Помоги проекту - поделись книгой:
Домино инстинктивно замер на месте, не спуская глаз со странного создания и готовый отскочить в сторону, если бы оно бросилось на него. Но рыжее с белыми пятнами существо лежало, как мёртвое, припав головой к земле, и глядело на него большими, круглыми, блестящими, полными ужаса глазами.
Лани — это была молодая лань — очень редки на Шобане, и потому Домино, никогда не встречавший их ранее, не знал, что ему делать. Одно было ясно — что притаившийся детёныш больше боится лиса, чем лис его. Когда первый испуг прошёл, любопытство взяло верх, и Домино сделал шаг по направлению к лежащему зверю. Тот не двигался и не дышал. Тогда он сделал ещё шаг. Их разделял всего один прыжок. Но животное продолжало лежать неподвижно.
Ещё один шаг — и когда Домино стоял уже перед самым телёнком, тот вскочил наконец на свои длинные ноги и с жалобным блеяньем неуклюже запрыгал по папоротнику. Домино сделал высокий прыжок в ту же сторону и уже ради забавы последовал за ним.
Вдруг послышался топот, и через несколько мгновений примчалась мать-лань. Шерсть у неё на хребте поднялась дыбом, глаза горели злым зелёным огнем, и Домино тотчас же понял, что попал в беду. Он пустился прочь, но лань, дико фыркая, погналась за ним, яростно стуча по земле острыми копытами. Она была в десять раз больше него и летела как ветер. Быстро догнав Домино, она лягнула передней ногой, направив в лиса предательский удар, от которого он едва увернулся. Она сделала новый выпад — и опять ловкий прыжок в сторону спас его.
Разъярённая лань неотступно преследовала Домино, не довольствуясь тем, что её детёныш остался цел и невредим. Она, видимо, решила во что бы то ни стало доконать лиса, который, по её мнению, намеревался напасть на её дитя.
Она продолжала преследовать свою жертву в зарослях папоротника и терновника и не только не уставала, но как будто становилась всё сильнее. Кусты мешали лису бежать, но для тяжёлой лани они были пустячным препятствием. Если бы не этот проклятый кустарник, такая бешеная скачка, пожалуй, доставила бы даже удовольствие Домино.
Так они прыгали с полчаса, и было ясно, что, увернувшись сто раз, Домино на сто первый оплошает, и тогда один удар копытом принесёт ему верную смерть. Поэтому он счёл благоразумным как можно скорее выбраться на более безопасное место и, выбежав из кустов, пустился во весь дух по открытому полю. Но как ни быстро мчался Домино, спасая свою жизнь, лань не отставала от него ни на шаг. Они вбежали в лес. Домино едва успел увернуться от удара переднего копыта. К счастью, этот удар пришёлся по толстому дереву.
Здесь, среди спасительных стволов, Домино мог вздохнуть свободно и посмеяться над разъярённой ланью и её глупым детёнышем. Однако всё это послужило ему хорошим уроком. Он уже никогда не забывал, что чужой — всегда враг.
Почему у лис нос чёрный?
Вся кожа лисицы под мехом чёрная — чёрный пигмент (красящее вещество) защищает её от солнечных ожогов и помогает согреваться: прошедшие сквозь полупрозрачный мех лучи солнца хорошо впитываются тёмной шкурой. На носу кожа такого же цвета, как и на остальном теле, просто здесь, где нет волос, это хорошо видно.
Почему лисятам нужно учиться?
На самом деле врождённых навыков (инстинктов) у детёнышей хищников немного. Для охоты важны три самых главных: стремление догонять убегающее существо, стремление всё пробовать на зуб и любовь к мясу. Всё остальное они постигают в игре на основе этих инстинктов: учатся настигать жертву, ловить её. Заодно открывают, что шорох в траве означает шевеление добычи, а двигаясь шумно, её можно спугнуть, и многое другое.
Почему лань лежала и не двигалась?
Это был совсем маленький детёныш, ещё очень плохо бегающий. Спастись бегством он ещё не мог. А раз убежать всё равно не получится, лучше уж лежать неподвижно, стараясь остаться незамеченным. Автор пишет о белохвостом олене. Дикие лани в Америке не живут.
Почему копыта лани показались Домино острыми?
Копыта у всех оленей действительно имеют очень острые края: ведь они постоянно трутся о землю и подтачиваются. Удар таким копытом, особенно если учесть, что животное наваливается всем своим весом, может легко убить зазевавшегося хищника. Конечно, от волка мелкому оленю не отбиться (а вот лосю иногда удаётся), но некрупной лисе действительно стоит опасаться разгневанной оленухи.
Что такое папоротник и терновник?
Папоротники — большая группа древних растений. Они не имеют ни цветков, ни плодов, ни семян, а размножаются очень мелкими спорами, созревающими на нижней стороне листьев. Обычно у папоротников большие листья, рассечённые на мелкие дольки. Терновник, или тёрн, — это дикая слива. У неё мелкие кислые и вяжущие плоды и большие колючки.
Что, для удара лань становится на дыбы?
Да. Чтобы вложить в удар как можно больше силы, олени приподнимаются на задних ногах и затем обрушиваются на врага всем весом. Удар получается убийственным, но от него сравнительно легко увернуться: ведь, нацелившись, олень уже не может изменить направление удара.
12. Приворотное зелье
Одни люди ставят капканы, чтобы добывать меха, другие — чтобы убивать вредных зверей, а иные, сами не зная зачем, расставляют ловушки круглый год. Так поступали и мальчики Бентона. Они не имели понятия о настоящей ловле капканами и всегда делали одну и ту же ошибку: привязывали приманку не к тому концу спуска. Эта ошибка до того выдавала поставленные ими капканы, что всякая лиса, обладавшая хоть крупицей лисьего здравого смысла, относилась к ним с величайшим презрением. Вокруг бентоновских капканов всегда были три верных, предостерегающих лисиц признака: запах железа, запах человеческих рук и запах человеческих ног. Запах ног скоро пропал бы, но мальчики сами постоянно возобновляли его. Запах железа оставался и ещё усиливался после каждого дождя.
Домино знал все капканы, поставленные в горах. Он мог найти их в любое время дня и ночи гораздо скорее, чем сами Бентоны. Он наведывался к капканам каждый раз, когда проходил мимо. Осмотрев их на почтительном расстоянии, он делал то, что не хуже человеческих слов выражало презрение и насмешку. Даже у глупого сурка и коротколапого кролика — и у тех хватало смекалки посмеяться над бентоновскими капканами. Ну, и Домино смеялся над ними. Он никогда не забывал, проходя мимо, посмотреть на них и затем оставить следы своего посещения на каком-нибудь камне или пне.
И вот как раз в это время Бэд Бентон узнал новый способ ловли капканами. Один старый охотник с севера дал ему какой-то волшебный тошнотворный состав из бобровой струи, анисового семени, глистогонного масла и других пахучих веществ. Он говорил, что нескольких капель этого волшебного зелья достаточно, чтобы привлечь всех лисиц, усыпить в них всякую осторожность и завлечь их в любую западню.
Захватив с собой чудесную склянку, молодой Бентон отправился в обход и опрыскал из неё все свои капканы. Бывают запахи, которых человек почти не замечает, — они для него словно тихий, едва слышный голос, а для лисицы эти запахи гремят, как целый оркестр, ибо у лисиц есть чутьё. Запах, который противен человеку, может показаться лисице благоуханием роз, сладчайшим фимиамом. Капли этого состава, попавшие на платье Бентона, распространяли такую вонь, что лошади фыркали у себя в конюшне, а дома отец предлагал ему пересесть на другой конец стола. Для изощрённого чутья Домино этот запах, доносимый ветром, был так же ясен, как облако дыма, тянущееся от громадного костра, и он так же легко мог определить его источник, как можно узнать место горниста по звуку горна или положение водопада — по грохоту. Этот запах был слышен всюду и не возбуждал в Домино никакого отвращения, а, напротив, тянул к себе, как огонёк привлекает путника, заблудившегося во мраке, или как волшебная музыка могла бы заманить в лес какого-нибудь мечтателя. Выйдя на свою вечернюю охоту, Домино тотчас поднял кверху нос, чтобы узнать, откуда доносится этот запах, и пустился бегом по направлению к нему.
Через милю запах привёл его в одно давно знакомое место, где всегда воняло человеческими следами и разило железом и лишь по временам немного примешивался, как бы для приличия, слабый запах куриной головы, глупо привязанной к капкану. У Домино представление об этом месте всегда вызывало чувство презрения, но что за перемена произошла с ним теперь! Подобно тому как заходящее солнце озаряет чудным светом кучу грязи или превращает серые облака в величавые горы пурпура и золота, эта новая, волшебная, всё растущая сила, это очарование, ещё издалека проникшее через ноздри лиса в глубину его души, лишили его всякого самообладания.
Вытянув вперёд свой чёрный нос, Домино медленно, но неудержимо двинулся на запах. Теперь запах уже пьянил его, туманил голову. В ушах звенело, по всему телу пробегала сладкая дрожь. Тут было и ощущение покоя после утомительного бега, и чувство приятной теплоты в холодный день, и радость наполнения голодного желудка свежей, горячей кровью.
Домино с раздутыми ноздрями, с бьющимся сердцем, с прерывающимся дыханием, полузакрыв глаза, медленно крался всё ближе и ближе к источнику этого чудесного, полного всесильных чар запаха и наконец подошёл вплотную к скрытому капкану. Он знал, что здесь капкан, он его тотчас же заметил, но уже был околдован, уже находился в полной власти чар. Он страстно жаждал прикоснуться к этому месту, пропитаться насквозь этим запахом, столь властным и пленительным. И, весь извиваясь, он повернул набок голову и стал тереться своим красивым затылком о загрязнённую землю, затем повалился на спину и начал кататься, пачкая свою пышную шубу в пыли, пропитанной этим запахом падали. Он был на вершине восторга, как вдруг — щёлк! — и неумолимые железные челюсти схватили его за спину, глубоко зарывшись в драгоценный серебристо-чёрный мех.
Домино очнулся, и все очарование исчезло в одно мгновение: проснулись инстинкты преследуемого зверя. Он вскочил на ноги и выпрямил свою гибкую спину. Железные челюсти капкана, запутавшиеся в шерсти, соскользнули, и Домино был свободен. Если бы он попал в капкан не широкой спиной, а лапой, его участь была бы решена. Но теперь он уже мчался прочь, широко раздувая ноздри.
Бывают неразумные лисы, которые способны несколько раз поддаваться коварному очарованию запаха и играть с верной смертью. Но для Домино было достаточно однажды понять скрытый в этом запахе ужас. Впоследствии этот завлекательный запах мгновенно пробуждал в нём воспоминание о мёртвой хватке страшных, сильных челюстей.
Какие звери вредные?
Понятие «вредные животные» сейчас признано большинством биологов устаревшим. В природе нет и не может быть вредных животных: у каждого есть своя роль в природе. Однако вредным может стать животное, привезённое человеком в те места, где его никогда не было. Например, попадая на острова в океане, крысы и кошки уничтожают местных птиц, не приспособленных к таким врагам. Но в родных условиях все эти животные не вредные.
Почему кролик коротколапый?
Кролики, в отличие от зайцев, живут в норах. На кормёжке они стараются не отходить слишком далеко от убежища и при опасности быстро скрываются в норе. Поэтому бегать на длинные дистанции им не нужно, а значит, не нужны и длинные ноги, которые, в норе только мешали бы.
Почему отвратительный запах приятен лисице?
Запахи руководили поведением и эмоциями млекопитающих, начиная с самых ранних этапов их эволюционной истории. Руководят они и эмоциями человека: центры восприятии запахов и эмоций в головном мозге тесно связаны. Поскольку предки человека и предки лис разошлись очень давно, за миллионы лет эволюции у нас выработались разные предпочтения запахов: что приятно одному, может быть неприятно другому, и наоборот.
Неужели запахи могут так сильно действовать на животных?
Запахи играют огромную роль в жизни млекопитающих. Некоторые учёные даже считают, что самое главное чувство у большинства зверей — не зрение и не слух, а обоняние.
По запаху они находят добычу, партнёра, метят границы территории. Поскольку все эти явления очень важны для жизни животного, оно реагирует на запах очень сильно — запах будит в звере сильные инстинктивные реакции, которым трудно противостоять. Некоторые запахи особенно сильно воздействуют на животных — например, валерьянка очень привлекает котов.
Валериана
Почему Домино катался по земле, пропитываясь понравившимся запахом?
Хищники часто пропитывают свою шерсть посторонними запахами, способными заглушить их собственный. Это увеличивает их шансы на успешную охоту — жертва, сбитая с толку, может слишком поздно почуять запах врага. Для псовых: лис, волков, собак — также характерно выражать удовольствие, катаясь на спине. В мире лис и волков это примерно как наши прыжки от радости или хлопанье в ладоши. Поэтому собаке так приятно, когда её почёсывают спину — такие ощущения доставляют ей удовольствие.
А что, бывают разумные лисы?
Конечно, лисы не обладают таким развитым умом, как человек. Но устанавливать кое-какие связи между событиями (как Домино установил связь между запахом и капканом) они могут — а это уже зачатки умственной деятельности. При этом звери действительно могут обладать разными способностями: среди них есть свои «дураки» и «гении». Умные звери способны научиться большему, чем их менее способные сородичи.
13. Мёд из львиного чрева
Лисы продолжали собирать свою обычную дань с курятника Бентона. Так как мальчики ничего не могли поделать с ними, то наконец сам старик рассердился. Сначала он ворчал, отпуская разные презрительные замечания, начинавшиеся: «Когда я был мальчиком, то…», а затем решил тряхнуть стариной и сам принялся за ловлю.
Капканы не следует ставить около фермы, так как они только калечат собак, кошек и свиней. Хороший ловец пускает в ход свои ловушки где-нибудь вдали от жилья, в лесу.
Старик взялся за дело и отправился в обход. Он сразу же внёс несколько существенных изменений в расстановку капканов. Прежде всего старик окурил каждый капкан кедровым дымом, чтобы заглушить запах железа. Затем он изгнал всякие опрыскивания пахучими веществами. «Иной раз, — говорил он, — эта вонь действует хорошо, но она привлекает только дураков, а умные звери скоро догадываются, в чём дело, и избегают пахучих мест. Для всех лисиц всегда был и есть только один испытанный запах: это запах свежей куриной крови». Он убрал капканы с загрязнённых, хорошо известных мест и зарыл их в пыли. В пяти шагах от каждого капкана он разбросал куски курицы, после чего замёл следы кедровой веткой — и ловушка была готова.
Несколько ночей спустя Домино проходил мимо. Ещё шагов за двести он почуял запах курятины, но чем ближе он подходил, тем сильнее в нём пробуждалась его обычная осторожность. Он стал медленно подкрадываться. С раздутыми ноздрями, насторожившись, он подвигался, держась против ветра. Не пахло ни железом, ни человечьими следами, но слышался довольно едкий запах дыма, а единственное животное, которое может дымить, это человек. Однако возможно, что эти аппетитные куски курятины просто обронены другой лисой. Он заметил, что если подойти к кускам курицы сбоку, то запах дыма не заглушает куриного запаха.
Домино ещё колебался, но в это время ветер переменился, запах дыма исчез, и остался только чистый, соблазнительный запах курятины. Домино приблизился ещё на три шага, остановился. Потом повёл носом во все стороны, тщательно принюхиваясь. Нигде не слышно было запаха человеческих следов. Перед ним была только пища, которую он столько раз ел по ночам, которую он так любил и так часто таскал к себе в нору. Однако временами он всё же чувствовал едва заметный запах дыма. Домино был осторожный зверь. Он начал уже медленно пятиться назад, выбирая почву своими стройными лапами и ставя их не на шероховатые места, а лишь на ровную, гладкую землю, как вдруг — щёлк! — Домино оказался пойманным, и на этот раз уже не за широкую спину, которую капкан не мог удержать, а за ногу. Да, теперь он попался крепко!
Напрасно он прыгал и напрягался, напрасно грыз зубами ненавистный капкан: стальные челюсти не выпускали его лапу, и все усилия освободиться только утомляли его.
Так прошло два часа в безнадёжной, изнуряющей борьбе. Домино то лежал, измученный и задыхающийся, то опять впадал в бессильное бешенство, кусал холодное, неумолимое железо и вырывал зубами молодые кустики, торчавшие кругом. Много раз он бился и напрягался, много раз, обессиленный, замирал. Он очень страдал. Страх и боль смешались в этом страдании, но временами вспыхивала ярость. Тогда, измученный и ослабевший, он на миг становился сильным и начинал рваться и грызть капкан.
Так прошёл день… Так прошла ещё одна долгая, томительно долгая ночь.
С первыми проблесками рассвета послышались чьи-то шаги. Несчастный, измученный, испачканный в пыли, выбившийся из сил лис поднял свою ещё недавно такую красивую мордочку и с ужасом увидел своего заклятого врага — лань с пятнистым детёнышем! Домино притаился, как мёртвый, надеясь ускользнуть от внимания лани, но, увы, её зрение и чутьё были слишком остры. Она тотчас заметила лиса. С фырканьем поднялась она на дыбы, вся шерсть её ощетинилась, зелёные огоньки бешенства сверкнули в глазах, и она бросилась на пойманного зверя. Домино увернулся. Он отскочил, насколько позволяла цепь капкана, но дальше бежать не мог. Лань как будто знала это: теперь враг был в её власти, и единственной её мыслью было сокрушить его. Торжествуя лёгкую победу, она подпрыгнула, как прыгают лани, желая раздавить ядовитую змею, высоко над головой Домино, чтобы обрушиться на него всей своей тяжестью. Он дёрнулся было в сторону. Спасения не было, и копыто изо всех сил ударило… но — о, счастье! — не лиса, а мимо, по пружине страшного капкана. Стальные челюсти широко раскрылись, и Домино был свободен.
Собрав остаток сил, он бросился к ближайшей изгороди и юркнул в щель. Лань несколько раз обегала изгородь кругом, но лису, несмотря на всю его слабость и изнеможение, всё-таки каждый раз удавалось снова проскальзывать на другую сторону. Наконец, на его счастье, детёныш лани пронзительно закричал, призывая к себе мать, и та оставила преследование, а Домино, хромая, медленно поплёлся домой.
Глупому нужно много раз попасться, чтобы научиться чему-нибудь, а для умного довольно и одного раза, чтобы стать ещё умнее. Этих двух страшных уроков было совершенно достаточно для Домино. С тех пор он на всю жизнь понял, что не только нужно сторониться запаха железа и человека, но следует вообще остерегаться всех необычных запахов.
Необычные запахи таят в себе гибель.
Поделиться книгой: