ребята какие-то есть в соседних домах, с ними познакомишься. На мотоцикле можешь кататься. У Веньки «Харлей» настоящий. В общем…

– Знаете что, – решительно начал Женя, – я, во-первых, на мотоцикле кататься не умею, а во-вторых…

Он хотел уж было сказать, что не собирается участвовать в этом дурацком розыгрыше. Мало ли что надо какому-то Веньке и его родителям! Вот если бы ему сразу сказали всю правду, а не водили за нос, как какого-нибудь…

Но в ту минуту, как Женя собрался все это высказать Алексею, дверь снова открылась. Алексей обернулся, Женя тоже – и увидел незнакомую женщину. Она входила в пустую белую комнату такой стремительной и легкой походкой, как будто была не человеком, а птицей – например, ласточкой.

– Леня, ну что же ты меня не зовешь! – с порога сказала она. – Привез ребенка, он, может быть, голодный. Ты, значит, и есть Женя? Какой чудный мальчик, светленький, и совсем, по-моему, не… Да он вообще на девочку похож!

Если бы кто-нибудь другой назвал его ребенком да еще заявил, что он похож на девочку, Женя обиделся бы смертельно. Но вот именно если бы кто-нибудь другой… И голос, и весь облик этой женщины почему-то не позволяли на нее обижаться. Какая-то она была… Милая, беспечная и ясная, как фея из сказки – вот какая! Даже потертые джинсы и клетчатая рубашка навыпуск, в которые вполне современно была одета «фея», не портили впечатления.

По тому, как сразу переменилось лицо Алексея, Женя догадался, что не на него одного она производит такое магическое воздействие. У Алексея даже голос стал другим – словно бы просительным!

– Маша, да мы только что приехали, – произнес он этим новым голосом, вскакивая с дивана, как школьник. – Я не успел еще…

– Ну и ладно! – Маша махнула рукой и засмеялась; смех у нее был переливчатый, как звон колокольчика. – Женечка, пойдем поскорее обедать, все давно готово. А я уже извелась, сижу как на иголках. Ты мне про свою маму пока расскажешь, ладно? Я так волнуюсь, куда Венечка мой попадет… Хотя если твоя мама на тебя похожа, то, пожалуй, можно не волноваться.