Помоги проекту - поделись книгой:
В небе раздался пронзительный грохот, за ним противным металлическим скрежетом завизжали трубы-карниксы7.
– Мне пора, – промолвила Делия и стала растворяться в воздухе. Казалось, что разом заверещали и захлопали крыльями все окрестные птицы, разволновались и заплакали все звери.
– Делия! Постой! – крикнула Тея вслед исчезающей фигуре. Та лишь качнула превратившейся уже в прозразрачную дымку головой. Тея посмотрела на мать. – Кто же она, мама? Ты её знаешь? Она говорит, что любила дедушку Конна?
– Я не знаю, Тея. Не знаю. Но теперь понимаю, что всё это время мне снилось, что именно её пожирает большой огонь. А раньше я всегда думала, что это ты там, в огне. Поэтому я и боялась костров и никогда не выходила с тобой в Самайн.
– Пора! – пророкотал Дубрен. – Ночь близится. Делия ещё вернётся. Теперь я точно знаю это. Да не смотрите вы на меня так. Да, я заговорил. Да, после всех тех событий, после рождения Теи у меня пропала речь. Но река мне её вернула сейчас.
Под предводительством Дубрена люди направились назад на поляну. Большой огонь Самайна горел ещё выше и гуще. Вокруг костра были выложены большие камни с начертанными на них рунами. Неподалёку белел в ночи ещё один круг из костяных рун. После полуночи каждый желающий может встать в него и спросить Великую Дану8 о своём будущем. Бригит9 и Луг10, боги обожающие бродить средь простого люда, обязательно остановятся на поляне состязаний, запомнят достойного воина и убедят богиню Морриган11 по крайней мере ещё год не отправлять его по священной реке в Мир иной.
Под длинными пальцами старого Олана из большой арфы лилась лишь ему одному известная мелодия, молодые барды нестройно вторили ей на своих инструментах. Повсюду на земле были разложены шкуры и плащи, стояли бесчисленные поддоны с едой, глиняные сосуды с вином и водой. Казалось, щедрый Дагда Добрый12 зачерпнул из своего бездонного котла и рассыпал бесконечное множество разнообразных яств по поляне. В дни Безвременья никто никогда не оставался голодным. И тем более в великую ночь Самайна.
Все умеющие ходить женщины посёлка, от мала до велика, скинули свои накидки и плащи, открывая взглядам прекрасные одежды. Они взялись за руки и поплыли по кругу в грациозном танце. Песнь за песней к ним стали присоединяться мужчины, привнося в танец нотки необузданности, и вот уже все задвигались в безумных ритмах дикой пляски.
⠀
Музыка смолкла. Разгоряченные воины пошли в круг мериться силой своей недюжинной. Девушки традиционно перешли к прыжкам через огонь и к неспешным гаданиям. Друиды разговаривали с богами и готовились принести им в жертву молодого ягнёнка, чтобы затем предсказать будущее по его несъеденным огнём костям.
Айбе крепко сжала руку Теи, не давая толпе увлечь дочь к прыжкам через костёр. Она чувствовала смешанное со страхом возбуждение Теи, восхищенно наблюдающей за праздником, и Айбе знала, что в тот момент дочери казалось, что она чувствует сейчас весь свой род: всех, кто был до неё и всех, кто придёт после.
– Послушай, Дубрен, – обратилась Айбе к бредущему мимо старцу, – пока ты не нырнул в гадания и пророчество на жертвенных костях, помоги нам! Свяжись с духом Делии. Мы с Теей хотим знать, кто она. Почему я о ней ничего не знаю, а она говорит, что любила моего отца?
– Присаживайтесь! – Дубрен указал рукой на лежащие чуть поодаль овечьи шкуры, тяжело опустился на них и вздохнул. – Расскажу всё, что знаю. Слушайте! Делию к нам привёл Ардан, сын Фаррелла. Великий был воин. Но не знаю уж, посчастливилось ему или нет, но только влюбился он на чужбине. Рассказывал мне, что выкопал свою любовь из земли. Было это во время похода на римские земли. Народ там называет нас дикарями, а сам заживо закапывает в землю своих же красавиц! Вернулся Арден не как победитель, разбили отряд римляне, но живой и с трофеем – с молодой женой Делией. Она была ни на кого не похожая, странная, как ведьма. Но раз Арден её привёл, нам ничего не оставалось, как принять её. Зря, конечно. Она всех у нас заворожила. А особенно сына моей сестры Нары – Уэна.
– Уэна? Дедушку Росса? – переспросила Тея.
– Да, его. Уэн и Ардан дружили с детства. А Делия взяла и рассорила их навсегда. Уэн тогда уже взял в жёны Ровену, но всё равно попытался выкупить Делию у Ардана. Ардан, конечно же, разозлился. И однажды ночью решил убить Уэна. Но убил Ронана – брата Уэна. Почему и за что, не знаю. Сказал, что случайно так вышло. Фаррелл отказался платить за ужасный проступок своего сына, да и кто простил бы и оплатил бы убийство соседа, особенно, когда платить нечем? Совет принял решение изгнать из посёлка Ардана и его жену-ведьму. Они ушли. И никто не встречал их семнадцать лет. Никто ничего о них не знал. Но потом, за две ночи до Самайна, я по обыкновению хотел обратиться к реке, пообщаться с богами, и, едва дойдя до воды, увидел в реке женщину – Делию. На берегу её поджидал голодный волк. Зверь и река не оставили Делии шансов на спасение. Она успела мне прокричать что-то про Айбе, я не расслышал что. А потом она прокляла меня. Волка-то я убил. Но реке мешать не стал. На следующий день вернулся в то место, где убил волка, и полез в воду. Нырял до тех пор, пока не наткнулся на тело Делии. Вытащил её из реки и сжёг. Не хотел, чтобы кто-нибудь наткнулся на утопленницу во время гуляний. И стал наблюдать за Айбе, чтобы вовремя предотвратить несчастья, если чары Делии начнут действовать. Но всё было хорошо, пока не родилась Тея и Айбе не сошла с ума. Несмотря на то, что я видел в Тее ведьминские черты, ничего плохого не происходило. Невиданная хворь, забравшая многих – в том числе твоих родителей, Айбе, – отступила, из походов наши воины возвращались почти всегда живыми и невредимыми. Даже волки покинули нашу местность. И я понял, что поступил правильно, когда у реки сжёг зло.
Какое-то время Дубрен и Айбе с Теей сидели молча и смотрели на гуляющих у костров односельчан. Затем Айбе повернулась к Дубрену:
– Дубрен, всё равно вызови, пожалуйста, дух Делии. Давай послушаем что расскажет она. Я хочу понять. Странно любить одного, потом другого, да ещё и зачем-то околдовывать меня и Тею. И причём тут мой отец? Ты ничего про него не сказал, а Делия говорила, что любила его…
– Да кого она только не любила, – вздохнул старый пророк и извлёк из глубоких складок своего серого одеяния небольшой мешочек с рунами, вырезанными на костях той самой ведьмы, дух которой ему предстояло вызвать.
Глава 9
Сгорбившись над рунами, старец бормотал непонятные слова. Айбе и Тея напряжённо сидели, держась за руки, и не сводили с него глаз. Вдруг кости зашипели, поднялся белёсый дымок, Дубрен резко выпрямился и произнёс голосом Делии:
– Я Делия, жрица Весты, мудрой богини домашнего очага. Твой отец, Айбе, пришёл в мой город с мечом, убил многих достойных мужей. И не ведал он, что творил. Раз увидел меня, подкараулил, когда шла я из храма в дом весталок. Говорил он непонятные слова и вставал предо мной на колени, его синие глаза обещали мне счастье, а руки его мне на палец кольцо узорчатое надели. Ни жива я была, ни мертва от страха ужасного, убежать от него пыталась. Но увидели нас. Обвинили в прелюбодеянии. Схватили его и на месте убить пытались, но он выжил чудом. А меня похоронили тем же вечером. Живую в землю закопали. Так положено у нас: весталку, спутавшуюся с мужчиной и тем самым предавшую мудрую Весту, ждёт бесчестная и мучительная смерть. Не путалась я тогда с Арденом, не хотела даже, но разве объяснишь это тем, кто в ненависти своей ни слова не слушает?
Но Ардан тогда, весь разбитый, дополз до места погребения и из земли меня вытащил. А потом увёз с собой навеки. Стала я женой его. Язык его выучила и обычаи. И была бы я тут счастлива с вами, коли не рок злой, насмешливый. Друг Ардана, что по соседству жил, Уэн стал вдруг недругом, захотел меня за семь коров у мужа выкупить. Ардан отказал и предложил силой помериться. Бились они, когда ночь начала уступать дорогу рассвету – чтобы не увидел никто. Я молилась всем известным мне богам. У Уэна брат был, Ронан. Тайком он пришёл и промеж двух мечей волком кинулся. Уэн его раньше Ардана увидел и успел меч назад убрать, а меч Ардана встретил Ронана.
Не простили Ардана люди, да и сам он себя не простил, так и умер с тяжким сим грузом. Изгнали нас тогда из деревни навеки вечные. На сносях я была в то время, но никто не знал того. А когда пришло время ребёнку белый свет глазами увидеть, поняла я, что не выживет он в скитаниях. Завернула в плащ дитё златокудрое, так сильно на Ардана похожее, и вернулась я тайно в деревню, за помощью, в дверь к соседям нашим бывшим – Мэйв и Конну – постучала. Мэйв как раз разродилась от бремени, да только дочка её мертвою вышла. И решили Конн и Мэйв мою малышку в дочери взять и как свою вырастить. Мою Айбе. Мою! Никому ничего не сказали. Я же взяла мёртвую девочку и снова к Ардану ушла. Похоронили мы младенца в лесу, и опять в скитания отправились.
Так промаялись мы долгие годы, повидали мы горя всякого. Но всегда были вместе, пока римляне не напали на галлов. Пал Ардан смертью храбрых. А я к дочери побежала. Сюда. Долго шла. И не знала сама, как иду, дороги не ведала, но вело ноги мои сердце материнское. А река меня не пустила. Волка на меня натравила и на дно утянула. И не было душе моей покоя. Дубрен из воды моё тело вынул и изжёг вместе со шкурою волчьей. А я с тех пор жила с вами рядом, охраняла от духов злых. Вспоминала я в дни Безвременья жизнь свою и, на вас смотря, всё мечтала в человечьем обличье в ночь Самайна пред вами предстать. Знайте! Рядом я. И зовите…
Эпилог
⠀
Когда ночи становятся тёмными и длинными, а звёзды светят всё ярче и неистовее, полнолицая луна внимательно наблюдает за миром и докладывает богам, как готовятся люди к великому завершению цикла, к переходу от света ко тьме, к испытаниям Дней Безвременья.
В Великую Ночь Самайна кто-то будет пировать, а кто-то трястись от страха, кто-то будет бежать сквозь огонь, а кто-то предсказывать судьбу по костям, оставшимся в кострище. Кто-то выйдет из холмов, а кто-то войдёт в них. Всё будет. И ничего не будет. И из ничего будет всё!
⠀
Так любит говорить старый пророк – филé Дубрен. А он-то точно знает. Немало повидал он на своём веку. Говорит он с богами и духами, призывает умерших, исцеляет недужных и раненых, борется с ведьмами злыми и теми, кто из холмов выходит. Он приносит жертвы, раскладывает кости, принимает решения, ошибается, что-то исправляет, за что-то кается. Он живёт для своего народа, до последнего вздоха исполняет свой долг перед ним.
На чём держится мир? Спросит малец. Старый Дубрен ответит: мир держится на любви и правде. Без них всё ничто. С ними же и ничто всё. Любовь бросит в могилу, любовь из неё и вытащит. Любовь заставит уйти, любовь поведёт за собой. Любовь забудет про преграды и расстояния, любовь сама станет препятствием. Любовь живёт в бьющемся сердце и в безмолвной вечности, связывает души на века. Любовь не ведает времени. Любовь сама есть Безвременье! Правда же нам про любовь рассказывает.
Пока Росс и Мата по совету родов приглядываются друг к другу, как и другие прыгающие через очищающие костры и кружащие в хороводах юноши и девушки, Тея и Айбе сидят в стороне и разговаривают с Дубреном, но на самом деле знакомятся с Делией, напитываются её бесконечной любовью и понимают, что и страх есть любовь, и любовь есть страх.
Совсем скоро Самайн затушит свои костры. Начнётся сезон сватовства. Кто постучится в дверь Теи? Кто попросит её руки? Вот бы пришёл Росс.
⠀
Тею кто-то задевает за плечо, она оборачивается, замечает ускользающую продолговатую тень, и огонь вдруг улыбается ей волчьим оскалом. Она ловит взгляд Росса, его улыбку и звенящий смех Маты. Златокудрая красавица что-то шепчет ему на ухо, тянет за рукав, затягивает его в пляшущую толпу. Постучится ли он к ней в дверь? Бабушка Делия, подскажи!
От большого костра тепло, и совсем не хочется уходить. Веки становятся тяжелыми, мысли тягучими. Волк, огонь, призрак, река, голос бабушки. Интересно, встречается ли Делия в Ином Мире с Мэйв и Конном, вторыми бабушкой и дедушкой? А дедушка Ардан придёт когда-нибудь посмотреть на них с мамой в Самайн?
⠀
– Тея, идём танцевать! Негоже спать в такую ночь! – сильная рука касается её плеча. Тея оборачивается, улыбается в ответ. И здесь начинается уже совсем другая история.
Примечания
1. Филе (filé – ясновидящий, пророк) – разряд жрецов, непосредственно следовавших за друидами.
2. Сид – потусторонний мир, населённый туатами, которых в народе, за место своего обитания, также именовали сидами (sidhe). Это также название холмов, поскольку считалось, что именно в них находится мир сидов.
3. Аравн (Араун) – король потустороннего мира.
4. Кон Аннон – жуткие псы, "свора Аннона" или "псы из преисподней". Встреча с ними предвещает смерть. Сами они, однако, на людей не нападают. Вой Кон Аннон кажется невыразимо скорбным. Тот, кто услышит этот вой, наверняка умрет.
5. Топотун – фейри, встреча с которым предвещает несчастье и даже смерть. Порой слышно, как он разгуливает по лесу, издавая душераздирающие вопли. Обычно топотун невидим, но иногда появляется среди людей под видом большого черного пса с глазами–плошками и длинным густым мехом.
6. Бард – певец или поэт; как правило, одиночный исполнитель песен собственного сочинения.
7. Карникс – духовой инструмент кельтов, разновидность бронзовой трубы, вертикально направленной, с раструбом в виде головы животного.
8. Дана – богиня–мать, прародительница основной группы богов кельтской мифологии.
9. Бригит (Бригита) – богиня войны, а в мирной жизни – богиня поэзии, ремесел и врачевания, а также помогающая женщинам при родах, богиня мужества, выбора цели и направления в жизни.
10. Луг (Лугос, Ллеу) – бог света, знаток многих искусств и ремёсел (он и плотник, и кузнец, арфист, филид, сведущий в делах старины, врачеватель, кравчий, воитель и герой)
11. Морриган – богиня войны, известная своей способностью менять свой облик.
Дизайн обложки – Анастасия Позднева.
Поделиться книгой: