Помоги проекту - поделись книгой:
Хотя, если вспомнить, у солнца русской поэзии был и этот дар тоже:
Но это Пушкин, наше все. Есть, однако, владевшие самоиронией и поэты масштаба более скромного. Например, Герой Социалистического Труда Дудин:
Или, совсем с другого берега, Николай Глазков:
И уж на что скверным был комсомольский стихотворец Александр Безыменский, но под старость и ему удалось взглянуть на себя безо всякого почтения:
В «Чуприделках» (альбомчике, который я на манер «Чукоккалы» вел по молодости) эпиграмм хватает, а вот автоэпиграмма всего одна:
Это покойный Женя Раппопорт написал, прекрасный критик из Иркутска, 1970‐е годы.
Заключая договор о публикации «Одного дня Ивана Денисовича» в «Новом мире», Твардовский распорядился оплатить его по наивысшей у них ставке.
«Один аванс – моя двухлетняя зарплата», – вспоминает Солженицын.
Рязанским ли учителям так мало платили?
Писателям ли в журналах платили тогда так щедро?
4 апреля 1965 года Александр Солженицын пишет Дмитрию Шостаковичу: «Дорогой Дмитрий Дмитриевич! Сожалею, что не застал Вас в этот приезд в Москву, долго не был в Москве, всю зиму просидел в лесу. Как я слышал, не знаю – верно ли? ораторию Вашу <„Казнь Стеньки Разина“> приостановили из‐за нее ли самой? Или из‐за сочетания ваших с Евгением Александровичем Евтушенко имен? Жаль, что я ее не послушал. <…> Вы, вероятно, часто видите Евгения Александровича. Передайте, пожалуйста, ему, что я с глубокой симпатией слежу за его новыми стихами, очень радуюсь, что он держится так принципиально, надеюсь, что нам еще удастся познакомиться с ним не так на лету, как это было в первый раз».
Давид Самойлов в «Поденных записях» приводит mot Евгения Евтушенко:
– Настоящий поэт редок, как генерал в троллейбусе… (запись от 23 мая 1957 года).
Глупость вроде бы, но как сказано!
«Самым лучшим министром культуры была все-таки Фурцева. В ней было что-то человеческое…»
«Не стало Ильи Глазунова. <…> Помню, как он приехал в Одессу – у него была выставка в Художественном музее, и там я впервые не на фотографиях увидела эти огромные картины-коллажи, где были запечатлены все известные лица. Не помню причину, возможно, редакционное задание, но почему-то несколько дней провела с Глазуновым и нашими одесскими художниками. Они очень интересно общались, слушала, раскрыв рот. Но вот одна деталь. Сидели на крылечке, курили. Глазунов достал пачку Marlboro – тогда страшный дефицит – и протянул художникам, мол, угощайтесь, ребята. И тогда самый заслуженный из одесских отвел его руку и сказал:
– Я от Marlboro кашляю.
И достал „Беломор“.
Marlboro из рук Глазунова так никто и не взял.
Светлая память».
Жаль, что не я это увидел. Но теперь и я буду это помнить.
В 1969 году среди сотрудников иностранного отдела Главлита СССР была раскрыта «банда лесбиянок».
«Дело в том, – рассказывает бывалый цензор В. А. Солодин, – что в Главлите существовала штатная единица – инспектор, т. е. сотрудник для выполнения технической работы. Инспекторы проверяли почтовые отправления, ставили штампы, уничтожали присланную в страну литературу и пластинки. Основная часть изымаемой литературы была вовсе не политика, а порнография и религия. Когда от нас на рубероидный завод приезжал грузовик с литературой на переработку, то там изо всех углов шваль вылезала, надеясь что-нибудь ухватить. Но у нас инспекторы были настороже – сами на транспортер кидали мешки, половина дач Московской области крыта рубероидом, сделанным из конфискованной литературы.
Работали инспекторами в основном молоденькие девчонки-комсомолки – сразу после школы они шли к нам на год-два для наработки трудового стажа. Работа у них была простая – стой рви журналы на несколько частей да бей пластинки перед отправкой на завод. Вот пока они стояли и рвали и нагляделись всякого. Пришла к ним новая девочка, а они ее через месяц на вечеринку позвали – вроде как день рождения у подруги. А там стали совращать. Она как-то отвертелась и к маме. Все рассказала. Та – в горком.
Секретарь комсомольской организации Главлита в шоке была: вся комсомольская организация иностранного отдела оказалась замешана, мы двадцать человек – всех инспекторов – уволили. Хорошо, до суда не дошло».
В 1950‐х годах – перед пьяными в дым писателями по предъявлении ими членского билета милиционеры вытягивались во фрунт, называли по имени-отчеству, а их бренные тела на мотоциклах с колясками бережно-бережно развозили по квартирам.
В 1970-х – никто ни перед кем уже не вытягивался, но и в вытрезвитель на общих основаниях еще не забирали.
В 1990-х – могли и побить, если писательское удостоверение ментам дерзко тыкать в нос, а права нагло качать.
Ныне – бить, скорее всего, не будут, но вместо вот этой вот фигни, где обозначен член такого-то союза писателей, потребуют настоящие документы установленного образца.
Оно и правильно: перед законом у нас теперь все равны.
«…Я думаю, что меня лучше читать, чем со мной иметь дело», – заметил Иосиф Александрович Бродский.
И действительно.
Когда Бродский всеми имеющимися у него средствами гнобил Евтушенко, можно было предположить, что он на дух не переносил ни выездных советских стихотворцев, ни евтушенковский стиль литературного поведения.
Когда он в первый же свой вечер на венской чужбине попробовал под магнитофонную запись развенчать Олега Чухонцева (а у того была слава первого московского поэта, как у Бродского – питерского), уместно было думать, что всему причиной стресс и непривычный закордонный алкоголь.
Когда Бродский не дал осуществиться американской литературной карьере Василия Аксенова, пришлось допустить, что «Ожог» ему просто не понравился.
Но когда оказывается, что он к Саше Соколову мало того что ревновал, так еще и пытался воспрепятствовать публикации «Школы для дураков», начинаешь подозревать, что великий наш поэт интуитивно не терпел потенциальных конкурентов из России – не то чтобы ему равных, но сопоставимых с ним либо по литературному весу, либо по медийной известности.
Впрочем, сильные таланты все таковы.
Или почти все.
– Как же я устала, как устала, – только и повторяла, в одиночестве сидя за празднично накрытым столом, Наталья Петровна Кончаловская[275]. – Да вы представьте себе: едва вчера вечером вернулась из Парижа, как через два дня опять улетать. В Рим.
– Страдалица вы наша, – согласным хором подтверждали столпившиеся вокруг празднично накрытого стола служительницы писательского дома, никогда в жизни не выезжавшие дальше Малаховки.
В июне 1968 года Юрия Любимова вознамерились изгнать из театра на Таганке, был даже заготовлен приказ об «укреплении художественного руководства». Но Юрий Петрович написал покаянно-протестующее письмо, и его заступникам удалось положить это письмо на стол Брежневу.
И… Рассказывает Людмила Зотова, работавшая в то время в Управлении театров Минкульта: «Якобы помощник Брежнева позвонил домой Любимову, подошла Целиковская, он попросил ее передать Любимову, что все вопросы о нем сняты, что уже куда следует дали распоряжение, и чтобы он позвонил им, что Брежнев очень хочет с ним встретиться и т. д. А Любимов в это время сидит в горкоме партии, где помощник Гришина „воспитывает“ его, чтобы он согласился со снятием с должности главного режиссера и не „шебуршился“. Целиковская звонит в горком, просит Любимова и громко (все слышно) передает разговор с помощником Брежнева. Помощник Гришина слышит, теряется, не знает, что делать, кое-как заканчивает разговор, прощается. Сплетничают, что Гришин схватился за голову, стал говорить, что он отказывается руководить искусством. Верченко удручен, он делал на все это ставку, собирался стать секретарем горкома по культуре (вроде вводится такая должность). Секретаря Кировского райкома на другой же день перевели в генеральные редакторы телевидения. Вроде ты молодец, но кого-то надо на заклание отдать. А в самом райкоме – комедия с пересмотром „дела“. Вызвали Любимова. „Ну вот, – говорят, – Юрий Петрович, мы тут подумали и решили кое-что изменить, снять формулировку «укрепить художественное руководство»“».
22 июля 1968 года, когда решение о вводе войск в Чехословакию, надо думать, уже вызревало, русский писатель Михаил Шолохов отправил коротенькое подбадривающее письмо своему близкому другу:
«Дорогой Леонид Ильич!
Знаю, как тебе сейчас тяжело и трудно, а потому дружески обнимаю и от души желаю бодрости, здоровья и успехов в решении этого муторного дела.
Твой полковник М. Шолохов».
Рассказывая в своем блоге о Ф. М. Бурлацком, я написал, что ему (и его коллегам, consigliere советских вождей) принадлежит авторство, во-первых, Морального кодекса строителя коммунизма (1961), а во-вторых, не успевшей осуществиться идеи о преобразовании СССР в президентскую республику (1964).
И недооценил, оказывается, Федора Михайловича. Это он 21 декабря 1966 года напечатал в «Правде» статью «О строительстве развитого социалистического общества» и стал тем самым автором одного из самых значимых идеологических мемов периода застоя. В ноябре 1967 года (без ссылок, естественно, на Бурлацкого) словосочетание «развитой социализм» произнес Брежнев, а окончательно этот тезис был закреплен на 24‐м съезде в 1971 году.
Спасибо тому френду, кто в личке навел меня на эту историческую публикацию.
Валентин Петрович Катаев, который знал, как это сладко – руководить литературным журналом, уже в свои 84 года смиренно просил главного идеолога – секретаря ЦК КПСС Суслова: «У меня еще хватит энергии на года два посвятить себя редакционной работе по примеру того, как я некогда создавал „Юность“. Если бы мне предложили быть главным редактором „Нового мира“, я бы не отказался и отдал бы всю свою энергию для сохранения его авторитета и подготовил бы себе хорошего преемника. Я думаю, это было бы хорошо для журнала. Каково на этот счет Ваше мнение?»
Катаеву не вняли, на «Новый мир» назначили другого, более бесцветного главного редактора. Но каков сюжет – 84-летний классик, усыпанный всеми почестями, просит не о новой награде, а о журнале, который потребует от него полной самоотдачи.
Выпускное сочинение «Молодой герой советской литературы» я в школе писал о «Продолжении легенды» Анатолия Кузнецова, «Звездном билете» Василия Аксенова и «Истории одной компании» Анатолия Гладилина.
И, как на грех, все они спустя срок оказались пламенными антисоветчиками.
Хотя и Аксенов, и Гладилин успели до этого побывать авторами романов в серии «Пламенные революционеры».
Да и Кузнецов, собственно, тоже отправился в Лондон, чтобы собрать материал для книги о II съезде РСДРП.
«В начальные так называемые перестроечные годы я случайно наткнулся на телепередачу о Л. Н. Гумилеве. О его научных работах, о судьбах его родителей и его собственной судьбе. В заключение корреспондент спросил:
– А теперь, Лев Николаевич, может быть, вы хотели бы что-нибудь сказать Верховному Совету?
Гумилев ответил, что желал бы обратиться к руководству со словами, которыми встречал каждый лагерный подъем его сосед по нарам:
– Дайте жить, гады!..»
Люди оттепели: указатель имен[276]
Абрамов Федор Александрович (1920–1983) – прозаик, публицист, лауреат Государственной премии СССР (1975)
Авдеев Валерий Дмитриевич (1908–1981) – геоботаник, доктор биологических наук (1954), профессор (1959)
Агапов Борис Николаевич (1899–1973) – поэт, публицист, сценарист, лауреат Сталинских премий 1‐й степени (1946, 1948)
Адамян Нора (Адамова Элеонора Георгиевна) (1910–1991) – прозаик, сценарист, переводчик
Аджемян Хорен Григорьевич (1907–1968) – поэт, публицист
Аджубей Алексей Иванович (1924–1993) – зять Н. С. Хрущева (с 1949), главный редактор газет «Комсомольская правда» (1957–1959), «Известия» (1959–1964), член ЦК КПСС (1961–1964), депутат Верховного Совета СССР, лауреат Ленинской премии (1960; в соавторстве)
Адмони Владимир Григорьевич (Адмони-Красный Вольдемар Вольф Гойвишевич) (1909–1993) – поэт, переводчик, историк зарубежной литературы, доктор филологических наук (1947), профессор (1948)
Ажаев Василий Николаевич (1915–1968) – прозаик, лауреат Сталинской премии 1‐й степени (1949), член президиума и секретарь правления СП СССР (с 1954), главный редактор журнала «Советская литература (на иностранных языках)» (с 1960)
Аквилев Анатолий Александрович (1923–1985) – поэт, переводчик
Айтматов Чингиз Торекулович (1928–2008) – прозаик, лауреат Ленинской (1963) и трех Государственных премий СССР (1968, 1977, 1983), Герой Социалистического Труда (1978), Герой Киргизской Республики (1997)
Аким Яков Лазаревич (1923–2013) – детский поэт, сценарист
Аксенов Василий Павлович (1932–2009) – прозаик, драматург, член редколлегии журнала «Юность» (1962–1969)
Алексеев Михаил Николаевич (1918–2007) – прозаик, главный редактор журнала «Москва» (1968–1991), лауреат Государственных премий РСФСР (1966) и СССР (1976), Герой Социалистического Труда (1978)
Алигер (Зейлигер) Маргарита Иосифовна (1915–1992) – поэт, член редколлегии сборников «Литературная Москва», лауреат Сталинской премии 2‐й степени (1943)
Аллилуева (до 1956 года Сталина) Светлана Иосифовна (1926–2011) – дочь И. В. Сталина, кандидат филологических наук (1954), научный сотрудник ИМЛИ АН СССР (1956–1967), эмигрант (с 1967), мемуарист
Алпатов Михаил Владимирович (1902–1986) – доктор искусствоведения, профессор Московского художественного института имени В. И. Сурикова (1943–1986), академик Академии художеств СССР (1954), лауреат Государственной премии СССР (1974)
Альперина Сусанна Ильинична (р. 1966) – кандидат филологических наук (2003), журналист
Д’Анджело Серджо (1923–2023) – итальянский журналист, сотрудник итальянского отдела иновещания Всесоюзного радио (1956–1957), мемуарист
Андроников (Андроникашвили) Ираклий Луарсабович (1908–1990) – историк литературы, мастер художественного рассказа, доктор филологических наук (1956), народный артист СССР (1982), лауреат Государственной СССР (1967) и Ленинской (1976) премий
Андропов Юрий Владимирович (1914–1984) – заведующий подотделом Отдела партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК КПСС (1953), заведующий 4‐м Европейским отделом МИД СССР (1953), советник-посланник (1953), посол Советского Союза в Венгрии (1954–1957), заведующий Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран (1957–1967), секретарь ЦК КПСС (1962–1967), председатель КГБ СССР (1967–1982), секретарь (1982), генеральный секретарь ЦК КПСС (1982–1984)
Поделиться книгой: