Помоги проекту - поделись книгой:
Позади «Армака» «Залив Даркос» пробивался сквозь брешь, созданную флагманом. Он обрушился на «Святого Воителя» и его запутавшегося товарища, выстрелив бортовым залпом с левого борта, а затем прошёл мимо, углубляясь в неразбериху, дым и бедлам. Позади неё «Нарцисс», один из галеонов Каменного Пика, пробивал себе проход, нанося удары ядрами, прокладывая дорогу к сердцу церковного строя. А за ним шли «Скальный Плёс», «Земля Маргарет», «Гринтри » и «Пена».
Черисийцы поддерживали свой строй с железной дисциплиной, прорываясь через крайнюю церковную линию, но как только они миновали этот упорядоченный строй, хаос, который представлял себе Остров Замка́, окружил их со всех сторон. К ним просто стремилось слишком много церковных галеонов. Избежать их всех было невозможно, и неописуемая неразбериха ночного боя превратила хаос в дикую свалку, в которой ни один человек не мог надеяться разобраться.
Никто не дрогнул. Никто не побежал. Возможно, этого можно было ожидать от военно-морского флота с традициями ИЧФ, но его противники были такими же упрямыми, такими же решительными. Что бы ни говорили о Жаспере Клинтане, выдвигая какие-либо обвинения в коррупции «Группы Четырёх», презирая своекорыстную алчность коррумпированной и продажной церковной иерархии, но в ту ночь на борту кораблей Церкви не было трусов.
Остров Замка́, его офицеры и его люди точно знали, какие действия они намеревались предпринять. Они приняли это с холодной, расчётливой отвагой военно-морского флота с почти непрерывным послужным списком побед, и они сознательно пошли именно на это.
Экипажи Флота Божьего думали, что знают, что их ждёт, но они ошибались. Они тренировались, они практиковались, занимались муштрой, но они никогда не испытывали этого на себе, и ничто, кроме опыта, не могло по-настоящему подготовить их к этому. Сражаясь как человек с человеком, так и корабль с кораблём, они превосходили своих противников во всех категориях, кроме одной: храбрости. Они были напуганы, сбиты с толку, не имея чёткого представления о том, что происходит, и всё же они стояли у своих пушек. Они были менее точны, у них было меньше попаданий, их снаряды были легче, но они поливали черисийцев ответным огнём. И когда имперские черисийские морские пехотинцы взобрались на борта своих кораблей после того, как столкновение сковало их вместе, они встретили их у фальшборта, на сходнях, с оружием в руках и без малейшего сожаления в сердцах.
Последняя отчаянная оборона КЕВ «Королевская Черис» в битве в Заливе Даркос была самым жестоким, самым свирепым сражением грудь-на-грудь в истории Королевского Черисийского Флота.
В эту ночь, в этом месте, на этих залитых красным палубах, Имперский Черисийский Флот нашёл равных себе противников.
— На всё воля Божья!
Пламя вырвалось из дула пистолета, когда Остров Замка́ нажал на спусковой крючок. Тяжёлая нарезная пуля ударила в лицо Храмового Гвардейца, брызнув кровью, чёрной в лунном свете. Это был второй патрон пистолета, и не было времени убирать его в кобуру, так как товарищ мёртвого гвардейца продолжал приближаться. Остров Замка́ уронил дымящееся оружие на палубу, и его меч прыгнул ему в руку.
— Лангхорн и никакой пощады! — завопил кто-то ещё, когда верховный адмирал парировал абордажную пику гвардейца. Один из его собственных морпехов ударил мушкетом, вонзив штык в бок гвардейца, и Храмовый Лоялист с криком упал.
Остров Замка́ пошатнулся, когда ещё один церковный галеон со скрежетом притёрся к другому борту «Крестового Похода». Вновь прибывший был сильно потрёпан — он потерял бизань-мачту, а фальшборт левого борта выглядел так, словно его расплющил кувалдой какой-то маньяк — но его сходни были черны от матросов и гвардейцев, а сталь тускло поблёскивала в задымлённом свете луны.
— Черис! Черис! — услышал он кричащие голоса.
— Смерть Инквизиции! — проревел кто-то ещё, и он почувствовал дикую, полубезумную ярость своих собственных морских пехотинцев и моряков.
Затем новая волна абордажников хлынула на палубу «Крестового Похода» потоком ненависти и острой стали.
— За мной, парни! — закричал Брайан Остров Замка́ и бросился им навстречу.
«Сейчас, — подумал Доминик Стейнейр. — Сейчас!»
«Разрушитель» наконец-то прорвался сквозь изломанный церковный строй. По меньшей мере десять его галеонов и галеонов Острова Замка́ стояли рея к рее с галеонами Церкви, орудия дула обжигали друг друга с расстояния едва ли в десять ярдов или даже уткнувшись одно в другое, а яростные абордажные бои перекатывались с палубы на палубу.
И всё же этот остров безумия привлёк ещё больше кораблей Харпара. Они приближались к проникшим внутрь черисийцам, готовясь задавить их прежде, чем кто-нибудь сможет прийти им на помощь. И, в процессе, они создали свободное пространство, брешь, в которую «Разрушитель» мог вести свою усечённую линию позади себя.
— Давай, Стивин! — рявкнул он.
— Так точно, милорд! — прокричал сквозь хаос Стивин Эрайксин, его флаг-лейтенант, и перебежал к левому борту шканцев.
Эрайксин сбросил свою штормовку, когда кончился дождь. Теперь он сунул руку в карман своего порванного, покрытого копотью форменного кителя, извлёк одну из «свечей Шань-вэй» коммодора Подводной Горы и чиркнул ею по казённику карронады. Свеча занялась, вспыхнула и с шипением ожила, и он прикоснулся ей к фитилю любопытного на вид приспособления, прикреплённого к поручню «Разрушителя».
Мгновение ничего не происходило, а затем что-то зашипело и сверкнуло ещё более свирепо. Эрайксин поспешно отступил назад… и самая первая сигнальная ракета, когда-либо использовавшаяся в бою на поверхности Сэйфхолда, описала дугу в ночном небе. Она взмыла вверх, извергая огненный след, который вызвал укол атавистического ужаса у людей, охваченных ограничениями «Запретов Чжо-чжэн».
Если бы на них пахнуло холодом, они бы поняли, что это должно быть. Они достаточно долго работали и тренировались с порохом, чтобы понять, что это всего лишь ещё одно применение знакомого материала. Но всё это действительно застигло их врасплох, и когда высоко над их головами взорвалась яркая, оглушительная вспышка, некоторые из них — люди, которые, не дрогнув, столкнулись с водоворотом воющих снарядов — наконец запаниковали.
Эта паника длилась недолго. Были те, кто понимал, что они видят, несмотря на удивление, и были другие, которым просто было всё равно, какую дьявольщину, порождённую Шань-вэй, смогли притащить с собой черисийские еретики. Они сплотили своих более напуганных товарищей, и интенсивность огня, которая заметно уменьшилась после запуска ракеты, снова начала расти.
Но ракета была лишь предвестником. Только признаком того, что ждало впереди. Когда она взорвалась над головами, десять черисийских галеонов — каждый из вооружённых снарядами кораблей Каменного Пика, которые ещё не погрязли ни в одной из яростных абордажных схваток — прекратили стрельбу.
— Лангхорн! — ахнул Корнилис Харпар.
«Меч Божий» до сих пор избегал участия в свалке, но теперь его флагман направлялся в котёл, ведя за собой ещё дюжину галеонов, чтобы перекрыть проникновение черисийцев и сокрушить незваных гостей. Адмирал-генерал был так же поражён, как и все остальные, когда с «Разрушителя» с шипением взлетела ракета, но он также был одним из тех, кто сразу понял, что в этом не было ничего демонического. На самом деле, он поймал себя на том, что удивляется, почему такая идея никогда не приходила ему в голову.
Чего он не понимал, так это для чего предназначалась ракета. В течение нескольких минут он действительно надеялся, что это был сигнал к отступлению, что черисийцы поняли, что они слишком малочисленны, чтобы добиться победы. Но потом он понял свою ошибку.
Он смотрел прямо на КЕВ «Король Сейлис», когда пятидесятивосьмипушечный галеон выпустил залп тридцатифунтовых снарядов по КБФ «Святое Писание» с расстояния девяносто ярдов. Только три из двадцати семи снарядов прошли мимо. Два запала вышли из строя — артиллеристы, использовавшие их впервые, не настроили их должным образом. Но остались двадцать два, и даже тесты коммандера Мандрейна не смогли по-настоящему подготовить Каменного Пика и его команды к тому, что произошло после.
«Святое Писание» взорвалось.
Это было похоже на какую-то ужасную лавину света. Предохранители барона Подводной Горы всё ещё находились в стадии доработок. В отличие от ударных взрывателей, которые он разработал для нарезных снарядов, производство которых ему было запрещено, в гладкоствольных снарядах использовались запалы с замедленным срабатыванием, воспламеняющиеся от вспышки при взрыве порохового заряда, и ему ещё не удалось придумать состав запала с полностью равномерной скоростью горения. В результате снаряды сдетонировали в шахматном порядке. Все они взорвались в течение не более трёх секунд, но между ними были заметные промежутки — промежутки, достаточные для того, чтобы Флот Божий понял, что какими бы боеприпасами ни стрелял «Король Сейлис», взрывались сами снаряды. Это были не собственные боеприпасы «Святого Писания»; это было ещё одно новое черисийское оружие.
А затем, когда разрывы снарядов достигли крещендо, взорвались боеприпасы «Святого Писания». Его главная крюйт-камера взорвалась, словно извергающийся вулкан, разорвав его на куски и разбросав осколки по морю.
Двенадцатифутовая секция грот-мачты «Святого Писания» врезалась в корпус «Меча Божьего», как таран какого-то безумного великана. Оно ударила достаточно низко, а корпус был достаточно прочным, чтобы не пробить его, но Харпар почувствовал, как удар отдался по его ногам, как будто корабль только что налетел на риф.
Но он едва ли это заметил. Он был слишком занят, пытаясь осознать масштабы катастрофы, которая только что обрушилась на его флот.
«Король Сейлис» был не единственным черисийским кораблём, стрелявшим снарядами.
Были ещё КЕВ «Зелёная Лощина», КЕВ «Король Хааральд», КЕВ «Порт-Роял», КЕВ «Волна»… и эффект был ужасающий. Имперский Черисийский Флот заплатил ужасную цену, но он втянул практически весь флот Харпара в яростный бой на близком расстоянии. Теперь огонь снарядами разорвал сразу дюжину галеонов этого флота.
Не все эти первоначальные залпы были такими же смертоносными, как у «Короля Сейлиса», и ни одна из других целей не взорвалась после первого залпа. Но в некотором смысле цепочки разрывающихся снарядов — повторяющиеся цепочки разрывающихся снарядов — были ещё хуже. Они были доказательством того, что то, что случилось со «Святым Писанием», на самом деле не было случайностью… и они показали, как корабль может быть разрушен взрывом после взрыва.
Корпуса были разломаны, огромные куски палуб взлетели в воздух, мачты опрокинулись, а пламя начало танцевать и потрескивать в обломках.
Это было уже слишком. Харпар знал, что должно было произойти. Он знал, что не сможет остановить это… и ему ни разу не пришло в голову обвинить в этом своих людей. Как он мог? Он знал, что они отдали и через что прошли. Он знал, что они стояли лицом к лицу с хвалёными черисийцами, и, хотя они не были так же хороши, как черисийцы, они были достаточно хороши. Они побеждали, превосходя опыт черисийцев и их огневую мощь численностью и необузданной храбростью.
Но всему есть предел, и каким бы ни было это новое и ужасное оружие, он не мог просить их встретиться с ним лицом к лицу. Не после всего, что они ему уже дали. И не тогда, когда у них не было противовеса для такого, когда дистанция была слишком мала, чтобы черисийцы могли промахнуться… и когда у него не было места в море, чтобы убежать.
Он так никогда и не узнал, какой корабль первым спустил флаг. Он предположил, что достаточно тщательное расследование могло бы определить, кто это был, какой галеон нанёс удар первым. Но это было расследование, которое он так и не начал, вопрос, на который он никогда не пытался ответить, потому что это не имело значения.
Это было правильно, и он это знал.
IV. Императорский Дворец, Город Черайас, Королевство Чизхольм.
.IV.
Имперский Дворец, Город Черайас, Королевство Чизхольм.
На парапете крепостной стены было холодно.
Кайлеб Армак стоял на ледяном ветру, невидящим взглядом смотря на падающий снег. Он простоял там три часа, достаточно долго, чтобы его куртка с капюшоном успела покрыться льдинками, а высокий гвардеец с сапфировыми глазами всё это время стоял у него за спиной.
Мерлин Атравес, Эдвирд Сихемпер и Шарлиен Армак были единственными людьми, которые знали, где он находится. Шарлиен хотела присоединиться к нему, но он лишь нежно сжал её руку, грустно улыбнулся и кивнул на их спящую дочь. Затем он поцеловал её в мокрую от слёз щеку, надел парку и вышел в снежный вечер.
Возможно, влага на его собственном лице была всего лишь тающим снегом.
Это было возможно.
Наконец, его плечи шевельнулись, он глубоко вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на своего гвардейца, наставника и друга.
— Я действительно не думал, что они смогут это сделать, — тихо сказал он, его слова были едва слышны, голос был как на исповеди. — Я знал, что они должны были попытаться, что я должен был позволить им попробовать, но я действительно не думал, что они смогут это сделать.
— Я знаю, — сказал Мерлин.
— Это было хуже, чем наблюдать за Гвилимом, — сказал император, качая головой. — Все эти люди — с обеих сторон. Все эти смерти.
— И Брайан, — тихо сказал Мерлин, и Кайлеб кивнул, прикрыв глаза.
— И Брайан, — прошептал он.
Мерлин сделал то, чего никогда раньше не делал. Он протянул руки, положив по одной на плечи Кайлеба, а затем заключил императора Черис в крепкие объятия. Он держал его там, в то время как Кайлеб позволил своему лицу — по крайней мере, на мгновение — прижаться к плечу своего оруженосца.
Мерлин почувствовал, как его собственные глаза загорелись, когда композиты, из которых они состояли, точно имитировали реакцию своих оригиналов из плоти и крови.
Битва в Заливе Таро должна была потерпеть неудачу в сравнении с Заливом Даркос или Скальным Плёсом. Он это знал. Чего ни он, ни Кайлеб ещё не знали, даже имея доступ к дистанционным датчикам Сыча, так это того, насколько ужасной окажется конечная цена.
Двадцать пять галеонов Острова Замка́ были нещадно размолочены. Одиннадцать из них превратились в разбитые почти в дребезги обломки. Три из одиннадцати были полностью разрушены, а двенадцатый корабль, КЕВ «Каменный Холм», сгорел до ватерлинии, а затем взорвался. Мерлин не был уверен, как это произошло, но подозревал, что корабль был преднамеренно подожжён одним из абордажников Церкви. Он надеялся, что ошибался, и не только из-за степени фанатизма, который представлял бы собой акт самосожжения.
Восемь галеонов Доминика Стейнейра отделались лишь незначительными повреждениями или даже полностью не пострадали, но были ещё остальные семнадцать черисийских кораблей, участвовавших в сражении, которые понесли более трёх тысяч потерь — четыреста из них только на борту «Каменного Холма», когда он взорвался. Это составляло почти треть от общего числа потерь, и из этого числа половина была уже мертва, а многие раненые ещё только готовились умереть.
Так же как и Верховный Адмирал Брайан Остров Замка́, погибший в последнем, яростном абордаже КБВ «Крестовый Поход».
И всё же, какими бы ужасными ни были потери Черис, потери Корнилиса Харпара были ещё хуже. Из семидесяти четырёх кораблей Флота Божьего спаслись только девять. Тридцать пять невооружённых галеонов Имперского Харчонгского Флота были захвачены вместе с шестью вооружёнными галеонами… Пять из которых сдались простым шхунам, причём три — без единого выстрела. Оставшейся части флота Харпара удалось спастись, главным образом потому, что не было достаточного количества черисийских кораблей с неповреждённым рангоутом, чтобы преследовать их, и только горстка этих беглецов всё ещё хотела попасть в Деснейр. Остальные бежали обратно тем же путём, которым пришли.
Захваченные трофеи должны были стать огромным — и долгожданным — дополнением к мощи Черисийского Флота, и их потеря нанесла серьёзный удар по планам «Группы Четырёх». Мерлин понятия не имел, как отреагирует «Группа Четырёх», но он не ожидал, что Жаспер Клинтан станет менее фанатичным перед лицом этого нового поражения. И, несмотря на потери Церкви, Храм всё ещё мог оправиться от поражения. Вопрос заключался в том, есть ли у его лидеров ещё воля к этому или нет.
«На самом деле, — подумал он, — я думаю, что это всё-таки неправильный вопрос. Правильный вопрос, вероятно, заключается в том, видят ли они какой-либо вариант, кроме как перестроиться и попробовать снова».
— Крепость Черис — это деревянные борта её флота, — тихо процитировал Кайлеб. Он выпрямился, отступив из объятий Мерлина, положив свои руки в перчатках на плечи сейджина. — Старый Жан имел на это право, но он никогда не упоминал о крови внутри этих стен.
— Нет, об этом он не упоминал, — согласился Мерлин. — Но дело не в самих стенах, Кайлеб. И дело не в крови внутри них, а в людях внутри них. Это такие люди, как Брайан и Доминик. Как капитан Бейкир и Данкин Аэрли. Как Гектор. — Он покачал головой. — Кайлеб, они точно знали, что делают… и они всё равно это сделали. Они пошли на эту резню, потому что считали это своим долгом.
— Долг! — с горечью повторил Кайлеб. — Мне больно — до смерти больно — видеть, как люди умирают за «долг», Мерлин!
— Конечно, тебе больно. — Мерлин грустно улыбнулся, протягивая руку, чтобы обхватить голову Кайлеба ладонями. — Это потому, что тебе не всё равно. Но попробуй угадать для меня вот что, Кайлеб Армак. Что было бы, если бы ты не был здесь, в Чизхольме, а вместо этого, был бы на шканцах одного из тех галеонов?
— Конечно, я бы так и сделал! Это был бы…
Кайлеб замолк, и Мерлин кивнул.
— Твой долг, — мягко сказал он. — И это настоящая крепость Черис и Церкви Черис, Кайлеб. Обязанность. Ответственность. Любовь. Потому что это реальная основа вашего чувства долга, и Брайана, и Мейкела, и Доминика, и Шарлиен. Ты думаешь, я не понимаю, что такое «долг», Кайлеб? Что я не знаю, как это больно? То, как это застревает у тебя в горле, когда ты видишь, как все остальные, кого ты знаешь и любишь, отдают свои жизни из-за «долга»? Но причина, по которой они это делают, та же, что и у тебя — потому что они любят что-то настолько, что готовы за это умереть. Они любят своё королевство. Они любят своих императора и императрицу. Они любят свою Церковь и своего Бога. Они любят свободу, и они любят друг друга. И это, Кайлеб, это — настоящая крепость Черис. Я не знаю, куда приведёт эта война, прежде чем она закончится. Я не знаю, насколько ужасна будет цена. Но я точно знаю, что до тех пор, пока есть такие люди, как Брайан и все те, кто последовали за ним в ту битву, то, за что сражаешься ты, Шарлиен, Мейкел, Анжелик и Нарман, всегда будет иметь нужных им защитников.
— Я знаю, — прошептал Кайлеб, снова закрывая глаза. — И это пугает меня, Мерлин. Они мне понадобятся, и я призову их, и я скажу им идти, и они пойдут умирать.
— Все умирают, Кайлеб. Ну, по крайней мере, все, кроме меня. — Кайлеб не мог видеть улыбку Мерлина сквозь закрытые глаза, но он чувствовал в ней боль и печаль. — Однако некоторым из нас дано умереть за то, во что мы верим. Знать, что наши жизни — и наши смерти — что-то значат. И это ваша работа, Ваша Светлость — ваш долг — позаботиться о том, чтобы эти смерти действительно что-то значили.
— Я знаю, — повторил Кайлеб очень, очень мягко.
— Я знаю, что вы знаете, — Мерлин положил руку на плечо императора и быстро сжал его в последний раз.
— Я знаю, что вы знаете, — снова повторил он, более энергично. — Но сейчас, давайте зайдём внутрь и дадим вам в руки миску горячего супа, Ваша Светлость. — Он снова улыбнулся. — Я думаю, что ваша жена и дочь уже ждут вас.
Персонажи
Персонажи
Абилин Чарльз — старший руководитель Храмовых Лоялистов в Черис.
Абат, капитан Рахсейл, Имперский Деснерийский Флот — командир КЕВ «Архангел Чихиро», 40; Флаг-капитан коммодора Вейлара.
Абат, Люис — шурин Эдминда Уолкира, капитан торгового галеона «Ветер».
Абат, Жефри — личный секретарь графа Серой Гавани. Выполняет многие функции заместителя министра иностранных дел.
Адимсин, епископ Жеральд — ранее епископ-исполнитель Эрайка Динниса, в настоящее время один из старших викарных епископов Архиепископа Мейкела.
Албейр, лейтенант Жером, Королевский Черисийский Флот — первый лейтенант, КЕВ «Тайфун».
Альдарм, Марис Оларн — Марин IV, Император Деснейра
Альварез, адмирал-генерал Фейдель, Доларский Флот — герцог Мэликай, старший адмирал короля Долара Ранилда IV.
Ардин — кото-ящер архиепископа Мейкела.
Армак, Кайлеб Жан Хааральд Брайан — Герцог Армак, Князь Теллесберга, Князь-Защитник Государства, Король Кайлеб II Черисийский, Император Кайлеб I Черисийский, Муж Шарлиен Армак.
Армак, кронпринцесса Элана Жанейт Нейму — новорождённая дочь Кайлеба и Шарлиен Армак, наследница короны Черисийской Империи.
Армак Кельвин — Герцог Тириен (скончавшийся), Констебль Хейреты, кузен короля Хааральда VII.
Армак, Кельвин Кайлеб — младший сын Кельвина Армака.
Армак, король Хааральд VII — король Черис.
Поделиться книгой: