Помоги проекту - поделись книгой:
В 1843 году, когда молодой художник вернулся из поездки по Европе и Ближнему Востоку, всем стало совершенно ясно, что Ричард Дадд тронулся умом. Капризный, подверженный приступам паники, художник считал, что его преследуют демоны, намеренные сломить его волю и подчинить ее египетскому богу Озирису. Вдобавок художник вел себя все агрессивнее – и в итоге заколол собственного отца, которого посчитал «дьяволом в чужом обличье».
За этим последовало водворение Дадда в казенный приют, Бетлемскую больницу (ныне известную как Бедлам). Спустя годы Дадда перевели в только что выстроенный Бродмур, где он умер от чахотки в 1886 году. В общем, печальная судьба с трагическим финалом.
И все же, как бы он ни страдал, Ричард Дадд даже в стенах Бедлама не переставал писать картины. По правде говоря, многие арт-критики считают, что лучшие произведения Дадда созданы как раз в годы заключения – и в особенности одно полотно с настолько глубокой текстурой и с таким буйным микрокосмом деталировки, что при первом взгляде на него многие принимают картину за тканый гобелен. Речь идет о картине под названием «Мастерский замах сказочного дровосека», где крошечный мужичок с топором собирается расколоть большой каштан, из скорлупы которого затем сделают паланкин для славной королевы Маб. Полный причудливых, искаженных фигур, прячущихся за листьями, цветами и прочей растительностью, «Мастерский замах…» демонстрирует блистательный крах замутненного, но тем не менее гениального ума.
Увидев жутковатое творение Дадда в лондонской галерее Тэйт, Фредди Меркьюри был настолько им заворожен, что почувствовал необходимость срочно превратить шедевр изобразительного искусства в песню. «Фредди даже специально повел меня взглянуть на полотно, – вспоминал Рой Томас Бейкер. – Думаю, оно вполне вписывалось во все эти магические штуки, которыми тогда занимались Queen».
Как и только что отшумевшая «Ogre Battle», «The Fairy Feller’s Master-Stroke» предлагает слушателю стремительное путешествие по «внутреннему взору Меркурия». Музыкальная интерпретация работы Дадда кишит «герольдами на стрекозах», умудренными в неясных искусствах «наставниками юных» и веселыми «кутежниками» всех мастей – в то время как общим хаосом заправляет королева Маб собственной персоной. По-своему наивный и даже отчасти забавный тескт сочиненной Фредди песни чертовски точно отражает безумие картины, он великолепен – как и полностью соответствующая его размаху аранжировка: клавесины, гитары, колокольчики и тарелки разлетаются одновременно во всех направлениях, и все же, преданные своей цели, возвращаются назад, когда мелодия уже грозит затухнуть без их поддержки.
Прихотливые капризы и поразительная смелость «…Master-Stroke» как в зеркале отражают величие и безрассудство всего «Queen II».
Первая в цепочке сочиненных Меркьюри трогательных баллад, посвященных «непостоянству сердца», «Nevermore» исчезает, практически едва успев появиться. И все же мелодия и вокал остаются в памяти, голос Фредди удерживается на плаву с помощью протяжного фортепианного рефрена – а затем на помощь приходят и остальные участники Queen, предлагающие свою эмоциональную поддержку фразой «Зачем ты оставляешь меня, зачем обманываешь меня?». Для Меркьюри подобные раздумья были вполне естественны. «О, большинство сочиненных мною песен посвящены боли и мучениям, – признал он однажды. – Но в то же время все они не слишком серьезны, как бы понарошку. Когда я пишу новую песню, я не очень представляю себе, о чем она. Песни просто скапливаются внутри… И когда они прорываются наружу, их смысл не сразу доходит до меня».
Если Брайан Мэй подчинил себе «белую сторону» альбома, Фредди Меркьюри в той же степени ответственен за его темную изнанку – обстоятельство, которое лишний раз подчеркивает эта угрюмая композиция, посвященная «низкой, мерзкой и вульгарной» повелительнице «всея Тьмы». И то верно: в то время как дама, вдохновившая Мэя, бросает печальные взгляды, «изведав горести сполна», муза Меркьюри, похоже, предпочитает танцевать «в объятьях дьявола» и развлекаться, нанося татуировку на «все пирожки». Что бы сие не значило.
Для более проницательных критиков, однако, озорное упоминание о Черном монархе как о «королеве ночи» и «повелительнице тьмы» стало явным признаком нетвердости сексуальных предпочтений автора песни. Фредди мастерски парировал выпад. «Обожаю, когда кто-то старается найти тайный смысл в моих песнях! – признался он корреспонденту „NME“. – На самом деле это просто коротенькие сказки…»
Полет фантазии или прямое заявление о постельных вкусах, «The March Of The Black Queen» стала очередной мелодией Меркьюри, обозначившей новую ступень на пути к будущим свершениям, – среди прочего, на исходе шестой минуты, звучит нисходящий пассаж фортепиано, отчасти напоминающий тему, использованную в «Bohemian Rapsody». Легко вплывая в общий микс, он вскоре растворяется в россыпи нежных гитарных нот.
Если «The March Of The Black Queen» представляет собой ту грань сочинительского таланта Фредди, которую в будущем станут тщательно исследовать и порой превозносить до небес, «Funny How Love Is» служит напоминанием о его неудачах. Гитарные переборы в духе Леннона, режущие слух скачки тональности и местами поистине ужасающий текст. Ну-ка, как вам это: «Забавно, как раскололась любовь Адама и Евы…»? Главное преимущество «Funny…» – в том, что она короткая.
История о том, как «Seven Seas Of Rhye» со временем оказался в верхних строчках британского синглового чарта, – это рассказ о настоящем маленьком чуде, подготовленном счастливым стечением обстоятельств и попросту улыбнувшейся Queen удачей. Штатный «проталкиватель» EMI Ронни Фоулер начал раздавать копии «Seven Seas…» каждому встречному-поперечному уже за несколько недель до предполагаемой даты выхода сингла в свет в марте 1974 года. Реакция оказалась смешанной. «Слишком много эмоций», – посчитал некий диджей, в то время как обозреватель «Sounds» назвал пластинку «вялой и перепродюсированной».
К счастью, вся эта критика пропала втуне благодаря удачному для группы шансу: Дэвид Боуи отказался выступить в телепрограмме «Top Of The Pops» с песней «Rebel Rebel» – всего за день до назначенных съемок. Ухватившись за эту возможность, Фоулер зарезервировал время Боуи для своих новых подопечных, одновременно застолбив студийное время (руководство «TOTP» настаивало, чтобы артисты делали эксклюзивные версии своих композиций для программы). В результате уже 21 февраля 1974 года песню Queen услышали в нескольких миллионах домов.
Имелась, однако, и проблема, которую следовало решить. Учтите, «Seven Seas Of Rhye» еще не была официально издана. Свалившиеся на Фоулера беды только приумножились, когда Фредди Меркьюри обнаружил, что на промо-копиях сингла, уже разосланных по радиостанциям, была записана «неправильная» версия песни, и потребовал немедленно отозвать пластинку, чтобы заменить ее миксом, одобренным участниками группы. Вопреки всем этим безумствам, разгоревшимся в последний момент, Фоулер и EMI обеспечили скорейшее попадание сингла на прилавки – уже 23 февраля, что позволило уже на следующей неделе искать его в строчках хит-парада.
Ко всеобщему облегчению, усилия не прошли даром: 9 марта 1974 года «Seven Seas…» поднялся до 10-й строки. Как ни странно, Роджер Тейлор был скорее озадачен подобным успехом: «Знаете, меня сильно удивило, когда „Seven Seas Of Rhye“ вдруг стала хитом. С другой стороны, думаю, это даже хорошо: не иметь понятия, какая песня будет продаваться, а какая – нет».
Спустя примерно три десятилетия эта загадка – почему Британия приняла Queen и «Seven Seas Of Rhye» с таким восторгом – не кажется такой уж неразрешимой. Начать с того, что ни одна рок-группа (ни до, ни после) не упоминала в своих текстах такое количество чисто английских персонажей, включая пэров, тайных советников, канцлеров и прочих лордов и леди. Одно лишь это обеспечило Queen попадание «в яблочко» коллективного сознания нации. И, что не менее важно, «Seven Seas…» – типичный хард-рок во всем блеске и великолепии жанра, ее основной пафос созвучнее Эдварду Элгару с его церемониальными маршами, чем произведениям Людвига ван Бетховена. И заключительная деталь – очень английская по духу концовка: основная тема песни постепенно затихает, уступая небрежной версии старого мюзик-холльного хита «О, как я люблю бывать у моря…». Учитывая все сказанное, кому могла не понравиться такая группа?
Sheer Heart Attack
EMI EMC 3061
Сумев наконец утвердить свою репутацию достойной уважения группы, способной создавать хиты, Queen приступили к записи нового альбома с удвоенной энергией. Ненадолго попрощавшись с «Trident», группа собралась в Уэльсе, в студии «Rockfield», где приступила к изнурительным репетициям: музыканты приводили в божеский вид уже сочиненные песни и экспериментировали с новым материалом. К несчастью, вскоре после того, как музыканты приступили к переносу своих идей на магнитную ленту, Брайан Мэй оказался в больнице с язвой двенадцатиперстной кишки.
Проблемы со здоровьем возникли у Брайана уже во второй раз за полгода: раньше, делая гитаристу прививку перед австралийским туром, врач занес инфекцию ему в руку. Лежа в лондонской больнице Кингс Колледж, Мэй мучился мыслью о том, что Queen, погрязнув в ворохе невыполненных обязательств, могут тем временем найти ему замену. Эти заботы оказались напрасными. «Когда я вышел из больницы, – вспоминал потом Брайан, – пришлось разучивать множество новых партий, не говоря уже о вокальных гармониях в тех местах, где композиции требовали глубины трех голосов».
Как только Мэй «набил руку» с текущим репертуаром, Queen в компании пятого участника, продюсера Роя Томаса Бейкера, укрылись в недрах «Wessex Studios», чтобы вплотную заняться записью вокальных наложений, и в 4-й аппаратной студии «Air», где работали над «дополнительными деталями». В этих напряженных условиях звукоинженер Майк Стоун вновь доказал группе свою полезность. «Майк много трудился с нами над „Queen II“, – объяснял Джон Дикон. – На самом деле он был так любезен, что попросту ездил за нами повсюду. „Trident“ вроде как одолжила его нам». В 1981 году Стоун в итоге и сам добьется грандиозного успеха, став сопродюсером шедевра в стиле «AOR», альбома «Escape» группы Journey.
На этапе окончательного микширования альбома в студии «Trident» группа вторично обратилась к фотографу Мику Року за подходящим для обложки снимком. На этот раз Рок остановил свой выбор на полноцветной фотографии, где несколько всклокоченные, потные участники Queen (включая лохматого Фредди Меркьюри) с распахнутыми на груди рубашками словно свалены в кучу, как позабытые куклы. Оставалось только придумать название альбому. Роджер Тейлор, внутри (и снаружи) все еще кипевший от негодования из-за невыразительного имени второго лонгплея, предложил «Sheer Heart Attack». Название прижилось.
В магазинах «Sheer Heart Attack» появился 8 ноября 1974 года, как раз в то время, как группа наслаждалась своим первым турне, где Queen числились хедлайнерами. Явно не столь энергичный, как его предшественник, альбом оставлял впечатление, что Queen уменьшили масштабы своего музыкального театра, предпочтя более прямой подход, ориентированный скорее на песни. «В „Queen II“ было слишком много слоев и оттенков, – соглашается Брайан Мэй. – Оглядываясь назад, я думаю, что людям было не так-то просто понять его. Поэтому, приступая к следующему диску, мы решили, что лучше все упростить, показать слушателям, чем именно мы занимаемся, – по одной вещи за раз. И музыка стала гораздо доступнее». Рой Томас Бейкер с ним не согласен. «Не уверен, что „Sheer Heart Attack“ всем сразу понравился, – говорил он впоследствии. – Люди все равно считали, что эта музыка немного слишком, и были правы. Еще бы, мы ведь бросали в общий котел все идеи, которые приходили к нам в головы».
Что бы там ни думал Бейкер, «Sheer Heart Attack» оказался успешнее всех предыдущих альбомов: вторая строка в Британии и (ответственный момент!) «Топ-10» в США. Вне всякого сомнения, отчасти этот успех можно объяснить замечательным синглом «Killer Queen», представившим группу зарубежной аудитории за целый месяц до того, как третий альбом увидел свет. Меркьюри объяснял его эффективностью подачи. «Моя музыка не вписывается в рамки отдельных категорий, – размышлял он. – Она не предназначена только для японцев или немцев. Она сразу для всех. Музыка – это язык, который понимают все народы, и я хочу только одного – чтобы меня выслушали, кто угодно и где угодно».
Фредди отлично справился с этой задачей.
«Когда я был школьником, лет в пятнадцать, я не мог позволить себе купить электрогитару. У меня была старенькая акустическая гитара, на которую я поставил звукосниматель. Ни на что другое денег не было. Поэтому мы с отцом открыли дома целую мастерскую, испробовали несколько способов изготовления нормального электрического инструмента. В итоге мы придумали, как добиться своего, нарисовали чертеж и собрали гитару. Грифом послужила часть каминной доски 200-летней давности, а остальные детали мы подобрали из самых разных мест, включая разбитый мотоцикл. Тогда гитара мне была позарез необходима: должен же я был играть на чем-то, пока не куплю себе настоящую. Но в итоге инструмент получился на загляденье…» – вспоминал Брайан Мэй.
Гитара, о которой идет речь, порой проходила под кодовыми названиями «Каминная доска» или «Инфракрасный садовник», но больше всего она известна как «Особая красная», и именно на ней держится костяк «Brighton Rock». Даже не сомневайтесь, этой композицией Брайан Мэй вписал свое имя в список великих гитаристов.
Изначально песня предназначалась для «Queen II», но ее запись отложили из-за болезни Мэя. На самом деле «Brighton Rock» даже старше: ее корни – в старой песне группы Smile, имевшей неудачное название «Blag». Со временем, спустя множество концертов, сыгранных Мэем с Queen, центральное соло композиции просочилось в инструментальные пассажи «Son And Daughter». «Да, – с готовностью подтверждает Брайан, – сольная секция „Son And Daughter“ более-менее развилась в то, что мы записали для „Brighton Rock“».
Соло получилось на загляденье: полное высокоскоростной пентатоники, неудержимого тремоло и множества мощных аккордов, сыгранных стаккато. Здесь Мэй одновременно отдает дань уважения всем тем, кто повлиял на его стиль много лет тому назад, – Джими Хендриксу, Джимми Пейджу из Led Zeppelin и Джеффу Беку из The Yardbirds. Впрочем, он и сам вписал несколько строк в азбуку гитариста, а именно – смелое, броское использование «эхоплекса», специальной примочки, создающей эффекты задержки и повтора, которая в сочетании с другими аналогичными устройствами способна умножать гармонические линии. «Мне всегда хотелось поработать с „эхоплексом“, но вечно не хватало денег, – говорит Мэй. – И затем, во время того первого тура с Mott The Hoople, я купил его, всего одну штучку. Так я открыл способ добиться звучания в унисон без необходимости тащить на сцену еще одного гитариста. Время шло, и в итоге у меня скопилось множество таких примочек».
Вооружившись «Особой красной», несколькими «эхоплексами» и старым шестипенсовиком (Мэй использовал их вместо медиаторов из-за специфических рубчиков на ребре монеты), гитарист Queen впоследствии превратит «Brighton Rock» в свой звездный час на сцене: двухминутное соло будет растягиваться до тех пор, пока у гитариста хватает запала. «Мне всегда казалось, что соло должно быть таким же мелодичным, как и сама песня, в которой оно звучит. И в то же время оно должно обогащать песню, привносить в нее нечто особенное. Соло не может быть простым набором готовых клише или сплошным угаром на всю длину песни, оно должно иметь форму».
Без сомнения, одна из самых запоминающихся мелодий Queen. Сразу после выпуска в качестве сингла в октябре 1974 года она достигла второго места в британском чарте и двенадцатого – в американском. Сочетая легко узнаваемый коктейль текста, достойного самого Ноэла Коуарда, стилизованные приемчики камерной музыки и, возможно, лучший вокал за всю карьеру Фредди Меркьюри, эта композиция получила престижную премию Айвора Новелло в номинации «Лучшая песня».
И награда была ею заслужена. Начиная с шикарных первых строчек под аккомпанемент щелчков пальцами («Она держит бутылку „Моэт и Шандон“ в своем прелестном буфете…») и заканчивая записанной наложением гитарной концовки в исполнении Мэя, сочиненная Меркьюри непристойная история о девушке из высшего общества положительно ласкает слух. «Очень люблю „Killer Queen“, – признавался потом Брайан Мэй. – Фредди впервые сыграл ее, когда я валялся в своей комнате в уэльской студии „Rockfield“: я болел и мне было очень плохо. Помню, лежу я, слушаю, как Фредди поет эту отличную песню, и страдаю: „Я ведь даже не могу выбраться из постели, чтобы подыграть ему. Наверное, группе придется продолжать дальше без меня“. Но в итоге я встал на ноги и обнаружил, что они специально оставили местечко для моих соло».
Как обычно, Меркьюри не спешил раскрывать гениальный замысел, давший «Killer Queen» ее идеальный сплав светского шика и мурлыкающей поп-мелодики. Вместо этого певец предпочел свести к шутке весь процесс создания песни: «А, „Killer Queen“ из тех вещиц, где сначала появился текст. Такую и Ноэл Коуард мог бы спеть. Она про девушку… ну вроде той девицы из фильма „Кабаре“, в котелке и с черными подвязками». А вот Мэй, напротив, с удовольствием превозносит сочинительский дар Фредди: «В „Killer Queen“ одновременно звучат три голоса – они то создают гармонию, то ломают ее, и каждый ведет свою четко различимую партию. Мне страшно нравятся подобные моменты – там, где голоса, сливаясь, создают нечто новое».
Успех «Killer Queen» – безделицы, посвященной ушедшим в прошлое временам, или гениального шедевра настоящего мастера – представил группу новой для нее (и потенциально готовой на траты) поп-аудитории. Теперь Queen с удовольствием слушали те самые люди, которые еще год назад с криком покинули бы зал при первом же хард-роковом залпе. «Многие по-прежнему считали нас очередной группой, игравшей хеви-метал, – заметил потом Роджер Тейлор, – но „Killer Queen“ показала нас с совершенно иной стороны. За считаные недели Queen перестали наконец сравнивать с Led Zeppelin и признали за нами самостоятельность».
Очередная композиция Роджера Тейлора, «Tenement Funster» свидетельствует о росте ударника группы как сочинителя – от фиксации на стандартных хард-роковых ходах к значительно более тонким материям. Создавая собственное «кривое» отражение «Rocket Man» Элтона Джона, Тейлор использует необычные смены аккордов и тональностей, чтобы изобразить череду любовных приключений лихого парня, находящего все новых и новых девиц в подъездах своего многоквартирного дома. «Ко мне так и липнут девчонки, – хрипловатым голосом выпевает Тейлор, – они выстраиваются в очередь, будто в ритуальном танце». С нынешней точки зрения, текст песни не проходит цензуру политкорректности, но «Tenement Funster» остается тем не менее весьма и весьма увлекательным треком.
При внимательном изучении сочиненной Меркьюри «Flick Of The Wrist» ее смысл оказывается двояким: либо она описывает деловые отношения между лидером и подчиненным (сутенером и проституткой, например), либо почти в открытую критикует условия сотрудничества Queen с «Trident Productions». Разумеется, в то время Фредди умалчивал о деталях происходящего, но, несмотря на два альбома, попавших в «горячую десятку», и недавно завершенный тур в роли полновесных рок-звезд, группа по-прежнему прозябала на еженедельном заработке в шестьдесят фунтов на человека. «У нас был имидж людей, своим трудом добившихся огромного успеха, которые могут позволить себе раскатывать по городу в «роллс-ройсах», – впоследствии сетовал Мэй, – но на самом деле мы по-прежнему ютились в крошечных съемных квартирках».
Какова бы ни была истина, едкая игра слов во «Flick Of The Wrist» и раздраженный голос вокалиста указывают на грядущую «забастовку фабричных рабочих». «Продавай себя, – предлагает Фредди. – Кастрируй свою гордость, принеси в жертву выходные, дай мне высосать из тебя все соки, пока не останется сухая корка…» Инструментальные пассажи с перегруженными гитарами и громыхающими на заднем плане ударными звучат не менее жестко. В результате слуху практически не за что зацепиться.
Еще одна из тех композиций Меркьюри, что до отказа заполнены божествами греческого пантеона, свергнутыми королями и зловредными змеями. Все они словно сговорились, чтобы не позволить оставшемуся без коня солдату мирно вернуться домой. И все же, по контрасту с «Flick Of The Wrist», на музыкальном небосклоне – ни облачка, а игра гармоний, которую затевают Фредди и Брайан, вытаскивает из всех уголков песни мягкие, порой неожиданные мелодические обороты. Ломкая, хотя и очень красивая, эта баллада заканчивается чересчур быстро.
Если Брайан Мэй и сочинил песню поинтереснее этой, то оставил ее в ящике стола. Начавшись с назойливой, тянущей все ниже и ниже гитарной фразы, «Now I’m Here» вскоре разогревается и демонстрирует потрясающую рок-динамику, не хуже всего того, что когда-либо было записано The Rolling Stones, The Who или Aerosmith (на творческом пике). Как всегда, здесь распускаются диковинные цветы вокальных наложений, да и несчетные смены тональности позволяют моментально признать в песне творчество Queen, но здесь присутствует удивительная ясность намерений – та беспримесная жизнеутверждающая сила, которая не часто проявляется за привычным «научным» подходом группы к сочинительству. «Хотя запись „Sheer Heart Attack“ потребовала от нас немалого напряжения и мастерства, – вспоминал позже Мэй, – мы с самого начала стремились все упростить, сделать альбом… легче».
Пусть так, но создание этой «простоты» оказалось довольно трудоемким занятием. «Queen потели кровью. Они разрушили привычные рамки, – говорит Гари Лэнган, помощник звукооператора, работавший над альбомом. – В песне „Now I’m Here“ они повесили на вокальные партии все мыслимые эффекты задержки, сразу пять магнитофонов вращали бобины с четвертьдюймовой пленкой. Вся студия гудела».
Текст, отчасти сочиненный Брайаном в больнице во время лечения язвы, по-видимому основан на его недавних впечатлениях от концертов группы в США: «Что бы ни случилось с тобой и со мной, Америка станет нашей новой невестой. Не беспокойся, родная, я жив-здоров». Сингл «Now I’m Here» (с возвышенной «Lily Of The Valley» на обороте) вышел в Британии в январе 1975 года и достиг одиннадцатой строки в хит-параде.
В этой сентиментальной фортепианной балладе Меркьюри вновь примеряет на себя роль преданного, но не уверенного в себе любовника. Песня искрится оперными приемами и ручейками акустических струнных. Придуманная Фредди аранжировка далеко не так проста, как может показаться: вытягивая все возможное из пронзительного фальцета Тейлора, он замедлил собственный вокал (при помощи студийных махинаций Бейкера), чтобы сгустить его фактуру. Этот эффект, поначалу немного сбивающий слушателя с толку, подчеркивает контраст между вокальной гимнастикой высокого голоса Роджера и рыком basso profundo в исполнении Фредди. К тому же использование подобного приема указывает на невероятно глубокое проникновение в основы гармонии и звуковой текстуры, которого достиг фронтмен Queen. «Вот почему работать с Фредди всегда было счастьем, – признает Брайан Мэй. – Он всегда находил какие-нибудь необычные ходы, да еще и в неслыханной прежде тональности. Если сразу отбросить все стереотипы и предвзятости, любую музыкальную мысль можно сделать необыкновенной».
И фэны, и профессиональные критики частенько отзываются о «Sheer Heart Attack» как о «хеви-металическом» альбоме Queen, и дорожки вроде «Stone Cold Crazy» с готовностью подтверждают эту теорию. Авторство песни приписано всем четверым участникам группы, но скорее всего Фредди задумал ее задолго до своего вступления в ряды Queen, в дни Wreckage. «Stone Cold Crazy» запомнилась еще с той поры, как группа исполняла ее на сцене в 1970 году. Логично предположить, что за три года песню успели отточить до совершенства; стоит ли удивляться тому, что ее исполнение на «Sheer Hear Attack» звучит безукоризненно?
Столь же угрюмая, как «Flick Of The Wrist», и столь же буйная, как «Now I’m Here», эта песня превосходит их обе своим напором. Группа проносится сквозь сложные зигзаги и виражи композиции почти на скорости света. «Да, это факт, – соглашается Джон Дикон. – „Stone Cold Crazy“ игралась очень быстро, она не давала расслабиться». Меркьюри не менее блестяще справился с поставленной задачей, оттенив лихорадочную активность коллег-инструменталистов гипнотически-яркими вокальными зарисовками: «Я по улице иду и стреляю на ходу из резиновой игрушки по прохожим…»
Благодаря стремительному ритму и пулеметной четкости подачи «Stone Cold Crazy» послужила в 80-х годах зарождению трэш-метал музыки, что подтверждает кавер-версия, записанная в 1984 году группой Metallica на «Garage Days Revisited EP». «Брайан Мэй был мастером гармоний, – рассуждает Джеймс Хетфилд, похожий на добродушного медведя фронтмен Metallica. – Он выдумал все эти классные гитарные партии, которые звучат, как струнный квартет, эти пышные оркестровки. В развитии нашей музыки нам здорово помогли Thin Lizzy и то, что Брайан вытворял на пластинках Queen».
Воплощая в жизнь свою давнюю мечту, Хетфилд сыграл «Stone Cold Crazy» в 1992 году, выйдя вместе с Queen на сцену в ходе концерта памяти Фредди Меркьюри. «Еще бы, мне очень по душе тяжелые записи Metallica, это ощущение присутствовало и в наших собственных песнях, – вторит Хетфилду Брайан Мэй. – Но не забывайте, что мы этим не ограничились…»
Словно подтверждая эти слова Мэя, «Dear Friends» – спокойная, очень милая, но «одноразовая» баллада, сочиненная гитаристом в минуту задумчивости. «Закрой глаза, и вновь увидишь сон», – призывает текст. Пока звучит «Dear Friends», этим советом так и тянет воспользоваться.
Выход Джона Дикона. Будучи, по собственному признанию, «тихоней, который зря рта не раскрывает», Дикон оставался «темной лошадкой» в составе Queen вплоть до выпуска «Sheer Heart Attack». Последний, кто примкнул к группе, он принял на себя роль декоратора: его уверенный, а порой и впечатляющий вклад в общее дело лишь поддерживал пиротехнику Фредди Меркьюри и Брайана Мэя. И все же, в отличие от Роджера Тейлора, представившего – несмотря на собственные трудности в вопросах сочинительства – уже две композиции, которые посчитали достойными включения в предыдущие альбомы Queen, Дикон вроде был вполне удовлетворен отведенным ему местом справа от Фредди, метавшегося рядом в облачке тафты и блесток.
И тому имелись свои причины. «Я считаю сочинение песен сложным занятием, – признался потом Джон. – Обыкновенно я подхожу к этой задаче с музыкальной стороны, а это не совсем правильный метод. Все только усложняется: мне приходится придумывать слова к уже готовой мелодии. Но, похоже, иначе я просто не умею. Надо бы сесть и записать на бумажке несколько строк, а потом попытаться положить их на музыку, так гораздо проще. Но у меня куда больше музыкальных идей, чем литературных. К тому же мне всякий раз было непросто объяснить остальным свои задумки, когда мы брались разучивать мои песни». Творческий порыв Дикона сдерживало и другое немаловажное обстоятельство: «Я не могу спеть ни единой ноты. Все равно что провести жизнь в инвалидном кресле… это огромное препятствие. Конечно, если бы я мог петь, все было бы совсем иначе».
К счастью, к моменту записи «Sheer Heart Attack» Дикон ощутил достаточную уверенность в себе – и, более того, нашел свое место в общей схеме, – чтобы показать остальной группе композицию «Misfire». Результатом стал вполне бодрый и даже выразительный номер в среднем темпе, которому немало помогли гитарные выкрутасы Мэя и живая вокальная подача Меркьюри. Таким оно и получилось – крепкое, хотя и простенькое начало карьеры Джона Дикона в качестве автора собственных песен. Стоит помнить, что не пройдет и шести лет, как басист подарит Queen один из их самых успешных хитов.
Первая из нескольких песен в жанре новелти, которые Queen запишут в будущем, сочиненная Фредди «Bring Back That Leroy Brown» – либо потрясающая стилизация, либо полная чушь, которой группе следовало бы стесняться: зависит от точки зрения слушателя. Эта дань уважения эпохе диксиленда (или, во всяком случае, старым джазовым формам) стала также дебютом Брайана Мэя на гавайской гитаре укулеле. «Мой отец играл на крошечном банджо-укулеле, который прославили артисты вроде Джорджа Формби, – вспоминал Мэй. – И он научил меня пяти-шести аккордам. В общем, в записи „Bring Back That Leroy Brown“ я сыграл на банджо, настроенном как укулеле». Надо признать, песню можно слушать с удовольствием, в ней Queen от всей души постарались воссоздать атмосферу старого Нью-Орлеана, однако «Bring Back…» способна наскучить уже после пары прослушиваний.
Три десятка лет спустя сочиненная Брайаном Мэем «She Makes Me…» звучит поразительно современно с ее вдохновленными The Beatles вокальными гармониями и свободной, почти галлюцинаторной атмосферой, напоминающей работы Spiritualized, Inspiral Carpets или Oasis под транквилизаторами. Умиротворяющая альтернатива песням вроде «Stone Cold Crazy» или «Now I’m Here», эта композиция также доказывает, что Мэй способен запрятать камень в снежки своих текстов – в безмятежной любовной лирике вдруг появляется строчка «Я уже наметил день, когда ее брошу».
«Sheer Heart Attack» завершается на надлежаще распевной ноте: эта раскачивающаяся, экспрессивная мелодия Меркьюри словно пророчит появление «Bohemian Rhapsody» и «We Are The Champions». Как это нередко бывало, Фредди заявил, что сочинение подобных мотивов отнимает у него не часы, а мгновения. «Музыкальная часть приходит ко мне легко и быстро, но я все-таки не поэт, – позже признавался он. – Мне просто нравится сочинять простые привязчивые мелодии, но тексты даются мне с трудом». Подобную скромность Роджер Тейлор считает излишней, поскольку она принижает дар Меркьюри-сочинителя: «Фредди обладал феноменальным чутьем на гармонические структуры. Он был превосходным музыкантом, о чем многие забывают за всеми этими комичными костюмами и эффектными позами». Но тогда фронтмен Queen не желал об этом слышать: «Песни? Ну да, как же, сочинил – и забыл».
A Night At The Opera
EMI EMTC 103
Используй все хитрости ремесла, приятель, и если веришь в себя – не останавливайся. Это единственный способ, насколько нам известно, и он сработал для Queen», – утверждал Фредди Меркьюри.
Коммерческий успех, встретивший «Sheer Heart Attack», отметил Queen как потенциальных суперзвезд, стремительно движущихся к вершине. Одаренная четверка, с одинаковой легкостью способная сочинять возмутительно привязчивые хит-синглы и зубодробительные рок-гимны, осознала, что их время пришло. «После „Sheer Heart Attack“ мы почувствовали, что смогли заявить о себе, нашли свое звучание, – рассказывал Фредди. – Мы записывали самые разные инструменты, от оркестровой тубы до расчески. Для нас уже не существовало ничего недоступного». Но если Queen намеревались всерьез задаться целью покорения мира, им предстояло поднять планку еще выше и записать альбом, достойный королевских амбиций. «Мы решили: на этот раз мы сделаем это! – поясняет Мэй. – Новый диск станет нашим „Sgt. Pepper“».
Закусив удила, Queen окунулись в напряженный двухмесячный период репетиций, выжав за это время все соки из каждой ноты песен. Когда результат показался им удовлетворительным, они приступили к записи. Цель состояла в том, чтобы попытаться «поймать молнию в бутылку», и для этого примерно за те же два месяца были использованы шесть различных студий. И вновь отправной точкой им послужила обновленная «Rockfield», где Роджер Тейлор записал практически все партии ударных. Затем Мэй засел в студии «Sarm», чтобы довести до ума гитары, вслед за чем в студии «Roundhouse» был записан весь бэк-вокал (группе потребовались и дополнительные визиты в «Olympic», «Scorpio» и «Landsdowne Studios»). «Мы невероятно замкнутая четверка музыкантов, – признавал в те годы Джон Дикон. – Занимаемся своим делом и не желаем ни с кем общаться». Когда наконец каждый смешок, каждый чих и писк были преданы магнитофонной ленте, Queen, продюсер Рой Томас Бейкер и звукоинженер Майк Стоун вернулись в «Sarm», чтобы приступить к процессу сведения.
«A Night At The Opera», результат их усилий, стал самым амбициозным альбомом за всю карьеру группы: казалось, Queen вступали в гладиаторские бои со всеми вообразимыми музыкальными стилями – и в большинстве схваток, если не в каждой, одержали вполне уверенную победу. Среди соперников, павших под свирепым натиском группы, оказались традиционный джаз, скиффл, американский AOR-рок, водевиль, неразбавленный поп, прогрессив пополам с хард-роком и – в небезызвестным номере под названием «Bohemian Rhapsody» – неслабая часть оперного искусства. Под горячую руку подвернулся даже национальный гимн.
Критики испытали понятное потрясение. «Queen, – рассуждал обозреватель «Sounds», – как никому удалось обратить свое самомнение в звонкую монету». Американский журнал «Grooves» был потрясен не меньше: «Полный хитроумных оперных вставок и резких смен ритма, „A Night At The Opera“ нарушает все нормы и правила, выдвигая Queen в узкий круг подлинных суперзвезд». Даже для обыкновенно сдержанного в оценках «Melody Maker» альбом оказался откровением: «Волосы до сих пор стоят дыбом…»
Изданный 21 ноября 1975 года, «A Night At The Opera» за три недели достиг верхушки хит-парада в Британии, чтобы затем задержаться в чартах еще на целый год. Укрепляя свой статус «пластинки, покорившей континенты», лонгплей также поднялся до четвертой строки в США. Для Роджера Тейлора успех «A Night…» стал очевидным подтверждением тому, что группа Queen как объединение музыкантов является чем-то бóльшим, нежели простая сумма слагаемых: «Как говорится, вместе мы сильнее, чем врозь. Бывали моменты, когда мы понимали друг друга без слов, – вот тогда это действительно была сила. Мы вложили в альбом немало таланта, мы старались учесть множество мелких деталей… И проявили отчаянную наглость».
Лучше всего подходящая под описание «хеви-металическое танго», «Death On Two Legs» замечательно задает тон всему последующему материалу. Открываясь раскатистым буйством классического рояля Меркьюри, она сдается на милость угрожающего гитарного риффа Мэя – акустический эквивалент пляжа, полного марширующих гигантских крабов. Вслед за наплывами диссонансного гула усилителя и соло с явными отголосками фламенко Фредди переходит к делу: «Ты как пиявка сосешь мою кровь, ты идешь против закона, ты нарушаешь… ты отнял все мои деньги!» Примерно три минуты спустя, успев наградить неведомого обидчика эпитетами вроде «шелудивый пес», «грязная крыса, сдохшая в выгребной яме своей гордыни» и «престарелый торговец вразнос», Меркьюри наконец решает передохнуть.
Объект негодования Фредди никогда не был назван по имени. Но тот факт, что Норман Шеффилд из «Trident Productions» пригрозил засудить за клевету и саму группу, и ее лейбл EMI как раз во время написания «Death On Two Legs», дает нам шанс предположить, кому именно посвящена песня.
Как уже говорилось, вопреки несомненному успеху «Sheer Heart Attack» в чартах и нескольким прибыльным турне, Queen по-прежнему существовали на мизерные еженедельные выплаты в сумме 60 фунтов на каждого. Когда группа обратилась к «Trident Productions» за авансом в счет будущих роялти, последовал твердый отказ. Оскорбления сыпались одно за другим: просьба Джона Дикона о займе в 4 тысячи фунтов на покупку дома для своей семьи была отклонена; мольбу Роджера о предоставлении автомобиля попросту не услышали; наконец, более здравый запрос Фредди о предоставлении ему рояля также был проигнорирован. Чаша терпения Queen переполнилась. В декабре 1974 года группа наняла разбиравшегося в шоу-бизнесе адвоката по имени Джим Бич, которому дала четкое и ясное задание: «Вытащи нас из этого контракта».
На протяжении следующих девяти месяцев Бич героически сражался в судах, выдергивая группу из лап «Trident», в то время как Queen задались не менее трудной целью найти себе нового менеджера. В списке кандидатов мелькали имена Дона Ардена (Black Sabbath) и Питера Гранта (Led Zeppelin), но судьба Queen в итоге оказалась вручена Джону Рейду, творцу славы Элтона Джона. Первым шагом Рейда было найти 100 тысяч фунтов – сумму, за которую «Trident» согласилась расстаться с группой. Эти деньги Джон раздобыл, взяв у EMI аванс в счет будущих выплат по паблишингу. Со своей стороны, «Trident» оговорила себе один процент дохода от продажи следующих шести альбомов Queen. Фредди Меркьюри подытожил вновь обретенное группой чувство свободы: «Наш старый менеджмент отбросил копыта. Мы оставили их позади, как кучку экскрементов».
Намного позднее певец признался, чего стоила группе перебранка с «Trident»: «Мы так устали от всего этого, что однажды чуть не разошлись в разные стороны. У нас просто не было сил: в этом бизнесе слишком много акул. Больше половины того, что мы зарабатывали, уходила на счета адвокатов и все такое прочее. Пришлось потратить немало денег – еще не заработанных денег, – чтобы разорвать лишние контракты. Но что-то внутри все равно заставляло нас двигаться дальше, мы учились на собственном опыте – горьком и наоборот. Порой все то, что произошло тогда с нами, лишь подстегивало желание выжить и в итоге пробить эту стену. После [подписания договора с „Trident“] мы были готовы начать новую жизнь».
Кроме того, история с «Trident» подарила группе отличную песню.
Как и «Bring Back That Leroy Brown», эта дорожка вплотную приближается к опасной черте стилизации, хотя в данном случае Фредди Меркьюри, пожалуй, предпочел диксилендам воспоминания о традиционном британском мюзик-холле. Так или иначе, остальные участники группы с готовностью поддержали его каприз: аккомпанемент звучит настолько непринужденно, словно музыканты не играют, а потягивают разбавленный джин на трибунах королевской регаты.
Эта песня сочинена Роджером Тейлором в честь всепоглощающей страсти своего друга Джонатана Харриса к автомобилю модели «Триумф ТР4». Неожиданный перл альбома, она с каждым разом звучит все лучше и лучше. Ударник Queen выводит свой текст с настоящим шиком, украшая изначально нездоровый сюжет изрядной долей юмора: «Сказал своей подруге, что больше не люблю, я лучше карбюратор новехонький куплю…»
«Это точно, – соглашается Роджер. – Думаю, все ударники страдают от неверной трактовки их имиджа. В любой рок-группе мы вроде как самые твердолобые участники. Это не совсем правильно, [и поэтому сочинение песен наподобие „I’m In Love…“] – прекрасный способ разделаться с этим стереотипом».
Еще одна песня, выдержавшая проверку временем, «You’re My Best Friend» приводит достаточно доказательств растущей уверенности Джона Дикона как сочинителя. Написанная в честь его недавно обретенной жены, Вероники Тетцлафф, песня обладает всеми признаками классической поп-песни: трогательный, воодушевляющий зачин, мгновенно запоминающийся припев и замечательное чувство равновесия – до самого конца через обязательные для всех поп-песен («Bohemian Rhapsody» не считается) три минуты. Стоит также отметить, что сочиненные Диконом пассажи рояля и басовая линия – прямо чудеса минимализма, но они доводят «You’re My Best Friend» до самого конца, не оставляя впечатления бедности аранжировки. «Я восхищаюсь этой песней, – признался впоследствии Брайан Мэй. – Джон вынырнул с нею неожиданно, ни с того ни с сего. Всего второй его опыт сочинения для группы – и в результате такая идеальная поп-песня». Выпущенная в качестве сингла в мае 1976 года, «You’re My Best Friend» заняла седьмую и шестнадцатую строчки в британском и американском хит-парадах соответственно.
Это лишь первая из четырех композиций Мэя, которые появились на «Night At The Opera»: здесь Брайан временно отбрасывает свои электрические пристрастия, предпочтя более успокаивающие тона музыки скиффл. «Когда я был мальчишкой, мне страшно нравился Лонни Донеган, – позднее рассказывал он. – В пятидесятые годы возглавляемое им скиффл-движение было очень популярно. Конечно, американский блюз оказал на него свое влияние: артисты вроде Лидбелли… „‘39“ очень близка тому, что это движение собой представляло. Рви струны со всей мочи, спой куплет-другой, да не забудь всунуть куда-нибудь коротенькую мелодию».
Описание Мэя прекрасно подытоживает настроение и особенности исполнения «‘39», хотя надо заметить, что немногие записи в жанре скиффл включали взмывающие вверх сразу по нескольким дорожкам партии вокала (если вообще было такое) – не говоря уже о гитарных проходах, смахивающих на музыкальную тему сериала «Звездный путь». И все же сочиненная Брайаном ода «добровольцам», устремляющимся к «новорожденным мирам», сохраняет свое очарование. В числе ее поборников – и гитарист The Darkness Дэн Хоукинс: «Это одна из моих любимых песен у Queen. Стоит мне взять в руки акустическую гитару, и я машинально начинаю ее наигрывать. А когда беру электрическую гитару, сразу изображаю рифф из „Tie Your Mother Down“. Ничего не могу с собой поделать, это получается автоматически. Брайан Мэй – просто гений».
Вполне удовлетворенный, по-видимому, своим коротким заходом в скиффл, в следующей песне Мэй возвращается на более привычную территорию: «Sweet Lady» – один из тех разухабистых хард-роковых номеров, которые мы уверенно ассоциируем с этим гитаристом. К сожалению, песня не относится к его лучшим творениям и звучит относительно вымученно по сравнению с такими прежними достижениями, как «Now I’m Here» или «Keep Yourself Alive». Впрочем, и здесь найдется над чем поразмыслить – включая хитроумный припев в удвоенном темпе, изобилующий назойливыми гитарными мотивами. К тому же, учитывая, что изрядная доля музыкального содержания «Sweet Lady» тождественна записям Bad Company (рокеров 70-х с Полом Роджерсом на должности вокалиста), Queen образца 2005 года вполне могли бы вытащить из запасников эту песню и, стряхнув с нее нафталин, прогнать разок-другой на сцене.
Новая пародия, вышедшая из-под пера Фредди Меркьюри. Вновь черпая вдохновение в водевиле и традициях британского мюзик-холла, он сделал «Seaside Rendezvous» фривольным, как гей-парад, но со всем уважением: «Танцевать? Какая чудесная, великолепная мысль, просто наслаждение… trés charmant, дорогуша!» Все эти завитушки нарочитым сопрано, дудки африканского происхождения, великолепные голосовые имитации медных и духовых от месье Тейлора и месье Меркьюри вызывают в воображении четкую картину: участники бэнда приподнимают на прощание соломенные шляпы-канотье и спешат на юг – выступать в прибрежных курортных городках.
Поделиться книгой: