Помоги проекту - поделись книгой:
— По-моему, это штуки Келли…
— Нет. Это работают большевики. Хотя бандит был англичанин.
Пропажа столь важного документа взволновала всю комиссию. Снабжение и обмундирование, направляемое на русский фронт, списывалось на Египет, Гибралтар и Индию. Оно отгружалось в Лондоне на пароходы, которые в пути получали распоряжение по радио переменить маршрут. На листе же, который находился у Савинкова, было прямо указано: количество одежды, необходимое русским армиям. В примечаниях были проставлены порты назначений и сроки. Кроме того, на листе была подпись Савинкова и инициалы Черчилля.
Мы известили немедленно Скотленд-Ярд о пропаже. Генерал Райфилиппс разговаривал по телефону с Черчиллем, и министр дал приказ разыскать портфель во что бы то ни стало. Кроме того, он распорядился не принимать больше Савинкова в комиссии, хотя трудно допустить, чтоб мистер Савинков сам передал куда-нибудь этот документ с целью повредить делу.
Нельзя себе представить более неподходящего момента для этой пропажи! Премьер и несколько членов кабинета определенно недовольны политикой Черчилля, и мы все время хитрим, чтобы снабжать Деникина. В печати постоянно появляются извещения, что Англия не поддерживает Добровольческих армий, их снабжает Франция. И в такой момент у нас пропадает документ!
Райфилиппс пригласил меня к себе и сказал:
— Вы должны принять участие в поисках документа. Он касался материального снабжения, а это ваше дело. Кроме того, вы виноваты, что Савинков вынес его из помещения министерства.
— Но я не имею ни малейшего представления, где он находится.
— Несомненно он у Келли. Кому еще нужен старый портфель Савинкова? Ведь не грабитель же на него напал в самом деле. Если вы найдете эту бумажку, министр не затруднится наградить вас.
— Дело не в награде, — сказал я. — Но если документ у Келли, почему он его не опубликовывает?
— Очевидно, у него какие-то задние мысли. Кроме того, опубликовать этот лист не так-то легко. Ведь это военные сведения, похищенные из министерства. Одним словом, обдумайте это дело и постарайтесь устроить.
Что мне оставалось делать? Я понимал, что неудача не слишком оскандалит меня, а успех даст значительные преимущества. Я решил посоветоваться с Гропом, который служит у нас при комиссии и пользуется уважением за свою проницательность. Назначил ему свидание в десять часов в баре на Грин-стрит. Он пришел в указанное время. Я объяснил ему подробности дела. Впрочем, почти все он уже знал без меня.
Гроп солидно помолчал, прежде чем сказать свое слово. Я ждал не без волнения, когда, наконец, он откроет рот.
— Дело это очень трудное, сэр, — начал он тоном профессора. — Келли не специалист по укрыванию документов, и, если ведомость у него, он может засунуть ее черт знает куда. Повадки профессионалов нам хорошо известны, но новички склонны к импровизациям. Это — первое. Во-вторых, я слышал, что с ним уже снюхались агенты коммунистов. Так оно и должно быть. Ведь Келли льет воду на их мельницу, и они прекрасно понимают, что бороться с Черчиллем здесь гораздо легче, чем на полях Украины.
— Все это мне известно, — прервал я Гропа. — Но мне необходимо вернуть документ…
— Здесь ничего нельзя сделать, — сказал Гроп решительно и прибавил: — Без хороших помощников. Помощники в таком деле совершенно необходимы. Например, если какое-нибудь лицо могло бы втереться в доверие полковника Келли и узнать, у него ли документ, и где приблизительно он находится, я взялся бы достать его в двадцать пять минут.
— Но такого лица нет, Гроп. Келли очень осторожен и никогда не скажет новому знакомому, где лежит бумага, так что этот проект надо бросить.
— Не скажите. Одно лицо могло бы втереться в доверие Келли без особого труда.
— Кто же это?
— Вы, лейтенант.
— Пустяки, это невозможно. Он подозревает меня в чем-то.
— Это неважно. Если вы притащите ему несколько секретных документов, он забудет прошлое.
— Но я не могу передавать ему документы.
— Этого и не требуется. Мы сфабрикуем фальшивки. Если Келли опубликует их, тем лучше, — его можно будет привлечь к суду. А ему вы можете сказать, что получили бумаги из вторых рук. Как?
План Гропа мне понравился. Наводнив архив Келли подложными документами, мы этим совершенно обесценивали его как противника. Мало того: в любой момент мы могли упрятать его в тюрьму.
— Идет! — сказал я сыщику. — Завтра в восемь утра будьте в комиссии. И мы сфабрикуем документ.
Вечером с этим документом в кармане я отправился на квартиру Келли. Встретил он меня сухо и сейчас же спросил, чем обязан моему посещению.
— Мне случайно достался один очень интересный документ, — сказал я. — Думаю, что он может вам пригодиться для вашего дела. Но, конечно, вы понимаете, это абсолютная тайна.
И я положил на стол перед Келли рукоделие Гропа.
— Кент! — закричал Келли радостно. — Признаюсь, я считал вас за подозрительного человека. Но теперь я вижу, что здорово ошибался. Простите меня.
Он крепко пожал мне руку и с радостью принялся рассматривать никуда не годную бумажку. Я тем временем распространялся на ту тему, что перестал верить в плодотворность блокады и готов бороться с Черчиллем.
— А что я говорил?! — закричал Келли. — Все англичане придут к этому рано или поздно. Огромные деньги летят на ветер… Черчилль — типичный авантюрист! Я не сочувствую большевикам, но мне еще меньше нравится, когда наши идиоты лезут не в свои дела.
И мы начали с ним беседовать о положении Англии и русской революции, причем в наших суждениях на этот раз обнаружилось полное единомыслие. Однако во время этого разговора Келли ни одним словом не обмолвился об интересующем меня документе.
Тогда я решил ускорить события. Поднялся и, взяв принесенный мною лист, начал прощаться.
— Как? — сказал Келли. — Вы его уносите? Разве вы не оставите его мне навсегда?
Я объяснил Келли, что получил этот лист от одного офицера, работающего в военном министерстве, и обещал вернуть его через два часа. Но если это необходимо, можно снять копию с документа.
— Принадлежностей для фотографии у меня тут нет, — произнес Келли, как бы размышляя о чем-то. — А копия меня не устраивает. Вот разве что…
Он задумался на минуту, а потом начал говорить:
— Вы меня ставите с вашей бумагой в затруднение, Кент. Скажу вам по секрету: мои друзья уже достали неизвестно откуда несколько документов, относящихся к снабжению добровольческих армий. Там есть и этот план. Но я не вполне ему доверяю, хотя инициалы Черчилля на нем имеются. Мы решили произвести проверку сведений, установить наблюдение за погрузкой и, если хоть одно из данных подтвердится, устроить министру грандиозный скандал.
Клюнуло… Я решил закрепить позиции.
— Но если у вас уже есть один план, то вам этот не нужен, — сказал я простовато и протянул руку к бумаге.
— Стойте! — закричал Келли. — Мы должны хоть сличить оба плана. Ваш позднейший — и в этом его достоинство. Кроме того, он идет прямо из министерства. Интересно также сравнить инициалы Черчилля.
— Где же ваш план? — опросил я.
— Я и сам не знаю. Но мы его достанем. Подождите.
Он взял трубку и назвал телефонный номер, который я запомнил. После этого он сказал кому-то, что ждет немедленно мистера Стаута, вместе с собачкой.
— Мне некогда, — сказал я. — Вряд ли ваш Стаут скоро придет.
— Он будет здесь через пять минут.
Действительно, минут через десять явился молодой добродушный гигант, с виду похожий на рабочего, занявшегося политикой. Очевидно, он был свой человек в квартире Келли.
— Нам нужна бумажка, Стаут, — сказал Келли. — Можете вы ее достать быстро?
— Могу, — ответил Стаут. — Теперь я ношу ее всегда при себе.
— Что вы говорите?
И, повернувшись ко мне, Келли сказал:
— Я считаю этот документ самым ценным из всей моей коллекции. Держать его здесь после того ночного налета слишком рискованно. Вот я и передал его мистеру Стауту. Он осторожный человек и занимается боксом.
Стаут тем временем уселся в кресло и, вынув из кармана отвертку, принялся вывинчивать винтики из каблука своего левого башмака. Потом отодвинул какую-то пластинку в каблуке и вытащил из тайника бумагу, завернутую в клееночку.
— Ловко я придумал? — спросил он, попыхивая трубочкой. — Ни один черт не догадается. Пожалуйте…
И рабочий положил на стол знакомый мне лист, сложенный по крайней мере в шестьдесят четыре раза. Келли начал сличать обе бумаги.
— Инициалы одинаковы, — сказал он, вооружившись лупой. — Но данные совершенно различны. Вы мне разрешите снять копию?
— Пожалуйста.
Пока Келли снимал копию с моей бумажки, Стаут снова сложил лист и запрятал его в свой каблук. Затем начал завинчивать винт. От меня не укрылась развитая мускулатура парня.
Через несколько минут Келли вернул мне мою бумагу, еще раз поблагодарил меня и просил приходить к нему по средам на совещания.
— Теперь я немного сбит с толку, — сказал он мне на прощанье. — Надо решить, какой план настоящий.
Я предоставил Келли решить это самостоятельно, спрятал свой документ и вышел. За ближайшим углом я встретился с Гропом, который, как было условлено, ждал меня.
— Гроп, — сказал я. — На сегодня местонахождение документа установлено: он находится в каблуке левой ботинки рослого малого, которого зовут Стаут. У Стаута есть телефон. В настоящее время он сидит у Келли. Но я не ручаюсь вам, что сегодня же вечером он не перепрячет бумаги.
— Благодарю вас, лейтенант, на сегодня ваша миссия окончена. До свидания. Лучше всего проведите сегодняшний вечер вне дома.
Я взял такси и поехал домой переодеться. Дома меня ждал большой сюрприз: дед подал мне записку от мисс Мальмер. Она написала мало, но достаточно хорошо:
Удача с Келли и возвращение Мабель привели меня в отличное настроение. Я быстро переоделся и вышел из дому.
Придя к мисс Мальмер, я понял, что она не рассчитывает на приход многих друзей в этот вечер. Короче говоря, я застал у нее всего одну даму, которая скоро уехала. Полковника дома не было, мы остались одни.
Мисс Мальмер провела меня в зимний сад, чтобы показать африканских птичек, которых она привезла с собой. Но она так увлеклась своим рассказом, что забыла показать птичек, которые, впрочем, уснули. Мы сидели рядом на низком, удобном диванчике. Мабель, рассказывая, брала мои руки и наклонялась ко мне. Было очень душно в оранжерее и пахло фреезиями, ландышами с мыса Доброй Надежды, как Мабель разъяснила мне.
Запах цветов, долгая разлука с Мабель и ласковая встреча заставили меня произнести вполне искренне фразу:
— Простите, мисс Мальмер, что я перебиваю ваш рассказ об Африке. Но мне хочется сказать вам следующее: не согласились бы вы стать моей женой?
— Да, это будет самое лучшее, — просто ответила Мабель. — Ведь это единственный верный способ заставить вас записаться в Рабочую партию. Кроме того, я очень скучала по вас в Африке. Я даже сначала не могла понять, откуда эта скука. Думала — от Сахары… А потом, когда поняла, начала пить и курить.
Я поцеловал у нее руку, и мы продолжали наш разговор о путешествии, как будто ничего не произошло между нами. Только поздно вечером за столом она вернулась к теме о нашем браке.
— Полковник не будет против, — сказала она. — Он обещал мне не мешать жить. Кроме того, вы ему нравитесь. Я поговорю с ним об этом завтра после обеда. По-моему, он даже обрадуется. Если я пообещаю ему бросить курение, для него будет настоящий праздник, и он подарит нам дом.
Потом она показывала мне вещи, купленные во время путешествия.
Это были главным образом куски ярких шелковых тканей, ковры, шарфы, легкие и прозрачные, как привидения. К концу демонстрации вокруг нас были целые горы материй — красные и белые, с зелеными и голубыми бордюрами. От гор этих пахло восточными духами, или, как находила Мабель, песком пустыни. Из Египта Мабель привезла несколько маленьких статуэток и скарабея, которые не представляли особого интереса. Мне Мабель подарила прекрасный кинжал в ножнах, оправленных в тонкое серебро и бирюзу.
— Им можно разрезать бумагу, — сказала она. — Для войны вряд ли он годится. Но ведь вы воюете в канцелярии…
Мы так и не дождались полковника в этот вечер. На прощанье я поцеловал Мабель в глаза, а она провела рукой по моему лицу. Она просила зайти через день, пообещав, что сама переговорит с полковником и условится с ним относительно процедуры брака.
— Как вы сняли башмак с ноги Стаута? — спросил я.
— С большим трудом. Нам пришлось снять его вместе с ногой.
И показал мне утреннюю газету, в которой было написано:
— Подробности! — закричал я, пораженный мастерством Гропа.
Он потупил глаза, как невинная девушка, и сказал скромно:
— О них не стоит распространяться. Со мной были два молодца из Скотленд-Ярда. Мы проследили Стаута и решили, что иначе с ним ничего не сделаешь. Да и Келли не будет к вам придираться. Один из моих парней заговорил со Стаутом перед посадкой на трам, другой толкнул его слегка под колеса. Ногу поднимал я…
— Но ведь это черт знает что…
— Пустяки. В Лондоне в кругах Скотленд-Ярда это обычный способ разделываться с людьми. Так называемые жертвы уличного движения на десять процентов получаются искусственным путем…
Через несколько минут я положил бумагу перед майором Варбуртоном. Он посмотрел на нее и усмехнулся.
— Не хотите ли вы, лейтенант, убедить меня, что это и есть бумажонка, из-за которой было столько шума?
— Да, это она и есть. Можете справиться у министра.
— Очень хорошо. Я вам доставлю случай сегодня же переговорить с мистером Черчиллем. Что вы хотите получить за это дело?
Я ответил чистосердечно:
— Я собираюсь жениться, майор. Лучшей наградой для меня был бы чин капитана.
— Вы его получите.
В два часа дня меня вызвали в кабинет Черчилля.
На этот раз мужественное и серьезное лицо министра сделало мне навстречу что-то вроде улыбки. Он тряхнул мне руку и сказал добродушно:
Поделиться книгой: