Помоги проекту - поделись книгой:
Поступавшая драматическая информация свидетельствовала о том, что очередной удар Гитлер может нанести по Советскому Союзу, использовав для этого территорию оккупированной Польши, а также стран-сателлитов Германии в Восточной Европе. Москву особенно тревожила обстановка в Польше, в которой, по сообщениям разведки, концентрировалась основная группировка немецких войск.
Именно в это время в Польшу были направлены с разведывательным заданием советские разведчики Петр Гудимович и Елена Модржинская. Действуя под самым носом у гестапо, они добывали жизненно важную для Москвы информацию, которая помогла в дальнейшем избежать многих жертв.
В связи с оккупацией Польши Германией советское посольство в Варшаве было закрыто, а резидентура разведки прекратила свое существование. Однако, в соответствии с советско-германскими договоренностями, оккупационными властями была введена должность управляющего советским имуществом в Варшаве в ранге консула. Занять эту должность готовился сотрудник внешней разведки Петр Гудимович. Но ему необходим был помощник, а германская администрация отказывалась ввести дополнительную должность в аппарате управляющего. Оценив обстановку, в Центре пришли к выводу, что таким помощником для оперработника могла бы стать женщина, его «жена», пусть даже фиктивная (разведчик не был женат).
Начальник отделения кадров доложил начальнику разведки личное дело оперработника. В краткой справке на него говорилось:
«Гудимович Петр Ильич родился 20 октября 1902 года в городе Новгород-Северском Черниговской губернии. Украинец. Происходит из семьи кустаря-портного. В 1920 году окончил 6 классов средней школы.
С марта 1921 года служил переписчиком в Новгород-Северском уездном военкомате и в кавалерийских частях РККА. В сентябре 1924 года был демобилизован. Поселился в городе Туапсе, где вновь работал делопроизводителем в райвоенкомате. В 1928 году вступил в ВКП(б). Окончил рабфак в Туапсе и Институт инженеров коммунистического строительства в Новочеркасске.
В 1933 году после окончания института был направлен на работу в органы госбезопасности. С марта 1933 по апрель 1934 года являлся слушателем Центральной школы ОГПУ в Москве. По ее окончании находился на чекистской работе в Саратовском крае (заместитель начальника политотдела МТС, помощник оперуполномоченного). В 1938 году окончил Школу особого назначения НКВД и был зачислен во внешнюю разведку на должность заместителя начальника отделения».
Начальник разведки дал указание активизировать оформление Гудимовича на работу в Варшаву и одновременно подобрать ему помощницу. Желательно, владевшую польским языком.
Через несколько дней Фитин утвердил необходимые документы на разведчика, получившего оперативный псевдоним «Иван» и паспорт на имя Петра Васильева. А 25 октября 1940 года в Берлин на имя резидента «Захара» ушла шифртелеграмма следующего содержания:
«На днях к вам для дальнейшего следования к месту назначения в Варшаву на должность управляющего советским имуществом в бывшей Польше выезжает наш оперработник Петр Васильев, он же – «Иван». Обсудите с ним все вопросы, касающиеся его работы по линии прикрытия, а также условия поддержания связи. Окажите содействие в получении в МИД Германии официальных документов для постоянных поездок работника в Варшаву и Берлин, то есть в обоих направлениях.
Из Ваших средств выделите «Ивану» автомашину, пишущую машинку и тому подобное. Договоритесь, каким путем будете поддерживать связь между собой: с помощью личных поездок, через курьеров, вызова к себе в Берлин, письменно».
30 октября 1940 года «Захар» коротко доложил в Москву: «“Иван” прибыл в Берлин для дальнейшего следования в Варшаву».
Спустя несколько дней «Иван» уже внимательно осматривал здание советского посольства в Варшаве. Его сопровождал бывший киномеханик посольства Трепман, который после закрытия советской дипломатической миссии охранял здание. Именно от Трепмана оперработник начал получать первые разведывательные сведения, касавшиеся обстановки в городе.
Оперработник нанес официальный визит нацистскому чиновнику, австрийцу Данеку, представлявшему в Варшаве МИД Германии. Контакт с ним представлял определенный интерес для разведчика.
Вскоре «Иван» познакомился также с руководителем варшавского гестапо Николаи, который проявил нескрываемый интерес к деятельности управляющего советским имуществом в Польше, с начальником полиции Варшавы Фатишем, завел другие официальные связи, которые могли представить интерес, в том числе для зашифровки оперативных контактов.
Между тем в Центре полным ходом шло оформление в Варшаву помощницы «Ивана» под видом его «законной супруги».
На эту роль кадровики подобрали активную сотрудницу, умную и талантливую разведчицу, уже успевшую проявить себя на оперативной работе, Елену Дмитриевну Модржинскую. Ее кандидатуру лично одобрил нарком внутренних дел Берия. В служебной справке на «Марью» (таким стал оперативный псевдоним Елены Дмитриевны), подписанной начальником внешней разведки, говорилось:
«Модржинская Елена Дмитриевна родилась 24 февраля 1910 года в Москве. Полька. Происходит из семьи служащего. Ее отец был сыном ссыльного из дворян, сосланного в 1863 году на каторгу и пожизненное поселение и тогда же лишенного дворянского звания.
В 1925 году окончила среднюю школу и курсы английского языка. В 1930 году – международное отделение факультета советского права 1-го МГУ. Во время учебы в университете проходила практику в редакции газеты “Комсомольская правда”, работала гидом-переводчиком во Всероссийском обществе культурных связей с заграницей (ВОКС).
По распределению Модржинская была направлена в наркомат внешней торговли. Занимала должности экономиста, референта, старшего консультанта, руководителя группы. В 1936 году, работая в наркомате, окончила спецкурс факультета особого назначения Академии внешней торговли. Помимо польского и русского, свободно владеет французским, английским, испанским и немецким языками.
В 1937 году по путевке ЦК ВЛКСМ была направлена на работу в органы НКВД. Член ВКП(б) с марта 1940 года.
Воинское звание – лейтенант госбезопасности (соответствовало армейскому званию капитана. –
Правда, на первых порах Елена Дмитриевна категорически отказывалась от служебной командировки, ссылаясь на семейные обстоятельства. Не прельщал ее и «семейный союз» с малознакомым человеком. По характеру молодая разведчица была человеком упорным, иногда даже резковатым. Она могла открыто высказать свое мнение, не считаясь с заслугами и чинами других сотрудников. Вероятно, решительность и принципиальность молодой разведчицы и сыграли свою роль в подборе ее кандидатом для направления в оккупированную Польшу.
Руководству разведки удалось убедить «Марью» в важности для страны поручаемой ей работы, и уже 15 декабря 1940 года «Иван» встречал ее на платформе варшавского вокзала. Забегая вперед, отметим, что этот «брак по обстоятельствам» на самом деле оказался счастливым. Совместная работа и подстерегавшие разведчиков ежедневные опасности сблизили их, и вскоре «Иван» с «Марьей» попросили Центр официально оформить их отношения в качестве супружеской пары.
«Иван» и «Марья» приступили к активному заведению оперативных связей. Разумеется, главную роль в этом разведывательном тандеме играл «Иван», но и «Марье» хватало работы. Вскоре лично она установили надежные контакты среди преподавателей Варшавского университета. Из Варшавы в Центр начала поступать важная военно-политическая информация.
В марте 1941 года «Иван» выехал в командировку в Москву, чтобы лично доложить наркому госбезопасности Всеволоду Меркулову накопившуюся у резидентуры тревожную информацию. При встрече с наркомом разведчик рассказал о растущей концентрации германских вооруженных сил на польской территории, прилегающей к границе с СССР, о мероприятиях гитлеровского командования, которые можно охарактеризовать как подготовку к нападению на Советский Союз, о реконструкции шоссейных дорог, ведущих к границе с нашим государством. Сообщенные «Иваном» сведения нарком доложил Сталину, Молотову, Берии и министру обороны маршалу Тимошенко.
