Звезда Смерти

Это было жутко, как ночные кошмары Вила. Он никогда не видел, чтобы такое делал пилот-человек. Да и среди чужаков, раз уж на то пошло, на такое были способны лишь немногие.

Они несколько раз расходились, потом Вейдер сделал друг за другом несколько, казалось бы, небрежных, ленивых "бочек" и петель, и всадил в Барвела заряд из учебных пушек, что означало конец игры. Всем пилотам, болтавшимся поблизости в космосе, оставалось лишь подобрать с колен отпавшие челюсти.

Помощник командира взглянул на коридор, но других пилотов там не наблюдалось. Он повернулся и серьёзно сказал:

– Шёл бы ты к кораблю, Дэнс.

А потом спросил:

– А Вейдер-то был крут, а?

– Более чем крут. Если бы он летал против меня, я бы застопорил двигатели и сам себя взорвал – по крайней мере, так я мог бы выбрать момент смерти.

Вил умолчал только об одном – во многом потому, что сам до сих пор в это не верил. Механик, который осматривал взятый Вейдером истребитель, выйдя из ангара и покачав головой, сообщил, что навигационный компьютер и система наведения были отключены. Данные бортового самописца свидетельствовали, что пилот сделал это ещё до того, как взлетел. Значит, если только механику можно верить, Вейдер не просто побил лучшего лётчика военного флота, будто пилота сельскохозяйственной авиации с какой-нибудь захолустной планеты – он сделал это без помощи автоматики.

Что было просто невозможно.

– Давай, взлетай, – подбодрил его младший палубный офицер. – Ты же не хочешь опоздать на вечеринку?

– Нет, сэр!

Эскорт нужен вовсе не Вейдеру, подумал Вил. Здесь никто не смог бы преградить ему путь.

Вил поспешил на палубу, и механик указал ему на истребитель.

– Уснул, что ли, хрен реактивный? Залазь!

Когда Вил надел шлем и проверил показания приборов, он на мгновение задумался о цели этого визита. Дарт Вейдер командует звёздным разрушителем. Интересно, что он здесь делает?

Должно быть, что-то серьёзное. Это нетрудно понять, даже если у тебя в голове вакуум.

Открылись двери ангара. Вил завёл двигатели и взлетел.

Глава 14

"Хавелон", посадочная палуба № 7

На посадочной палубе хмурый Таркин ожидал прибытия Вейдера.

Конечно, император мог послать проверить, как идут работы на станции, кого захочет и когда захочет. У Таркина не было причин испытывать к императору что-либо, кроме благодарности – в конце концов, гранд-моффов было не так уж и много. Нельзя забывать, кто дал ему такую власть и поручил руководить самым важным военным проектом в истории галактики.

Всё это было верно. Он и был благодарен – Палпатину. Однако к тому, кто держит поводок, и к тому, кто сидит на этом поводке, он относился по-разному.

Было в Вейдере что-то, заставлявшее его скрежетать зубами. Не доспехи и маска с респиратором, и не поляризующие линзы, которые скрывали глаза. Вейдер обладал властью – и сам по себе, и как орудие императора – и Таркину казалось, что жизни находящихся рядом людей волнуют его не больше, чем мухи, живущие на болотах далёкой Неймодии. Стоять рядом с Вейдером – всё равно что стоять рядом с гигантской термической гранатой: никогда не знаешь, в какой момент она рванёт.

У человека в чёрном крутой нрав, в этом можно не сомневаться. До сих пор его гнев не обрушивался на самого Таркина – но Таркин видел, как это бывает с другими. Те, кто сердил Вейдера, мгновенно осознавали, что сделали роковую ошибку. Неважно, сколько народу считает Силу предрассудком, который всё равно не спас джедаев от уничтожения – она позволяла Вейдеру остановить человеку сердце или перекрыть дыхание одним усилием воли. Не говоря уже о том, что она позволяла отбивать на лету бластерные выстрелы.

Ничто не сможет сравниться с огневой мощью этой боевой станции, когда она войдёт в строй. Но это случится не раньше, чем через несколько месяцев, а до этого любой, кто будет достаточно силён и глуп, чтобы убить Вейдера, столкнётся с гневом императора – а по сравнению с ним Вейдер добродушен, как иридонский хаглпап.

В челноке распахнулся люк. Обычно, когда прибывали высокопоставленные военные чины, первым появлялся почётный караул, состоявший из отборных штурмовиков или даже алых гвардейцев. Но с Вейдером было иначе. Он вышел из люка и спустился по трапу один, бесстрашно, нимало не заботясь о возможной опасности. Плащ развевался у него за спиной в такт шагам. Он был надменен, но имел на то причины.

Таркин ждал, адмиралы нервно переминались с ноги на ногу у него за спиной. Многие из них не могли принять саму идею, что человек вроде Вейдера, стоящий вне установленной цепи подчинения, появляющийся и исчезающий, когда ему заблагорассудится, действительно мог отдавать приказы военным. Однако всё обстояло именно так, и с этим ничего нельзя было поделать.

Вейдер подошёл и остановился перед Таркином. Он всегда казался выше, чем представлял гранд-мофф, из-за необъяснимого присутствия тёмной силы – если только это не было плодом его воображения.

– Гранд-мофф Таркин, – сказал он, даже не кивнув в ответ на по-военному чёткий поклон. Вейдер ни перед кем не преклонял колен, кроме императора – Таркин это знал.

– Повелитель Вейдер. – Ни единого намёка на приглашение к разговору или обмену любезностями – Вейдер в них не нуждался. – Продолжим путешествие? – спросил Таркин, обводя рукой станцию.

– Продолжим.

– Сюда. Возьмём мой лихтер.

***

Вейдер ощутил враждебность, исходящую от свиты Таркина, но не придал этому значения. Он мог разобраться с враждебными словами и враждебными действиями, но мысли слабых духом существ не представляли для него угрозы.

Таркин, как обычно, елейный и скользкий, прекрасно знал, в чём заключаются его собственные интересы. Поскольку его интересы соответствовали интересам императора, он был полезным орудием. И это было хорошо, поскольку Вейдер без колебаний воспользовался бы этим орудием.

Группировки повстанцев породили множество проблем – больше, чем многие ожидали. Но император, конечно, знал, что это случится – сопротивление не было для него неожиданностью. Император полностью слился с тёмной стороной Силы. Он – самый могущественный сит из когда-либо живших.

Когда-нибудь таким станет и Вейдер.

Пока всё это в будущем, а сейчас у него есть более прозаические дела. В строительстве боевой станции наметились проблемы. К тому времени, как Вейдер улетит, эти проблемы будут решены. Он вернётся, когда понадобится разрешить другие проблемы, если они возникнут, и вернётся, если всё будет идти гладко – просто чтобы напомнить Таркину и его ближайшим помощникам, что око императора всегда направлено на них.

Всегда.

Глава 15

"Звезда Смерти", сектор Н-1, нижний уровень казарм

Сектор Н-1 – огромное пространство, одна двадцать четвёртая полушария, обладал некоторым количеством воздуха и частично отапливался – по крайней мере, здесь не приходилось носить скафандр. Слава звёздам – Тиле до смерти надоело каждый день возиться с тугими сочленениями и сервомоторами скафандра, иметь ограниченный угол обзора, без возможности даже почесаться – и это были лишь некоторые из неудобств. Ей и раньше приходилось облачаться в скафандр для работы, и этот опыт был не слишком приятным – но здесь всё было только хуже, потому что Империя (без сомнения, в погоне за дешевизной) приказала использовать устаревшие скафандры с постоянным объёмом вместо новых, эластичных моделей.

Некоторое время скафандр был просто необходим. При постройке сооружения такого размера нельзя просто собрать корпус, загерметизировать его и начинать возводить внутренние конструкции – на это потребовалась бы уйма воздуха. Когда станция будет функционировать, множество конвертеров, установленных в каждом секторе, легко обеспечат её кислородом, но пока они не работают, воздух приходится брать из атмосферы ближайшей планеты и доставлять на орбиту специальными кораблями. Альтернатива – строить в космосе огромный завод и завозить туда воду, но это ещё сложнее. Вода занимает на борту больше места, чем баллоны со сжатым воздухом, к тому же без надлежащего обогрева во время разгрузки она просто превратится в куски льда, что, опять же, повлечёт за собой увеличение объёма. Да и размер постройки просто не позволял одним махом собрать наружную оболочку.

Таким образом, с самого начала строительства было решено, что на первой стадии монтажа будут полностью построены и загерметизированы отдельные сектора. Это создавало пространство для хранения стройматериалов и жильё для рабочих – хотя бы на первое время. Сотни тысяч работников надо было где-то разместить – причём, желательно, поближе к объекту, потому что возить рабочую силу туда-сюда каждую смену дорого и отнимает много времени.

Экструдеры, штамповавшие пластины обшивки, находились всего в нескольких километрах отсюда, собранные на орбите, в точке, где были сбалансированы силы притяжения самой тюремной планеты и астероидов, которые служили сырьём. Всё делалось довольно просто. Астероиды с большим содержанием железа и никеля оттаскивали из внешнего пояса к дробилкам, где вращающиеся дюрастальные валки пережёвывали их и разбивали на мелкие кусочки, которые в свою очередь отправлялись на Безнадёгу – в том числе и кваданий. К полученному гравию добавляли воду и под высоким давлением получали суспензию, которая по трубам поступала в плавильные печи. В этих огромных котлах смесь очищалась путём выгорания примесей. Разрыхлённая руда поступала в экструдеры, которые прессовали пластины обшивки – примерно так же, как питательная паста выдавливается из тюбика. Оставалось много шлака, но его просто собирали в один ком и ускоряли в направлении звезды. Через несколько месяцев комки шлака упадут на солнце и сгорят.

Конечно, Тила и раньше участвовала в проектах, где были задействованы космические дробилки и экструдеры, когда работала над орбитальными дворцами и кольцами. Однако она никогда не видела таких больших машин и так много. Листы обшивки производились в количестве, превосходившем всё, когда-либо применявшееся в одном проекте.

Сектор Н-1 был похож на гигантский полукруглый ломтик арбузника, разрезанный пополам. В основании он был шириной 31 километр – когда станция будет закончена, это основание станет частью экватора – и сужался к концу почти в точку, всего до нескольких десятков метров; а в длину составлял более 94 километров. Конечно, почти все сектора в полушарии будут одинаковы – за исключением тех, где будет располагаться суперлазер.

Размеры самого шарика даже трудно было представить. Сказать, что он большой – значило погрешить против истины. Одна только жилая сфера была шириной в два километра, и включала городские кварталы, арсеналы, ангары, командные центры, промышленные зоны и жилые районы. Под ними должен был располагаться гиперпривод, реактор и вспомогательные источники энергии – всё это, к счастью, её не волновало.

А волновал её сейчас старый и немного эксцентричный вуки. И не просто волновал, а ставил в тупик.

Познания Тилы в языке вуки находились на зачаточном уровне. Говорить на ширивуке сложно не столько из-за лексики, сколько из-за произношения: человеческие органы речи просто не в состоянии воспроизвести необходимые рыки, рёв и ворчание. Как и большинство участников крупных строительных проектов, Тила привыкла работать с этими высокими, покрытыми шерстью гуманоидами – вуки собирались в подобных местах, даже если они не были рабами и не работали из-под палки. К счастью, большинство вуки, занятых на крупных проектах, понимали общегалактический, хотя говорили на нём не лучше, чем люди на языке вуки. Поэтому Тиле обычно удавалось достаточно свободно общаться с вуки.

Обычно удавалось.

Бригадиром смены был старый седой вуки по имени Хариньяр, который, вполне вероятно, пошёл работать на "Звезду Смерти" добровольцем. Он с головы по пят был покрыт серым мехом, обладал строптивым и упрямым характером и имел обыкновение забывать общегал, когда Тила говорила что-то, чего нельзя было оспорить – и это сильно её раздражало. Сейчас был как раз такой случай.

– Хааарм, – сказал вуки. – Аарн винн руварррн.

– Я понимаю, что так написано в плане. Но я говорю, что этого делать не надо. Нет смысла пробивать здесь тепловыводящую шахту. Основная шахта уже готова, и если понадобятся дополнительные – в чём я совершенно не уверена – лучше всего будет расположить их рядом с основной. В этом секторе они не нужны, а здесь – уж точно. – Она указала на обозначенный на голосхеме полярный каньон.

– Харнкк хуум?

– Под мою ответственность.

– Аррк-арн кш савврон.

Тила усмехнулась про себя. Вот это она хорошо поняла.

– Да-да, я выдам письменное распоряжение.

Старые сварщики и клепальщики всегда считают, что знают всё, связанное с сооружением, лучше архитектора. Иногда результаты их работы просто превосходны. Но они следуют утверждённому плану, как запрограммированные дроиды с ограничителем на колёсах, поскольку хотят быть уверенными, что прораб сектора не будет их отчитывать.

Она не винила вуки за то, что он хотел получить письменное распоряжение. На заре своей карьеры Тила однажды получила устное распоряжение проектировщика. Ничего важного – просто некоторые ТУ на внутренние каркасы он посчитал нелепыми и приказал ей взять другой сорт дюрастали. Когда она выразила сомнение, он заверил, что этот сорт достаточно прочный, чтобы выдержать планируемую нагрузку, и к тому же намного дешевле. Так в чём же дело? Она пожала плечами и сделала, как он велел. Когда комиссия отказалась принять дом, проектировщик тут же объявил, что его помощница, должно быть, сама приняла решение, потому что в планах особо отмечалось, что для высотного каркаса нужна сталь 9095-Т8551, и он сам об этом настойчиво напоминал. Так почему же она взяла 9093-Т7551? Ну и что, что после термообработки сплав легко выдержит нагрузку, ведь планом предусмотрена более качественная сталь?

Вся вина была свалена на неё. Позже, когда Тила ворвалась к нему в кабинет, чтобы вправить мозги, он поднял её на смех. Надо учиться жить в реальном мире, сказал он. Если тебя застукали, свали на другого. Что ей следовало сделать, так это свалить всё на бригадира сборщиков, который, очевидно, куда-то дел свои мозги или глаза, раз выбрал не тот сплав. Ведь он-то планов не видел!

Тила не могла ничего доказать. Но теперь она понимала, что все изменения в плане надо оформлять письменно. Поэтому она абсолютно точно знала, о чём думает старый вуки.

– Сейчас не стоит об этом беспокоиться, – сказала она. – Всё равно надо установить теплообменники в казармах, прежде чем приступать к мелочёвке вроде выводящих шахт.

– Арррррн ровввлннн.

Итак, Хариньяр согласился, что разумному строителю стоит поступить именно так.

– Тогда приступай. Куда-то задевался оптоволоконный кабель, и мне надо его отыскать. Вы пока собирайте и устанавливайте обменники, а к философским вопросам расположения тепловыводящих шахт вернёмся позже, ладно?

Старый вуки кивнул и вышел. Секунду Тила наблюдала, как он неуклюже топает прочь, затем занялась следующей проблемой. Ни минуты отдыха, вечно не хватает времени, и платят гроши...

Она улыбнулась. Платят, конечно, мало, но это всё равно лучше, чем жить внизу в том рассаднике заразы, среди убийц и прочего сброда. Даже сварливый Хариньяр не стал бы с этим спорить.

ИЗР "Стальной коготь", командный пункт турболазерной батареи

Тинн Гренит просунул голову в дверь командирского кабинета.

– Хотели меня видеть, кэп?

Командир оторвал взгляд от кипы документов.

– Входи, Тинн.

Старшина пригнулся, проходя через люк. Кабинет капитана Хоберда, как обычно, выглядел так, будто находился внутри небольшой гравитационной аномалии: на полу в кучу были свалены инфочипы, на стене висели две голокартины: на одной выпускной класс Хоберда, на другой – его жена Линиси и двое детей (их имён Тинн не помнил). Голо, как обычно, висели криво, а с верхнего крючка стенного шкафа свешивалась серебряная медаль за мужество. Каждый раз, когда Тинн бывал в кабинете начальника, медаль висела в другом месте – то на одной из семейных голографий, то на маленькой алюмобронзовой скульптуре, стоящей на столе, а то даже слегка колыхалась, подвешенная прямо под вентиляционной отдушиной... Он не мог припомнить, чтобы дважды видел её в одном месте. Друт и другие канониры рассказывали то же самое. Никто не видел, как капитан её перевешивает, и никто не знал, зачем он это делает. Это была просто начальственная причуда. Тот, кто не был знаком с послужным списком командира, мог бы решить, что он просто её не ценит, однако это предположение казалось Тинну далёким от истины.

– В чём дело?

Лицо начальника ровным счётом ничего не выражало, что было неудивительно – говорили, Хоберд может переиграть в гляделки даже виквая. Обычно Тинна это не волновало, но сегодня он почему-то чувствовал себя скованно. Обстановка была какой-то другой. Эзотерикой Тинн не увлекался, но подобные чувства иногда просто не мог игнорировать.

– Садись, Тинн, – сказал Хоберд, не меняя выражения. Старшина окинул взглядом стулья, заваленные разнообразными предметами, и примостился на краешке того, который был посвободнее. – Боюсь, у меня плохие новости.

Охо-хо, подумал Тинн. Всё из-за той последней проверки – ничего другого просто не приходило в голову. Что там пошло не так? Неправильная калибровка? Не смогли навести идеальную чистоту? Что ещё могло случиться?

Командир дал ему несколько секунд помучиться и ухмыльнулся.

– Так или иначе, новости плохие для меня – ведь я лишаюсь своего лучшего старшины.

– Сэр?

– Собирай манатки, старшина. Отправишься на "Звезду Смерти" и получишь самую большую пушку.

В первую секунду Тинн даже не осознал, что произошло. Затем значение слов прояснилось, будто солнце пробилось сквозь облака, и он улыбнулся.

– Без базара, кэп?

Хоберд взял со стола маленький инфочип.

– Только что спустили приказ.

Он подбросил чип, Тинн поймал его в воздухе. Он знал, что расплывается в улыбке, как ребёнок.