Новый год с детективом

– Да ну?

– Почему вы не вызвали полицию на место преступления?

– Мы подумали, что на дачу полиция сто лет не приедет. Решили приехать сами и все рассказать.

Наполеонов уже знал, что сразу же после прибытия ватаги в полицию на дачу с одним из них отправилась группа и, обследовав участок, забрала труп.

Опросив всех остальных задержанных студентов и не выяснив ничего нового, кроме повтора сообщенного Колесниковым, студентов было решено отпустить.

Неожиданно в дверь постучали, и в нее снова просунулась голова Колесникова.

– Можно я войду? – спросил он приглушенным шепотом.

– Войдите. Вы что-то вспомнили?

– Нет, – смутился парень, – я спросить у вас хотел.

– О чем?

– Вы сказали, что Ахиллу помогла Афина убить Гектора.

– Сказал.

– Но это невозможно!

– Это еще почему? – удивился следователь.

– Потому что она богиня!

– И что?

– В смысле, ее не существует!

– Так это же миф! Поэма Гомера! Понимаете? – Наполеонов постучал себе по лбу костяшками пальцев.

– Понимаю, – неуверенно протянул Колесников и спросил: – И все-таки, как она ему помогла?

– Очень просто! – нетерпеливо ответил Наполеонов, вспомнив о том, что в возрасте Колесникова он уже дважды перечел Гомера. – Подала Ахиллу свое копье, в то время, как у Гектора оставался только меч.

– Точно, коварная, – вздохнул Колесников и осторожно спросил: – А что было потом?

Поняв, что ему не отвязаться от студента, в котором он сам пробудил интерес к истории трагической судьбы древнегреческого героя, Наполеонов ответил:

– Ахилл привязал тело поверженного противника к колеснице и долго ездил, волоча Гектора за собой.

– Вот сволочь! А я-то слышал, что он герой.

– Вынужден тебя разочаровать, – мрачно заметил Наполеонов.

– Куда уж больше!

– Большее заключается в том, что после издевательства над трупом Гектора Ахилл продал его Приаму, его отцу, запросив при этом за него золото, бо́льшим весом, чем тело сына несчастного Приама.

– Не может быть! – вырвалось у парня.

– Увы, может, – ответил следователь.

– Теперь все понятно.

Наполеонов пожал плечами и посмотрел вслед парню, идущему к двери, приволакивая ноги, точно на плечи ему взвалили непомерный груз.

И едва закрылась за Колесниковым дверь, следователь сразу же вернулся к делу, которое предстояло раскрыть.

– Я не пойму, почему не избавились от телефона и документов? – громко проговорил следователь вслух.

В дверь постучали, и она тут же распахнулась, в кабинет вошел оперативник Ринат Ахметов.

– Наверное, не было цели скрывать личность убитого, либо, даже наоборот, хотели, чтобы его как можно скорее нашли, – ответил на вопрос следователя услышавший его краем уха оперативник.

– А ты чего здесь? Еще чего случилось?

– Нет, – едва заметно улыбнулся Ахметов, – Иваныч к вам на подмогу прислал.

– А, значит, такая у нас теперь перемога, – вздохнул Наполеонов.

– Ладно, чего кукситься, – сказал Ринат, – будем работать. Глаза боятся, а руки делают.

– Только нам с тобой предстоит шевелить не руками, а мозгами, – возразил Наполеонов.

– Надо, так пошевелим, – покладисто согласился Ринат.

– Тогда скажи мне, уважаемый шевелильщик мозгов, – прищурившись, спросил Наполеонов, – почему его убили на даче?

– Чтобы никто не видел, не мешал. Лично я так думаю.

– Наверное, ты прав, – согласился Наполеонов, – место там в это время года глухое. Мало кому придет в голову тащиться на обычные дачные шесть соток. Я понимаю, если бы это были какие-то элитные дачи. В таких поселках народ и зимой тусуется. А тут старые дачи, полученные еще в советские времена.

– Среди них много заброшенных.

– Это ты верно заметил! – оживился Наполеонов. И спросил: – Дача, на которой убили Караваева, тоже заброшенная?

– Она еще не успела окончательно обветшать, – ответил оперативник, – но, как мы выяснили, хозяйка дачи скончалась два года назад.

– И никто за это время дачку не прибрал к рукам?

Ринат покачал головой.

– А наследники у скончавшейся бывшей владелицы дачи имелись?

– Прямых нет. Только какие-то двоюродные или даже троюродные племянники и племянницы. Но никто из них в права наследования не вступил.

– Это почему же?

– В дачу надо вкладывать деньги и труд. А у молодых, как правило, ни того, ни другого. И даже если есть средства, то нет желания возиться на шести никем не охраняемых сотках. Пока хозяин в городе, любой бродяга может собрать урожай. Так что какой смысл трудиться?

– Тоже верно, – неохотно согласился Наполеонов, – мудрый ты человек, Ринат Ахметов.

– Я не столько мудрый, сколько наблюдательный, – так же неохотно возразил оперативник.

– И за кем же ты наблюдаешь? – поинтересовался Наполеонов.

– За кем, за кем! За родителями своими и за тещей с тестем. На даче всегда есть работа!

– А молодым ничего не надо, – проворчал Наполеонов голосом старого-престарого деда.

Ринат невольно улыбнулся и ответил:

– Молодые и рады помочь, да свободного времени у них кот наплакал.

– Понимаю тебя.

– А уж как я себя понимаю, – сокрушенно вздохнул Ринат.

– Ладно, хорош трепаться! Давай работать!

– Кто же против, – повел плечами оперативник.

– Значит, поезжай домой к этому Караваеву. Кстати, он женат?

– В паспорте имеется отметка о браке. Жена – Марина Павлова Караваева.

– Отлично. Вот и привези эту Караваеву сюда. Пусть опознает труп мужа. И мне нужно ее допросить.

– Лучше наоборот, – тихо заметил Ринат.

– Что наоборот? – не понял следователь.

– Сначала опросить, а потом провести опознание. После опознания она навряд ли сможет вразумительно ответить на ваши вопросы.

– И ты опять прав! – похвалил Наполеонов, махнул рукой и добавил: – Езжай!

Ахметов уже дошел до двери и взялся за ручку, как следователь вскочил с места:

– Погоди!

Ринат удивленно обернулся.

– Я, пожалуй, поеду с тобой.

И они поехали вдвоем на служебной машине.

В элитном доме им пришлось долго пререкаться с консьержкой, которая упрямо, несмотря на тыканье ей следователем под нос удостоверения, не хотела их пропускать, так как никак не могла дозвониться до Караваевых.

– Они, наверное, спят, – твердила женщина.

– Они? – переспросил Наполеонов.

– Разумеется, муж и жена Караваевы.

– Вы когда заступили на дежурство? – спросил следователь.

– Сегодня утром.

– Понятно. Дайте нам пройти.

– Не могу! Я при исполнении.

«Чертова старуха», – выругался про себя следователь и обратился к оперативнику:

– Вызывай подкрепление! Консьержку в кутузку, к бомжам до моего дальнейшего распоряжения!

– Есть! – щелкнул каблуками Ахметов, тщательно скрывая улыбку.

– Не надо подкрепления! – испуганно взвизгнула консьержка. – Не надо в кутузку! Я ничего не сделала.

– Вы чините препятствия следствию, – сурово проговорил Наполеонов.

– Ничего я вам не чиню! Идите себе на здоровье!

Обернувшись, следователь увидел, что консьержка судорожно пытается дозвониться до Караваевых. Но ей по-прежнему никто не отвечает.

– На лифте? – спросил Ринат.

– По лестнице.

Оперативник повел плечами.

– По лестнице, так по лестнице.

Дверь им долго никто не открывал, потом она все-таки беззвучно отворилась. На пороге стояла женщина в дорогом халате, бренде одной из зарубежных фирм. «Вырядилась», – с невольной неприязнью промелькнуло в голове следователя. Со всей пролетарской прямолинейностью он считал всех жен обеспеченных людей отъявленными лентяйками и не видел разницы между ними и обычными содержанками. Но, увидев растрепанные волосы, припухшие веки и подрагивающую в руке женщины чашку с остатками кофе, он почувствовал легкую жалость к ней.

– Вы кто? – спросила она.

– Следователь, Александр Романович Наполеонов, и, – Наполеонов кивнул на Рината, – оперативник Ринат Ахметов. А вы, насколько я понимаю, Марина Павлова Караваева?

– Допустим, – кивнула она, – но мужа нет дома.

– Что же, тогда мы поговорим с вами.