20 апреля «Иван» прибыл из Варшавы в Берлин, чтобы передать в Центр важную информацию. 5 мая того же года в ЦК ВКП(б) и правительство руководством госбезопасности было направлено спецсообщение, основанное на информации «Ивана» и «Марьи». В документе, в частности, говорилось: «Военные приготовления в Варшаве и на территории генерал-губернаторства проводятся открыто и о предстоящей войне между Германией и Советским Союзом немецкие офицеры и солдаты говорят совершенно откровенно, как о деле решенном.
…С 10 по 20 апреля германские войска двигались через Варшаву на восток беспрерывно как в течение ночи, так и днем. Из-за непрерывного потока войск остановилось все движение на улицах города. По железным дорогам в восточном направлении идут составы, груженные главным образом тяжелой артиллерией, грузовыми машинами и частями самолетов. С середины апреля на улицах Варшавы появились в большом количестве военные грузовики и санитарные автомашины».
В полдень 22 июня «Иван» и «Марья» были арестованы гестапо и подверглись допросу. Шесть немецких контрразведчиков пытались выяснить, чем они занимались в последнее время, с кем были связаны, от кого получали и кому передавали информацию. Советские представители категорически отрицали какую-либо неправомерную деятельность.
28 июня супруги были переправлены в Берлин, в советское посольство. В начале июля 1941 года советские дипломаты и граждане, оказавшиеся на территории рейха, были обменяны на германских дипломатов, находившихся в Советском Союзе. В Москву они прибыли в середине июля.
За успешную разведывательную работу в Варшаве Петр Гудимович был награжден орденом Красного Знамени, а Елена Модржинская – орденом Красной Звезды.
Во время Великой Отечественной войны полковник Гудимович являлся заместителем начальника отдела в 4-м управлении НКГБ. После войны он вновь активно работал в разведке.
Майор Модржинская была назначена заместителем начальника информационно-аналитического отдела внешней разведки. В конце 1953 года в связи с очередной кампанией по сокращению штатов она была уволена из органов государственной безопасности в запас. Более 20 лет Елена Дмитриевна проработала в Институте философии Академии наук СССР, стала доктором наук, профессором. Скончалась 4 ноября 1982 года. Петр Ильич Гудимович умер одиннадцать лет спустя – в 1993 году.
Гайк Овакимян
Имя видного советского разведчика Гайка Бадаловича Овакимяна стало широко известно в Соединенных Штатах Америки за полтора месяца до начала Великой Отечественной войны. Оно не сходило с первых полос ведущих американских газет: 5 мая 1941 года Овакимян был задержан американской контрразведкой во время получения документов от агента-двойника и оказался в тюрьме. В Советском Союзе об этом было известно лишь узкому кругу посвященных лиц.
Гайк Бадалович Овакимян родился 11 августа 1898 года в селении Джагры Нахичеванского уезда Эриванской губернии в крестьянской семье. Армянин. После окончания средней школы в 1917 году работал на железной дороге. В июне 1920 года за участие в восстании в городе Александрополь (с 1924 года – Ленинакан), установившем там советскую власть, был арестован дашнаками и приговорен к длительному сроку тюремного заключения. В результате повторного вооруженного восстания в ноябре того же года советская власть в городе была восстановлена и началась советизация Армении. Овакимян был освобожден из тюрьмы и назначен секретарем республиканского Совнаркома. В этой должности проработал два года.
В 1922 году Овакимян поступил в Московское высшее техническое училище. В период учебы выезжал на стажировки в Италию и Германию. После окончания технического училища он год работал на производстве. Затем учился в аспирантуре Химико-технологического института имени Д. И. Менделеева, защитил кандидатскую диссертацию. Свободно владел немецким, английским и итальянским языками.
После защиты кандидатской диссертации Овакимяну предложили работать в Иностранном отделе ОГПУ, в его новом самостоятельном подразделении – в научно-технической разведке.
30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление, в котором впервые на политическом и государственном уровне были определены приоритетные направления разведывательной деятельности. В числе задач, поставленных перед Иностранным отделом ОГПУ, была, в частности, активизация ведения научно-технической разведки: добывание секретной технической информации по различным областям промышленности и видам вооружений, сведений о научных открытиях и изобретениях. Для решения этой задачи нужны были специалисты. Так Овакимян в феврале 1931 года оказался во внешней разведке и практически сразу же направлен на разведывательную работу в Берлин, в «легальную» резидентуру, действовавшую под прикрытием советского торгпредства.
Руководство внешней разведки не ошиблось в молодом ученом. Своей образованностью, высокой научной эрудицией, выдержанностью и тактичностью Овакимян привлекал к себе людей. За время работы в Берлине он завербовал четырех агентов, через которых получал ценную научно-техническую информацию.
Польза Отечеству от разведывательной деятельности Овакимяна в Германии была значительной. Однако в середине 1933 года его срочно отозвали в Москву. Принявший Овакимяна в Центре начальник внешней разведки Артузов исключительно высоко оценил деятельность оперработника. Одновременно он сообщил, что в связи с установлением дипломатических отношений с Соединенными Штатами Америки принято решение о переводе разведчика в Нью-Йорк для организации работы «легальной» резидентуры по линии научно-технической разведки.
Овакимян прибыл в США в 1934 году под прикрытием сотрудника Амторга и аспиранта Нью-Йоркского химического института. Окончив аспирантуру и защитив докторскую диссертацию, он был переведен на должность инженера в аппарат уполномоченного Наркомхимпрома СССР при Амторге. По линии внешней разведки Овакимян являлся заместителем руководителя нью-йоркской резидентуры и отвечал за научно-техническое направление ее деятельности. В 1938 году он возглавил резидентуру.
Годы пребывания разведчика в Нью-Йорке были отмечены его исключительной активностью. Энергичный и решительный, Овакимян приобрел в США ряд новых источников информации. Добытые им документальные материалы по проблемам физики, химии, бактериологии неизменно высоко оценивались Центром и повлияли на создание в СССР новых конструкторских бюро и экспериментальных заводов.
В характеристике на Овакимяна, подготовленной в 1937 году, в частности, указывалось: «“Геннадий” (оперативный псевдоним Овакимяна) является ведущим разведчиком резидентуры. Его отличает большое трудолюбие, продуманность всех действий и поступков, смелость и оперативность в выполнении заданий, что позволяло и позволяет ему добиваться положительных результатов в работе с источниками». А в аттестации на Овакимяна за тот же период отмечалось: «Проявляя инициативу и изобретательность, Овакимян постоянно добывает ценные документальные материалы, способствующие развитию советской науки и народного хозяйства».
В 1938 году Овакимян возглавил нью-йоркскую резидентуру, однако продолжил активную работу «в поле». В 1940 году за плодотворную работу по линии научно-технической разведки он был награжден нагрудным знаком «Заслуженный работник НКВД».
К сожалению, американская контрразведка смогла зафиксировать одну из встреч Овакимяна с агентом, перевербовала его и использовала для захвата разведчика «с поличным». 5 мая 1941 года Овакимян был арестован на встрече с агентом, заключен в тюрьму, а затем выпущен под залог до суда без права выезда из страны. Надеяться разведчику было не на что, дипломатическим иммунитетом он не пользовался. Лишь после нападения Германии на Советский Союз Овакимяну по личному указание президента США Рузвельта было разрешено выехать на родину.
В сентябре 1941 года Овакимян возвратился в Москву и возглавил один из отделов центрального аппарата внешней разведки. Участвовал в переговорах с представителями американской разведки о налаживании сотрудничества в борьбе со спецслужбами нацистской Германии.
Через два года, когда значительно увеличился поступавший в Центр поток разведывательной информации по атомной проблематике, Гайк Бадалович был назначен первым заместителем начальника внешней разведки, отвечавшим за разработку дела «Энормоз» (кодовое название работ по атомному оружию и реализации добываемых за границей разведывательных материалов по этой тематике). Ему принадлежит важная роль в организации получения атомных секретов США и Великобритании и создании ядерного оружия в СССР.
В 1945 году Г. Б. Овакимяну было присвоено звание генерал-майора.
В 1947 году при реорганизации разведки, связанной с созданием Комитета информации при СМ СССР, Овакимяну в результате бюрократических проволочек долгое время не могли подобрать соответствующую должность. Утомленный и раздраженный волокитой, Овакимян подал рапорт об отставке. «Пусть уходит. Жалеть не будем!» – наложил пренебрежительную резолюцию Берия. После шестнадцати лет работы в разведке 49-летний генерал-майор Овакимян простым росчерком пера был вычеркнут из ее списков.
Так закончилась карьера замечательного советского разведчика, разведчика экстра-класса.
Узнав о положении доктора химических наук Г. Б. Овакимяна, министр химической промышленности СССР М. Г. Первухин, который близко познакомился с ним в период создания советского атомного оружия, немедленно предложил отставному разведчику должность директора научно-исследовательского института – того самого НИИ, который в предвоенные годы оценивал разведданные, добываемые им в Германии и США.
Скончался Гайк Бадалович в 1967 году.
Дмитрий Федичкин
Поздним вечером 5 сентября 1944 года поверенный в делах посольства СССР в Болгарии Дмитрий Георгиевич Федичкин вручил премьер-министру страны Муравиеву ноту об объявлении войны.
Объявлявший войну Болгарии дипломат, он же – резидент внешней разведки в этой стране, принадлежал к выдающейся плеяде первого поколения советских разведчиков. Диапазон его активной разведывательной деятельности простирался от Дальнего Востока до Адриатики. За более чем полувековую службу в разведке он находился в восьми долгосрочных загранкомандировках, в семи из которых возглавлял резидентуры.
Дмитрий Федичкин родился 2 ноября 1902 года в деревне Марлеево Московской губернии в крестьянской семье. Вскоре его отец был призван на военную службу и представлен к званию фельдфебеля царской армии. Вместе с родителями Дмитрий перебрался на другой конец Российской империи – к Тихому океану. Во Владивостоке он окончил церковно-приходскую школу, гимназию, а затем – учительскую семинарию. В период учебы стал посещать большевистский кружок.
В 1919 году за отказ вступить добровольцем в Белую армию Дмитрий был посажен в тюрьму. После оккупации Дальнего Востока японцами находился на нелегальном положении, выполняя отдельные разведывательные задания большевиков. В 1921 году поступил на учебу во Владивостокскую совпартшколу. В апреле того же года стал членом РКП(б).
Когда в мае 1921 года власть во Владивостоке захватили белогвардейцы, Федичкин по поручению горкома партии выехал в село Анучино, где располагался центральный штаб партизанского движения Приморья. Был сначала рядовым бойцом партизанского отряда, а затем комиссаром комендантской группы. В одной из схваток с противником он попал в плен и угодил в «лагерь смерти» на Русском острове вблизи Владивостока. Сумел совершить побег и укрыться в селе у родственника.
С весны 1922 года Дмитрий – разведчик отряда Топоркова, известного в те годы партизанского командира, боровшегося против интервентов в Приморье. В течение восьми месяцев Федичкин работал во вражеском тылу, руководя созданной им агентурной сетью. В конце 1922 года он становится сотрудником местных органов госбезопасности. Двадцатилетнего партизанского разведчика назначают помощником уполномоченного Никольско-Уссурийского подотдела Госполитохраны (контрразведки) Дальневосточной республики. К концу 1924 года он уже являлся заместителем начальника отделения Приморского губотдела ОГПУ.
Уже в 1923 году контрразведывательное подразделение Приморского губотдела ГПУ – ОГПУ начало вести работу за кордоном, и Дмитрию Федичкину пришлось не раз выезжать со специальными разведывательными заданиями в сопредельную Маньчжурию. Приобретенный при этом опыт позволил ему в апреле 1925 года возглавить резидентуру ОГПУ в город Сахалян (Маньчжурия). Являясь по прикрытию сотрудником советского консульства, Федичкин выполнял задания командования Особой Дальневосточной армии.
После возвращения из командировки в июле 1926 года в оперативном деле Федичкина появилась следующая запись: «Осуществил ряд важных вербовок, провел серию мероприятий по нейтрализации устремлений иностранных разведок в отношении нашей страны». Его назначили начальником отделения, а затем – заместителем начальника Особого отдела Постоянного представительства ОГПУ в Хабаровске.
В 1929 году Федичкина вновь направляют в Маньчжурию, на этот раз – резидентом внешней разведки в город Цицикар под прикрытием дипломатической должности сотрудника советского консульства. Он вел активную разведывательную работу по русской эмиграции, выявлял замыслы китайских милитаристов и их японских покровителей. Чекисту, в частности, удалось через агентуру проникнуть в ряд белогвардейских организаций, а также в созданный японцами Русский фашистский союз.
Однако столь успешную деятельность неожиданно пришлось прервать. Разведчик был опознан генерал-губернатором Цицикара. Во время советско-китайского конфликта на КВЖД этот высокопоставленный чиновник, будучи еще полковником, попал в плен, и Федичкин, как представитель ОГПУ, допрашивал его в Хабаровске. Во избежание возможных дипломатических осложнений резидент был вынужден срочно возвратиться на Родину.
В апреле 1931 года Федичкин был откомандирован в Москву, где стал работать преподавателем Центральной школы ОГПУ. Однако уже в феврале 1932 года он был переведен в Иностранный отдел ОГПУ и направлен в качестве руководителя «легальной» резидентуры в Таллин. Начальник внешней разведки Артузов поставил перед Федичкиным задачу активизировать работу таллинской резидентуры по эстонскому отделению Русского общевоинского союза. С поставленной задачей резидент успешно справился.
В июле 1934 года Федичкин возвратился в Москву и был повышен в должности. В его оперативном деле появилась новая запись: «Занимался активной разработкой эмигрантских белогвардейских организаций. Добился конкретных вербовочных результатов». Уже в сентябре разведчика направляют в очередную загранкомандировку, на этот раз – заместителем резидента в Варшаву.
Федичкин работал, как всегда, активно и продуктивно. Однако в июне 1936 года контрразведка Пилсудского подвела к нему провокатора. Разведчик был арестован и заточен в тюрьму. В польском застенке Федичкин вел себя достойно. Полтора месяца его «с пристрастием» допрашивали. Однако тюремщики не смогли сломить его волю. В том же году Федичкин был обменян на польского разведчика, задержанного с поличным в Киеве.
В январе 1937 года Федичкин выехал в Рим. В итальянской столице он был сначала помощником резидента, а с 1938 года – резидентом внешней разведки НКВД. Из резидентуры в Центр регулярно поступала важная разведывательная информация, в том числе – документальная.
В апреле 1940 года резидент был отозван в Москву. В 1940–1941 годах он являлся начальником отделения в Контрразведывательном отделе НКВД. В январе 1942 года был переведен с повышением в 4-е управление НКВД, где занимался организацией разведывательно-диверсионной работы в тылу немецких войск.
С ноября 1943 года Федичкин являлся руководителем «легальной» резидентуры в Софии. При этом следует подчеркнуть, что ему пришлось работать в исключительно сложных условиях. Страна была фактически оккупирована немцами. Дирекция болгарской государственной безопасности и военная контрразведка находились, по сути дела, в подчинении немецких спецслужб. В то же время Болгария являлась единственной в Европе союзницей Германии, где сохранилась «легальная» резидентура советской разведки.
Центр не ошибся в выборе резидента. Возглавляемая Федичкиным резидентура добилась существенных результатов в работе. В частности, ее сотрудниками были приобретены ценные источники информации в окружении царя Бориса и в болгарском правительстве.
Нота правительства СССР от 5 сентября 1944 года, с которой мы начали рассказ, вызвала кризис в болгарских правительственных кругах. А вступление в Болгарию 8 сентября Советской Армии парализовало реакционные действия правящей монархии. 9 сентября в результате массового народного вооруженного восстания монарх был свергнут.
Оценивая работу софийской резидентуры, Центр особо подчеркнул, что ее руководитель Федичкин «отличается высокой квалификацией, эрудицией, энергией, большим опытом и принимает на себя значительную долю участия в конкретной работе с агентурой и связями».
Вернувшись из Болгарии, Дмитрий Георгиевич некоторое время работал в центральном аппарате разведки. А в 1945 году был назначен резидентом НКГБ в Румынии, где находился до середины 1947 года.
Деятельность Федичкина в Бухаресте была высоко оценена Центром: возвратившись в Москву, он был назначен заместителем начальника управления в Комитете информации при Совете Министров СССР, как тогда называлась внешняя разведка. В 1951 году вновь был назначен резидентом внешней разведки в Италии. Возглавляемая им резидентура добилась значительных результатов, в частности, в области научно-технической разведки.
С 1957 года в течение двадцати лет Дмитрий Георгиевич преподавал в высших учебных заведениях КГБ, готовивших кадры для внешней разведки. В 1977 году вышел в отставку.
За плодотворную деятельность в органах государственной безопасности полковник Федичкин был награжден орденами Ленина и Октябрьской Революции, двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны I степени, орденом Отечественной войны II степени, многими медалями. Его труд был также отмечен орденами и медалями Болгарии и Румынии.
Скончался Дмитрий Георгиевич Федичкин 28 октября 1991 года.
В годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.
Война советского народа против немецко-фашистских захватчиков длилась 1814 дней и принесла всем воевавшим странам колоссальные потери.
30 июня 1941 года был образован Государственный комитет обороны (ГКО) СССР – высший чрезвычайный орган власти в стране под председательством И. В. Сталина. Сразу же после образования ГКО рассмотрел вопрос о внешней разведке и уточнил ее задачи. Основное внимание обращалось на работу по Германии, Италии, Японии и оккупированным ими странам. Главной задачей ставилось создание агентурных возможностей в правительственных учреждениях, промышленных и научных организациях, разведывательных и контрразведывательных службах этих государств.
Работа разведчиков была всецело подчинена борьбе с фашистской Германией и ее союзниками. Несмотря на огромные трудности в первый период войны, внешняя разведка сумела в кратчайшие сроки перестроиться в соответствии с требованиями военного времени, сохранить ценную агентуру и наладить с ней надежную связь. На протяжении всей войны разведчики находились на переднем крае, своевременно добывали важную политическую и военную информацию, широко проводили активные мероприятия.
Разведывательные данные о военных намерениях противника помогали планировать боевые операции советских войск. Государственному комитету обороны и командованию Красной Армии были доложены важные сообщения, в том числе сведения о предстоящем наступлении немцев на Кавказ, о планах прорыва через Ростов к Сталинграду, о готовившихся крупных операциях противника в районе Курской дуги, регулярно направлялись данные о военно-экономическом потенциале Германии и ее сателлитов. Было налажено систематическое освещение намерений Японии относительно ее непосредственного участия в войне, а также планов США и Англии по открытию второго фронта.
Внешняя разведка выполнила свой долг в Великую Отечественную войну. Даже бывший директор ЦРУ США Аллен Даллес вынужден был признать, что «информация, которую добывали советские разведчики во время Второй мировой войны, содействовала военным усилиям Советов и представляла такого рода материал, который является предметом мечтаний для разведки любой страны».
18 января 1942 года в составе НКВД для руководства зафронтовой работой органов госбезопасности было образовано 4-е управление. Оно занималось формированием разведывательно-диверсионных групп и отрядов в тылу у немцев. Начальник 4-го управления НКВД генерал П. А. Судоплатов одновременно являлся заместителем руководителя советской внешней разведки. Костяк управления составили действующие сотрудники внешней разведки.
В годы Великой Отечественной войны в тылу противника действовало 2200 оперативных отрядов и групп. В их рядах сражалось более половины кадровых сотрудников внешней разведки. Диверсионно-разведывательные подразделения НКВД уничтожили 230 тысяч гитлеровских солдат и офицеров, подорвали 2800 вражеских эшелонов с живой силой и техникой, добывали важную военную, стратегическую и политическую информацию, которая имела большое значение для советского военного командования.
Можно с уверенностью констатировать, что в годы Великой Отечественной войны внешняя разведка и ее сотрудники выполнили свой долг перед Родиной.
Реаниматор внешней разведки Павел Фитин
Поделиться книгой: